День св. Валентина в Больничном крыле

Вечерело. Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил-дважды, лежал в Больничном крыле и откровенно скучал. Он испытывал некоторый дискомфорт, поскольку его рука немного побаливала из-за того, что в ней срастались кости. Да, наш герой опять хорошенько навернулся на метле во время матча по квиддичу. «Молнию» крайне неудачно занесло на повороте, и парень вмазался со всей дури об стену Хогвартса правой стороной тела. Зато снитч и победа соответственно была за Гриффиндором, Хаффлпафф проиграл со счетом 320:60. Несмотря на боль в руке, Гарри не унывал. Этот год стал единственным в его короткой, но насыщенной событиями жизни, когда больше не нужно бояться за близких, потому что главная угроза Магической Британии была ликвидирована. Змеемордый ублюдок, Том Риддл, Лорд Волан-де-Морт был наконец-то умерщвлен окончательно и бесповоротно. За это Министерство Магии вручило Поттеру Орден Мерлина первой степени. Такую же награду заполучили его друзья, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. После того как Темный Лорд был уничтожен, прошли суды над Пожирателями смерти. Гарри выступал за невиновность Люциуса Малфоя и его семьи, а также зубами выгрыз Орден Мерлина второй степени для своего ранее ненавистного преподавателя, профессора зельеварения Северуса Снейпа. Тот все же выжил после укуса питомицы Волан-де-Морта, жуткой змеи Нагини, подлечился, предстал перед судом, был полностью оправдан, награжден, а затем нехотя процедил «Спасибо» в адрес Гарри в зале Визенгамота и отправился в Хогвартс. Там его как героя ожидала Минерва Макгонагалл, которая раскаялась и извинилась перед Снейпом. Мужчина, на удивление, обиды не держал и согласился вернуться в Школу Чародейства и Волшебства на должность преподавателя ЗоТИ и зельеварения у старших курсов. Северус отказался от директорства, с легким сердцем отдав его Минерве. Уж слишком тяжелым вышел предыдущий год, да и место покойного Дамблдора занимать ему во второй раз не хотелось. Слишком много воспоминаний было связано с тем кабинетом в башне, которую охраняла горгулья. Лучше уж вернуться домой, в родные подземелья, где все понятно и знакомо. От деканства профессор также не отказался: его змейкам в новом учебном году придется несладко, ведь у большинства родители отправились на постоянное местожительство в Азкабан или же на тот свет вслед за своим повелителем. На специальный восьмой курс вернулись практически все, кто пережил битву с Темным Лордом. Гарри тоже решил официально окончить школу, тем более что этот последний год обещал быть спокойным. Ни тебе троллей, ни василисков, ни опасного Турнира Трех Волшебников, ни дементоров. Красота! Учись себе, дополучай знания и наслаждайся свободой от крестражей и скитаний по лесам. А единственной твоей задачей станет выигрыш Кубка по квиддичу и успешная сдача ЖАБА. Куда пойти дальше после учебы, Поттер еще не придумал, тогда как его друзья уже определились с будущими профессиями. Рон грезил об Аврорате, Гермиона собралась работать в Министерстве, Невилл планировал стать выдающимся гербологом, Полумна решила посвятить жизнь магическим существам, получив при том профессию магозоолога. А Гарри разрывался между колдомедиком, артефактологом и квалифицированным игроком в квиддич. Последняя специальность привлекала его в большей степени, хотя, к неудовольствию героя, не принесла бы людям существенной пользы. До экзаменов было еще почти пять месяцев, а пока можно было получать удовольствие от жизни. Хотя у Гарри в этом году появилась маленькая проблемка. Парень внезапно понял, что его не привлекают девушки. С Джинни он полюбовно расстался в начале учебного года, но девушка не расстроилась и быстро сошлась с Дином Томасом, который еще в прошлом году положил на нее глаз. Поттер изначально сделал вывод о том, что он гей, и попытался встречаться с парнями, но вскоре понял, что дело гиблое, хотя юноша был очень симпатичен с яркими зелеными глазами, вечно взъерошенными черными волосами, подтянутой спортивной фигурой, привлекательным лицом с аккуратным прямым носом. Да и круглые старомодные очки давно были заменены на стильные с тонкой серебристой оправой. Трудность заключалась в том, что Гарри был не только геем, но и… Снейпофилом. Или Снейпоманом. Да-да! Нашего героя привлекал в сексуальном плане пресловутый профессор, который в предыдущие годы все жилы вытянул из парня. В этом году Снейп стал поспокойнее, поменьше язвил и придирался на уроках, отработки назначал теперь не так уж регулярно. Даже баллы с Гриффиндора слетали редко, но всегда за дело. Видимо, жизнь мужчины стала размеренной и безмятежной, когда не нужно было разрываться между двух огней, силами добра и зла. Шпионское прошлое отступило, кажется, навсегда, предоставив бразды правления тихому настоящему и более-менее определенному будущему. Гарри не знал, когда влюбился в своего учителя. В Визжащей ли хижине, в больнице святого Мунго или в первый учебный день на восьмом курсе, когда он увидел Снейпа за преподавательским столом, целого и относительно невредимого, с шелковым черным платком на шее, который, очевидно, прикрывал уродливые шрамы от магической гадины. Профессор являлся для Гарри незыблемым оплотом, примером стойкости духа, непоколебимости характера, верности, смелости и героизма. Поттеру было очень жаль, что Снейп получил Орден Мерлина всего лишь второй степени. Воистину, он заслуживал большего после всех перенесенных испытаний. Юноша постепенно стал подмечать черты характера и внешности неприступного зельевара, которые раньше и в упор не замечал. Оригинальный юмор, непередаваемый сарказм, изящно выгнутая бровь, когда мужчина чему-то удивлялся или выражал свой скептицизм, обволакивающий бархатный голос, черные, как сама ночь, глаза, орлиный нос, аристократически бледная кожа, красиво очерченные губы, стройная фигура, вечно облаченная в траурные одежды, летящая походка, умопомрачительной длины ноги, трогательные узкие запястья, выглядывающие из-под манжет белоснежной рубашки, тонкие нервные пальцы, густая иссиня-черная копна блестящих волос, которая была в этом году постоянно ухоженной. А внутренний стержень, сотворенный из корунда, как думалось Поттеру, то и дело прорывался наружу. Как же хотелось не только наслаждаться издали этим непростым человеком, а подойти, признаться, не боясь быть отвергнутым, увидеть такую редкую улыбку, в этот раз обращенную лишь к тебе, обнять сильное жилистое тело без грамма лишнего жира, ощутить заполошное биение сердца, зарыться пальцами в тяжелые пряди, впиться в губы долгожданным поцелуем… Если юноша наберется смелости за оставшиеся учебные месяцы, то он решил, что признается профессору в день выпускного, и будь что будет. О своем изменившимся отношении к преподавателю парень не стал рассказывать друзьям. Зачем? Чтобы Гермиона разразилась тирадой о неправильности отношений учитель/ученик, Рона передернуло от омерзения, а Джинни ужаснулась тому, на кого Поттер ее променял? С момента осознания своих чувств к профессору Гарри старался привлечь к себе его внимание. Нет, не взрывами котлов на уроках и не дерзким или хамским поведением. Он с упоением корпел над эссе по Высшим зельям, варил неплохие составы на уроках, получая за это «Выше ожидаемого» (!), а на уроках по Защите от Темных Искусств вообще из кожи вон лез, дабы показать все свое мастерство перед профессором, демонстрировал на тренировочных боях высокий уровень подготовки и знаний вязи всевозможных заклинаний, анонимно через школьных домовиков преподносил Северусу подарки в виде редких ингредиентов или ценных книг. Иногда молодому человеку казалось, что он ловит на себе заинтересованные взгляды строгого преподавателя, но, возможно, так могло показаться лишь глупому влюбленному сердцу. На квиддичных матчах Поттер выполнял невообразимые финты, чтобы впечатлить своего тайного возлюбленного. И довыполнялся. На матче 13 февраля Гарри, заметив снитч, не мог просто так к нему подлететь, чтобы не покрасоваться перед зельеваром, который, как всегда, с каменным лицом наблюдал за игрой, хотя ловец Хаффлпаффа золотого шарика еще даже не заметил. Поэтому парень развернул метлу в противоположную от мячика сторону, взлетел чуть повыше, круто повернулся и эффектно, как ему показалось, помчался на всех парах к вожделенной добыче. Снитч, разумеется, был пойман, но наш герой не рассчитал, что шарик маячил прямо у стены Хогвартса. Поттер заметил это слишком поздно, попытался выровнять метлу и уйти от столкновения, однако время было упущено, и гриффиндорский ловец хорошенько приложился о каменную стену. Боль пронзила всю правую сторону тела. Она была настолько сильной, что Гарри, чудом усидев на метле, стал резко снижаться, полностью потеряв контроль над «Молнией». Он практически съехал по стене и впечатался в землю под взволнованные крики игроков и зрителей на трибунах. Мгновенно пришло осознание, что правая рука точно сломана, может быть, даже плечо пострадало. Ноги тоже болели, но, скорее всего, от сильного удара о землю. К Поттеру сразу же подлетели игроки, включая Рона, прибежали испуганные Гермиона и Джинни, встревоженный Невилл и погрустневшая Полумна, расталкивая собравшихся, к парню подошли директриса Макгонагалл и профессор Снейп. – Мистер Поттер, да что же это такое? – запричитала Минерва. – Демонстрировать такие опасные трюки! Вы могли бы просто убиться! И это за четыре месяца до выпускных экзаменов! – Да, Гарри, – встряла Гермиона. – Твое безрассудство не может быть оправдано погоней за победой в квиддиче! – Согласна, – поддержала девушку Джинни. – Никакой мяч на свете не стоит того, чтобы калечиться, да еще и не в первый раз! – Да, брат, понимаю, ты у нас ловец хоть куда, но даже это уже слишком, – буркнул Рон. – Я же видел, ты заметил снитч уже давно, так зачем надо было показывать этот финт? Нет, я понимаю, покрасоваться иногда стоит, показать, какой ты крутой, но… – Рональд Уизли! – хором перебили рыжика Гермиона и директриса. – Поттер, ну ты молодец! Отличный прием! Ну что ж поделаешь, с кем не бывает! До свадьбы заживет! – раздались нестройные голоса команд Гриффиндора и Хаффлпаффа. – Я очень надеюсь, Гарри, что твои мозгошмыги не сильно пострадали во время удара, – с отстраненной улыбкой промолвила Луна. – Гарри, будь в следующий раз аккуратнее, что ли, – смущенно произнес Невилл. – Кстати, я рад, что твоя «Молния» не пострадала. Снейп стоял и молча смотрел на лежащего на припорошенной снегом земле Поттера, и юноше показалось, что в глазах его если не испуг, то какое-то неясное волнение или тревога. Но следующие слова не оставили и шанса влюбленному сердцу. – А я так надеялся, что хотя бы в этом году Золотой Мальчик избежит каких-либо травм. Увы, наша старая, но по-прежнему не утратившая актуальность, знаменитость не может обойтись без привлечения внимания, – процедил мужчина. – Северус! – одернула его Минерва. – А я думала, что хотя бы в этом году ваши разногласия с мистером Поттером останутся позади. Ведь мы столько пережили, стоит немного поумерить свой пыл в отношении друг друга. Зельевар хмыкнул: – Что ж, господа, я вас оставлю, мне еще нужно варить новый запас Костероста для мистера Поттера. Уверен, он им воспользуется еще не раз и не два. И поднимите его, ради Мерлина! Не хватало еще, чтобы наш герой так глупо застудился на промерзшей земле! И профессор, как обычно живописно взмахнув полами своей черной мантии, удалился с поля быстрым шагом. Гарри помогли подняться Рон и Невилл и, удостоверившись, что тот сможет самостоятельно идти, сопроводили его в Больничное крыло и помогли переодеться в больничную пижаму. Там мадам Помфри закудахтала вокруг парня, посетовав на такую опасную игру, как квиддич, затем провела палочкой диагностику организма, которая показала вывихнутое плечо и несколько раздробленных костей в руке. Вздохнув, она сказала, что в скором времени придет профессор Снейп и принесет Костерост, и занялась Ханной Аббот. Девушка была загонщицей, и на игре ее руку неудачно задел бладжер, сломав ей мизинец на левой руке. Мадам Помфри дала Ханне выпить последний флакон Костероста, и хаффлпаффка, морщась от противного запаха и не менее неприятного вкуса, залпом опрокинула в себя снадобье. Поблагодарив медиведьму и пожелав Гарри поправляться, она удалилась прочь. Поттер, скрипя зубами от нарастающей боли, предвкушая крайне тяжелую и, скорее всего, бессонную ночь, намазал гудящие от удара ноги прохладной мазью и принялся ждать, когда и ему принесут лекарство. Через полчаса на пороге Больничного крыла появился Снейп, окинул лежащего на койке Гарри колючим взглядом и поставил флакон на прикроватную тумбочку, не сказав, на удивление, ни слова. После он передал остальную партию зелья мадам Помфри и покинул помещение. Парень левой рукой взял флакон, подцепил ногтем пробку и невольно вдохнул запах. Обычно у Костероста был неповторимый аромат протухшего тыквенного сока, а на вкус и того хуже, этот же пах цитрусами! Гарри на всякий случай вчитался в острый косой почерк на этикетке, убедился, что это действительно то зелье, которое ему необходимо, и выпил содержимое склянки. Лекарство почти привычно прокатилось обжигающей волной по горлу, но оставило во рту все тот же приятный вкус какого-то цитруса, очень похожего на лимон. После Гарри поставил пустую склянку на тумбочку, откинулся на подушку и стал ждать, когда снадобье подействует. Обычно процесс восстановления костей проходил болезненно, поэтому юноша ожидал усиливающуюся боль, но этого пока не происходило. Через некоторое время в палату зашли друзья нашего героя. Гермиона принесла ему книги, Невилл шоколадных лягушек, Полумна статуэтку непонятно чего, сделанную из фантиков, веточек, пробок и разноцветных перьев («Чтобы ты как можно быстрее восстановился!»), Рон и Джинни совершили набег на кухню и выцыганили у домовиков йоркширский пудинг, приличный кусок ветчины, пирог с патокой и тыквенный сок, принеся эти вкусные дары Гарри. Обед в Большом Зале уже давно прошел, и парень был рад поесть, тем более что занятия спортом на свежем воздухе многократно повышали аппетит. Ребята еще немного поболтали, Гермиона еще раз попробовала сделать Поттеру втык за рискованный полет, но разговор быстро перешел на другую тему, затем друзья пожелали болезному выздоровления и ушли, обещая принести ему ужин. Так незаметно пролетели несколько часов. Юноша за это время от нечего делать прочитал небольшую книгу про бытовые чары и дождался ужина. Кстати, рука уже почти не болела и вообще ощущалась как-то странно, будто ватная. Хм, раньше такого эффекта от Костероста не было, при сращивании костей боль была очень даже ощутимой. Гриффиндорцы и Полумна притащили ужин, тогда и выяснилось, что они решили помочь мадам Помфри нарядить Больничное крыло в честь завтрашнего дня: Дня святого Валентина. Девушки откуда-то раздобыли яркие бумажные гирлянды из бесчисленных сердечек, картонные фигурки пухлых амурчиков, венки из сердечек, большие и объемные сердца, плюшевые сердца и прочий «сердечный» декор из бумаги, ткани и ниток и стали размещать всю эту романтическую приблуду по всей палате. У Гарри уже немного рябило в глазах от обилия красных и розовых оттенков, но он заразился предпраздничным настроением от своих лучших друзей. Хотя в глубине души грустил, что человек, с которым он прекрасно провел бы завтрашний день, не обращает на него никакого внимания в любовном плане, только лишь опять получил прекрасный повод отточить свой сарказм. Время близилось к отбою, поэтому ребята попрощались с Гарри и мадам Помфри, которая пришла в восторг от того, как преобразилась ее вотчина, и покинули крыло, направившись в свои башни. Гарри лежал на койке и скучал в одиночестве, а еще периодически морщился, так как руку теперь то и дело прошивали болезненные искорки. Парень подумал, что пора бы, наверное, уже гасить горящие в палате свечи и спать, тем более, что мадам Помфри уже полчаса как удалилась в свои комнаты, но внезапно его взгляд зацепился за что-то лежащее напротив его кровати на полу у стены. Гарри поднялся со своего ложа, босиком прошлепал до предмета и поднял его левой рукой. Это оказалось ярко-красное бумажное сердце, обклеенное розовыми перышками. Оно было таким легким и даже воздушным, что юноша залюбовался. А потом задумался. Видимо, кто-то из его друзей некачественно наложил клеящие чары на стенку, вот сердечко и слетело вниз через пару часов. Поттер не пожелал, чтобы эта симпатичная вещица просто валялась на полу или лежала на его прикроватной тумбочке. Надо было вернуть ее на законное место. Парень уже взялся за палочку… Но вдруг вспомнил, что только сегодня читал книгу о бытовых чарах. В ней было написано, как волшебники поддерживают порядок в доме, как убираются, готовят и даже чинят жилища с помощью магии. Гарри подошел к тумбочке, где сиротливо притулился на краешке опорожненный флакон от Костероста, направил палочку и произнес: – Clavus Transfiguratio! Флакон сразу же превратился в длинный и острый гвоздь с блестящей шляпкой. Поттер снова направил палочку, теперь уже на гвоздь, отлевитировал его к стене на нужный уровень и сказал: – Malleus Incantamentum! И гвоздь под действием волшебства оказался в стене. Юноше стоило лишь проконтролировать, чтобы крепежное изделие не ушло слишком глубоко. Удовлетворенно кивнув и мысленно похвалив себя за успешное обучение бытовым чарам, он убедился, что повесить перьевое сердце будет легко. Прикрепить к сердечку трансфигурированную из фантика от шоколадной лягушки веревку также не составило ни малейшего труда. Гарри отложил палочку на кровать, подтащил к стене стул для посетителей пациентов и, прижав левой рукой бумажное украшение к груди, взобрался на стул. Переступив пару раз голыми ногами на сидении и убедившись, что стул стоит ровно и надежно, парень поднял руку с сердцем и аккуратно повесил его на посверкивающий в свете свечей гвоздь. Что ж, выглядит очень хорошо, настоящий символ завтрашнего праздника! Чтобы посмотреть, ровно ли сердце висит на стене, Поттер чуть отклонился на стуле… И стал заваливаться назад, неловко взмахнув левой рукой и от испуга широко раскрыв зеленые глаза. В голове мгновенно пронеслась мысль, что падение может прийтись на пострадавшую руку, а это грозит не только адской болью, но и долгим восстановлением. Внезапно Гарри почувствовал, что падать перестал, так как спина прижалась к чему-то твердому и теплому, а грудь и живот обвили сильные руки, которые помогли вернуть равновесие. Пахнуло знакомым ароматом мяты и полыни, и юноша узнал любимый запах. – Как всегда неуклюжи, мистер Поттер, – небрежно заметил бархатный баритон. Гарри стоял на стуле, а его сердце все еще быстро билось в груди от пережитого волнения. Он бы и рад был сейчас наслаждаться такими неожиданными объятиями вожделенного человека, да только никак не мог прийти в себя. В мозгу не могла сформулироваться ни одна приличная мысль, а через секунду серое вещество и вовсе превратилось в желе, когда юношу подняли за талию, сняли со стула и опустили на пол. Поттер осторожно повернулся и взглянул на своего спасителя: – Спасибо, профессор Снейп. Вы спасли меня. В который раз. Зельевар, буравя ученика своими черными глазами, тяжело вздохнул: – Кажется, от этой вредной привычки я никогда не избавлюсь. Она больше восьми лет не дает мне покоя. Отправляйтесь-ка в постель. На дворе еще не месяц май, полы слишком холодны для того, чтобы ходить по ним босиком. Гарри подошел к койке и забрался на нее. Мужчина же встал у кровати и неподвижно и молча смотрел на парня несколько долгих минут. – И что вам неймется? – внезапно зло спросил Снейп. – Почему вы каждый раз встреваете в неприятности? Неужели вам не хочется просто спокойно жить? Спокойно, Поттер, без опасностей и травм! Кажется, на вашу долю и так выпала уйма испытаний, вы даже на том свете умудрились побывать, хотя и вернулись. Но, на мой сугубо личный взгляд, не очень-то полноценным. Или вы всегда таким были, а я как-то раньше не замечал? Почему нельзя радоваться единственному в вашей школьной жизни мирному году, когда вам не грозят ни реликтовый змей, ни тупоголовый тролль, ни рискованный турнир, ни ополоумевшая садистка из Министерства, ни длиннобородый интриган, ни сумасшедший маг? Юноша потупил глаза и пробормотал: – Я правда не нарочно, сэр… Профессор нервно отмахнулся и закатил глаза: – Избавьте меня, Поттер, от разъяснений ваших поступков. Если вы не поняли, данные вопросы являлись риторическими. Вот что вы полезли на стул со сломанной рукой? Решили и вторую сломать, для симметрии? – Я хотел повесить упавшее сердце на стену. До этого прочитал книгу о бытовых чарах и подумал, почему бы мне не попробовать применить их на практике. И прошу заметить, сэр, у меня получилось. Снейп зыркнул на стену и опять сосредоточил свое внимание на ученике: – И ради этого перьевого безобразия надо было снова рисковать собой? Ради украшения для дурацкого, нужного лишь гормонально неуравновешенным подросткам, праздника? Вы идиот, Поттер! Впрочем, я надеюсь, что вдолбил эту непреложную истину в вас за восемь лет. Гарри может быть и заметил бы за гневом профессора волнение за его судьбу и здоровье, но зельевар парня уже завел, и далеко не в романтическом смысле. – О нет, сэр, как же я могу об этом забыть! Иногда мне кажется, что вместо шрама в виде молнии у меня должно на лбу красоваться это слово! Волан-де-Морт уже оставил свой автограф на моем теле, теперь ваша очередь, профессор! Снейп подавился воздухом. Его глаза превратились в узенькие щелочки, зрачки полыхнули нехорошим огнем, а ноздри орлиного носа раздулись от едва сдерживаемой ярости. – Нахальный, дерзкий мальчишка! Пятьдесят баллов с Грифиндора! – прорычал он. – Да хоть сто, сэээр! – издевательски протянул Гарри. – Через четыре месяца мне будет уже глубоко наплевать на снятые баллы, ведь я окончу Хогвартс и покину его! Надеюсь, что на факультете колдомедицины преподаватели будут получше и почеловечнее, чем вы! – Надо же, – осклабился зельевар. – Вы наконец-то определились с будущей профессией? А вы уверены в выборе? Надеюсь, что ни один из волшебников не пострадает от ваших манипуляций? – Я тоже на это надеюсь, – твердо припечатал парень. – А первым делом я найду способ, как излечивать укусы магических тварей так, чтобы после них не оставалось шрамов. Профессор замер на несколько секунд с приоткрытым ртом, уставившись на Гарри, а потом резко захлопнул рот. Заговорил он только через пару минут после полной тишины. – Что ж, я ожидал от вас чего-то такого. Но вы смогли меня приятно удивить, что бывает крайне редко. Надо же… Я могу вам лишь искренне пожелать успехов в достижении поставленной цели. Если вам удастся реализовать задуманное, то вы сделаете себе имя, только теперь уже как квалифицированный колдомедик. Можете даже написать научный труд по интересующей вас теме, если эксперименты и исследования будут удачными. Возможно, после продолжительных раздумий и я обращусь к вам за ликвидацией последствий. Настала очередь Гарри сидеть с открытым ртом. Но он быстро опомнился и серьезно сказал: – Благодарю вас, сэр, за доброе напутствие. Это все, к чему я стремлюсь. И в юноше зародилось твердое ощущение, что слова Снейпа станут пророческими. Именно в этот момент он понял, что наконец-то принял окончательное решение по поводу выбора достойной профессии. Зельевар еще раз пристально посмотрел на студента и произнес: – Уже поздно, время близится к полуночи. Спокойной ночи, мистер Поттер. Гарри хотел было ответить тем же, но внезапно кое-что вспомнил и встрепенулся. – Сэр, простите, я хотел вам задать вопрос. Мужчина, уже направившийся к выходу из Больничного крыла, обернулся и вопросительно изогнул левую бровь. – Дело в том… – замялся юноша, подбирая слова. – Не мямлите, Поттер. Мне еще нужно сделать обход. Гарри постарался собраться с мыслями: – Дело в том, что, как вы, должно быть, знаете, Ханна Аббот сегодня также повредила палец. Неудачное столкновение с бладжером. Ей тоже пришлось выпить Костерост, и, судя по выражению ее лица, на вкус он был ужасен, как обычно. Когда же вы принесли мне зелье, то оно пахло лимоном и на вкус было ничего, будто цитрусовое. Скажите, это новая формула? Снейп развернулся, подошел к койке парня, подтянул к ней стул, который до сих пор стоял у стены с висящим на ней многострадальным сердцем, уселся на него и только после этого заговорил. – Это не новая формула, Поттер, а усовершенствованная старая. Вы, смею надеяться, помните состав Костероста? Гарри восстановил в памяти рецепт и ответил: – Да. Вроде бы китайская жующая капуста, скарабеи и рыба-собака? Снейп удовлетворенно кивнул. – Верно. Я долго думал, как улучшить вкус и запах снадобья, чтобы оно стало более… удобоваримым. Пришлось много экспериментировать, но в итоге я добился успехов. Дело в том, что китайская жующая капуста плохо взаимодействует с любыми компонентами. В результате зелье либо взрывается, либо превращается в нечто непригодное, либо, в лучшем случае, теряет свои восстановительные свойства. Методом проб и ошибок я решил добавить лимонный сок. Признаюсь, на положительный результат я не рассчитывал… – Потому что обычно кислота нейтрализует ингредиенты или вообще разрушает их, не так ли? – перебил мужчину заинтересованный Гарри. Профессор округлил глаза: – Верно, мистер Поттер. Отрадно слышать, что хоть какие-то сведения о зельеварении смогли задержаться в вашем мозгу. Так вот, выяснилось, что произошел парадокс. Лимонная кислота в этом случае не только сделала вкус и запах приятными, но и улучшила свойства всех составляющих. Из-за этого теперь во время действия лекарства сломанные кости при сращивании не так сильно болят, скорее, процесс исцеления практически не ощущается, да и эффект наступает намного быстрее. По моим подсчетам, у мисс Аббот, принявшей старую формулу, палец излечится только к завтрашнему утру. Тогда как ваша рука после усовершенствованной, которую я доварил только сегодня, придет в норму примерно через час. Гарри улыбнулся. Значит, эта ночь пройдет спокойно. Можно будет хорошо поспать, не мучаясь от крайне болезненных ощущений. Но ощущение радости было нарушено одной неприятной мыслишкой. – Сэр, а вы на ком-то испытывали это средство? Или я первый? Снейп коварно усмехнулся: – Не сомневайтесь в этом, мистер Поттер. Должен же я был убедиться, что если вы не помрете от улучшенного снадобья, значит, его можно давать и другим. Юноша внутренне был раздавлен злыми словами. – Значит, я для вас подопытная мышь? – спросил он, заглядывая печальными изумрудными глазами в бесстрастные очи своего жестокого возлюбленного. Зельевар медленно окинул Гарри взглядом с ног до головы, чуть наклонился вперед и, немного приподняв уголки губ, едко сказал: – Почему же именно мышь? Подопытный кролик, это вернее всего. У парня в горле встал ком, а глаза защипало от непрошенных слез. Почему его избранник такой грубый? Обязательно так злорадно шутить? Зачем быть таким безжалостным? Хотя о чем это он, жесткость – второе имя профессора. Гарри внезапно почувствовал себя очень уставшим. Он повернулся на левый бок, неловко попытался натянуть на себя левой же рукой одеяло и пристроить ватную правую руку сверху. Но вдруг внезапно ощутил, как кто-то помог ему укрыться до подбородка, подоткнул одеяло в ногах и легко погладил по волосам. Юноша не смел надеяться, что это мог быть Снейп, поэтому, чтобы убедиться в своей правоте, он резко обернулся и… Зельевар в этом момент, видимо, еще низко склонялся над головой парня. Поэтому при резком повороте головы Поттер наткнулся губами на уголок рта профессора и отпрянул, оцепенев от ужаса, а затем зажмурился. Он подозревал, что профессор сейчас наорет на него, или встряхнет за грудки, или в худшем случае даст пощечину и снимет с Гриффиндора столько баллов, что до конца года им не выйти в плюс, либо заавадит, а третью Аваду Золотому Мальчику все-таки вряд ли удастся пережить. Из-за этих размышлений, которые заняли всего лишь пару секунд, сердце сжалось от страха. И практически остановилось, когда Гарри почувствовал чужие и горячие губы на своих. Северус нежно целовал упрямо сомкнутые уста юноши, а Поттер, внезапно отмерев, тихо простонал, поднял левую руку, притянул возлюбленного к себе, зарылся пальцами в черные мягкие волосы и углубил поцелуй. Мужчина почти распластался на нашем герое, одной ладонью оперевшись о кровать, а второй невесомо поглаживая грудь потерявшегося в ощущениях парня. Через вечность или минуту (Гарри, увлеченный лаской, ни за что бы не смог ответить, сколько времени прошло) Снейп отстранился и острожно провел кончиками пальцев по щеке юноши. На лице его играла легкая улыбка, не злая или ехидная усмешка, как это обычно бывало, а настоящая искренняя улыбка. И в глазах появились несвойственные мужчине игривые искорки и тепло. – Я пошутил, Поттер, – промолвил зельевар. – Разумеется, все зелья, приготовленные для Больничного крыла, я проверяю на себе. Я учитель, и не могу допустить, чтобы что-то случилось с моими подопечными из-за моей оплошности. Хотя такая вероятность и исключена, рисковать их жизнями и здоровьем я не намерен. Особенно подвергать риску вас. Не стоит абсолютно все мои фразы воспринимать всерьез. Не заставляйте меня полагать, что и с чувством юмора у вас подкачало. Гарри перевел дыхание, прочистил горло и ответил: – Я запомню на будущее, сэр. И, помолчав чуть-чуть, все же решил спросить: – Сэр, а это… Вы хотели… Так этот поцелуй тоже не был шуткой? Северус очень внимательно посмотрел на юношу и ответил со всей серьезностью: – Мистер Поттер, я не имею привычки шутить в подобных вещах. Все, что произошло пару минут назад, было с моей стороны осознанным и добровольным поступком, я бы даже сказал, в чем признаваться мне не так уж и просто, что желанным. И, судя по вашей реакции, вы также не были против данного действа. – Определенно нет, сэр. Мужчина поднялся со стула, одернул мантию, еще раз поправил одеяло парня и произнес: – Тогда спокойной ночи, По… Гарри. Надеюсь увидеть тебя завтра окончательно выздоровевшим. И постарайся больше не травмироваться. Помни о том, что есть люди, которым небезразлично твое здоровье и благополучие. – Спасибо и спокойной ночи, сэр. Или… Северус? Профессор метнул на студента свой обычный острый взгляд, который через мгновение немного смягчился. – Только в моих покоях, мальчишка. Не дай Мерлин тебе проговориться перед другими студентами или преподавателями. Мне пора. – Стойте! Я… Я вас… – Я тоже. Гарри облизнул пересохшие губы, и у него вырвалось: – Как давно? Зельевар закрыл глаза, постоял так с минуту, а потом, будто через силу, тихо произнес: – В Визжащей хижине. Там я имел счастье лицезреть твое лицо, но на нем больше не отражались презрение или ненависть, а в потрясающих зеленых глазах виделся не только испуг, но и неподдельная тревога за мою жизнь. Ты действительно боялся меня потерять. Тогда-то мне показалось, что я вижу тебя, именно тебя, а не твоего отца или твою мать. Стоит ли говорить, какой шок я испытал, когда понял, каким слепцом был все эти годы. Может, в тебе и остались наглость и дерзость, но они были снивелированы мужеством, отвагой, стойкостью перед испытаниями, внутренней силой. Как тут устоять? А в этом году я месяцами получал подтверждение своим догадкам. Думаешь, я не заметил, как ты, не жалея сил, выкладываешься на моих уроках? Подвергаешь себя опасности на квиддиче, чтобы впечатлить именно меня? Бросаешь на своего профессора такие взгляды, что аж жарко становится? А эти анонимные подарки... Я же Гроза Подземелий, если ты забыл, мне ничего не стоило расколоть домовиков и узнать, кто же делает такие щедрые подношения. Но я бы не был слизеринцем, если бы не ждал от тебя первого шага, чтобы точно удостовериться во взаимности. Если бы я не решил проведать тебя сегодня вечером, если бы не этот глупый праздник, в честь которого любят вешать всякую дребедень, кто знает, когда бы мы еще признались друг другу. – Я бы открыл свое сердце на выпускном, – поведал Гарри. – А я бы с нетерпением этого ждал. Рад, что все произошло раньше. – Поцелуешь меня еще раз? – чуть краснея, попросил парень. Северус хотел было вставить комментарий про неугомонных героев, которым уж давно пора спать, а они задерживают приличных профессоров, но сдержался, вместо этого подошел к кровати и прижался к губам Поттера в такой желанной, неторопливой, но уже более длительной, чем в первый раз, ласке с налетом страсти. После поцелуя мужчина отпрянул и немного охрипшим голосом произнес: – Сладких снов. И, взметнув черными полами мантии и движением палочки затушив свечи, Снейп быстрым шагом покинул Больничное крыло. Его шаги уже давно затихли в коридоре, а Гарри все никак не мог заснуть. Его охватило невероятное ощущение абсолютного счастья. Он любит и, кажется, любим этим неприступным, сложным, холодным, но, оказывается, таким чувственным человеком. Завтра… Хотя нет, уже сегодня День всех влюбленных. И в этот день парень входит с настоящей и, самое главное, взаимной любовью в сердце. Губы Поттера растянулись в благостной улыбке, а сознание наконец-то стало заволакивать дымкой полусна. *** Профессор зельеварения и ЗоТИ и молодой студент-колдомедик сыграли свадьбу спустя год, 14 февраля 2000 года. Таким образом, Гарри Поттер смог кардинально изменить отношение Северуса Снейпа к этому празднику. THE END