Стойкость мага, страхи человека

      Махито был полностью прав. Юджи ничем не отличался от самого проклятия, что прямо сейчас, с выражением страха в своих глазах смотрел на юношу, как на какого-то монстра, что в любой момент мог вцепиться в его горло.       — Ты был прав, Махито, — тихо прошептал Итадори, почувствовав, как кровь, что лилась из большого шрама на его лице застыла, а теперь вместо этого он стал чувствовать холод. Он сделал шаг вперёд, не отрывая свой мёртвый, убийственный взгляд от Бедствия, сжимая кулак. — Я — это ты. Мы с тобой ничем не отличаемся.       Проклятие даже не успел ничего понять, как вдруг перед ним оказался Юджи, что с холодной решимостью впечатал свой кулак со всей силы в живот Махито, заставив того издать истошный крик боли и отбросить его вперёд.       Холодное. Что-то мягкое и холодное маг чувствовал под подошвой своих кроссовок, что уже пропитались влагой. Но он не обращал на это внимание, вновь сделав рывок в сторону проклятия, занося ногу для очередного удара.       Нога, попав по лицу Махито, впечатала того в землю. Само проклятие лишь издавало стоны боли и страха, боясь поднять на подростка свой взгляд. Он чувствовал, боль, опасность и страх. Он чувствовал, что перед ним сам Сукуна, однако, подняв свой взгляд, он убедился, что это Итадори, над которым ещё пару минут назад издевался. Мертвецки спокойные глаза встретились с глазами Махито, чьё сердце застыло в страхе.       — Ты же понимаешь, что я тебе не прощу смерти Кугисаки, Нанами и запечатывание Годжо-сенсей? — спросил Юджи, смотря на Махито сверху вниз, возвышаясь над проклятием, что выглядел невероятно жалко, учитывая то, как он вёл себя буквально пару минут назад. — Хотя, не отвечай. Я знаю, что ты ответишь.       В следующий миг кулак Итадри оказался перед лицом союзника «Гето», после чего со всей силы ударил того, ломая тому нос и лицо. На кулак юноши брызнула кровь, а тело проклятия откинуло вперёд.       Не теряя ни секунды, Юджи переместился к Махито, после чего сел на лежащего врага, занося свой кулак.       — Думаю, ты не против ответить за свои слова, не так ли?       Не успел Махито даже пискнуть, как град ударов полетел на него, ломая и превращая его кости и органы в кашу. Юджи не сдерживался, покрыв свои руки проклятой энергией, он решил больше не сдерживаться. Град ударов наносили невероятную боль проклятию, но тот даже не успевал кричать, захлёбываясь в своей крови, смотря на Итадори со страхом, животным, первобытным. И мысли, полные страха проносились в его голове до тех пор, пока его взор не затуманился, а за ним и его сознание потемнело...       Так продолжалось минуты три.       Итадори, не останавливаясь ни на минуту продолжал колотить тело Махито, превращая то в кровавую кашу. Хватать за волосы, нос, глаза. Юджи ни в чём себе не отказывал, по максимуму отыгрываясь на туше своего заклятого врага. Каждая мысль, каждая слезинка Итадори превращалась в удар, который он наносил по Махито.       Нанами, Кугисаки, Тодо.       Он их всех запомнил. Их жертва не будет напрасной, он отомстит за каждого.        —Сдохни! — больше не в силах сдерживать неконтролируемые порывы своих эмоций закричал Юджи, вбивая голову проклятия в землю, смотря на того сверху вниз, тяжело дыша и вытирая свои руки, пытаясь понять, встанет ли Махито или уже нет.       К его счастью тело проклятия начало исчезать.       — Слышишь, Махито, — сцепив зубы прошипел Итадори, смотря на исчезающее тело Бедствия. — Перерождайся сколько угодно. Меняй имя, тело, форму. Я убью тебя. Каждый раз, как ты переродишься, я убью тебя...       Проговорив свои последние слова, Юджи упал на землю, больше не чувствуя сил, лишь накатившуюся боль и усталость за всю эту безумню ночь в Сибуе. Однако, вместо твёрдой земли, с которой было готово познакомиться лицо Итадори, он упал во что-то мягкое, но холодное.       — ...Снег..? — тихо и слабо прошептал юноша, наконец-то поняв, что это было.       Его взгляд переместился немного дальше. Деревья. Ель и сосны. Вроде так называются эти деревья? Юджи уже не мог нормально думать, всё что ему хотелось, так это наконец-то погрузиться в глубокий сон, больше не чувствуя эту острую боль, что заполнила его сердце.       — Нет... Не время спать... — тихо прошептал Итадори, прикусив губу до крови, чтобы хоть как-то взбодриться и не заснуть. Сейчас было не до сна, нужно проверить, где Тодо, да и помочь всем остальным!       Покачиваясь и тяжело дыша, Юджи поднялся на ноги, чуть снова не падая лицом в снег. Идти было почти что невозможно, ноги стали как будто деревянными, из-за чего было сложно удержаться на ногах, но Итадори пытался двигаться вперёд.       Однако это продолжалось не долго. Через двадцать шагов маг споткнулся и не в силах больше удерживать своё тело на ногах, упал лицом в снег вновь. Он задрожал, чувствуя себя вновь беспомощным. Нужно вставать, нужно идти вперёд. Но он не мог даже подняться, выдавив из себя тихий стон беспомощности.       Вся боль, что копилась в нём за эту ночь наконец-то вылилась огромным цунами на его тело, хотелось кричать, но он не мог. Было чувство, что его расчленяли прямо сейчас, как будто его половинились, резали, ломали и отрывали части тела. Эмоции переполняли его, наконец-то вырываясь на волю в виде пары слезинок. Смерть Нанами и Кугисаки заставляли его чувствовать себя ужасно, он начинал винить себя в этом. Да, он отомстил, он убил Махито, даже с каким-то небольшим наслаждением, но... Но это не вернёт их. Он просто надеялся, что Тодо остался жив. Он молился на это, он не хотел терять ещё одного человека, что стал для него близок.       Все эти мысли проносились в голове Итадори со скоростью самого быстрого поезда, врезаясь в его мозги, заставляя чувствовать всё новые и новые приступы боли.       Он так и умрёт? Захлёбываясь в своих слезах, замерзая насмерть. Интересно, как бы Сукуна назвал такую смерть? Собачья? Юджи вздрогнул, пытаясь прогнать мысли о своём сожителе, но это не помогло. Но возможно от его смерти будет толк. Пятнадцать пальцев Двуликого уйдут вместе с ним, тем самым жертв может стать намного меньше.       Однако его мысли прервал хруст снега, что всё больше и больше надвигался на него. Сил, чтобы поднять голову не было, да и это было не нужно. Ведь уже через секунду прозвучал женский голос, что был наполнен любопытством и даже небольшим интересом:       — Увидеть кровоточащего парня посреди снежного леса — это последнее, что я ожидала. Особенно в сознании, с учётом твоих ран.       Юджи лишь вздрогнул от женского голоса, после чего хрипло прошептал настолько тихо, что лишь движение его губ могло показать, что юноша что-то говорил:       — Кто вы..?       — Хм? Японец? — тихо хмыкнул голос, после чего он продолжил: — В твоём положении сейчас лучше не узнавать моё имя, а беспокоиться о том, что ты сейчас с лёгкостью можешь помереть.       Итадори молчал, последние силы он потратил на шёпот, из-за чего он просто лежал, не в силах ничего сказать или хоть как-то шевельнуться, было такое чувство, что даже сердце вот-вот остановиться от усталости.       Голос приобрёл немного взволнованные нотки, после чего Юджи почувствовал тёплое касание ладони до своей макушки:       — Как я вижу, ты из последних сил держишься в сознании. Нечасто увидишь подобных тебе людей, парниша, — усмехнулся голос. — Отдыхай. Завтра будет полегче.       Чувствуя себя будто гипнотезированным этим голосом, Итадори испустил вздох, после чего его глаза почти сразу же захлопнулись, погружая юношу в длительный и глубокий сон.

***

      Тепло.       Это была первая мысль, что пришла в голову Юджи, как только он начал просыпаться. Тепло, которое мягко его обвалакивало, заставляя его замёрзшее тело наконец-то расслабляться. С тихим и приглушённым стоном Итадори нашёл в себе силы открыть свои глаза от долгого, как он сам почувствовал, сна.       Белое одеяло, серая простыня и мягкая подушка. Именно эти вещи увидел Итадори, перевернув свою голову набок. Мягкая кровать, в которой он находился, слишком сильно отличалась от той, что была в его комнате в общежитии колледжа. Да и сама комната уж как-то слишком отличалась. Не было привычных ему вещей. Стула, на который он скидывал все свои вещи вместо шкафа, заваленного всякими фантиками, упаковками от еды быстрого питания стола, да и, чего греха таить, плакатов с полураздетыми девицами.       Деревянная дверь скрипнула, сразу же привлекая внимание мага. Почти сразу же в комнату вошла девчушка, которая была ниже Юджи. Тотчас же глаза Итадори приковались к тёмно-синим волосам девушки. Неся в руке поднос с каким-то супом, она, даже не замечая пробуждение Итадори, прошла мимо его кровати, ставя на небольшой рабочий стол поднос, после чего немного улыбнулась и довольно кивнула.       Девушка, что-то для себя решив, повернулась в сторону кровати Юджи, видимо решив проверить мага, и к её удивлению, её взгляд встретился с глазами парня, что заставило её прикрыть рот ладонью и тихо пискнуть от удивление.       Немного поколебавшись, она тихо произнесла:       — Я позову матушку... Подождите пожалуйста, — после своих тихих слов, девушка почти сразу же удалилась из комнаты, прикрыв за собой дверь.       Итадори лишь недоумённо посмотрел в след девушке, а затем тихо вздохнул, не до конца понимая, что происходит. Слишком много событий, из-за чего его голова сильно разболелась. Сибуя, лес, а теперь комната. Да что за чертовщина здесь происходит?!       Откинув одеяло, Юджи обнаружил себя лишь в одном нижнем белье, перевязанным несколькими бинтами, которые воняли привычными для него лекарственными средствами, ведь он не раз навещал своего старика в больнице, где постоянно так пахло.       Быстро осмотревшись, маг запреметил свою форму коллежда, аккуратно сложенную на стуле, за которой он потянулся.       И вот, уже через минуту юноша сидел на кровати уже в своей привычной одежде, что не была в грязи или в крови, да и пахла она приятно.       — Постирали что-ли? — тихо прошептал себе под нос студент, после чего немного улыбнулся такой дружелюбности неизвестных. Он продолжал сидеть, ведь со слов той девушки, Юджи должен подождать, пока она не приведёт сюда кого-то. Не имея больше никаких других занятий, Итадори лишь и оставалось ждать.       И через три минуты Итадори услышал скрип пола, показывая, что кто-то идёт сюда. Дверь открылась, и в комнату вошла женщина, что была примерно ростом с Итадори, с длинными, белокурыми волосами, что странной косой лежали на её правом плече. На ней был странный зелёный наряд, что напоминал какую-нибудь форму, с вырезом на боку ног. На её губах играла небольшая улыбка, а фиолетовые глаза с интересом рассматривали юношу с ног до головы в ответ. Сзади же неё стояла та самая синевласая девчушка, что принесла ему поднос с едой, до которой он так и не дотронулся.       — Как я вижу, ты проснулся, — сказала женщина, проходя в комнату, пока девчушка следовала за ней, иногда с любопытством кидая на Юджи свой взгляд. Сама же женщина, провожаемая взглядом Итадори, прошлась до стула, что стоял возле стола, а затем перенесла его к кровати юноши, опускаясь на него, складывая свои руки под грудью. — Ты восстановился быстрее обычных людей. Но всё равно хочу спросить, как ты себя чувствуешь?       — М? Да всё вроде норм, только башка болит, — в привычной лёгкой манере ответил Юджи, потирая затылок, на что женщина лишь улыбнулась ему, немного кивнув.       — Вот как, тогда замечательно. Если ты не против, то я бы хотела узнать твоё имя.       — Имя? Я Итадори Юджи, — ответил Итадори.       На представление юноши собеседница довольно кивнула, принимая слова Юджи, после чего продолжила говорить:       — Итадори, да? Всё-таки, ты японец, — с улыбкой проговорила она. — Моё имя Коколия, однако ж...       — М? — тихо хмыкнул Юджи, наклоняя голову в бок, пытаясь понять к чему ведёт Коколия.       — Ну, давай начнём с другого. Как ты оказался на дальнем востоке России? Неужель ты переплыл всё Охотское море, чтобы добраться до сюда? — шуточным тоном и с небольшим смешком спросила Коколия, но в её глазах был виден серьёзный интерес и анализ слов юноши.       От слов женщины Юджи на миг завис, пытаясь обработать всю новую полученную информацию из столь простой, на первый взгляд, фразы. Россия? Так он же был в Токио! Чья-то проклятая техника была задействована, или что? Да как он оказался в России!?       — Как я вижу, ты и сам многого не понимаешь, Итадори...-кун... Вроде так в Японии принято обращаться? — с улыбкой сказала Коколия, заметив непонимание и даже некоторую потерянность в глазах и движениях Юджи. — Ты не будешь против ответить ещё на парочку моих вопросов?       — Д-да... — немного вздрогнув, кивнул женщине Юджи, поднимая на неё свой взгляд.       — Вот и хорошо. Тогда скажи, есть ли у тебя кто-нибудь? Может отец, мать, или какой-нибудь другой опекун? Просто, честно говоря, ты не выглядишь так, будто ты уже совершеннолетний.       Итадори промолчал, обдумывая слова Коколии. Нет — единственный и честный ответ, который он мог дать собеседницы. Даже единственный покровитель, в лице Годжо сейчас был запечатан, из-за чего Юджи чувствовал себя... без опоры. Старик, Годжо, Нанами — это были те люди, на которых Итадори мог опереться, те, кто могут дать ему совет и повести на правильный путь.Без них он чувствовал себя немного потерянным. Даже Фушигуро не было рядом, который мог хоть как-то помочь Итадори.       — Нет... Я один... — спустя минуту молчания ответил маг, опуская свои глаза вниз.       Коколия лишь хмыкнула на это, принимая ответ юноши, ведь она понимала, что в подобной ситуации Юджи нет надобности лгать.       — Хорошо... Итак, что ты планируешь делать?       И в этот момент Юджи снова завис.       Он понимал, что нужно пытаться хоть как-то вернуться в Японию, нужно освободить Годжо-сенсей, а также помочь остальным магам разобраться с происками Проклятий Бедствий, а также их союзников в лице проклинателей и им подобных, однако...       Юджи не дурак, он всё понимает. Он жив лишь благодаря Годжо-сенсей, ведь его слова, как сильнейшего мага, имеют огромный вес и влияние. В их вторую встречу, Сатору сам лично сказал, что казнь Итадори откладывается. Легко можно было понять, что сам сильнейший поучаствовал в этом, защитив юношу. Однако, именно в отсутствие Годжо его пытались убить, как например в колонии с проклятием особого ранга, когда Годжо был в командировке.       Провести логическую цепь невероятно просто. Годжо-сенсей запечатан, и если Юджи вернётся в Токио, то его тут же убьют. Пошлют всех магов, используют все свои силы, но отделят его голову от тела, лишь бы избавить этот мир от Сукуны.       Он вернётся. Это Итадори уже решил, но не сейчас. Сейчас ему нужно стать максимально сильным, выйти на новый уровень, чтобы противостоять всем врагам, что встанут на его пути! А до этого ему нельзя возвращаться.       — Я не знаю, — ответил Итадори, вновь подняв глаза на женщину перед ним.       — Интересно... — тихо прошептала себе под нос Коколия, не совсем понимая логику этого юноши. Вроде не знает, а говорит довольно уверенным тоном. Видимо, у него есть что скрывать. Женщина на свои мысли усмехнулась, после чего продолжила: — Сейчас мы находимся в детском доме, хозяйкой которого являюсь я. Поэтому я хочу спросить... Нет, даже сделать небольшое предложение.       — А?       — Как тебе идея стать моим приёмным сыном? — спросила с улыбкой женщина, протянув Юджи руку, из-за чего он слегка опешил.       Сыном? Его? Да зачем ей это? Многие мысли крутились в его голове, не давая тому принять решение. Это всё казалось слишком странным и даже сюрреалистичным. Женщина перед ним магом не являлась, но всё-таки он чувствовал, что она не так проста. У неё есть двойное дно, что заставило его немного колебаться над предложением Коколии.       — Зачем вам это? — решился спросить Итадори, перемещая взгляд с протянутой руки на фиолетовые глаза женщины, на что та тепло улыбнулась.       — Всё просто — материнский инстинкт. Я не могу пройти мимо потерянного мальчика, что ранен и даже сам не может за себя постоять, особенно в этом мире, — тепло ответила Коколия, проводя рукой по розовым волосам мага. — Ты просто мальчик, оказавшийся там, где не нужно, да?       Юджи замешкался на секунду, чувствуя небольшое смущение от столь добрых и тёплых слов женщины по отношению к нему. Она была как старик, только менее сварлива, ворчлива и агрессивно настроена к нему. Прикосновение было приятным, почти настолько же, как и похлопывания Годжо-сенсей, Фушигуро и Кугисаки, что всегда могли поддержать юношу, заставляя того чувствовать себя не одиноко.       Итадори, тяжело вздохнув, поднял глаза на Коколию.       — Я согласен... Но я не смогу вас называть своей матерью, — ответил Юджи, на что женщина лишь улыбнулась.       — Вот и замечательно, однако, у меня есть последний вопрос, Итадори-кун, — сказала она, после чего развернулась к синевласой девчушке, что всё время их разговора молча следила за ними, держа в руках деревянный ящичек, чуть больше размера кухонного ножа. — Сееле, можешь пожалуйста дать мне ящик.       Вздрогнув от резкого обращения к ней, синевласка, которую назвали Сееле, кивнула Коколии, после чего протянула предмет ей.       — Держите, матушка.       Коколия одобрительно кивнула, принимая ящик, после чего, положив его себе на колени, аккуратно открыла его, вытаскивая под взгляд Юджи то, что оне не ожидал увидеть.       — Этот тесак я нашла примерно в шестидесяти метрах от тебя. Не знаю, связаны ли вы как-то, вот и хочу узнать, — сказала Коколия, протягивая оружие Итадори, что дрожащими руками взял его. Тот самый короткий и тупой меч, обёрнутый в ткань с чёрными точками. Оружие Нанами. Единственное, что осталось от бывшего офисного работника у Итадори.       Сжав оружие в своих руках, Юджи не заметил, как сам начал немного дрожать, а у его глаз начала скапливаться влага, что сразу же перетекла в слёзы, скатывавшиеся по его щекам, пока Итадори прижимал тесак к своей груди.       — Нанамин...       Коколия лишь мягко улыбнулась, понимая всю связь оружия и подростка, а затем, развернувшись к Сееле, кивнула ей, вставая со стула и выходя вместе с девчушкой из комнаты, легко осознавая, что нужно дать юноше немного времени.