Переплетённые бинтами переживания

Когда одно из общежитий наполнялось звоном голосов, восьмью парой обуви в прихожей и духотой, скопившихся в комнате людей, всегда было радостно. Говорить до утра, смеяться, сидеть под пледом на балконе, наблюдая за ночным небом, пока в комнате продолжает твориться балаган, щекотать друг друга до хрипов в голосе, придумывать музыку, готовить, фотографироваться, лежать в тишине: кто на кровати, кто на полу, кто под столом; чувствовать, что ты дома. Ведь с загруженным расписанием далеко не часто получалось собраться всем вместе в простой, нерабочей обстановке, провести время так, как пожелает душа, а не обязательства. Такие моменты были роскошью. Казались праздником, тем, что нужно беречь, выжечь на сердце, оставить в памяти. Только в сегодняшний вечер привычное веселье и спокойствие сменилось страхом, тревогой и бессонницами. Сбивая с ног после неожиданных новостей.

* * *

Минхо ворочался в попытках заснуть. Боль в мышцах прошла как только он переступил порог общежития, благодаря обезболу, но сейчас, казалось, нарастала с новой силой. Погрузиться в сон так и не получилось с того момента, как он лёг в постель. Лишь иногда удавалось провалиться в лёгкую дрему, но неожиданно возникающие перед глазами яркие вспышки и скрип колёс по асфальту в ушах заставляли вскакивать, хватая глубокими рывками воздух. Сердце стучало бешено. После нескольких таких разов, Ли решил, что лучше просто будет смотреть в потолок, даже не пытаясь сомкнуть веки, в надежде, что солнце, в отличие от него, выспится гораздо быстрее и дарует рассвет раньше времени. Было слишком жарко из-за прикрытого окна и чужого тела под боком, слишком неудобно на жёстком, непривычном матрасе, слишком неспокойно от заполняющих голову мыслей. Все было слишком. Минхо подорвался с кровати, тяжело вздыхая. Его бедро отозвалась неприятной, тянущей пульсацией, а руку в районе локтя стало покалывать. Он поморщился. Босые ноги соприкоснулись с полом, отчего холодок, пробежавший по телу, помог взбодриться, прогоняя те остатки сна, за которые Ли мог бы хоть как-то ухватиться, вернувшись в кровать. Хоть смысла в этом он и не видел. Стараясь действовать, как можно тише, чтобы никого не разбудить, Минхо зашёл на кухню. Включив свет и прикрыв за собой дверь, он прижался к ней спиной, целенаправленно стукаясь затылком о деревянную поверхность. Веки устало сомкнулись. Врачи сказали, что серьёзных повреждений нет, и всё, что требуется — небольшой отдых и повторное обследование через пару дней. Это непременно радовало, однако, внутри все равно сидел горький осадок, заставляющий противную тревогу растекаться в крови. Все должно было сложиться не так. Он бы приехал в общежитие, собрал вещи и как было положено отправился бы в Милан на неделю моды вместе с Хёнджином. Всё должно было быть хорошо, но неудачно выехавшая на встречную полосу машина разрушила все их планы. Ли запомнил только то, как что-то проверял в телефоне, а затем — сильный толчок и подступающую тошноту. За ней следовала пульсация в висках, боль в бедре и окровавленная рука, которую из-за суматохи удалось заметить чуть позже. Основной удар пришёлся на старшего и на самом деле, он был рад такому исходу, потому что Хёнджину и Сынмину, благодаря этому, досталось меньшее количество травм. А Ли справится с этим, он сильный. Минхо махнул головой, прогоняя ворох мыслей, чтобы не вгонять себя в ещё большее состояние стресса. Он отлип от двери, осушил наполненный водой стакан, налил себе второй и сел на диван. На фоне воспоминаний или окончания действия обезбола, мышцы заныли с новой силой, привлекая к себе как можно больше внимания. Чуть выше колена красовался неприкрытый короткими шортами, пропитанный свежей кровью, бинт. Ли поморщился, оглядывая его краем глаза. По-хорошему, стоило сделать перевязку. Отставив стакан в сторону, Минхо поднялся с дивана, мгновенно прошипев от резких волн боли, пробежавших по всей ноге. Ладонь непроизвольно сжала рану на бедре, стараясь любым способом остановить неприятные ощущения. Его снова начало подташнивать. Дверь медленно приоткрылась. Минхо напряжённо поднял взгляд, не зная кого сейчас будет лучше встретить: призраков, маньяков или кого-то из мемберов. Но реальность была куда страшнее. Джисон опёрся о косяк, сложив руки на груди. Его волосы взлохмачено сплелись между собой, а глаза сонно моргали, стараясь сфокусироваться на взволнованном лице Минхо. Помятая майка неровно облегала торс, а пижамные штаны слегка съехали с бёдер — Хан всегда сильно ворочался во сне. Хорошо, если на утро одежда вообще оставалась на нём. В отличие от Ли, ему, наверное, удалось поспать хотя бы пару часов. По крайней мере Минхо надеялся на это.       — Что делаешь? — хрипло пробормотал младший, теряя зевок в кулаке, приложенном ко рту. Его взгляд зацепился за оголённое бедро с износившимся бинтом, который всем своим видом молил о том, чтобы его отправили в мусорку.       — Болит? — Джисон, хмурясь, двинулся вперёд. Его пальцы хотели коснуться места ранения, но Минхо отпрянул в сторону, не позволяя этого сделать. Хан мрачно посмотрел на лицо напротив.       — Всё в порядке. Не переживай, — коротко ответил Минхо, стараясь опустить шорты как можно ниже, в тщетных попытках прикрыть внушительных размеров бинт, за которым скрывалась такая же внушительная рана, — Ты чего вообще встал? — вдруг спросил он, отводя взгляд в сторону.       — Не спится, — тяжело выдохнул Хан, смахивая упавшие на глаза прядки. Его бёдра плотно прижались к тумбе, а глаза так отчаянно пытались уловить чужой бегающий в темноте взгляд. После того, как Ли кивнул, принимая ответ младшего, никто из них не сказал ни слова. Минхо рылся в своих мыслях, а Джисон продолжал хмуриться, плотно смыкая губы.       — Не хочешь бинт сменить? — спустя какое-то время предложил Хан.       — Это и собирался сделать, — Минхо шагнул в сторону Джисона, останавливаясь сбоку от него, — А ты — иди спать, — он похлопал младшего по плечу и собирался направиться к ванной, где лежали медицинские принадлежности. Не сделав и шага, его нога подкосилась, и громко втянув воздух сквозь сжатые зубы, Минхо вцепился в дверной косяк, пытаясь не свалиться на пол.       — Хён! — обеспокоенно прошептал Джисон, подхватывая опавшее тело со спины. Его руки аккуратно обвили Минхо поперёк груди, помогая приподняться, пока старший цеплялся за чужую шею рукой, удерживаясь на ногах. Если бы Хан только мог сжигать взглядом, то на затылке у Ли сейчас точно бы красовалась проплешина, а пепел с волос бы стремительно падал на холодный кухонный кафель. Его упрямство страшно изводило.       — «Всё в порядке», да? — передразнил Джисон, усаживая Минхо на диван, — Я схожу за лекарствами, — добавил он, намереваясь выйти с кухни. Минхо цокнул языком, закатывая глаза. Он бы схватил Хана за руку, не позволив ему куда-либо пойти, кроме спальни, но боль в ноге оказалась слишком резкой и интенсивной, чтобы использовать свои физические силы.       — Не стоит, — отчаянно прошипел сквозь зубы Ли.       — Это был не вопрос, Минхо. Часть коридора была залита светом, исходящим из ванной. Оттуда слышалось слабое копошение, местами ругательства и причитания о том, что кто-то опять переложил все нужные вещи непонятно куда, поэтому ничего нельзя найти. Хан даже умудрился удариться головой о полку, что было понятно по глухому стуку и полившейся нецензурной брани после него. Минхо закусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться. Ворчание Джисона всегда умиляло. Спустя несколько минут Хан вернулся с полным набором в руках: его ладони придерживали несколько разных пачек обезбола, поверх них расположились ватные диски и перекись, а на самом верху, придерживаемая подбородком, упаковка бинтов с ещё какими-то мелкими неопознанными вещами. Флакончики были похожи на йод, зеленку, возможно мазь — Минхо не до конца был в этом уверен. Едва донеся эту своеобразную горку до стола, Хан свалил все содержимое на него, облегчённо выдыхая. Ли на секунду зажмурился от резкого грохота. Казалось, на уши вот-вот встанет весь дом. А это было совсем ни к чему.       — Спасибо, дальше я сам, — сказал старший, притягивая к себе «набор юного медика». Он вообще не был уверен, что половина принесённых Джисоном вещей ему пригодится. Хан остановил движение его рук, схватив чужие запястья ладонями, дополняя всё требовательным взглядом, который пробирался в самую душу. Ли прищурился, глядя на него в ответ. И когда он только научился быть таким серьёзным?       — Ты уже чуть не свалился один раз, так уж позволь мне о тебе позаботиться. Минхо мог поклясться, что у него свело челюсть от последнего слова.       — Джисон, у тебя завтра вылет. Иди и поспи, это будет полезнее, — настаивал он, медленно перетягивая вещи обратно к себе.       — Ничего страшного, в самолёте отосплюсь, — парировал Джисон, совсем не моргая.       — Джисон, я сам могу справиться. Ничего критичного не случилось, — настаивал Минхо, чуть крепче сжимая предметы в руках.       — Мне не сложно помочь тебе.       — Джисон…       — Хён, хватит! Я знаю, что делаю, — слабо прикрикнул Хан. Он наконец вырвал из чужих рук ватные диски с перекисью и включив свет, чем ещё сильнее обезоружил старшего, возмущённо сел на стул, ставя точку в этом споре. Минхо отвернул голову, тяжёло вздыхая. Он сжал зубы и прикрыл глаза, стараясь абстрагироваться от ситуации. Так ничего и не ответив Джисону, Ли поднял ногу на диван, сгибая её в колене, что облегчало возможность перевязки.       — Молодец, — кивнул Хан, мягко улыбаясь. У Джисона пальцы холодные из-за постоянной тревоги и спиртовой салфетки, которой были обработаны руки — он был как лягушка, и Минхо слегка подрагивал от этих касаний к его тёплой коже, но виду не подавал. Хан склонился над бедром, слегка приподнимая шорты, на что Ли неодобрительно зыркнул, но промолчал, понимая, что с младшим спорить бесполезно. У Джисона брови были сведены к переносице, а губы плотно сомкнуты. Он сосредоточено разматывал кровавый бинт, совершенно не противясь. Но как только его взгляд наткнулся на среднего размера довольно глубокую рану, глаза слегка расширились, а ладони зависли в воздухе.       — Ты… — сглотнув, он продолжил, — Ты как так умудрился? — уточнил Джисон, переводя дыхание.       — Не вписался в острые края сумки при столкновении, — обыденно ответил Минхо, пожимая плечами. Джисон покачал головой, продолжая колдовать над благополучием чужой ноги. На ватный диск вылилось небольшое количество перекиси и прежде чем коснуться им кожи, Хан положил свою ладонь на запястье Минхо, предупреждая:       — Сейчас может быть больно.       — Знаю, не первый раз, — Ли прикусил губу, понимая, что его ждут не самые приятные ощущения. Как только диск коснулся раны, Минхо хотелось то ли отбросить чужую ладонь, как можно дальше, то ли вцепиться в неё, что есть мочи. Он прикрыл глаза, стараясь размеренно дышать носом.       — Тихо, тихо, — приговаривал Джисон, торопясь убрать остатки свежей крови, — Уже почти всё, ты умница. Теперь Минхо хотелось сжать ещё и своё, вырывающееся из груди, упрямое сердце. Он приоткрыл один глаз, замечая как Хан наклонился над раной и сложив губы в трубочку, аккуратно выдыхал на неё воздух из своих лёгких, стараясь избавить старшего от неприятных ощущений.       — Всё… Всё хорошо, уже не больно, — хмыкая, сказал Ли, отодвигая чужую макушку от себя. После, Джисон довольно быстро нанёс успокаивающую, лечебную мазь и замотал всё бинтом, надевая поверх фиксирующую сетку. Приняв из рук Хана обезболивающее, Минхо запил его водой, надеясь, что лекарство сработает не только по своему предназначению, но ещё и как снотворное. Всё это время Ли слабо дышал, незаметно наблюдая за чужими действиями.       — Спасибо, — ему едва удалось вдавить из себя благодарность в виде слов, что все равно получилось скомкано и тихо, но Джисон услышал. Услышал и смущённо улыбнулся, отмахиваясь ладонью. Повисла неловкая тишина. Маленькие часы на кухне показывали 4:58. Нужно было идти спать и набираться сил перед завтрашним днём: Минхо просто отдохнуть, направив все внутренние ресурсы на восстановление организма, а Джисону подготовиться к долгому перелёту. Ли всё ещё злился на младшего за то, что тот совсем себя не берёг. А Джисона волновала только чужая боль. Минхо нравилось бывать в гостях у второго общежития, но своё он любил куда больше. Здесь, как ни крути, он чувствовал себя не в своей тарелке. Атмосфера, исходящая от парней была ему приятна, но лишь днём или вечером, когда они активно проводили время вместе, а не когда приходилось ворочаться всю ночь, в тщетных попытках сомкнуть глаз. Даже если такое состояние было последствием инцидента. С Джисоном рядом спалось гораздо проще. Но даже он не мог до конца спасти ситуацию, а иногда лишь усугублял её, залезая на Минхо во сне, словно коала, не давая шанса выбраться.       — Я не туго завязал, все хорошо? Ничего не болит? Минхо медленно перевёл взгляд на обеспокоенного младшего, который заинтересовано моргал своими круглыми глазами, ожидая ответа. Как только произошло ДТП, ребята узнали об этом первыми. Узнали и обеспокоенно ждали пока Минхо, Хёнджина и Сынмина осмотрят врачи и наконец отпустят домой, в первое общежитие, в которое было принято отправить всех парней. К тому моменту, как троица подъехала, туда подоспели и Феликс с Чонином, несмотря на позднее время суток. Минхо не успел и порог перешагнуть, как встретился с взволнованным Джисоном, который искусал всю нижнюю губу, судорожно оглядывая старшего на наличие каких-либо повреждений. А потом не отходил от него все время, невзначай сидя рядом до того момента, пока они не легли спать. Феликс отправился в комнату Чанбина, не давая шанса кому-то другому занять его место, Айена приютили у Чана, Сынмина было принято положить к Хёнджину, а Минхо так и остался ютиться у Джисона. Он мог бы поменяться местами с тем же Чонином и пойти спать к Чану, тот был не против приютить Ли у себя, вот только почему-то сказал, что рядом с Ханом Минхо будет лучше. И в чём-то он был действительно прав, но только сам Минхо не хотел этого признавать.       — Хён? Минхо проморгался, понимая, что непонятно сколько просто молча пялился на младшего. Он резко закивал, вспоминая его вопросы.       — Всё нормально, — Ли замолчал не секунду, — Ничего не болит. Тишина давила. Никто не решался что-либо сказать, никто не решался пойти обратно в постель. Они просто молчали, каждый в своих мыслях. Джисон поставил стопы на диван, едва касаясь ими пальцев ног Минхо. Обхватив колени руками, уложил на них голову, устремляя взгляд в окно, которые находилось сбоку от старшего. Сам Ли постукивал пальцами по столу, не сводя взгляда с какой-то точки на полу. Но она его, конечно, мало интересовала. Джисон тяжело вздохнул, касаясь чужого колена ладонью, выводя на коже какие-то непонятные узоры кончиком пальца. Ли напрягся, переводя взгляд на младшего, который заметно погрустнел.       — Когда нам позвонили и сказали, что произошла авария, — Хан начал так тихо, что Минхо едва мог уловить, что тот говорит. Если бы не абсолютная тишина, то ему бы пришлось разбирать по губам, на которые он сейчас так бесстыдно пялился, — Я испугался… — признался Джисон, — Ведь это, возможно, далеко не последний раз, чистая случайность, что все обошлось, — он замолчал на секунду, после которой резко поднял голову, заглядывая в глаза напротив, — Из-за этого я часто боюсь ездить на различном транспорте. Но больше боюсь, когда это делают близкие мне люди, — его речь всё больше становилась прерывистой и нечеткой, — Кто знает, что могло случиться при других обстоятельствах, и кто знает, что может случиться в будущем. Никто не застрахован от того, чтобы… — он закусил подрагивающую губу, опуская взгляд, — Минхо, я…       — Ханни, прекрати. Минхо придвинулся ближе, сокращая дистанцию между ними. Его ладонь опустилась на чужое колено, пальцы медленно стали поглаживать кожу сквозь серую ткань. Джисон нервничал. Это заметил бы любой, а уж тем более Минхо.       — Успокойся, всё хорошо, — начал он, поднимая чужое лицо за подбородок, — Можно сказать, что отделались лёгким испугом. Ты прав, что всё могло произойти по другому. Ты прав, что мы не знаем, что может случиться в будущем. Но сейчас все обошлось, верно? — дождавшись, пока Хан кивнёт, Ли продолжил, — Нет смысла переживать и тратить свои нервы на то, что в итоге не произошло и, возможно, не произойдёт. Джисон бегал взглядом по чужим глазам, выискивая в них истину, ответы на все свои вопросы. Но мог ли он их там отыскать? И что нашёл бы в итоге?       — Я не хочу потерять кого-то из вас, — шёпот стал совсем тихим. Если бы Минхо не сидел так близко, настолько, что чувствовал на своих губах нервное дыхание, то точно бы не уловил суть сказанного.       — Я не хочу потерять тебя, хён. Минхо смотрел молча, едва улавливая блеск в глазах напротив, не смея прервать это чистосердечное признание. Хотелось выключить свет и спрятаться где-то в углу от переполняющих сердце эмоций, которые никак не могли вырваться наружу. У них не было права. Минхо выдохнул, притягивая младшего к себе в крепкие объятия. Всё, что он мог позволить. И Джисон доверчиво прильнул, цепляясь за его спину, зарываясь ладонью в волосы и утыкаясь носом в изгиб шеи, вдыхая родной запах. Казалось, Ли даже мог почувствовать чужое неспокойное сердцебиение. Или это было его собственное?       — Не потеряешь, — тихо, но уверенно ответил Минхо, медленно поглаживая Хана по спине, — Мы так просто не дадимся, я обещаю. Джисон усмехнулся, не разрывая объятий, лишь сильнее прижался. Он был так рад чувствовать его тепло, знать, что все хорошо, что все обошлось. Тревога постепенно сходила на нет рядом с Минхо, а тот мог даже ничего не делать для этого. Просто быть. Желательно рядом. По началу Хана пугала эта особенность, но потом он просто принял её, как данность, которой нельзя сказать, что был не рад. Дверь на кухню внезапно открылась, нарушая тишину неожиданным скрипящим звуком. Пришлось отлипнуть друг от друга, испуганно глядя в дверной проём. В нем красовалась фигура сонного Чанбина, который несколько секунд хмурился, глядя на парней, которые от шока и слова не могли сказать, а потом, кивнув самому себе, направился к графину с водой. Несколько глотков хватило для того, чтобы удовлетворить свою потребность и вернуться к двери. Обхватив ручку ладонью, он обернулся ещё раз, оглядывая парней. Усмехнувшись и покачав головой, он машинально выключил свет и прикрыл за собой дверь, вновь погружая общежитие в тишину, а саму кухню — в желанную темноту. Минхо с Джисоном недоумённо переглянулись, так и не находя взгляды друг друга, но почувствовав их на себе, и в какой-то момент, не сдерживаясь, сорвались на смех. Такой громкий и яркий, что у в уголках глаз даже стали проступать слёзы. Джисон прижался лбом к чужому плечу, качая головой. Минхо уложил ладонь на его затылок и стал мягко поглаживать, стараясь отдышаться самому. Он позволил себе прикрыть глаза и сохранить на губах лёгкую улыбку. Сонливость неожиданно накатила на него. Стало спокойно. До рассвета ещё час. Когда Хан отпрянул, всё ещё улыбаясь, Ли наощупь уложил свою ладонь на его щеку, мягко поглаживая кожу большим пальцем. Джисон застыл, не моргая. Улыбка медленно сползла с его лица. Минхо осторожно приблизился к его уху и тихо прошептал:       — Не забудь побриться с утра, колючка, — он усмехнулся, разглядывая в темноте, направленный на себя, чужой прищуренный взгляд.       — Дурак, — Джисон аккуратно шлепнул старшего по плечу и улыбнулся, опуская голову.       На часах 5:20 утра.       — Пойдём спать, — прошептал Минхо, заправляя выбившиеся пряди за ухо Джисону. Хан кивнул, пропуская старшего вперёд, чтобы в любой момент успеть его словить, если нога Ли опять решит отдохнуть по дороге.       Лёжа в кровати Минхо и правда поймал себя на мысли, что сильно хочет спать. То ли таблетка, то ли обнимающий со спины Джисон повлияли на это — он не понимал. Знал только, что его нога и правда больше не болела, мышцы расслабились, а сердце подстроилось под ритм чужого дыхания. Знал, что когда Хан Джисон под боком становилось спокойнее, знал, что завтра утром обнимет его крепче положенного перед отъездом, не находя себе места до того момента, пока самолёт не приземлится, знал, что его чувства к Джисону гораздо…       Минхо зевнул, прерывая поток собственных мыслей. Сознание медленно утекало, оставляя место пустой голове и причудливым сновидениям. Кажется, он думал о чём-то важном… Но о чём, на утро вспомнить уже не мог.