Ограниченное время охоты/Time-limited hunt

Ши Шаньянь был охотником, который преуспел в заманивании добычи в ловушку. Он знал, что может беспокоить Янь Цзюньсюня. В этот момент его не волновало, зачем тому нужен коммуникатор. Всё, чего он хотел — это заставить Янь Цзюньсюня войти на его территорию. Система Инспекционного бюро вмешалась в самый неподходящий момент: “Пожалуйста, не входите в комнату 01АЕ86. Система не сможет вам помочь, если возникнет такая необходимость.” — Свяжись с Цзян Лянем, — Янь Цзюньсюнь сделал несколько шагов назад. — Я ищу его. Наблюдая, как его жертва уходит прямо у него на глазах, Ши Шаньянь с сожалением подумал, что, возможно, ему следовало просто разбить эти камеры, прежде чем принять душ. — Связаться не удалось, — система Инспекционного бюро попыталась дозвониться и ответила: — Внутренняя система отклонила вызов. — Позвони снова, — Янь Цзюньсюнь уже развернулся, чтобы спуститься вниз. — Звони, пока он не проснётся. Система Инспекционного бюро предусмотрительно включила свет в коридоре для Янь Цзюньсюня. В то же время, когда Янь Цзюньсюнь нажимал на кнопку вызова лифта, его мысли хлынули, как вода, прорвавшая плотину. Его не заботил Ши Шаньянь. Его волновало только то, почему убийце пришлось поставить свой велосипед у входа в дом Ли Цзяньхуа. Лифт в изолированной зоне также должен был пройти многоуровневую проверку. Это заняло так много времени, что Янь Цзюньсюнь уже через несколько секунд начал беспокоиться. Он не понимал, откуда взялось это волнение. — Связаться снова не удалось, — система Инспекционного бюро предложила: — Возможно, вы могли бы пойти к нему. Голос системы прервал мысли Янь Цзюньсюня. Он посмотрел на плотно закрытую дверь лифта. Он хотел сказать: забудь об этом. Какое это имело отношение к нему? Он уже сделал то, что должен был. Цзюньсюнь задолго до этого сказал, что не подходит для расследования дел. Вернуть это дело праведному Инспекционному бюро. Ему следует вернуться домой и продолжить спать. Но почему убийце пришлось поставить велосипед у входа в дом Ли Цзяньхуа? Возможно, она почистила туфли, потому что они были испачканы очевидными указателями местоположения. Например, во время езды, она наступила на собачьи фекалии, и так уж получилось, что недалеко от Пули была общественная площадь, где люди могли выгуливать своих собак. Но Янь Цзюньсюнь не мог понять, почему она все ещё не забрала свой велосипед. Ши Шаньянь быстро оделся, но не привёл в порядок волосы. Он был в хорошем настроении, когда стоял рядом с Янь Цзюньсюнем и насвистывал. Прерывистый звук мешал Янь Цзюньсюню продолжать размышлять. — Если ты сможешь заткнуться, — сказал Янь Цзюньсюнь, повернув к нему голову, — я сделаю вид, что не знаю, где ты спрятал коммуникатор. Ши Шаньянь свистнул ему, как будто провоцируя. — Принятие холодного душа сделало тебя тупым? — Янь Цзюньсюнь пытался заставить себя поговорить о чем-нибудь другом, чтобы перестать думать о велосипеде. Но он не знал, как тактично сменить тему, и его грубый тон создавал впечатление, будто он реагирует на провокации Ши Шаньяня. — Как жестоко с твоей стороны, — словно дразня кошку, Ши Шаньянь поднял палец и указал на свою голову. — Лифт едет так долго, а Цзян Лянь не отвечает на звонок. Как насчёт того, чтобы сыграть в игру? Угадай, что я делал в душе? — Всё, что ты мог сделать — это принимать душ, — Янь Цзюньсюнь снова нажал на кнопку лифта. — И думать о всяких непотребствах. — Ты хорошо меня знаешь, — Ши Шаньянь рассмеялся, ничуть не удивившись. — Как ты думаешь, можно ли поддерживать нормальные физиологические потребности, находясь под постоянным наблюдением? Понятие “секса” Янь Цзюньсюня было очень расплывчатым. Среда, в которой он вырос, была особенной настолько, что обычному человеку это трудно представить. Он решал проблемы так, как это делает система, и не уклонялся от этой проблемы, как это сделал бы обычный человек. Он рассматривал это слово как термин, точно так же, как понятия “убийство” и “миссия”. Других идей по этому поводу у него не было. — Это должно зависеть от чувства стыда, — Янь Цзюньсюнь серьезно задумался над этим вопросом. — Хотя, есть предел тому, насколько чувство стыда может сдерживать. Если бы нормальные потребности обычного человека были ограничены “бдительным оком”, чувство стыда в течении определенного времени действовало бы как сдерживающий фактор. Но что, если это будет продолжаться долго? Как только человек привыкнет к тому, что за ним “наблюдают”, он постепенно признает, что у него нет личного пространства, и впоследствии исчезнет и его чувство стыда. — За тобой постоянно следили четыре года, — Янь Цзюньсюнь поднял глаза. Там была камера системного наблюдения. Он спросил Ши Шаньяня: — Есть ли у тебя нормальные потребности? Подыгрывая, Ши Шаньянь придвинулся к нему поближе и прошептал: — Кто знает, нормально это или нет? Мне всегда нравится думать о чем-то стимулирующем. Янь Цзюньсюнь отвёл взгляд от камер и глазами встретился с Ши Шаньянем. Он пристально посмотрел на мужчину, а затем с уверенностью сказал: — Под наблюдением ты не удовлетворишь свои физиологические потребности. Быть под наблюдением — значит быть под контролем. Ши Шаньяню не понравилось бы это чувство, он предпочитал внимательно следить за другими. Янь Цзюньсюнь чувствовал, что он именно такой человек. Он не проявлял сдержанности, когда дело касалось самого себя, но в некотором роде обладал самообладанием, отличным от обычного человека. Независимо от того, было ли это постоянное наблюдение или переоценка со стороны “Чёрной пантеры”, всё это было для него маленькими безобидными играми. Ши Шаньянь был очень счастлив. Как будто у взгляда Янь Цзюньсюня были маленькие щупальца, которые коснулись лица и тела Ши Шаньяня в тщательном поиске следов безумия глубоко внутри него. Ши Шаньянь хотел, чтобы Янь Цзюньсюнь исследовал глубже и почувствовал ту часть него, которая была чёрной как смоль, как можно скорее. Он вежливо сдержался и похвалил: — Ты такой умный. Лифт наконец прибыл. Цзян Лянь всё это время был не на связи. Янь Цзюньсюнь даже задавался вопросом, пил ли Цзян Лянь сегодня вечером. В противном случае, он бы уже ответил, как это обычно бывает. Янь Цзюньсюнь хотел сказать Цзян Ляню, что убийца работала недалеко от района Пули. Это был её круг деятельности, и она каталась на смешном горном велосипеде. Она ходила туда-сюда по домам жертв. В этом заключалась её духовная миссия. Номер этажа подскочил до “8” и Янь Цзюньсюнь снова подумал о доме Ли Цзяньхуа. — Камеры наблюдения в районе Пули вышли из строя на той неделе. В отчёте управления недвижимостью говорится, что из-за сбоя в системе экраны камер наблюдения во всём районе стали статичными. Всё отремонтировали только через полмесяца, — добавил Цзян Лянь, передавая тогда информацию Янь Цзюньсюню. — Но в таком полуновом районе есть семьи, которые хотят установить внутреннюю систему, а есть и те, у кого в этом нет необходимости. Следовательно, сеть электрических цепей здесь находится в беспорядке. Наблюдение можно установить только в лифтах, подземных парковках и подъездах зданий. Вот и всё. Если бы убийца действовала в доме Ли Цзяньхуа после убийства, то ей пришлось бы пройти мимо камер наблюдения на подземной парковке. Ей пришлось заставить себя вести себя естественно, как будто она возвращалась домой. Но она не хотела сообщать наблюдателям, на какой этаж она пошла, поэтому могла пойти только по выходному коридору, где не было камер наблюдения. Когда Янь Цзюньсюнь подошёл к жилью Ли Цзяньхуа, дверь в выходной проход была открыта. Но почему ей пришлось оставить там велосипед? Чэнь Сюлянь остановила грузовик и посветила фарами сыну Ян Юй, который стоял у въезда в район Диба, чтобы дать ему знак подойти. Внутреннее освещение её автомобиля было выключено, поэтому лицо сидящего внутри человека не было ясно видно снаружи. Все инструменты, которые она приготовила, лежали сбоку. У неё уже был хороший опыт в том, чтобы заставить противника сначала ослабить бдительность, прежде чем заставить его потерять сознание. Коммуникатор внезапно зазвонил. Чэнь Сюлянь не хотела отвечать думая, что звонил Хэ Чжиго. Она посмотрела на “Хэ Чжиго”, идущего к грузовику, и молча начала считать в уме. Ей пришлось считать, иначе она бы забыла время. Но сегодня вечером коммуникатор был необычайно настойчив. Она не хотела, чтобы это отпугнуло сына Ян Юй. Чэнь Сюлянь подключилась к разговору. Звук помех раздражал её уши. Она думала, что услышит, как Хэ Чжиго кричит на неё, но это оказался незнакомый голос: — Привет… — устройство смены голоса исказило голос собеседника. — Убьёшь его — тебя сразу же посадят в тюрьму. Почему бы не попробовать другой способ игры? Я гарантирую, что Инспекционное бюро не сможет тебя поймать. Чэнь Сюлянь подумала, что ей послышалось. Собеседник прочистил горло и загадочно сказал: — Можешь называть меня Мэй Сноу.