Вечного нет на земле

— А мне сегодня девушка в любви призналась, — сказал Куроо. Кенма едва ли поднял взгляд от игры, но спросил скорее из вежливости, чем из интереса: — И как это было? — Ну, — протянул Куроо, — а как это обычно бывает? — закончил он со знанием дела, будто бы это не первое признание в его жизни. — Попросила встретиться за школой, сказала, что я ей нравлюсь и что понимает, это мой выпускной год и я сильно занят, но не хочет упустить последний шанс встречаться со мной. — Он старался говорить равнодушно, но в голосе все равно была слышна гордость. Он, конечно, всегда говорил, что из-за учебы (а он хотел в престижный вуз) и волейбола у него совсем не было времени на отношения, но все равно в какой-то мере завидовал тем, у кого эти самые отношения были. Не был сильно заинтересован ни в одной из знакомых девушек — а знал многих, в конце концов, они часто приходили на их игры, — но все равно хотел попробовать. Будто бы какая-то часть его школьной жизни ускользнула, и больше он ее не сможет испытать. — А ты что? — Кенма быстро нажимал на кнопки PSP, и Куроо удивился, что его вообще слушают. — Отказался, — с сожалением вздохнул Куроо и продолжил, хотя его никто не спрашивал: — Ну куда мне встречаться, я даже за руки ни с кем не держался. — Он снова вздохнул и перекатился со спины на живот, откладывая книгу, которую пытался читать. Кенма, который сидел на полу, прислонившись к кровати спиной, повел плечом. — А что в этом такого сложного? — спросил он. Куроо заглянул в экран, наблюдая, как Кенма ловко расправляется с каким-то, наверное, сильным боссом. Так проходили многие вечера, не забитые тренировками или играми: они шли к Кенме, Куроо валялся на кровати или сидел за низким столом и занимался, Кенма — играл. Раньше Куроо пытался его разговорить, но со временем бросил это дело и теперь говорил сам, а Кенма иногда поддерживал беседу. Как сегодня. — Да ничего, наверное. — Куроо подпер подбородок кулаком, на экране босс потерял последние очки жизни и сгинул. Кенма удовлетворенно выдохнул и только теперь посмотрел на Куроо. А потом повернулся и взял его за руку, переплетая пальцы. — Видишь, ничего сложного. И правда ничего, подумал Куроо, сжав пальцы. — Просто потому что это ты, — сказал он вслух. — Ну так потренируешься на мне, а потом повторишь. Как в волейболе: отрабатываем удары, чтобы использовать их в игре. — Странно, что из всех игр ты привел в пример именно волейбол, — улыбнулся Куроо. — Чтобы тебе понятнее было, — хмыкнул Кенма. Его рука была теплой, немного грубой от мяча, а кончики пальцев казались горячими, наверное, из-за того, что последние пару часов он активно жал на кнопки. Или просто Куроо почудилось. Но держаться с ним за руку было без сомнений приятно. — И что, — начал Куроо, но замолчал. Кенма посмотрел на него чуть внимательнее. — Если я захочу потренироваться еще в чем-то, ты поможешь? Кенма кивнул, даже не задумавшись. — Но давай придумаем стоп-слово. Если кому-то что-то не понравится, просто скажем его и остановимся. — Думаешь, оно нам понадобится? — Куроо скользнул большим пальцем по костяшке, сжал руку еще немного крепче. — Всегда должна быть возможность остановиться, сохраниться и не двигаться дальше, — мудро заявил Кенма, и Куроо почувствовал ответное пожатие руки. — И что за слово? Кенма долго не думал. — «Нинтендо». Куроо рассмеялся. — Не, это слово ты и случайно можешь сказать. У меня есть идея. — Он выпустил руку Кенмы и взялся снова за книгу. Полистал страницы, быстро пробегаясь по ним взглядом, и через пару минут торжественно прочел: — «Или не ведаешь ты, что вечного нет на земле?» — Это уже не слово, это предложение. Как бы не забыть такое длинное «стоп-слово». — Это хокку, — важно отметил Куроо. — Как ты собираешься экзамены сдавать, если две строчки запомнить не можешь? Кенма вернулся к игре. — Как-нибудь. Куроо еще несколько раз перечитал стихотворение, чтобы точно его запомнить, хотя и не думал, что когда-то им воспользуется. Вообще не думал, что будет еще что-то делать с Кенмой. Все произошло само собой. Куроо больше не признавались, просто ему было интересно кое-что попробовать. Пробовать с Кенмой было просто. Безопасно. Разве могла их дружба пострадать от того, что они сходили куда-то вдвоем — проверяя места для свиданий, конечно же, — прокатились вместе на колесе обозрения — потому что красивый же вид на Токио, раз девушки пока нет, хоть с другом посмотреть, — прогулялись в парках, даже устроили пикник — только вдвоем, потому что большую компанию очень сложно организовать. И в кино за руки подержались просто так, интересно было, как парочкам сидеть не надоедает в таком положении. А еще Кенма проверил, не затекает ли шея, если лежать у кого-то головой на плече. Затекает, вынес он вердикт после сеанса. Дома у Кенмы Куроо проверил свои навыки массажа и, судя по довольным звукам, что издавал Кенма, весьма преуспел. Тот так расслабился, что практически стек на кровать, хотя изначально сидел спиной к Куроо, и когда все закончилось, смотрел так осоловело, что Куроо захотелось потрепать его по волосам и крепко обнять. Делать он этого не стал. Куроо не сразу заметил, что Кенма первым все больше и больше предлагал попробовать что-то: будто не заинтересованно подсовывал флаеры новых интересных заведений, присылал афиши концертов, следил за прогнозом пика момидзи. И однажды именно он спросил: — А ты когда-нибудь целовался? В этот раз они сидели в комнате Кенмы за столом, обложившись учебниками и тетрадями. Кенма в такие моменты выглядел настолько серьезным и сосредоточенным, что Куроо то и дело кидал на него взгляды, прекрасно понимая, что на самом деле Кенма просто хочет поскорее покончить с заданиями и вернуться к играм. — Нет, — ответил Куроо. Он мог бы соврать и соврал бы любому другому человеку, но не Кенме. Он не боялся, что Кенма его высмеет или будет издеваться, с ним он мог быть искренним. С ним все еще было безопасно. У них обоих все еще был шанс остановиться, сохраниться и двигаться дальше по другим правилам. — И я нет. — Кенма не поднимал взгляд от тетради, ручка зависла над строкой, так и не дописав предложение до конца. — Наверное, в этом тоже ничего сложного, но нужно быть готовым. — Да, я же не могу ударить в грязь лицом, когда до этого дойдет, — важно заявил Куроо, опустив, что после того первого признания к нему больше никто не подходил. Опыта у него — просмотр фильмов и сериалов о любви, в которых все выглядит легко и естественно. А как это на самом деле — он не знал. — Если хочешь, можешь потренироваться на мне. Хороший вариант. Куроо сел удобнее, разворачиваясь к Кенме. Как там было, в фильмах? Он подцепил его подбородок пальцами, разворачивая к себе, скользнул по щеке, положил ладонь на шею и прижался губами к губам. — Кажется, надо шевелиться, — сказал Кенма через пару мгновений. Куроо вышел из оцепенения и, отстранившись на секунду, поцеловал снова, теперь прихватывая губы по очереди, наклоняя голову сильнее, чтобы не мешали носы, совсем как в фильмах, только когда он их смотрел, не представлял даже, что будет так приятно. Он не понял, кто первым использовал язык, просто через несколько минут поцелуй стал глубже, жарче, он обнимал Кенму уже обеими руками, шаря по спине и прижимая к себе, грозя уронить. — Кажется... — выдохнул он, разрывая поцелуй, — все и правда получается само собой и вполне неплохо. — Да, — согласился Кенма, усаживаясь поудобнее, — но тренировка в любом случае не помешает. — И в этот раз первым использовал язык точно он. Куроо был не против. Целовать Кенму оказалось неожиданно приятно. Они тренировались так долго, что губы припухли и заболели. В ту же ночь Куроо проверил, как это — когда кто-то засыпает у тебя на плече, а еще выяснил, что предпочитает быть большой ложкой. Возможно, если бы Кенма был с него ростом, было бы не так удобно обнимать его со спины, но ведь и девушки будут явно ниже, значит, все в порядке. С ними тоже будет удобно. И целовать, и обнимать, и спать. А пока что все еще можно тренироваться, чтобы потом показать себя во всей красе. Хотя бы против этих тренировок Кенма не протестует, не ноет, не пытается отлынивать, даже сам предлагает. И в какой-то момент показалось, что это уже не безопасно. В какой-то момент Куроо будто пришел в себя и подумал, что это все — не нормально. Что их дружбу уже дружбой не назвать. Потому что Кенма как-то спросил: — А ты никогда не хотел встречаться с парнем? — Конечно нет, — ответил Куроо, боясь задать тот же вопрос Кенме, который, кажется, этого ждал. А потом Куроо проснулся среди ночи и почувствовал, как Кенма жмется к нему бедрами, и испугался еще больше. Проверять, как люди расстаются, как безуспешно стараются друг друга избегать или наоборот делают вид, что все в порядке, все хорошо, разрываясь от противоречивых чувств, он не хотел. Только не с Кенмой. Он начал понимать, что для Кенмы все это — не просто так, что чувств он вкладывает намного больше, чем стоило бы, и это испугало еще больше. И когда Кенма обронил как будто между прочим, что, наверное, круто влюбиться в лучшего друга, потому что уже знаешь много о человеке и сюрпризов не будет, Куроо сковал страх. Он пытался найти в себе это желание встречаться с лучшим другом — парнем — и не находил. С Кенмой было хорошо, Кенма был прекрасным, Куроо, конечно, его любил, вот только не так. И когда Кенма, слишком смущенный для обычного разговора с другом, начал: — Ты мне нравишься, я хочу с тобой... Куроо прервал. Куроо не дал договорить. Куроо сказал: — «Или не ведаешь ты...» — «Что вечного нет на земле?» — закончил Кенма. — Вот, а ты боялся, что забудешь, — улыбнулся Куроо. — Хорошо, что не забыл. — Да, — согласился Кенма. — Хорошо. Больше они об этом не заговаривали. Тренировок тоже больше не устраивали. — Знаешь, мне признались в любви, — сказал как-то Кенма. С момента, когда Куроо сказал стоп-слово, прошло уже несколько месяцев. — А ты что? — Ответил взаимностью. — Отлично, — улыбнулся Куроо. — Тренировки тебе скоро пригодятся, — добавил он, возвращаясь к учебникам. У него выпускные экзамены, у него поступление в вуз, у него все изменится, вот только дружбу с Кенмой он хочет сохранить такой же, какой она была год, два, три назад, такой же, какой она была, когда он только начал вытаскивать Кенму из его скорлупы. Такой же, какой она была до всех этих необдуманных экспериментов. О том, что Кенма тогда соврал, Куроо узнал намного позже. То, что он в собственных чувствах ошибся, понял тоже не скоро. Просто пытался заводить отношения и понимал, что с ним — Кенмой — все было совсем иначе. С другими и спать не так удобно, и быть большой ложкой не так приятно, и целоваться — не так. Все не так. Теперь он предлагал встретиться, следил за прогнозом цветения ханами, чтобы не пропустить пик. В многолюдный Уэно не поехали, решили скрыться от толпы на Одайба: посмотреть на воду, порт, высотки и сакуру на набережной. Теперь Куроо сказал: — Ты мне нравишься... Теперь Кенма прервал: — «Или не ведаешь ты...» — «Что вечного нет на земле?» — закончил Куроо с улыбкой. — Остановиться, сохраниться и не двигаться дальше, помнишь? — спросил Кенма, опираясь на ограждение моста и глядя на сакуру в цвету внизу. — Конечно. — Куроо перевел взгляд с повзрослевшего и такого красивого Кенмы на деревья. Так безопасно.