ничего не подозревающая улыбка.

недовольный взгляд, косящийся на чужую довольную усмешку. Громко, показушно вздохнув, русоволосый парень зацепился обнажённой ногой за шест, пределанный, он сам знает кем, прямо посреди комнаты каким-то странным и неаккуратным образом. Растрёпанные волосы, собиравшиеся небольшими колтунами где-то в районе макушке. На белоснежном теле лишь длинная рубашка, не прикрывающая и половины бёдер, да галстук, служащий специфичным украшением для придания атмосферы. – ну же? Неужели это всё на что способен сам Йохан Сон? – "ободряющие" крики поддержки от старшего. Невыносимый человек... Но тем не менее юноша не огрызается, не пытается громко цикнуть, чтобы показать своё недовольство, а наоборот прислушивается, более энергично двигая бёдрами и хватаясь руками крепче. Потому что он знает, что может последовать за его привычными ответами. Знает, проходил, практически выучил и подчинился. *** – разве у тебя есть выбор, что делать? Разве ты не просто игрушка в моих руках? А!? Отвечай, сука. – огонь в глазах, не сулящий ничего хорошего. Но в один миг лицо человека, готового сгрызть беззащитного юношу, показалась таким добродушным, ласковым. Русоволосый уже хотел поверить лживой улыбке и глазам, как последовал шлепок по щеке с такой силы, что в сию секунду остался красный след. – ты и вправду не более, чем псина. – усмешка и плевок в самое лицо. Вскоре последовал удар в живот, и, не давая отдышаться, прилетел удар точно по скуле. Больно, досадно. Но Йохан ведь сам виноват, что заснул перед тем, как его парень пришёл с работы? Он приготовил, убрался, но он должен был встретить. Обязан был. И что, что его перед этим таскали по всем мероприятиям, где его партнёру нужно было появиться со своей пассией? И что, что после тяжёлых дней, его терзали всю ночь, оставляя многочисленные гематомы по телу и даже не удосужились спросить про самочувствие юноши? Сам виноват. *** слёзы скапливаются в глазах, нет сил даже моргнуть, чтобы те наконец свободно потекли по щекам. Противные звуки чмоканья, раздающиеся по всей комнате. На голове Сона лежит чужая рука, крепко сжимающая шелковистые волосы и не дающая ни единого шанса на побег или передышку. – соси блять. Или ты и это сделать нормально не можешь? Да хоть дырка в горле образуется, мне то блять что? Ц, да такой, как ты, должен радоваться, что ему хотя бы член в рот есть кому присунуть. – и вот звучат слова, являющиеся одной из причин озёр слёз в карих глазах. Другая причина заключалась в том, что ему в в рот вдалбливается мудак, не желающий воспринимать никакие желания, кроме своих. – достаточно. – сухо, грубо прозвучали слова, означающие конец тирании, по крайней мере на сегодня, в данный момент. Младшего небрежно оттолкнули, презрительно глянув, точно на отродье. *** – давай, родной, плавнее. – широкая улыбка, затуманенные глаза. И этот человек так любезен? Пьян. Удивительно, что у этого парня в нетрезвом состоянии появляется душа, в большинстве своём отсутствующей в обыденной жизни. Но недолго. Стоит протрезветь или Йохану накосячить, так всё возвращается. – иди ко мне. – ухмыльнувшись приказал брюнет, с особенным жаром дожидаясь своего спутника. И пёс спустился и оказался у своего человека. Что с трепетом оглаживал его щёку, улыбаясь. – к..как ты красив, ик. – он не скрывает того, что пьян. Он никогда не скрывал своих недостатков, конечно не включая первые несколько месяцев их знакомства и начала отношений. Тёмноволосый парень потянулся к Сону, плавным движением прильнул к чужим устам и накрыв их своими. Сминая мягкие губы Йохана, руки его партнёра блуждали по телу, которое он знает наизусть. Горячее дыхание обоих, опыляющее всё пространство меж ними. Жар, страсть, а не насилие и страх. Как же Йохан... боится. Уже завтра после протрезвения его молодого человека, тот начнёт рвать и метать. А из-за чего ли? А причины ему не нужны. Уже завтра Йохан вспомнит, каков жар после ударов бывшего боксёра. – Джин Сон, пожалуйста, выпей это. Джин с колой, как ты любишь? – милая улыбка и немного дрожащая рука, протягивающая изящный бокал с содержимым. – спасибо, милый. – взаимные лучи улыбки и темноволосый отпил чудо напитка. Глоток, другой, Йохан в лихорадке следил за каждым движением чужого кадыка. И вот розовые губы отстранились от пустого бокала. Как глаза Ли потяжелели и закрылись, послышалось невнятное бормотание и тело упало на мягкую поверхность дивана. – а ты говорил, что я никогда не посмею сбежать от тебя, "любимый". Спи, уже завтра ты проснёшься и не увидев меня рядом, начнёшь истерить, грозится что выбьешь с меня всю дурь. А через время, час или пять, поймёшь, что меня нет. Ни в этом доме, ни в твоём районе, ни в этом городе. Возможно и в самой стране. – слабая улыбка человека, взвалившего на свои плечи непосильный труд в виде парня, не ставящего Сона ни во что, рядом стоящее с человеком. И он ушёл. И он не вернётся уже никогда в это поместье.