Атлас пыльных дорог

Ирвин, предупредительно отстранив Дастина, вошел первым. В аптеке стояла непроглядная темнота. Он потряс висящий на кармане фонарик, но слабый луч освещал не дальше двух шагов. Въевшийся в стены запах лекарств смешался с чем-то тяжелым, металлическим. Внутри стянуло холодом. Ирвин знал этот запах. Кровь. Много крови. Он стиснул челюсти и прошел вперед, заслоняя Дастина спиной. Фонарик жалким кружком света выхватывал очертания стеллажей, прилавка, опрокинутой витрины. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным. Дастин шел следом. Ирвин слышал за плечом частое, настороженное дыхание. А потом оно внезапно остановилось. Ирвин обернулся. Дастин сделал шаг назад, споткнулся о что-то и едва не упал. Из его груди вырвался вздох. Резкий, короткий. Будто ударили под дых. Он смотрел в угол. За опрокинутым стеллажом ничком лежало тело в камуфляжной куртке. Темные пятна на спине, неестественно вывернутая рука, скрюченные пальцы. — Марк, — севшим голосом прошептал Дастин и кинулся к нему, шлепнувшись на колени, и тут же зажал рот рукой. Ирвин увидел, как дернулись его плечи и как он застыл, глядя на что-то поодаль. Второе тело. На спине, в закрывающем лицо капюшоне. Пятно под его затылком растеклось неровной лужей, высохло и въелось в пол. — Юджин! — Дастин трясущимися руками отдернул капюшон. Неподвижные, мутные глаза уставились в потолок. Дастин смотрел на него, не отрываясь. На лице застыли ужас, неверие и боль. Он протянул руку, коснулся холодной щеки и тут же отдернул пальцы. — Нет-нет, — зашептал он, замотал головой, а затем резко вскочил, выхватил у Ирвина фонарик и направил дрожащий луч в темноту. Руки дрожали, свет прыгал по углам, опрокинутым коробкам и мусору. — Олли! — выдохнул он. Голос сорвался, но он крикнул снова, громче и отчаяннее: — Где Олли? Он заметался по аптеке, заглядывая под каждый стеллаж. — Олли! Ты здесь?! Он ворвался в подсобку, ударившись плечом о косяк, но даже не заметил этого. Луч обшарил тесное помещение: старый стол, сломанный стул, пустые упаковки. — Олли! Крик ударился о стены и погас, не найдя отклика. Тишина. Только тяжелое дыхание Дастина. Ирвину казалось, он слышит бешеный стук его сердца. Он внимательно осмотрел помещение. Гильзы на полу. Кто-то отстреливался. Кто-то пытался защитить остальных. Следы — несколько пар обуви вели к черному ходу. И на полу сбитая коробка. Будто кто-то хватался за все, что мог, когда его тащили. Ирвин представил, как Олли цепляется за эту полку, пытаясь не дать унести себя в неизвестность. Как его пальцы соскальзывают. Как он кричит. Внутри все сжалось. — Дастин, — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дастин вылетел из подсобки. Глаза его были дикие, безумные. — Они забрали его! Он рванул к двери, к тому ходу, куда вели следы, но Ирвин перехватил его за плечо и сжал, чувствуя, как под пальцами дрожит тело. — Пусти! — Дастин попытался вырваться, но Ирвин удержал. — Он жив, он там, с ними! — Послушай! — он встряхнул его. Несильно, но достаточно, чтобы привести в чувство. Дастин замер, хлопая ресницами. — Куда ты пойдешь? — Ирвин спросил строго, но без напора. — В ночь, без оружия, без плана. Мы не знаем даже, сколько их! — Но он там, один! — прошептал Дастин, и голос его осел, сломался. — Он боится темноты и совсем беззащитный! Последние слова утонули во всхлипе. Дастин закусил губу, пытаясь сдержать слезы, но они уже текли по щекам. Ирвин сжал его плечо. Крепко. Почти до боли. — Мы пойдем завтра, — сказал он решительно. — Найдем хоть какое-то оружие и выследим их. Дастин долго смотрел на него. В глазах боролись отчаяние, надежда и безумное желание бежать сейчас же и попытаться спасти. Но он понимал — Ирвин прав. Он кивнул. Один раз. Потом еще, уже увереннее. Ирвин отпустил его, и Дастин медленно, будто во сне, вернулся в большой зал. Он постоял над Марком. Посмотрел на его лицо — спокойное, застывшее, а затем перевел взгляд на Юджина. Сделав несколько шагов назад, уперся спиной в стену, сел на пол и замер. Он сидел, поджав ноги, и молчал. Неподвижный, как камень. Смотрел в одну точку — на противоположную стену — и почти не моргал. Руки безвольно лежали на коленях, пальцы чуть подрагивали. Ирвин стоял у окна. Дождь начал накрапывать, редкие капли падали на крышу аптеки, барабаня по жести и заглушая остальные звуки. Потом застучали чаще, грозя перейти в ливень. Ирвин смотрел на улицу, но ничего не видел. Перед глазами стояли гильзы, следы и сбитая коробка. И Олли. Мальчишка, который боится темноты. Где-то там, с мародерами. В груди жгло знакомое чувство бессилия. Он заставил себя оторваться от окна и подошел к Дастину. — Нам нужно… — заговорил он и осекся, потому что Дастин вдруг поднял голову. Медленно, будто шея у него задеревенела и каждое движение требовало усилий. В его глазах была пустота. Ирвин видел такую в собственном отражении, несколько месяцев назад. Ирвин сглотнул и заставил себя продолжить: — Нам нужно похоронить их. Дастин смотрел на него несколько секунд. Ирвин видел, как дергается жилка на его виске. — Если бы мы добрались вчера… Если бы мы шли быстрее… Я мог бы… Он моргнул, и слезы вновь проложили мокрые дорожки на щеках. Он не пытался их вытирать. — Дастин… Ирвин присел перед ним на корточки. — Посмотри на них. Внимательнее. Дастин прерывисто выдохнул, но не шевельнулся, глядя куда-то сквозь него. Ирвин протянул руку. Медленно, давая время отстраниться, если тот не захочет прикосновения, дотронулся до его подбородка и повернул голову чуть в сторону, к телам. — Видишь? Кровь засохшая, темная. Это случилось не час назад и даже не утром. Возможно, мародеры пришли поживиться в аптеку незадолго до того, как вернулись твои друзья. Ты не виноват. Ты не знал и не мог это предотвратить. Дастин молчал. — И сейчас нам пора упокоить твоих друзей, по-человечески. Мы не можем оставить их вот так. Дастин посмотрел ему в глаза, затем медленно поднялся, пошатнувшись. Ирвин хотел поддержать его под локоть, но тот мягко высвободил руку. Ирвин отыскал в подсобке старую лопату. Дастин нашел среди обломков кусок брезента, чтобы завернуть тела. Они сделали все молча. Сосредоточенно, стараясь не думать, вынесли их через черный ход. За аптекой был небольшой пустырь, поросший сорняками. Дальше — редкие деревья. Ирвин указал под одно из них, самое старое и раскидистое. — Там. Дождь пробирал до костей. Вода затекала за воротник, промочила одежду за считанные секунды и тяжелыми каплями бежала по лицам. Они копали по очереди. Лопата с чавкающим звуком входила в землю, дождь размывал ее, превращая в жижу, которая тут же сползала обратно в яму. Каждый взмах отдавался в мышцах. Лопата врезалась с такой силой, словно каждый вкладывал в это всю боль и злость. Они опустили тела в неглубокую яму. Комья земли глухо падали на брезент, заглушая шум разыгравшегося ливня. — Знаешь, Юджин ведь спас меня тогда, — внезапно проговорил Дастин, глядя на свежий холм. Его голос был почти неслышным, растворяясь в шуме дождя. Ирвин замер, вслушиваясь. — Когда я жил в развалинах своего дома. Просто пришел и сказал: «Хватит ждать мертвых. Нужно искать живых». Он смахнул рукавом облепившие лоб волосы и размазал по щекам грязь. — Я тогда разозлился. Чуть не дал ему по лицу за такие слова. Как он может так говорить о моих родителях? Он сглотнул, недолго помолчал и продолжил: — А он не обиделся. Стоял и ждал, пока прокричусь. Потом сказал: «Я тоже ждал. Три недели. Но потом понял, что они не хотели бы, чтобы я остался здесь, под обломками. Они бы хотели, чтобы я жил дальше». Дастин с шумом выдохнул. — А Марк… — он покачал головой. — Марк все повторял, что ближе нас у него никого. Что мы его семья. Учил меня отбиваться от зомбяков. Помнишь, как тогда у магазина, с трубой? Говорил: «Бей в глаз или в висок. Только так». Его пальцы крепко сжали лопату. — И вот теперь их нет. Ирвин стоял рядом, слушая хриплый голос Дастина, а в голове копошились воспоминания. Яркие, словно это случилось вчера.

***

Ирвин вжимал педаль газа в пол. Стрелка спидометра дергалась, замирая на отметке сто двадцать, но этого было недостаточно. Тишина в салоне стояла гнетущая. Даже двигатель работал приглушенно, будто испугавшись чего-то. За окнами мелькали дома, в которых еще вчера в окнах горел свет, а люди пили кофе по утрам. Теперь из некоторых валил дым. Брошенные посреди дороги машины. Въехавшие в столбы, в стены, друг в друга. Перевернутые, с открытыми дверями, и темными пятнами на сидениях. Ирвин объезжал их, не сбавляя скорости. Не думая, не чувствуя. Люди бежали в панике и кричали. Кто-то споткнулся и упал прямо перед толпой этих тварей. Кто-то пытался отбиваться, но не продержался и более десяти секунд. Военные пытались сдержать толпу, строча из автоматов, но тварей было слишком много. Ирвин видел это сквозь лобовое стекло, как в замедленной съемке. Дорога заняла вечность. Ник жил в соседнем городке, на расстоянии всего в пару десятков километров, но каждый из них проходилось отвоевывать, продираясь через ад. Ирвин приехал почти затемно. Едва он увидел знакомый дом издалека — сердце оборвалось. Одна из стен была полностью разрушена. Кирпичи осыпались во двор, крыша над той частью провалилась, и балки торчали в небо. Ирвин выскочил из машины, не заглушив мотор, и, спотыкаясь, влетел внутрь. Переступая через обломки, осколки посуды и занесенный ветром с улицы мусор. Ник лежал у стены. Ирвин смог узнать его только по куртке. Той самой, клетчатой, с потертыми локтями, которую Ник накидывал на плечи, когда они выезжали на рыбалку. Куртка была разорвана, в грязи и крови. И очки. Чудом уцелевшие, в тонкой металлической оправе, они валялись рядом с треснутыми стеклами. Ирвин упал рядом с ним на колени и застыл. Он не помнил, сколько так просидел. Время потеряло смысл. Он не сдержал обещания. Он пришел, только когда мир рухнул. Он опоздал. Ник ждал целых три года, пока он решится, но Ирвин двигался слишком медленно. Три года тайных встреч, украденных ночей, коротких сообщений. Ник мог бы выжить, если бы они жили вместе. Ирвин бы защитил его, даже ценой собственной жизни. Он поднялся, только когда начало светать, и вышел во двор. Словно в нескончаемом кошмаре, нашел в гараже старую лопату и принялся копать. Потом взял Ника и обернул в одну из простыней. Стараясь не смотреть, бережно, будто боясь причинить боль, опустил в яму. Засыпал. Ирвин вернулся в дом. Обвел взглядом кухню, на которой они столько раз ужинали и со смехом спорили, кому мыть посуду. На полу валялись раскиданные брелоки. Коллекция Ника с супергероями. Ирвин поднял один. Смел пальцами пыль и опустил в карман. Он сел в машину, повернул ключ в зажигании и поехал обратно. Дверь дома была распахнута. Ирвин вошел внутрь. Переступил через опрокинутый стул, осколки вазы и детские игрушки, разбросанные по коридору. Линдси стояла в гостиной. Она обернулась, и Ирвин снова увидел ее глаза. Мутные, пустые, белые. Светлые волосы спутались, на лице засохла кровь. Она зашипела и дернулась в его сторону. Ирвин перевел взгляд. Мэйсон лежал на полу около дивана. Подняв голову на звук, он на четвереньках пополз к Ирвину, издавая тихое рычание и оскалив кровавый рот. Ирвин достал пистолет. Два выстрела, которые навсегда врезались в его память, прорезали тишину. В его руках снова оказался черенок лопаты. Ладони стерлись в кровь, но он не чувствовал боли. Внутри была пустота. Абсолютная, выжженная. Ирвин подошел к крыльцу и тяжело опустился на ступеньку. Он долго смотрел перед собой. По его лицу впервые в жизни текли слезы.

***

Они вышли из аптеки утром. Дождь прекратился, но небо оставалось серым, тяжелым, низким и давило на плечи, будто весь мир превратился в свинцовую плиту. Влажный после ливня воздух обдувал прохладой, пробирая до мелкой дрожи. Где-то далеко, за крышами домов, брезжил слабый рассвет. Солнце пыталось пробиться сквозь плотную завесу туч, но безуспешно. Ирвин смотрел на опустившиеся плечи Дастина. Тот шел медленно, будто каждый шаг давался с трудом. Они нашли в одном из карманов рюкзака Юджина карту. Дастин вытащил ее сам, когда обнаружил опустевший рюкзак, брошенный у одной из стен. Карта была подробной. Город и окрестности, все улицы, переулки, выезды. Юджин отмечал крестиками и кружками места, где они уже побывали. Рядом с некоторыми карандашом были приписаны заметки — «вода», «опасно», «пусто». Можно было попытаться найти оружие в одном из магазинов с охотничьим снаряжением, который Дастин обнаружил на расстоянии трех кварталов. Они добрались до него, пройдя по главной улице, а затем свернули в неприметный переулок. Маленький и невзрачный магазин, зажатый между жилыми домами. На витринах темнели ряды стеллажей, где когда-то лежали ружья и винтовки. Ирвин толкнул дверь. Изнутри пахнуло маслом и чем-то металлическим. Дастин вошел следом. Его глаза обшаривали помещение: пустые прилавки, коробки из-под патронов. На полу валялись гильзы. Кто-то был здесь до них и ушел не с пустыми руками. — Здесь ничего нет, — разочарованно протянул Дастин. Ирвин прошел за прилавок, заглянул в подсобку, забитую пустыми коробками. В самом углу, под слоем пыли и паутины, лежал арбалет. Видимо, когда-то его забраковали по одной из незначительных сейчас причин, так и не выставив на витрину. Ирвин протянул его Дастину, но тот взглянул без особого энтузиазма. — Я не умею из такого стрелять. Только из ружья пробовал. Разок. — Арбалет тише. Не привлекает внимания. Смотри. Взводится вот так. Дастин подошел ближе. Ирвин поставил арбалет стременем в пол, уперся ногой, и натянул тетиву. Механизм щелкнул и встал на место. — Теперь это, — он указал на одну из трех лежавших рядом коротких стрел. — Называется «болт». Каждый можно использовать по несколько раз, пока не сломается. Потом наделаем еще. Кладешь вот сюда, в направляющую. Затем целишься. Дальность у него небольшая, но все же лучше, чем труба или нож. Попробуй. Целься вон в ту стену. Он указал в дальний угол, где на кирпичах темнело пятно. Дастин взвел арбалет, медленно и неуклюже. Выдохнул, нажал на спуск. Болт ударился в стену в метре от цели и отскочил. — Для первого раза нормально. Потренируйся пока. Ирвин вытащил из шкафчика старую бейсбольную биту. Потертая, с выцарапанными инициалами. В одном из ящиков обнаружился моток изоленты. Ирвин сел на пол, прислонившись спиной к стене, и принялся за дело. Он достал из рюкзака завернутые в тряпку гвозди и начал забивать их в биту. Краем глаза он поглядывал на Дастина. Тот сосредоточился, на время забыв обо всем, кроме мишени. Его руки перестали дрожать, дыхание выровнялось. На лице появилось выражение, отдаленно напоминающее спокойствие. Ирвин закончил с битой. Гвозди сидели крепко и торчали, как шипы. Получилось что-то вроде самодельной палицы. — Опасная штука, — заметил Дастин, обернувшись на него. — Как у древнего воина. — Нам пригодится. Ирвин примостил биту за спиной, в рюкзаке. Так, чтобы можно было легко достать в случае опасности. Гвозди торчали сверху, готовые к бою. — Пойдем. Дастин кивнул. Взял арбалет, повесил на плечо. Они вышли из магазина. Дастин сделал несколько шагов и остановился. — Зачем он им? — с надрывом спросил он. — Почему утащили с собой? Ирвин видел, как напряглась его спина. Как пальцы на арбалете сжались до побелевших костяшек. В каждом вопросе звучал страх. Нарастал, грозя перейти в истерику. — Не думай об этом. Не надо. — тихо ответил Ирвин и вздохнул. — Как я могу не думать?! — Дастин резко повернулся. — Что они с ним сделают? Может, Олли уже нет в живых? — Мы найдем его. Ирвин сказал это твердо. Слишком твердо для человека, который сам не знал, во что верит. — Ты правда думаешь, что его можно спасти?! Нас всего двое, оружия почти нет, а там… их наверняка целая банда отморозков! Ирвин не хотел врать. Каких-то два дня назад он стоял на том пустыре. Он был уверен, что в мире не осталось проблесков надежды. Только бесконечная серая дорога и развалины. Но прямо сейчас, глядя в широко распахнутые глаза Дастина, он не мог сказать жестокую правду. Он не мог сказать, что, возможно, они идут на верную смерть. И что, даже если Олли все еще жив, то участь его далеко не завидна. Он не мог позволить, чтобы Дастин сломался. — Они уверены, что могут делать все что захотят. Уверены, что их нельзя победить. Но они даже не подозревают, что кто-то будет их выслеживать. Поэтому они могут быть неосторожны. И мы сделаем все возможное, чтобы найти Олли. Слышишь? Дастин крепко сжал губы и моргнул. Затем кивнул и решительно пошел дальше. Улица вывела их на небольшую площадь. Впереди, метрах в пятидесяти, на открытом пространстве копошилась небольшая группа. Четверо или пятеро мертвецов с чавканьем склонились над чем-то, лежащим на земле. Осторожно, затаив дыхание, Дастин и Ирвин нырнули в развалины двухэтажного дома. Стены частично обрушились, но можно было пробраться через груды кирпича и битого стекла, не выходя на открытую местность. Рычание и чавканье за спиной затихло. Они вышли на другую сторону. И замерли. Ирвину на миг показалось, что сама земля шевелится. Улица впереди чернела от десятков тел. Мертвецы стояли, покачиваясь, словно трава под дуновением ветра. Толпа перекрывала проезжую часть, тротуары, дворы. Сплошная масса гниющей плоти. — Назад, — выдохнул Ирвин, хватая Дастина за руку и разворачиваясь. Было поздно. Один из крайних зомби повернул голову в их сторону. Мертвые глаза нащупали движение. Из разорванного рта вырвался низкий, голодный стон. И вся толпа пришла в движение.