Истоки наших чувств

       Дождь льёт крупными каплями, падает и падает с неба, заволоченного огромными тёмными тучами. Дилюк сидит на светлом кожаном диване, подобрав к себе ноги в высоких белых носках; сегодня ему хотелось выйти на улицу, поболтать немного с Гаем, сыном Таннера, прогуляться вокруг и спрятаться в любимом месте на дереве, чтобы рассказать плюшевому медвежонку очередную тайну, но его план был испорчен охватившей винокурню грозой. Отец уехал в Мондштадт, слуги работали на кухне, и он сидел в зале один, бездумно перебирая желтоватые листы старой книжки в фиолетовой потёртой обложке. От неё пахло сумерскими розами, приключениями и немного пылью, от которой хотелось чихнуть. Кажется, эта книга была подарена Крепусу кем-то важным, но Дилюку сложно было разобрать витиеватую вычурную подпись на твердом форзаце. Он отложил книгу и повернулся лицом к окну, заметив в нем искаженную завесой воды фигуру отца.        Тяжёлые входные двери распахнулись от толчка, в доме запахло дождевой сыростью, но створки закрылись вновь, ограждая дом от шума и влаги. Дилюк выбежал из гостиной навстречу отцу. Алые волосы Крепуса пропитались водой, выбились из хвоста и закрывали лицо с лёгкой щетиной, плечи в белой мокрой рубашке слегка подрагивали от холода, но он крепко прижимал к своей груди завёрнутого в чёрный сюртук мальчика.        Дилюк остановился лишь на секунду, а затем метнулся вглубь дома.       — Мисс Аделинда!        На кухне вспыхнула суматоха, главная горничная и ещё несколько женщин, услышав шум у двери, выбежали ко входу. Когда Аделинда увидела дрожащего мальчика, цепляющегося за рубашку мужчины, то беспокойно подошла ближе, быстро, но нежно выхватывая ребёнка из чужих рук.       — Анна, приготовь горячую воду для господина Крепуса и нашего гостя, — спешно распорядилась она. Дилюк принёс плед, и, завернув в него мальчика, Аделинда устроила его у тёплого камина, присаживаясь рядом. Её глаза были полны нежной, почти материнской ласки, когда она тихо заговорила с ребёнком.       — Здравствуй, малыш. Ты замёрз, верно? Но теперь ни о чем не беспокойся, мы о тебе позаботимся.        Словно в подтверждение её слов, Дилюк закивал, не сводя с незнакомца мягкого, таинственного взгляда красных бархатных глаз. На его алых кудрях переливались отблески огня, и мальчик внимательно смотрел на них. Он, кажется, был его ровесником.       — У тебя красивые волосы, — застенчиво пробормотал малыш себе под нос. Тепло явно оживило его. Он вздрогнул, когда за его спиной пробежала горничная с кувшином горячей воды, от которого шёл пар; лестница тихо поскрипывала, уводя девушку в сторону хозяйской ванной. Юный Рагнвиндр положил руку на чужое колено, успокаивающе сжимая и заставляя вновь посмотреть на него.       — Меня зовут Дилюк, а как тебя?       — Кэйа Альберих, — просипел в ответ мальчик. Главная горничная улыбнулась и представилась:       — Я Аделинда, рада с тобой познакомиться. Чтобы ты не заболел, я сделаю для тебя теплый душ, хочешь?        Кэйа робко кивнул и протянул ей руку. Она подняла его и унесла на второй этаж, постукивая каблуками, Дилюк вновь остался один.        ***        Разомлевшего и согретого Кэйю укутали в одеяло и уложили на диван в коридоре. Дилюк только закончил ужин — кухарка приготовила овощное рагу — и присел рядом со спящим мальчиком, разглядывая смуглую кожу и тёмно-бирюзовые волосы, высушенные полотенцем и струящиеся по плечам. В кабинете отца негромко переговаривались взрослые. Дилюк прислушался, настороженно вглядываясь в приоткрытую дверь.       — Я осторожно спросила у него, где его семья, господин Крепус, но он сразу замолкает и как-то… Грустно выглядит. Его явно оставили, Кэйа не выглядит замученным или голодающим, но больше у него нет дома.       — Я нашёл его недалеко от Спрингвейла, но мальчик явно не оттуда. Всё же, стоит заметить, его кожа довольно смуглая, что нетипично для этих широт, да и фамилия совершенно не мондштадская, — голос отца был озадаченным, но более спокойным, чем взволнованный тон Аделинды.       — И что нам теперь с ним делать? Не бросить же его на улице, — Дилюк узнал голос Эльзера, что был старше него лет на десять.       — Вот именно, — подтвердила главная горничная. Воцарилось недолгое молчание — мальчик невольно представил себе, какой был бы требовательный взгляд у девушки, и, затаив дыхание, ждал.       — Я заберу его к себе на воспитание, — закончил Крепус. Дилюк обернулся на спящего Кэйю, который, сам того не подозревая, обрёл новый дом.        ***        Сначала мальчики проводили друг с другом время только за обедом и ужином: Кэйа немного приболел, и главная горничная не будила его по утрам. Крепус часто был вне дома: требовалось организовать некоторые поставки и проверять, как идут дела в таверне, поэтому юный Рагнвиндр хоть и был предоставлен сам себе, но времени не терял. Он проверил свой тайник на дереве, оббежал всю винокурню, поздоровавшись со всеми служащими и выбрал пару книг, которые хотел предложить прочитать Кэйе. Интересно, любит ли он сказки на ночь?        Спустя пару дней в комнате Дилюка появилась ещё одна кровать: Аделинда предположила, что Кэйе будет спокойнее, если рядом с ним будет спать ещё кто-то, и он согласился. Вечером в их спальне ненадолго затапливался камин — кедровые дрова тлели и создавали в комнате приятный, мягкий древесный аромат. Где-то далеко за окном грохотал гром. Аделинда дочитала сказку — прекрасную принцессу спас принц на белом коне, они сыграли свадьбу и жили долго и счастливо. Она подоткнула теплые одеяла, проверила, что дрова в камине полностью прогорели и потушила свет, прикрывая за собой дверь. Наконец, приглушенный звук шагов затих, и Дилюк закрыл глаза. За окном начался проливной дождь. В комнате едва заскрипели половицы: Кэйа подошёл к чужой кровати, сжимая в руках подушку. Дилюк удивленно открыл глаза, всматриваясь в темноту — на него робко смотрели сине-сиреневые глаза с пленительными чёрными звёздочками.       — Ты боишься грозы?       — Да, — тихо ответил Кэйа, проводя пальцами по шёлковым оборкам подушки. Дилюк отодвинулся чуть в сторону, освобождая место на своей постели, и Кэйа юркнул под одеяло, придвигаясь лицом к мальчику.       — Я раньше тоже боялся грозы, и иногда со мной спал папа. Не так страшно, если быть с кем-то вместе, да? Не бойся, — он пригладил иссиня-чёрные волосы Кэйи, лежавшие на ночной сорочке, — я тебя спасу.        Хлынул очередной поток воды, стуча по стеклу окон, гроза громыхала ближе, разносимая эхом, но Кэйа почти не дрожал, прижавшись к Дилюку и обнимая его за плечи. Рагнвиндр обнял его в ответ, защищая от бушующего снаружи шторма. Редкие вспышки молний освещали комнату, словно яркий прожектор, но Кэйа был тут, с Дилюком, который стоял на его страже, в уютном и безопасном доме. Его сердце размеренно билось, руки гладили спину, утешая и успокаивая. Тепло объятий и тихое дыхание, слегка дотрагивающееся его волос, совсем расслабило мальчика, и он, свернувшись калачиком, задремал, не разжимая ладони.        Наутро Аделинда нашла их обнявшимися под одеялом.