Любимчик

У Аида было много увлечений. И в силу своего положения, он мог не ограничивать себя, примерно... ни в чем. Одним из его особо полюбившихся увлечений было наблюдать за драмой, которая вечно разворачивалась на Олимпе и вокруг него. За любовной линией Зевса и Геры можно было наблюдать вообще бесконечно и вопреки уже тысячам сезонам с кучей эпизодов, Зевс был на редкость изобретательным, и когда казалось, что удивить он ничем не сможет, он закрутил с одной смертной женщиной сразу в двух своих ипостасях. Даже Гера готова была аплодировать стоя, если бы не измена и два потенциально опасных ребёнка, с которыми эта смертная справиться была явно не в состоянии. — Отдай мне своего сына, Зевс, иначе я за себя не ручаюсь. Не то, чтобы Гера так сильно хотела нянчиться с малышом. Как Зевс придумывал сотни способов обесценить и оскорбить их брак, так и Гера придумывала сотни способов засунуть свой нос в любые отношения своего дражайшего супруга с другими людьми и не только. Лишь бы напомнить ему, каким редкостным отвратительным мужем он был. Аиду не хватало только попкорна, пока он наблюдал за этой божественной Санта Барбарой. Зевс на этот ультиматум жены только махнул рукой. Он потерял интерес ко всей ситуации уже давно. Берил стала слишком неуравновешенной, чтобы сохранить внимание Бога, а дети... Дети в принципе смутные непонятные создания, к тому же с высокой смертностью. Зевс обязательно обратит на них внимание, как только они докажут, что достойны этого. Поэтому всё, что он сделал, это махнул рукой. — Делай с ним, что хочешь. — Пусть она назовёт его именем моего любимого героя, — велела Гера. — Пусть она наречёт его Джейсоном. Этот герой будет служить мне. Как будто Зевсу было до этого дело. Отдать женушке ребёнка? Велеть Берил назвать его в честь любимого героя Геры? Никогда еще Царь Богов так легко не откупался. Он согласился и забыл. Зато эта ситуация почему-то привлекла внимание Аида. Настолько, что он даже отложил свой попкорн и решил навестить своих дражайших божественных родственников. Хотя бы прекрасную ее половину. — Весьма смело, невестка, — похвалил её Аид, когда Гера с Олимпа наблюдала за маленьким ребёнком, как за рыбкой в аквариуме. — И что будешь делать со своей игрушкой дальше? — Я зла на Зевса, но я не детоненавистница, Аид, — сказала Гера. — Но у тебя есть планы на этого ребёнка, — скорей, утвердил, чем спросил Владыка Подземного Царства. Гера хмуро на него посмотрела, явно не зная, откуда он это взял, на что Бог лишь усмехнулся и ответил на её немой вопрос: — Я часто захожу на кофе к Мойрам. И если ты хочешь сохранить свою игрушку, то тебе стоит быть чуть внимательней. Гера напряглась. — Что тебе ещё эти старушки наплели? — Ничего конкретного, — честно ответил Аид. — Но тик-так, Гера. Мне даже интересно, что ты будешь делать дальше. — Впервые за долгое время я выбрала героя, но его жизнь уже отмерена этими старыми кошёлками?! — почти прорычала Богиня, на что вместо ответа получила лишь кивок. — Есть... выход, — туманно ответил Аид. — Тебе стоит только об этом попросить. Гера только фыркнула. Аиду принадлежали несметные богатства, и тем не менее, он был скрягой и торгашом. И всегда пытался купить то, что не продавалось. Это было его ещё одним увлечением. — И ты, конечно, попросишь цену. — Бесплатно даже Харон мёртвых отказывается переправлять, — заметил Бог. — А тут на кону не просто какой-то полукровка, а сын самого Юпитера, которого выбрала Гера и взяла под своё крыло. Это весьма... любопытно. — Так ты завидуешь? Положил глаз на этого героя? — Ещё чего, — презрительно хмыкнул Аид. — Мне нужно всего лишь подождать, и он в любом случае окажется в моих руках. Я даже не успею узнать, зачем он тебе. Развлекайся. Тебе осталось недолго. Аид почти исчез, но Гера его остановила. — Ты будешь следить и гнаться за ними обоими, да? — Я не позволю детям Зевса жить дольше, чем положено, — отстранённо ответил Аид, и впервые за разговор в его голосе появился холод, а в глазах — сталь. — И это я ещё добр к ним. Я не буду торопить их срок, как это сделал Зевс с Марией и её детьми. — Ты старший брат. Ты должен быть выше всего этого, — сказала Гера. — И твоя божественная семья важней всего остального. Пора бы забыть уже. — Тик-так, невестка, — напомнил Аид, проигнорировав её последнюю фразу. — Я лично приду за ним, как только придёт его время. Ни секундой позже. Гера ненавидела всех любовников и любовниц своего мужа, но детоненавистничества не было не в списке её недостатков. Поэтому когда Берил Грейс, ведомая непонятно чьим голосом, бросила своего двухлетнего сына где-то посреди парка, Гера не на шутку разволновалась. Она наблюдала за плачущим мальчишкой, который стоял посреди чьего-то заброшенного дома и плакал, тихо зовя маму. Гера почти сжалилась и уже готова была даже забрать его на Олимп и плевать, куда она спрячет полукровку, может, даже попросит совета у свекрови с её-то опытом, но она действительно уже отчаялась. А потом столкнулась взглядом с Аидом. Он только медленно покачал головой. — Ты сама прекрасно знаешь, чем грозит прямое вмешательство, — сказал он. — Скоро за ним придёт волчица. — Он не выживет с ней, он слишком мал, — сказала Гера. — Она отказалась от него слишком рано. — Что ж, — пожал плечами Аид. — Тогда я прослежу за тем, чтобы он не страдал дольше положенного. — Он всего лишь ребёнок, — напомнила Гера. — Как и Нико. Как и Бьянка, — ровно парировал Аид. — Тебе не обязательно продолжать этот круг ненависти. — Я слежу за циклом жизни. — Он не игрушка! — Ну так и не я решил залезть в песочницу Зевса и присвоить себе ребёнка, назвав его своим героем. Гера остановилась прежде, чем вспылила больше, чем в тот момент. Она выпрямилась и сделала глубокий вдох. — Дело же совсем не в том, что мойры разрезали его нить жизни. — Это ты призвала Лупу и решила отдать его римской стороне, избавив от ранней смерти. А потом только подумала о том, что двухлетка с волчицей не протянет и дня. Гера даже раздула ноздри от гнева, который испытала. Только вот Аид был прав. Она сглупила и поступила опрметчиво. Сама лично подвергла опасности жизнь своего же героя. — Он выживет с моим благословением, — решила она. — Тебе ли не знать, что за Тигром твоё благословение будет таким же пустым звуком, как и ваш брак для моего глупого младшего братца. — Аид... — Я вообще удивлен, что ты решила отдать его Лупе так рано. На её территории ты бы никак не могла ему помочь, а приведя его в Рим в качестве Юноны убьёт весь его героический путь. Но на что только не пойдёт отчаявшаяся женщина, не так ли? — продолжал Бог, совсем не обращая внимания на маленького Джейсона, который плакал и оглядывался вокруг, зовя то маму, то сестру. Гера украдкой посмотрела на ребёнка и поджала губы. — Ты лучше Зевса, — сказала она. — Ты не можешь дать ему погибнуть. Просто... уйди. И я всё сделаю сама. Ответственность будет на мне. — Я не дам тебе вмешаться в его судьбу, Гера, — холодно сказал Аид. — И здесь ты на моей территории. Советую не пересекать эту черту и отступить. Джейсон обо что-то споткнулся и упал. Он разразился плачем, а на лбу теперь красовалась царапина. Лупа ненавидела запах крови. Слабого дитёныша она никогда бы не признала достойным Рима. — Назови свою цену, — сказала Гера, желая придушить Аида прямо сейчас. — Но не проси меня от него отказаться. — Ну что ты, моя дорогая невестка, я не собираюсь забирать у тебя игрушки. Всё равно смерть возьмёт своё, — уверил её Аид. — Но раз уж ты возомнила себя матерью, то ценой его жизни сейчас будет твоё обещание. — Что ты хочешь? — Мы оба дорожим семьёй, — сказал Аид. — И я не меньше твоего хочу, чтобы в нашей большой не очень дружной божественной семье всё было... хотя бы под контролем. В нужный мне момент я хочу, чтобы ты встала на мою сторону и сделала то, о чём попрошу, независимо от того, что думает по этому поводу Зевс. Гера снова сделала глубокий вдох и выдох. А потом кивнула. В конце концов, Аид действительно много сделал для того, чтобы в их олимпийской семье был мир. — Хорошо. Аид выглядел чуть удивлёным тем, что Гера так легко согласилась, но всё же кивнул. — Можешь за него не беспокоится. Я прослежу, чтобы он был в порядке. Дай мне свою козью шкуру. — Это символ Юноны, зачем тебе... — Если его в Лагерь приведёт Богиня, ему не будет нужды идти путём героя. Но если на нём будет благословение Юноны, Лупа над ним сжалиться и залижет его раны, а не добьёт. Гера согласно кивнула. Она махнула рукой, чуть изменившись в лице, а потом в её руке появилась козья шкура. Богиня протянула её Аиду. — Я знаю, тебе тяжело спасать ребёнка Зевса, особенно после того, что он сделал. Аид подошёл к ней, забирая шкуру. — Не вспоминай, — хрипло попросил он. — Зевс, может, и не замечает, на какие уступки ты идёшь, чтобы сохранить мир между всеми нами, но я всё вижу. — Не обманывайся на мой счёт. Я заберу своё в любом случае. Но когда я это сделаю, я позабочусь о том, чтобы моя любимая семья никаким образом мне больше не мешала. А пока да. Наслаждайся моей щедростью. Аид забрал шкуру и, развернувшись, направился к ребёнку. В конце концов, у него было много увлечений. Ждать своего идеального момента для триумфа было главным из них.