Глава 2
4 февраля 2024 г., 10:29
Гарри и Рон взбесились, когда услышали о новом внеклассном занятии Гермионы. Она была почти уверена, что Гарри бросился ругаться по этому поводу с самим Дамблдором. Прямо сейчас они не видели причин, Гарри ослеплен своей ненавистью к Беллатрисе, Рон — заботой о безопасности Гермионы. Но они передумают, она была уверена в этом. Они увидят, насколько это может помочь их делу.
Прошла неделя, и ни один из них больше не чувствовал себя непринужденно. Она пыталась дать им время привыкнуть к этому, но пришло время, когда ей пришлось вернуться в комнату Беллатрисы для следующего урока. На этот раз настоящего урока. Гарри и Рон настояли на том, чтобы пойти с ней, но она знала, что у нее больше шансов завоевать доверие Беллатрисы, если она не возьмет с собой телохранителей. Они пришли к компромиссу, что двое мальчиков подождут ее снаружи, но ни в коем случае не войдут внутрь.
Гермиона постучала и на этот раз услышала отрывистое «Да» с другой стороны. Ее друзья нахмурились, стоя слишком близко. Она прогнала их и подождала, пока они отойдут на несколько шагов, прежде чем открыть дверь и закатила глаза, прежде чем войти внутрь.
На этот раз Беллатриса полулежала на диване перед камином, положив ноги на кофейный столик и положив на живот одну из книг, которые оставила ей Гермиона. Гермионе пришлось подавить смешок, когда она увидела, что женщина была одета в школьную форму без галстука.
— Я рада видеть, что Вы читаете, — начала Гермиона.
Беллатриса не потрудилась поднять глаза, когда ответила:
— Я чувствую себя бесполезной, как чертов новорожденный. Я хочу избавиться от этого чувства как можно быстрее.
— Понимаю, — Гермиона села в кресло рядом с диваном, подложив руки под бедра, — Вы не возражаете, если я задам Вам вопрос?
Беллатриса, наконец, подняла на нее глаза, и сердце Гермионы замерло, когда эти глаза снова встретились с ее глазами. Зеленый свет был поглощен абсолютной чернотой, смотрящей на нее в ответ. Беллатриса тупо уставилась на нее, и Гермиона с опаской задумалась, с каким настроением она будет иметь дело сегодня вечером.
— Хорошо, — согласилась бывшая Пожирательница Смерти.
Легкая улыбка заиграла на губах Гермионы, признательной за ее легкую уступчивость. Она порылась в своей школьной сумке, пока не достала блокнот, в котором записала несколько вопросов. Она открыла блокнот, но прежде чем успела заговорить, женщина прервала ее.
— Не так быстро, девочка. Я отвечу на твои вопросы, только если ты ответишь на мои.
Гермиона вздохнула:
— Я отвечу на все, что смогу, в меру своих возможностей.
— Хорошо, — надменно ответила Беллатриса. — Ну? Продолжай.
Она продолжила задавать ей несколько основных тестовых вопросов для первокурсников, материал, который должен был быть в книгах, которые она оставила. Гермиона была впечатлена, обнаружив, что ведьма знала ответ на каждый вопрос, который у нее был для нее.
— Вы прочитали их все? — спросила Гермиона, имея в виду три школьных учебника, которые она предоставила.
— Мне больше нечем было заняться, — проворчала Беллатриса.
— Эти книги огромны, — недоверчиво сказала Гермиона, — Студентам требуется целый год, чтобы изучить их.
Гермиона, конечно, изучила большую часть учебного материала летом перед своим первым курсом. Но это был первый раз, когда она столкнулась с кем-то с такой же умственной дисциплиной, и так уж случилось, что это была печально известная убийца.
— Твоя очередь, — сказала Беллатриса, убирая ноги с кофейного столика, чтобы сесть на край дивана, искоса поглядывая на гриффиндорку. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне, какой я была.
Гермиона неловко поерзала, сложив руки поверх блокнота:
— Я не уверена, должна ли я Вам это говорить.
Мрачное выражение промелькнуло на лице ведьмы, и ладони Гермионы начали потеть, молясь, чтобы ей не пришлось пережить еще одну смену настроения.
— Я уже знаю, что я не была хорошим парнем, так что просто скажи мне, девочка, — прошипела она.
— Откуда Вы знаете, что Вы не были хорошей? — спросила она из любопытства и в попытке избежать ответа.
Беллатриса прищурилась, видя ее отклонение насквозь, но все равно решила побаловать ее. Она задрала рукав своей рубашки, обнажив Темную метку.
— Это, очевидно, было создано темной магией. Еще есть проблема с моими… ну, с моими зубами и волосами, как ты так любезно указала. Я полагаю, я провела какое-то время взаперти?
Женщина на самом деле выглядела смущенной, когда упомянула о своей внешности, избегая взгляда Гермионы. Это заставило Гермиону задуматься о том, чтобы сказать ей правду; женщина была такой потерянной, такой одинокой в своей голове, в которой не было воспоминаний, которые можно было бы извлечь. Она не могла представить себе такую пустоту.
— Если Вам нужны подробности, Вам придется узнать их у Дамблдора.
Руки Беллатрисы сжались в кулаки, а губы также сжались в раздражении.
— Однако, — продолжила Гермиона, прежде чем ведьма снова смогла сорваться на ней, — я скажу Вам вот что. Вы урожденная Беллатриса Блэк, из широко известной чистокровной семьи. У Вас две…
— Что ты подразумеваешь под чистокровностью? — прервала Беллатриса, ее брови нахмурились в замешательстве.
Мозг Гермионы внезапно остановился. Несколько мгновений все, что она могла делать — это разевать рот.
— Что? — рявкнула Беллатриса, выводя Гермиону из шока.
— Просто раньше Вы были очень… предвзятой. Чистокровные — это те, кто родился без маггловской крови, те, у кого в семье нет магглов.
— Понятно. Значит, ты чистокровная?
— Нет. Мои родители — магглы, — сказала Гермиона, внимательно следя за реакцией Беллатрисы.
Она ничем не выдала:
— О. Значит, раньше ты бы мне не понравилась?
Гермиона покачала головой:
— Вы ненавидели меня и всех людей, подобных мне, — она заколебалась, — Я нравлюсь Вам сейчас?
Не то чтобы ее это волновало или что-то в этом роде.
Беллатриса обдумала это:
— Я полагаю, что с тобой в какой-то степени терпимо находиться рядом.
— Ну, я чувствую…
— Хотя, не то чтобы мне было с чем сравнивать, — невозмутимо ответила Беллатриса.
— Верно, — Гермиона не была уверена, чего еще она ожидала. Это было лучше, чем откровенная слепая ненависть, которую Беллатриса питала бы к ней из-за воспоминаний о ее воспитании.
Несколько минут они сидели молча, Гермиона наблюдала за Беллатрисой, а Беллатриса смотрела на пламя, пытаясь понять, кем она была раньше.
— Неважно, кем Вы были раньше, — голос Гермионы был мягким, убедительным, — у Вас есть шанс начать все сначала, стать кем-то лучше.
— Откуда мне знать, что это именно то, чего я хочу?
— Я полагаю, Вам просто нужно решить это для себя, — она знала, что более чем вероятно, что ведьма вернется к своему бывшему господину, но Гермиона должна была надеяться, что все это что-то значит, что женщина выберет лучшую жизнь. Ей просто нужно было покопаться, чтобы найти какой-то свет внутри себя.
— Расскажи мне больше, — Беллатриса, наконец, посмотрела на нее, — о том, кем я была. Мне нужно знать.
— У Вас есть две сестры. Вы выросли, работая на очень злого человека, массового убийцу, и сами стали ею, убийцей. Вы пытали людей, убивали во имя него. Когда он пал, Вы действительно попали в тюрьму, провели годы в ужасном месте под названием Азкабан. Вы должны быть благодарны, что не помните, что с Вами там произошло.
Беллатриса нахмурилась, но не стала спорить.
— Расскажи мне о моих сестрах.
Удивленная тем, что женщина хотела узнать больше именно об этом, Гермиона согласилась:
— Я мало что о них знаю. Я знаю, что Вы старшая, что у Вашей младшей сестры Нарциссы есть сын, который ходит в эту школу. Гарри рассказывал мне, что Ваша другая сестра, Андромеда, вышла замуж за магглорожденного и была отвергнута Вашей семьей.
Беллатриса откинулась на спинку стула, чтобы переварить это.
— Раньше вы все называли меня Лестрейндж. Я вышла замуж?
— Да. Боюсь, я мало что знаю об этом.
Темная ведьма только кивнула, соглашаясь с этим:
— Я бы хотела снова стать Блэк.
Гермиона кивнула:
— Я скажу Дамблдору.
Беллатриса выглядела почти благодарной. Именно тогда Гермиона восхитилась тем, как долго они разговаривали в такой вежливой манере.
— Знаете, — прокомментировала она, — продолжайте в том же духе, и, возможно, скоро получите свою палочку обратно, — черные глаза Беллатрисы действительно загорелись, Гермиона удивилась. — Только для уроков под моим наблюдением, конечно, — поспешно добавила она, и плечи Беллатрисы поникли.
— Ты немного зануда, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом? — проворчала ведьма.
— Пару раз, — сказала она, стараясь не обижаться, — хотите, я принесу Вам еще книг? Я могу зайти утром.
— Да, — ответила Беллатриса, надув губы. Вечно капризный ребенок.
Удовлетворенная их успехами и решив не испытывать судьбу, Гермиона встала.
— Я зайду завтра перед занятиями с более продвинутым материалом для Вас. Спокойной ночи, Беллатриса.
Беллатриса только подняла свою книгу и заняла прежнее положение, не ответив Гермионе.
Она оставила ее в таком виде, направляясь к двери. Она чуть не вскрикнула от удивления, когда открыла ее и обнаружила Гарри и Рона, стоящих в дюйме от нее. Дверь со щелчком закрылась за ней, и она уставилась на них.
— Вы двое подслушивали?
— Там было так тихо, что мы забеспокоились, не убила ли она тебя, — сказал Рон, оглядывая ее, как будто ожидал найти раны.
— Вам стало бы легче, если бы вы услышали крики?
— Нет… — Гарри смущенно признался, — Я полагаю, просто трудно представить, что ты ведешь нормальный разговор с этой женщиной.
— Я бы не назвала этот разговор нормальным, — поправила Гермиона, — но она сильно отличается от той, какой мы ее знали.
Гарри вздохнул, все еще пытаясь смириться с тем, что Беллатриса не представляла угрозы:
— Ну, в любом случае, тогда вернемся в общую комнату?
— Вы двое идите, мне нужно сделать еще одну остановку.
***
Гермиона вернулась в башню из слоновой кости, как она и предполагала, первым делом на следующее утро. Она не получила ответа, когда постучала, поэтому осторожно приоткрыла дверь. Беллатриса все еще спала, поэтому Гермиона вошла сама. Она осторожно приблизилась к кровати спящего дракона и положила новые книги и бумажный пакет на край стола. Она проверила, видна ли записка с надписью «Доверьтесь мне», и повернулась, чтобы уйти. Тихий звук, похожий на стон, заставил ее обернуться. Беллатриса перевернулась на спину, небрежно закинув одну руку за голову. Прохладный утренний свет проникал через окно и падал на ее лицо, заставляя кожу светиться. Беллатриса не была похожа на ангела, она была похожа на лунный свет и полночь, слившиеся в единое существо. Как мог кто-то, кто разрушил столько жизней, кто-то, кто провел столько лет во тьме, выглядеть так? Как будто она была создана на небесах. Гермиона покачала головой, чувствуя, что борется за то, чтобы вырваться из-под чар. Ей не следовало думать о женщине, об этой женщине в таком ключе. Она поспешно покинула комнату, прежде чем ее разум смог подкинуть еще какую-нибудь чушь. Даже когда она спускалась по лестнице в главный зал на завтрак, ее мысли оставались на вершине башни из слоновой кости. Все ее друзья уже были там, обсуждая предстоящие отборы по квиддичу. Она слабо улыбнулась в знак приветствия и начала наполнять свою тарелку. Прежде чем она успела приступить к еде, она заметила Дамблдора, стоящего на своем подиуме. В комнате воцарилась тишина, когда остальные заметили его, все ждали объявления, затаив дыхание. — Здесь, в Хогвартсе, произошло… событие, о котором, я полагаю, вы все имеете право знать, — начал он, на мгновение встретившись с ней взглядом. Она напряглась, зная, что последует. — Беллатриса Лестрейндж здесь, — прежде чем он смог продолжить, раздался взрыв возмущенных голосов, — Внимание! — он взревел, и в комнате снова неохотно воцарилась тишина, — Беллатриса больше не представляет для нас угрозы. Она пала жертвой невероятно сильного заклинания памяти. Бывшая Пожирательница Смерти не помнит о своих проступках. На самом деле, вообще ничего не помнит. По толпе снова прокатилась волна жарких разговоров, и на этот раз Дамблдор дал им время для обсуждения. Кто-то из-за стола Равенкло выкрикнул: — Это не отменяет того, что она сделала! Кто-то еще добавил: — Она все еще заслуживает того, чтобы заплатить за свои преступления! Это пришло из Гриффиндора. — Беллатриса все еще может оказаться полезной для нас, если мы дадим ей второй шанс. Это именно то, что мы делаем, предоставляя второй шанс кому-то, кто понятия не имеет, что она когда-либо делала что-то не так, — авторитетно прозвучал его голос. — Чем больше времени она проводит здесь, тем больше вероятность, что вы увидите ее поблизости. Если это произойдет, я хочу, чтобы вы игнорировали ее. На этот раз молчание было скорее шокированным возмущением. — Это все, — закончил Дамблдор. Тишина нарушилась, когда Невилл Лонгботтом встал, его губы были сурово сжаты, а глаза блестели от непролитых слез, и выбежал из столовой. Гермиона увидела едва заметный намек на неуверенность в глазах Дамблдора, прежде чем он отвернулся, и у нее самой внутри все сжалось, когда она подумала о том, что, должно быть, чувствует Невилл. Теперь все кричали, на Дамблдора или друг на друга, Гермиона не знала. Теперь все было как в тумане. Она больше не знала, что правильно, а что неправильно. Когда она закрыла глаза, то увидела волосы цвета воронова крыла и освещенную луной кожу убийцы, а когда открыла их, то увидела, что Гарри смотрит на свои руки, и поняла, что он думает о Сириусе. У нее звенело в ушах, она встала и вышла из столовой вслед за Невиллом, прежде чем кто-либо смог увидеть слезы. Она расхаживала по коридору, скрестив руки на груди, и делала глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Слезы просто не переставали течь, что бы она ни делала. Несколько мгновений спустя она с удивлением увидела, что за ней пришел Гарри. Его плечи напряглись, она сразу поняла, что он с трудом переваривает эту новость. Она застыла, когда увидела его. Не обращая внимания на его напряженную позу, она подошла к нему и обняла за плечи: — Мне жаль, Гарри. — Гермиона… — он положил руки ей на талию и мягко отстранился от нее, — я не знаю, как я должен с этим справляться. Знать, что ты ходишь в ее комнату и проводишь с ней время наедине, достаточно тяжело, но видеть, как она свободно ходит по коридорам? И как я, по-твоему, должен с этим справляться? — Я не знаю, — выдавила она, вытирая лицо рукавом, — но, Гарри, постарайся понять. Это не она. Это не та женщина, которая убила Сириуса. Гарри покачал головой. — Ты же не можешь на самом деле поверить, что такая женщина, как она, способна измениться. Не говоря уже о том, что все родители уже думают, что школа больше небезопасна, теперь, когда мы приютили Пожирательницу Смерти? Репутация Дамблдора на кону! — Гарри, Дамблдор когда-нибудь ошибался? Ты должен доверять его суждениям больше, чем кому-либо другому. Гарри провел рукой по волосам, так что они почти комично встали дыбом у него на голове. — Я не могу этого сделать, не тогда, когда дело касается ее. Каждый раз, когда я смотрю на нее, я вспоминаю его смерть. Я просто не думаю, что смогу принять это, Гермиона, и я не думаю, что ты тоже должна это принимать. Прежде чем Гермиона смогла ответить, дверь снова со скрипом открылась, и вышел сам Дамблдор. — А, вот и Вы, Гермиона. Могу я поговорить с Вами в моем кабинете? Гермиона шмыгнула носом и вытерла его рукавом, отступая от Гарри. — Конечно, сэр. Прежде чем повернуться, чтобы уйти, Гарри и Дамблдор обменялись взглядами. Гарри уставился на него с каким-то обиженным замешательством, а директор был как чистый лист, который невозможно прочитать. Прогулка до его кабинета прошла в неловкой тишине, ее разум все еще лихорадочно пытался понять, действительно ли то, что они делают, правильно. — Пожалуйста, присаживайтесь, — сказал он, и они вернулись на свои места с того момента, когда впервые заговорили о Беллатрисе. — Вы добились какого-нибудь прогресса с нашей гостьей? — Думаю, да. Она была в некотором роде любезна. Она все еще немного встревожена, но она не злая. — Да, что ж, к сожалению, мы пока не понимаем всех особенностей того, как влияет на разум человека крайняя потеря памяти, сколько остается от истинного «я» человека. Как Вы думаете, есть ли какая-либо вероятность, что она поддержит наше дело? Выступит против Темного Лорда? После сегодняшнего утреннего объявления министерство будет дышать мне в затылок, и мне нужно знать, есть ли шанс на ее реабилитацию, если я собираюсь бороться за то, чтобы она осталась здесь. — Я не уверена, я встречалась с ней всего два раза. — Подумайте, насколько это в Ваших силах. Я доверяю Вашим инстинктам, Гермиона. Гермиона размышляла о том коротком времени, которое она провела с ведьмой, пытаясь отфильтровать все остальные факторы из своего рассмотрения. Женщина была неуравновешенной, да, но она даже не помнила, что значит чистокровный. Когда ей рассказали о ее прошлом, она больше хотела услышать о своих сестрах, чем о своем темном господине. Она проявила готовность учиться, желание понять. — Да, — сказала Гермиона, — да, я верю, что у Беллатрисы есть шанс на искупление. — Очень хорошо, — Дамблдор открыл ящик в нижней части своего стола и достал волшебную палочку, — Это принадлежит миссис Лестрейндж. Я надеюсь, Вы знаете, когда вернуть это ей. Гермиона взяла изогнутый кусок дерева, вспомнив, когда в последний раз видела его в министерстве, и как сильно все изменилось с тех пор. Она торжественно кивнула и встала, чтобы уйти. Не дойдя до двери, она замерла, вспомнив кое-что из сказанного Беллатрисой: — Сэр? Беллатриса хотела бы вернуть себе фамилию Блэк. Дамблдор улыбнулся, как будто это была хорошая новость. — Принято к сведению, мисс Грейнджер. Спасибо.***
Прошла еще неделя, а отношения между Гермионой и ее друзьями все еще оставались относительно напряженными. Гарри выиграл Феликс Фелицис у Слагхорна, а Гермиона помогла Рону пройти отбор по квиддичу. Все трое отправились в «Три метлы», чтобы, как она думала, отпраздновать их недавний успех, но когда к Гарри подошел Слагхорн, они с Роном поняли, что Дамблдор работал не только над ситуацией с Беллатрисой. Успех Гарри в получении приглашения на званый ужин был омрачен, когда Слагхорн попросил Гермиону привести с собой Беллатрису Блэк, бывшую участницу Клуба слизней. Гермиона чувствовала, что это были две победы планов Дамблдора, и они того стоили, каким бы неудобным ни был для нее этот званый ужин. После инцидента с Кэти Белл на обратном пути Гермиона ничего так не хотела, как забраться в постель и лечь спать пораньше, но она также хотела посмотреть, как Беллатриса отреагирует на возможность выбраться из своей комнаты. На этот раз она решила не говорить Гарри и Рону, куда идет, сказав, что будет в библиотеке. Она спрятала палочку Беллатрисы под кроватью, еще не веря, что та не попытается напасть на нее или покинуть замок с ней. На этот раз Гермиона объявила о себе, сказав: — Беллатриса, у меня для Вас хорошие новости! На что Беллатриса немедленно крикнула: — Тогда заходи! Когда она открыла дверь, то подпрыгнула, обнаружив за ней ведьму с волосами цвета воронова крыла. — Ну? Это насчет моей палочки? — спросила Беллатриса почти нетерпеливо, снова забыв о концепции личного пространства. — Пока нет, — сказала Гермиона. Беллатриса посмотрела на нее и развернулась на каблуках, чтобы уйти. Когда она обернулась, ее длинные волосы ударили Гермиону по лицу, и именно тогда она заметила, что подарок, который она оставила ей, сработал. — Беллатриса! Вам понравились зелья? В ту ночь, когда Гермиона заметила, что ведьма стесняется своей внешности, она попросила Снейпа об одолжении. Сначала он отказался, но когда она сказала ему, что это поможет с заданием, данным ей Дамблдором, он неохотно согласился. Два простых зелья: одно для чистки зубов, другое для восстановления поврежденных волос. — Нет, — съязвила Беллатриса, — сами по себе зелья были отвратительными, было бы неплохо, если бы ты включила предупреждение об этом в свою маленькую записку. — Вам понравился… эффект? — настаивала Гермиона, следуя за Беллатриса туда, где она смотрела в окно. — Я думаю, с твоей стороны было немного самонадеянно предполагать, что мне не нравится, как я выгляжу, — Беллатриса продолжала избегать смотреть на нее. — Беллатриса… — Гермиона коснулась ее локтя, и женщина дернулась в сторону, но только для того, чтобы схватить Гермиону за рубашку и прижать ее к стене. Снова. — Да, — прорычала она прямо в лицо Гермионе. Она бы испугалась, что с ней снова будут обращаться грубо, но Беллатриса скалилась на нее своими теперь уже идеальными зубами, а ее темные волосы растрепались по плечам, и, ну… она была прекрасна. Дикая, неприрученная и захватывающая дух. Гермиона потеряла дар речи, моргая, глядя на нее. Беллатриса все еще смотрела на нее, но Гермиона даже не могла вспомнить, что она сделала, чтобы разозлить ее на этот раз. Когда ведьма поняла, что она ничего не сделала, чтобы запугать гриффиндорку, она раздраженно зарычала и отпустила ее. — С тобой не весело, — она обиженно надулась, — Какой смысл швырять тебя куда попало, если ты только пялишься на меня, как ошарашенная идиотка? Гермиона только смотрела на нее, совершенно не способная справиться с перепадами настроения. Беллатриса щелкнула пальцами перед лицом Гермионы. — Ну, какие новости? — Ой, точно! Слагхорн, один из здешних профессоров, хотел бы, чтобы Вы составили мне компанию на одном из его званых обедов. Беллатриса приподняла свои идеально очерченные брови: — Ты имеешь в виду, что я могу выйти из этой комнаты? — Да, — просияла Гермиона. Губы Беллатрисы начали складываться в улыбку, но, казалось, вместо этого она решила усмехнуться: — Что ж, самое время. Я вот-вот сойду с ума. Когда это будет? — Завтра вечером, — весело сказала Гермиона, зная, что Беллатриса довольна, несмотря на ее попытку скрыть это. — Что ж, хорошо. — Беллатриса скрестила руки на груди и наблюдала за ней пристальным взглядом из-под тяжелых век. — Не за что, — Гермиона закатила глаза. — И это все? — ехидно спросила Беллатриса. — Э-э, вообще-то, я хотела посмотреть, как у Вас продвигается чтение. Беллатриса действительно сотрудничала с ней остаток вечера, явно настроенная на то, чтобы поскорее выйти из своей комнаты. И снова она ответила на все вопросы, которые для нее составил шестой курс, и она не сомневалась, что, как только ведьма вернет свою палочку, она быстро научится и в этой области. Беллатриса, возможно, никогда не вернется к своей прежней силе, но она определенно будет чертовски близка к этому.***
Ей показалось, что не прошло и минуты, когда следующим вечером она подошла к двери Беллатрисы. После более чем двух недель, проведенных взаперти в этой комнате, женщине более чем не терпелось выбраться. Как только Гермиона открыла дверь, она выбежала наружу, хихикая как сумасшедшая, и вприпрыжку сбежала по лестнице. — Беллатриса, прекратите! — закричала Гермиона. Беллатриса резко остановилась и взвизгнула, когда лестница начала двигаться, позволяя Гермионе догнать ее. — Не убегайте так! — Гермиона выругалась, — Вам что, шесть? Беллатриса отчаянно цеплялась за перила, покачиваясь в своих ботинках на каблуках: — Что, черт возьми, происходит?! Гермиона хотела рассмеяться, но Беллатриса убрала одну руку с перил, слишком сильно вцепившись в ее плечо, и комизм ситуации исчез вместе с болью. — Ой. Успокойтесь, лестницы просто иногда двигаются. В этом нет ничего страшного. Когда ведьма поняла, что ее смерть не неизбежна, она ослабила хватку на плече Гермионы, пока оно лишь слегка не опустилось для равновесия. Пока они ждали, пока лестница перестанет двигаться, Гермиона осмотрела наряд Беллатрисы. На ней были сапоги, в которых ее нашли две недели назад, черная юбка и черный кардиган поверх белой блузки на пуговицах. Блузка была застегнута недостаточно высоко, чтобы соответствовать школьной форме, но, видя, как поработала с этим Беллатриса… Гермиона покраснела, пресекая этот ход мыслей. Лестница закончилась, и они продолжили свой путь в тишине. Беллатриса казалась почти нервной, но, очевидно, она была не из тех, кто показывает свои истинные эмоции на всеобщее обозрение. Она медленно справлялась с нервами, пока они шли; Гермиона наблюдала, как расправляются ее плечи, приподнимается подбородок и удлиняется шаг, пока она не вернулась к своему типичному неприкосновенному внешнему виду. Когда они вошли в комнату Слагхорна и все повернулись, чтобы посмотреть на них, Беллатриса казалась невозмутимой. — Мы опоздали? — встревоженно спросила Гермиона. — Мисс Блэк! — воскликнул Слагхорн, бросаясь к паре, — как чудесно снова Вас видеть, Вы ничуть не постарели! Проходите, присаживайтесь. Гермиона не была уверена, что когда-либо видела профессора таким восторженным. Она встретилась взглядом с Гарри, который уже сидел, и они обменялись встревоженными взглядами. Слагхорн проводил их внутрь, Гермиона села рядом со своим лучшим другом, а Беллатриса — слева от нее. Слагхорн налил бокал вина только Беллатрисе, что, по мнению Гермионы, было справедливо для ее возраста и всего остального. — Мы только что говорили о наших семьях дома, — продолжил Слагхорн, как только снова сел. — Чем занимается Ваша семья в маггловском мире, Грейнджер? — Мои родители дантисты, — ответила Гермиона, делая вид, что не замечает, когда все повернулись, чтобы посмотреть на нее, — они ухаживают за зубами людей. Беллатриса с любопытством наклонила голову, бокал с вином застыл на полпути к ее губам. — Очаровательно, — прокомментировал Слагхорн. — и это считается опасной профессией? Гермиона почувствовала, что Слагхорн был неискренен, поэтому попыталась заинтересовать людей историей о том, как ее отцу пришлось накладывать швы после того, как его укусил пациент. Казалось, им по-прежнему было все равно. Беллатриса полностью перестала слушать, и Гермиона слышала, как она перекатывает вино во рту, как будто решая, нравится оно ей или нет. Гарри, по крайней мере, весело улыбался. Ей было приятно видеть, что ее друг улыбается, несмотря на то, что объект его беспокойства сидит так близко. Затем она услышала, как Беллатриса громко сглотнула, и в то же время подняла глаза, чтобы увидеть, как Кормак соблазнительно облизывает свой мизинец. Она услышала звук рвоты рядом с собой и, обернувшись, увидела, что Беллатриса показывает ему язык. — Беллатриса, — прошипела Гермиона. Кормак выглядел встревоженным и вернулся к еде, как нормальный человек, а язык Беллатрисы вернулся обратно в рот, как будто ничего не произошло. — Что? — невинно спросила она. Гермиона только закатила глаза и попыталась сосредоточиться на своей еде. Как раз в этот момент появилась Джинни, и атмосфера стала еще более неловкой, когда Гарри чуть не опрокинул свой стул, так быстро встав. Прежде чем она успела указать Гарри на то, что Джинни выглядела так, словно плакала, Беллатриса пнула ее по ноге. — Что? — раздраженно прошептала Гермиона. — Кто это? — Моя подруга. Сестра Рона. — Кто такой Рон? — все приставала Беллатриса. Гермиона заметила, что ее бокал с вином пуст. — Мой другой друг, а теперь помолчите. Джинни села по другую сторону от Беллатрисы, и темноволосая ведьма повернулась, чтобы поглазеть на нее. — Эм, привет, — нервно сказала Джинни. — Джинни, это Беллатриса, как, я уверена, ты уже догадалась, — представила их Гермиона, — В основном она безобидна. — Отвали, — проныла Беллатриса, наливая себе еще вина. Джинни наклонилась вперед, чтобы посмотреть на Гарри, и они поздоровались, в то время как Гермиона уставилась на свою гостью в раздраженном недоумении. Беллатриса проигнорировала ее, сделав еще глоток вина. Гермиона хотела сказать ей, чтобы она притормозила, но последнее, что ей было нужно, — это публичная вспышка гнева со стороны ведьмы. К тому времени, как ужин закончился, Беллатриса в одиночку выпила почти всю бутылку вина, и Гермионе пришлось помочь ей встать. — Увидимся позже, Гермиона, — сказал Гарри, устало глядя на пьяную ведьму, — Я собираюсь отойти и поговорить со Слагхорном. Гермиона кивнула и начала выводить свою спутницу из комнаты. — Заходите как-нибудь в гости, мисс Блэк! — крикнул им вслед Слагхорн. Беллатриса только пренебрежительно махнула рукой, чуть не ударив Гермиону по лицу. — Вы сможете подняться обратно по движущейся лестнице? — Гермиона вздохнула. — Я, черт возьми, буду делать то, что хочу, — бессмысленно пробормотала Беллатриса. — Ладно… Однако, как только они достигли вышеупомянутой лестницы, Беллатриса немедленно остановилась и задумчиво уставилась на нее. — Как я могу наступить на нее, если она и так двигается? — возмущенно спросила она. — Она не двигается, Вы просто слишком много выпили. — Какое это имеет отношение к лестнице? — закричала Беллатриса, глядя на Гермиону так, словно у нее было две головы. — Беллатриса, — попыталась урезонить ее Гермиона, — если Вы сможете подняться со мной по этой лестнице, я позволю Вам воспользоваться палочкой на нашем следующем занятии. Глаза Беллатрисы сузились с внезапной, пугающей решимостью. Она сильнее сжала руку Гермионым одной рукой, а другую положила на перила, и они начали долгий и опасный путь. К ее чести, Беллатриса споткнулась всего три раза, и, наконец, Гермиона вернула ее в комнату. Беллатриса направилась прямиком к кровати и со вздохом села, уставившись на свои колени. Гриффиндорка, не обращая внимания на перемену в ее настроении, нашла кувшин с водой и стакан, оставленные домашним эльфом, и налила Беллатрисе. — Я не знаю, что со мной не так, — прошептала Беллатриса, когда Гермиона принесла стакан. — Выпейте, — Гермиона протянула ей стакан, — Вы только что выпили алкоголь, простите, я забыла, что Вы не знаете о его действии. От него кружится голова и ухудшается способность соображать, вот почему Вам было так трудно ходить… — Это не из-за вина, идиотка. Я не знаю, что со мной не так! — теперь Беллатриса кричала, и она встала так, что оказалась очень близко к девушке. — Я не знаю, кто я, я не знаю, что я такое, где я, откуда я, чего я хочу, КУДА МНЕ ИДТИ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, Я НИ ЧЕРТА НЕ ЗНАЮ! — Беллатриса закричала, швырнув стакан так, что он пролетел прямо над головой Гермионы и разбился о стену. Гермиона вскрикнула от шока, отшатнувшись от ведьмы. — УБИРАЙСЯ! — Беллатриса продолжала кричать, схватив лампу с прикроватной тумбочки и разбив ее об пол. Гермиона подбежала к двери и распахнула ее настежь. — ВОН! — закричала ведьма, когда Гермиона захлопнула за собой дверь. Она сползла по стене напротив двери, сильно дрожа и всхлипывая. Она прижала колени к груди, просто слушая, как Беллатриса кричит и вопит. Все это было так внезапно, из ниоткуда, и теперь она винила себя. Из всех идиотских ошибок — позволить женщине опьянеть от вещества, которого она не понимала, когда она и так была достаточно неуравновешенной. Гермиона просто сидела и пыталась успокоиться. Она обнаружила, что не может перестать плакать, пока крики ведьмы с другой стороны двери не начали затихать. Она перестала дрожать, когда в комнате воцарилась полная тишина, а затем она просто сидела и смотрела на дверь еще, по крайней мере, полчаса. Только когда ей давно пора было лечь в постель, она, пошатываясь, поднялась на ноги. — Люмос, — хрипло прошептала она и вышла из комнаты. К счастью, она добралась до своей комнаты, не попавшись ни одному профессору. Она забралась в постель и провела бессонную ночь, ее мысли были о сломленной ведьме несколькими этажами выше.
