Заглавие

— МАЙКЛ! — голос надрывался, он уже чувствовал сильную боль вдоль горла, во рту пересохло, что аж язык лип к нёбу, он не знал как долго ещё сможет продолжать кричать, умоляя своего сына, выпустить его. — Майкл.. — это было сказано в полголоса, мужчина совсем выдохся, все силы иссякли, глаза были на мокром месте, но слезы не текли, как бы плохо сейчас не было. Всё своё разочарование, печаль и ужас, он давно истратил ещё в начале. Как же ему было плохо, ноги затекли, теперь ноющая боль поразила и их. Уильям раслабил шею, а его голова безвольно легла на плечо. Сможет ли он поспать в таком положении. Возможно, но ему не хотелось, всё и так было плохо, почему его единственный на момент сын, так поступает с ним? Разве он не должен быть благодарен за все что делал второй для него, как он отплатил. Весь замотанный в скотч, без возможности пошевелиться, Уильям с уверенностью может сказать, что не так как хотелось бы. Дверь открылась, а в проёме можно было увидеть четкий силуэт подростка. Мальчик мешкаясь пробрался дальше в комнату, чем ближе он становился, тем отчётливее можно было заметить скептическое выражение лица. Зрачки глаз устремились вниз, смотря на человека напротив, веки опустились от надобности их держать полностью открытыми, в остальном лицо не вырожало никаких эмоций. — Ох, Майкл, ты наконец вернулся! — радуясь миновавшему одиночеству, разглагольствовал старший Афтон. — Поверить не могу, что ты сделал это со мной, просто выпусти меня уже!.. — с отчайнем молил Уильям. — Нет, пап. — тут же возразил подросток и когда единственной реакцией которую он получил, были снова наливающиеся слезами серые глаза его отца, который с досадой на него посмотрел, школьник не мог не прикусить губу от восторга и возбуждения из-за новообретенной власти. Тогда он даже подумать о том, чтобы отказать Уильяму не мог, а теперь, старший совершенно беспомощен, буквально немощный и если Майкл решит что-то, так и будет. — Сыночек.. Ты же понимаешь, что..что не сможешь держать меня тут вечно, если освободишь сейчас, мы забудем об этом.. клянусь. — лепечел надломившийся голос мужчины, одинокая слеза стекла по его щеке, он все ещё не мог прекратить попытки достучаться до сына. Тот в свою очередь не слушал. — Пап, мы столько всего сможем сделать теперь. — руки обвились вокруг чужого туловища. — Я смогу сделать тебя нормальным, ты будешь любить меня и у нас все будет хорошо! —мечтал вслух Майкл, внюхиваясь в запах Уильяма, который был в тихом ужасе от перспективы навсегда остаться в этом положении. — М-Майкл, ты же.. не серьезно? – Афтон плакал, он просто не мог поверить. Что там с его бизнесом, деньгами, домом, Генри, неужели вся его жизнь оборвется сейчас из-за глупого мальчишки, которого он же и породилил. Легкие будто теряли объем, было так трудно дышать, в глазах все расплывалось, но он мог видеть перед собой ухмыляющегося, довольного собой Майкла, который наслаждался его ненастьем расплываясь в широкой ухмылке. Руки легли по обе стороны лица, большими пальцами растирая кожу под ними, тушь размазывалась под пальцами создавая серый рюмянец на опухшей коже. По телу прошлось тепло, когда он с обожанием смотрел на отца, ладошки грелись больше всего, чужая кожа была такой теплой, что хотелось укутаться в нее. Губы прижались к губам старшего мужчины, втягивая в страстный поцелуй. Майкл любил его до самых костей, но не поймите его неправильно, Уильям просто ужасен, он совершенно не подходит под него, ему все ещё нужно меняться и Майкл ему поможет. Отдаляясь от отца, мальчик погладил безвольно опустившуюся голову, мужчина только сильнее напрягся после его попытки утешить. — Почему ты такой нервный? — Выпусти меня, пожалуйста.. —снова умолял мужчина. Ему было так страшно, хотелось вернуться к обычной жизни, что угодно лишь бы не это. Но Майкл ненавидел свою жизнь раньше, над ним издевались в школе, у него были плохие оценки и не было друзей, он постоянно должен был выполнять тонны домашних обязанностей, вся семья была разрушена, единственный родитель не любил его, он портил его вещи и просто не уважал, врываясь к нему в комнату в пьяном угаре из раза в раз приставая во всех планах. Лицо заливалось гневом, смотря на это бесстыжее лицо, которое находило наглости быть несчастным с ним. Руки сжались в кулаки, а на лице была написана ярость, когда он со всей силы дал отцу в висок, заслужив жалобный крик, а затем просто шквал слез и проклятий, рыдающего от тупой боли и разочарования мужчины. Уильям истерично начал качаться на стуле к которому был скован, мотать головой и клясться убить Майкла как только выберется. Вот только кто ему позволит? — Заткнись! — кричал Майкл, поднимая руки, грозясь снова его ударить. Уилл с испуга заставил себя замолчать, становясь одним целым со стулом, следя за чужой кистью в воздухе. — Ты тупой! Достал меня! От твоих тупых слов я избавлюсь в первую очередь! — ругался юноша, тыча пальцем в того к кому это относилось. Мужчина изумлённо смотрел на Майкла, пытаясь выкинуть из головы мысли которые в нее потоком текли. Раз его сын смог держать его тут и бить, он точно сошел с ума и старший не хотел быть потерпевшим в этой ситуации. — Прости. — присев на колени, начал сожалеть Майкл. — Я не хотел, тебя сильно ударять, папа. — с сожалением утверждал мальчишка, опуская руку на чужое колено. Место удара заметно припухло и приобрело березовый оттенок. Без сомнений, потом оно потемнеет и приобретёт более больной вид, стоило бы приложить что-то холодное. Почувствовав чужое прикосновения на своем бедре, Афтон слегка напрягся, ему снова захотелось побыть одному, резкое отторжение к собственному сыну заполнило его грудь, стягивая вниз неприятным чувством тяжести. Его глаза смотрели мимо мальчика, не желая устанавливать с ним зрительный контакт. — Пап. — пальцы младшего сжали костлявую ногу перед ним, немного дёргая из стороны в сторону. — Ты прощаешь меня? — он привстал, приблизившись к лицу второго, ища чужие зрачки своими. Ответом стало молчание, Уильям решил просто решить Майкла того, ради чего он это устраивает, он не получит его внимания. — Папа! — взахлёб прошептал подросток. — Ну же, скажи что-нибудь! — молчание. — Мгх.. — промычал парниша, опуская щеку на колени отца, он почувствовал себя слегка опустошенным, теперь, когда решился единственного стимула находиться в этом душном, темном помещении. Но в его голову пришла гениальная идея. Он подскочил на ноги, хватаясь за плечи мужчины. Тот на автомате оглянулся на него в недоумении, но быстро опомнившись, снова опустил голову. — Я знаю как заставить тебя быть живее. Что ты любил больше всего? — подзагоревшая рука упала на чужую промежность, вызвав резкий вздох, во второй раз взгляд поднялся на Майкла, но в этот, глаза были широко раскрыты, выражая немой ужас. Сдержаться не получилось. — Какого черта, Майкл! Да, кто тебя так воспитал, урод! — плюясь желчью, ругался Уилл, но школьник заулыбался, счастливый снова услышать чужой голос. — Значит только так ты понимаешь, да? — поднимая бровь он задал вопрос, не нуждающийся в ответе. — Ничего, все нормально, я могу и обращаться с тобой так! — проводя второй рукой по чужому лицу, Майкл подмигнул, срывая скотч. — Я сделаю всё как ты любишь, прям как помню! — растекаясь в улыбке, произносил брюнет. Но Уильям тут же загорелся идеей сбежать, как только он будет освобожден от своеобразных оков. И как только руки и ноги были высвобождены, он вскочил со стула, толкая от себя сына, чтобы рвануть к двери наружу. Глаза горели, а рот непроизвольно оголил зубы, но когда рука легла на ручку, дверь не раскрылась. Он дёргал ее ещё и ещё, начиная тянуть и толкать дверь, туда сюда. Сердце упало в пятки, когда чьи-то пальцы зарылись в волосы на его затылке, его отдернули назад, в процессе серебристые глаза прищюрились, готовясь заплакать, когда его со всей дури стукнули о панель двери. С глухим стуком Уильям сполз на пол, руки прижатые к двери, чтобы предотвратить удар, теперь просто подергиваясь лежали на полу. Безвольную головку мужчины подняли, продолжая тянуть за шмоток прядей в руке. Майкл оценивающе посмотрел на нанесенный ущерб, теперь кроме синяка, появился разбитый кровочетящий нос, струя густой жидкости стекающая на чужие приоткрытые губы, а с них по подбородку на пол. Мужчина даже не посмотрел на него в ответ, обсоютно дезориентированный после удара. — Что ты пытался сделать!? — прижимаясь к чужому телу своим, кричал Майкл. — Бросить меня? Я пытался быть как можно лучше для тебя, ты никогда меня не ценил и ни во что не ставил. Неужели ты хочешь быть тут несчастным? — лицо подростка закрылось в чужой затылок, попутно прижав чужую грудь плотнее к двери. — Я же могу сделать тебя счастливым. — одна из его рук зарылась под белую рубашку второго, кончиками пальцев проводясь по плоскому животу. Уильям слишком устал, чтобы начать сопротивление, все лицо горело и отдавало жаром, он был зажат между своим сыном и холодной дверью, да, и прикосновения не были ужасными, ему так хотелось утешения, ласки и заботы, даже если нездорового, от своего проехавшего чада, оно все же было родным. Ну пока ласки не спустились вниз, под пояс его штанов, начиная дразня оттягивать резинку его нижнего белья. Неловкое хихиканье прозвучало от Уильяма, который не рискнул снова пытаться вырваться. Несмотря на неловкий смех, на лице мужчины был написан лишь страх и напряжение, колени плотнее сжались под ним. Увидев маленький протест отца, Майкл не придал этому особого значения, просунув кисть руки между бедер, он начал толкать их порознь, удобно устроившись под своим родителем. Теперь способа защитить себя у Уильяма не осталось, он был обречён и это так удручало, будто кусками разбитого стекла было набито все его тело, глаза снова были на мокром месте, кажется что уже не будет дня, в который он не будет рыдать от безысходности. Все что мог чувствовать Майкл - его отец, он чувствовал его запах, тепло его тело, бархатистую кожу, вес давящий на его колени, что это, если не рай. Мягкий румянец на его лице, начал расползаться повсюду, теплая всепоглощающая любовь растеклась по всему телу, одурманивая его голову. Он аккуратно приподнял Уильяма, руки поместились по обе стороны его задницы, он просто не знал лучше способа выразить свою любовь и привязанность. Его пальцы ловко расстегнули чужой ремень, следом ткань мягко соскользнула, складками собираясь на согнутых коленях, затем он повторил процесс на себе. К слову, мужчина пока вел себя спокойно, могло показаться, что он даже не дышит, если бы не хлюпающие звуки крови в носу и рту и небольшая дрожь, когда холодные руки Майкла соприкасались с его кожей. Юноша посчитал это довольно милым. Прижавшись щекой к спине Уильяма, он пальцем зацепил резинку его семейников, как только они упали на штаны, вторая рука легла на член его отца. Не готовый к резкому прикосновению его достоинству, он машинально руками вцепился в запястье сына. — М-Майкл.. сыночек мой, давай сделаем это в другом месте. — давя из себя улыбку, прошипел Афтон-старший. — Пожалуйста, у меня колени болят.. — принимая грустный вид, подметил мужчина, его брови сомкнулись к верху, а голова постаралась развернуться как можно больше, чтобы сломить второго своим видом, ну, были надежды на это. Но младший был непреклонен, стряхивая руки со своей. — Не-ет, — он отвёл взгляд, растягивая "е". — хотя от болей в коленях, я могу тебя освободить. — за плечо он уронил своего отца обратно на себя, прозвучал шлепок, при соприкосновения кожи о кожу, который потом ещё не раз повторится. Смущённый Уильям, начал нервно ёрзать, а рука на его половом органе, медленно задвигалась. Глаза бегали по двери перед ним, в поисках спасения, а из горла так и наровились вырваться, стоны удовольствия. Мерзкие хлюпающие звуки исходили от его паха, предэякулят сочился из покрасневшей головки, тут же равномерно размазывясь ладонью его сына, по чувствительной коже. Второе что он чувствовал, был стояк вышеупомянутого, к счастью на младшем Афтоне все еще было нижнее белье, так что он скорее чувствовал трение влажной ткани, между щек. — Мф-..пап.. — выдохнул юношеский голос, эхом отдаваясь о голые бетонные стены, Майкл сильнее прижался к Уильяму, поднимая свободную руку, к воротнику белой рубашки, растегивая пуговицы сверху вниз. Бледная грудь была выставлена на показ, голодные прикосновения проходились по всей поверхности кожи, остановившись на твердых сосках, пальцами перебирая бутоны, посылая волну мурашек до самых костей. Забывшись в удовольствие, Уильям обессиленно пал на дверь, прохладная поверхность которой остужала горячую кожу. Глаза закатились за веки, а былое желание не издавать звуков ушло на второй план, когда все что можно было слышать от Уильяма были стоны, вздохи и "Майкл", это не могло не раззадорить парня. Резко рука покинула член Уильяма, поэтому тот повернул голову, озадаченно поглядывая на своего сына, тяжело дыша, но по лицу Майкла невозможно было что-то понять, поэтому он щекой прижался к поверхности перед ним, пытаясь отдышаться, но дикий дискомфорт между ног сильно мешал, вынуждая его ёрзать. Тут же вернулось чувство боли в коленях, затекших руках, которые безвольно свисали на пол, разбитом носу, губе, виске, ему было плохо, но плакать он не решился, ему показалось, что это лишь ещё больше заведёт его сына. Его сынуля в свою очередь сбросил рубашку с плеч Уильяма, оголяя его торс и спину, следом спуская свое собственное белье, красный орган со шлепком прижался к пояснице старшего. Сейчас должно было начаться то, чего он так долго ждал, постоянно терпевший унижения над собой, смог взять реванш, он заставит своего отца плакать весь процесс, не даст ему больше поблажки, не сейчас. Вся накопившиеся обида собиралась свалиться на и без того пострадавшего Афтона. Он ведь на самом деле жалок, двух ударов хватило, чтобы заставить его согнуться в клубок и послушно принимать все что дадут, его отец был самым мерзким и жалким человеком на земле. Схватившись за плечо, чтобы оно оставалось на месте, Майкл поднял узкие бедра со своих, отодвигаясь, чтобы самому сравняться с задницей отца. Расставленные коленки открывали великолепный вид на кольцо мышц, всем видом приглашая его в себя. Уильям и не вспомнит когда был в более унизительном положении, выгибая спину, выпучивая свой зад перед похотливым оценивающим взглядом, собственного, мать его, сына! Пока руки Майкла сжимали его бедра, большим пальцем раздвигая щеки мешающие ему в полной мере рассмотреть дырочку мужчины. Но Уилл был непоколебим, он сделает все, чтобы выбраться из этого капкана не пострадав, никакие унижения не заставят его снова выводить мальчишку из себя, не дай бог, тот захочет выбить ему зубы или сломать что-нибудь. Опьяненный властью он, наконец-то убрал руки со старшего Афтона. — Можешь немного подвигаться, а то я будто труп собираюсь трахать. — внезапно заговорил брюнет. Робко кивнув, старший, по какой-то непонятной причине понял, что у него нет абсолютно никакого желания выполнять приказ, чувство отвращения и тревоги никогда не покидало его, но теперь все давило с двойной силой. Взяв волю в кулак, он решил не двигаться с места. Ненадолго. — Ну? — хватая своего родителя за горло, спросил тот, он не давил, просто хватаясь таким образом за подбородок, пытался заставить серые зрачки посмотреть на него. — Н-нет!! — словно по нему пропустили ток, выкрикнул Уильям. — Не души меня,.. я- сейчас,.. секунду. — повиляв бедрами влево и вправо, он резко оттолкнулся назад, прижавший к холодному члену, по красным щекам тут же покатились слезы. На это Майкл довольно промычал, отодвигаясь чуть назад, чтобы пройдясь ладонью разок вдоль длины, нацелившись в отверстие перед ним, он вогнал себя в тугой жар. Как оковы стенки сомкнулись вокруг его органа, не без попыток вытолкнуть инородное тело, но подросток не сдавался, проталкивая сантиметр за сантиметром, пока волосы на его лобке не начали соприкасаться с кожей второго. Он мог чувствовать как его отец переступал с ноги на ногу, дабы облегчить боль, прекрасно слышал болезненное пыхтение и нытье, чувствовал как часто сжимался и разжимался растянутый вход, но как свойственно Майклу, лишь ехидно похихикал над ним, не придав этому особого значения. Уильям же проходил через ад и обратно, ужасное жжение внутри сопровождалось чувством растяжения и полноты, если сейчас он начнет двигаться, мужчина незамедлительно умрёт. Майкл начал медленно выходить, сразу поняв, что трахаться всухую было не лучшей идеей, хотя его предварительной спермы достаточно, чтобы он не чувствовал себя слишком неудобно. Когда внутри была лишь головка, юноша со всей силы сомкнул свой пах с бедрами другого. Тошнотворный крик вырвался из Афтона, когда его внутренности буквально растирали в кровь, он опустил голову ниже, прижимаясь к двери лбом, а руки нависающие сверху, сжались в кулачки, все в глазах плыло, знакомое тепло от слез, коснулось его щёк. Это повторилось ещё и ещё, и ещё, местами растянутое и воспалённое от регулярного трения отверстие кровоточило, что если честно облегчало скольжения для Майкла. Уильям сжимал зубы, щуря глаза, он не может заставить себя получать от этого удовольствие, его будто перемалывали изнутри, мужчина был уверен, что к концу его кишки будут выглядеть наихудшим образом, а как все будет болеть, если его сын продолжет как животное долбить отца в эту злосчастную дверь, которая дразнила его своим видом, если бы она просто тогда открылась, все было бы в порядке, он бы убил урода за ним и его жизнь была бы великолепна. Внезапный толчок в сторону и Уильям вдруг застонал от удовольствия, Майкл накрыл его своим телом, облизав соленое от пота плечо, губы обхватили немного кожи, оставляя бордовый засос, затем повторяя процесс в других местах его спины. Теперь толчки стали ровными, у них появился четкий темп, Уильям мог почти забыть о боли сопровождающей весь процесс. Он опустил одну руку, нежно обхватывая свой член, большим пальцем дразня головку, он начал дрочить себе в такт сыну, рот приоткрылся, бесстыдно издавая стоны, эхом отдающиеся о стены вокруг прямо в голову Майкла, слюна стекала из уголков губ, облизнув их, он встретился с металлическим вкусом крови, но решил проигнорировать это. Этого всё равно недостаточно, чтобы он в полной мере забыл о все своих травмах, но достаточно, чтоб забыться. Чужие руки гладили бедра, талию, живот, пальцами проходясь по выступающим ребрам, снова цепляясь за таз ради опоры, юноша толкал его навстречу себе. Голова Майкла была закинута назад, былой темп был потерян, толчки стали более прирывистыми, это означало, что он был близок к своему концу. Потные тела сливались воедино, смахнув прилипшие волосы со лба, подросток ускорился, догоняя свой конец. Уильям совсем затерялся, тоже ускоряя свои движения рукой, пока с очередной стимуляцией простаты не кончил на свой живот и пол. Его сын даже не заметил этого, озабоченный собой, не дав и секунду передохнуть Афтону, который теперь корчился от перевозбуждения. Рука отца начала пытаться оттолкнуть Майкла, когда колющее чувство насыщения, начала причинять боль. — Ах-.. ещё чуть-чуть,.. убери с-свои руки от меня.. мм-. — убирая трясущуюся ладошку с себя. Пару раз продолжил свои движения, пока с последним стоном не излился внутрь мужчины. — Уф.. папочка... — Как груз с плеч, такого облегчения он уже давно не чувствовал, словно второе дыхание. Что не скажешь о Уильяме, когда злосчастный член его сына вышел из него, он мог чувствовать воспаленные стенки своего анального отверстия и теплую вязкую жидкость стекающую из него вниз по бедрам на пол. Майклу этот вид очень даже понравился, розоватое нечто частями покидало его систематически сжимающиеся отверстие, завораживая подростка, двумя пальцами он собрал ее, поднося к мужчине, который тут же сомкнул губы, смотря на своего выродка, как на сумасшедшего. "А он на самом деле нет." про себя саркастически подумал Афтон. Но походу мальчик не знал о важности согласия, разворачивая обессиленное тело, он схватился за чужую челюсть насильно пихая пальцы в приоткрытый рот. На язык легла тяжелая кожа, а следом он почувствовал странный вкус спермы, крови и чего-то ещё, мерзкое сочетание, если вы его спросите. Когда влажные пальцы выскользнул, Уильям уже собирался сплюнуть все. — Глотай или я побью тебя. — угрожающе предупредил его сын. Посмотрев с широко раскрытыми глазами на лицо Майкла, мужчина попытался найти признаки того, что он шутит, нет, это была не шутка. Пришлось глотать, ему показалось что он проглотил медную монету, но теперь всё было позади? Сев на холодный бетон, Уильям ожидающе взглянул на Майкла, он выглядел таким обычным, будто ничего и не было, даже штаны успел обратно надеть, черт бы его побрал, Уильям боялся представить, что видит перед собой его сын. Вот бы просто на секунду снова оказаться наверху, где никто его не достанет и он сам себе хозяин. Из грёз его вырвала рука, поглаживающая его голову, теперь Майк выглядел правда мило, мягко улыбаясь, другой рукой смахивая слезы с его щёк. — Давай, я приведу тебя в порядок.