Исход всегда один (A Merrier Place)

***

Гэндальф сидел вдали от шумного празднования, устроенного хоббитами, наслаждаясь трубкой, забитой Старым Тоби, и превосходнейшей едой. Ему повезло оказаться в Шире как раз на именины Белладонны, и, стоит признать, что еда на подобных гуляниях была в сто крат лучше той, что готовили эльфы. Волшебник вздрогнул и оторвал свой взгляд от тёмного ночного неба, мерцающего сотнями звёзд, чтобы увидеть сперва копну светлых кудрей, а затем и любознательные глаза, которые переливались золотом ярче, чем самые древние драгоценности, надёжно запрятанные в глубинах гномьих королевств. Бильбо, сын Белладонны, оторвал свою крошечную руку от мантии Гэндальфа и молча протянул волшебнику записку, на которой корявым детским почерком, словно скопированные откуда-то, и так и не понятые до конца, были написаны всего несколько слов. — Добрый вечер, мой дорогой Бильбо. Чем я могу тебе помочь? — Ты сможешь это прочитать? — спросил Бильбо. — Для меня? — Конечно, — ответил Гэндальф, пробегая глазами по строчке, которая наверняка была взята с какой-нибудь книги. — «Если бы больше людей ценили свой дом превыше золота, мир был бы лучше». Это очень мило, Бильбо. Ты сам написал это? — Нет. Я не могу прочитать их. Пока не могу. Я просто увидел их на своём запястье… — мальчик перевёл взгляд на свою руку, и Гэндальф увидел ту же фразу, пересекающую белоснежную кожу Бильбо. — Мама сказала, что это слишком личное, и мне не следует ни у кого спрашивать, что здесь написано, а прочитать самому, когда я смогу это сделать. И только сейчас до Гэндальфа дошло, что же он всё-таки прочёл. — Это последние слова, которые она мне скажет? Так ведь? Моя родственная душа? — Бильбо шмыгнул носом и посмотрел на волшебника глазами, полными слёз. — Бильбо, — произнёс Гэндальф, опускаясь на колени перед ребёнком. — Это действительно так, но ты не должен плакать и грустить. Твои слова прекрасны, и никто не знает, как и при каких обстоятельствах они будут сказаны. Ты не должен принимать их как должное и поддаваться отчаянью. Мальчик молча кивнул в ответ и смял записку.

***

Гэндальф успел прочитать только одно слово «орлы», прежде чем Торин недовольно нахмурился и потянул рукав рубашки, скрывая от любознательного волшебника своё запястье. — Это ничего не значит, — пробормотал гном. Гэндальф задумчиво склонил голову на бок. Будь это так, смертным не было бы дано такого дара.

***

Когда Гэндальф смотрит на Бильбо, то видит бескрайние зелёные поля и ледяные водопады; мерцающие огни на валах древней могущественной крепости. Горящие сосны, величественные города людей и голубоглазого ребёнка, названного в честь золотого принца Эребора. Волшебник слышит далёкие тяжелые нотки кхуздула, переплетающегося с всеобщим и синдарином в едином боевом кличе. Он видит тысячи возможностей, которые изменяются каждую секунду, каждое мгновение, когда малыш-хоббит делает новый шаг. Некоторым из этих возможностей и правда лучше оставаться только возможностями.

***

— Я надеюсь, что четырнадцатая часть сокровищ не является причиной, из-за которой ты решил остаться, — произнёс Торин, не отрывая от Бильбо внимательного взгляда. — Даже если бы в конце этого трудного пути нас не ожидало никакой награды, я бы всё равно последовал за тобой, Торин Дубощит, — ответил Бильбо, слегка потрёпанный после гоблинских пещер. — Если это действительно так, тогда я задолжал тебе больше, чем извинения. Если бы больше людей ценили свой дом превыше золота, мир был бы лучше, — с улыбкой сказал гном. Бильбо побледнел и открыл рот, чтобы снова заговорить, но над холмами разнёсся гул орочьего рога. Азог пришёл. Дальше всё смазалось. Сплелось в единый непрерывный ком, сотканный из напуганных голосов, звона скрещивающихся мечей и яркого пламени. Бильбо закричал и попытался добраться до Торина, потому что он знал, знал, что будет дальше, и нет, нет, нет, это не могло произойти так скоро, не тогда, когда он только узнал, что… Но дерево тряслось слишком сильно, а до Торина было слишком далеко. Орк поднял над Торином меч как раз в тот момент, когда среди треска огня послышались взмахи огромных крыльев. — Торин! Торин, орлы! Орлы здесь! — громко закричал Бильбо, прекрасно зная, что уже слишком поздно.

***

Гэндальф видит их. Так отчетливо, как будто сам находится прямо там. Сражается и умирает рядом с ними, а не пьет цветочный чай под щебет Белладоны и громкий, яркий смех Бильбо. Это дитя не заслуживает испытаний, которые приготовила ему судьба.

***

Крепкие, сверкающие сотнями огней стены Минас Тирита. Три сильнейшие армии Средиземья под предводительством двух гномьих принцев, короля эльфов и человека, который должен остаться в живых при любых обстоятельствах. Мужчины и женщины, готовые отдать свои жизни за защиту этого мира от вечной тьмы. И две крошечные фигуры, застывшие на крепостном валу. Бильбо и Торин, слишком старые, чтобы сражаться, но слишком мудрые и влиятельные, чтобы остаться в Эреборе. Король-под-Горой и его консорт делают то же, что делали на протяжении всей своей жизни: живут и сражаются вместе со своим народом и союзниками. — Торин, смотри, орлы здесь, — с улыбкой произнёс Бильбо, не отрывая своего взгляда от тёмного ночного неба, мерцающего тысячами звёзд и ничем не отличающегося от того, что высится над Эребором, в котором осталась принцесса Дис и маленький Фрерин — последняя надежда и наследник рода гномов. И не видя полные ужаса и неизбежности глаза своего мужа.

***

Но другого выбора нет. Ни у Гэндальфа, ни у всего Средиземья.

***

Бескрайние изумрудные поля Валинора ярко переливаются в лучах восходящего солнца. Это был последний день перед тем, как это место переместится за пределы мира. Торин и Бильбо, полностью седые и прожившие слишком много лет, больше, чем кто-либо из их рас, ждали, так же, как и все остальные, которым была дарована такая честь, этого момента. — Идём, когда мы ещё полюбуемся творениями эльфов, при этом не думая о том, как бы выторговать у Трандуила ещё парочку учителей, — с улыбкой произнёс Торин, не отрывая взгляда от взъерошенного и сонного Бильбо, глядя на хоббита с той самой любовью, что и десятилетия назад. — Не хочу, — пробормотал Бильбо, зарывшись лицом в подушку и давая понять всем своим видом, что с кровати он точно не встанет. — Если бы больше людей ценили свой дом превыше золота, мир был бы лучше, — с улыбкой ответил Торин, не замечая глаз Бильбо, полных ужаса. Его хоббит не говорит с ним целый день, но Торин, слишком захваченный красотой вокруг и не замечает этого, до того самого момента, пока над их головами не пролетают огромные орлы. — Орлы здесь. И Торин, вслушиваясь в тихий шёпот и ощущая под ладонью не менее тихое сердцебиение, осознает, что, несмотря на все те испытания, что выпали на их с Бильбо судьбы — это всё же стоило того.

***

Гэндальф выпускает сизый дым из лёгких, не отрывая взгляда от Бильбо, перемазанного соком ежевики. Полного радости и жизни. Десятки возможных сценариев переплетаются друг с другом, звонко лопаются, отдавая болью в висках, и распадаются на десятки мелких осколков, из которых в тот же миг прорастают новые возможности. Спустя десятилетия над золотыми кудрями уже не малыша-хоббита возвысится только один вариант из возможных окончаний жизней Бильбо Бэггинса и Торина Дубощита. Волшебник молча затягивается трубкой.

***

Бильбо склоняется над Торином, замирает всего лишь в нескольких дюймах от мёртвого гнома, не в силах принять горестной правды. — Торин, смотри, орлы, орлы здесь… — шепчет хоббит, указывая рукой на небо. Торин уже не слышит этого. Но он знал. Знал с той самой минуты, как первый орёл появился над головой Азога. Верил в это, когда позволил орочьему клинку отнять свою жизнь. В конце концов, Фрерин всегда говорил, что судьба, хочет того Торин или нет — найдёт его. Король-под-Горой умирает с улыбкой на лице. Бильбо наверняка понравился бы Фрерину.

***

Торин медленно открыл глаза и несколько раз моргнул. Если загробный мир таков — то он определённо разочарован. Тёмно-серая ткань палатки надёжно защищала от промозглого осеннего ветра, а очаг, горевший в самом центре — от холода. Торин слегка повернул голову, сперва натыкаясь взглядом на потрёпанное пальто, которое Бильбо не снимал даже когда спал, а затем и на золотые кудри. Хоббит тихо сопел в кресле рядом с постелью Торина, подобрав под себя ноги и укрывшись вычурным, наверняка эльфийским одеялом. Но единственная мысль, что сейчас была в голове у Торина, — почему он всё ещё жив. Они произнесли свои слова. Торин был уверен в этом. Он видел их на внутреннем запястье Бильбо, когда помог отнести обомлевшего хоббита в кресло, казалось бы, вечность назад в далёком и мирном Шире. На руке Бильбо не было написано ничего из тех банальных фраз, что ожидал увидеть Торин. Никакого «Я люблю тебя» или «Прощай». Если бы больше людей ценили свой дом превыше золота, мир был бы лучше. Торин сразу же забыл их. Выкинул из своей головы, как нечто ненужное, чужое и слишком личное, чтобы его стоило запоминать. И всё же. Неужели часть его угасающего сознания вытащила их из глубин памяти? Ведь если бы они с Бильбо были родственными душами, то, по крайней мере, один из них должен был бы умереть. Но, как видно, гном и хоббит были, хоть и не в полном, но всё же здравии. «Орлы здесь». Торин прожил с этой фразой на своём запястье всю жизнь. Она отличалась от фраз Фрерина («Только не закрывай глаза. Слышишь меня, Фрерин? Торин скоро будет здесь») и Дис («Я ведь буду с Торином. Что, по-твоему, может пойти не так?») и была… никакой. Нейтральной, не дававшей даже намёка на то, где он найдет свою смерть. И всё же это были те самые слова, которые произнёс Бильбо, когда тьма начала сгущаться вокруг Торина, протягивая к нему свои костлявые руки и зовя в мир, полный спокойствия, лишённый боли. И всё же гном с трудом мог держать глаза открытыми, желая продлить миг своей смерти как можно дольше и уйти в Залы Махала с образом того единственного, что приготовил для него Создатель. — Ты напугал меня. Торин вздрогнул, с трудом сдержав стон боли, когда раны напомнили о себе, и перевёл взгляд на Бильбо. Весьма злого Бильбо. — Видит Эру, если бы ты не был практически мёртвым и нам не нужен был бы король — то я помог бы оказаться тебе в славных Залах Махала намного раньше положенного срока, отведённого тебе судьбой, — хоббит перевёл взгляд на своё оголённое запястье. — Я не знаю, да и скорее всего никогда не узнаю, что побудило тебя прочитать моё запястье во время своей якобы смерти, но это было очень жестокой шуткой, Торин. Очень жестокой. И я должен сказать, что весьма зол на тебя за это. Торин удивлённо моргнул несколько раз, прежде чем до него дошёл смысл фразы, сказанной Бильбо. — Я не делал этого, — гном слегка помотал головой, пытаясь не потревожить свои раны. — Что? — Я не видел твоего запястья. В тот момент я был слишком занят тем, что пытался не обращать внимания на кровь, вытекающую из моего тела. Я просто сказал то, что думал в тот момент. Это не было шуткой и ничем из того, что ты мог себе придумать. Я бы никогда не обесчестил ни тебя, ни себя подобным образом. Бильбо усмехнулся. — Итак, получается, что ты просто… случайно произнёс слова, написанные на моём запястье, когда находился на пороге смерти? Верно? Или я что-то путаю? Торин медленно кивнул. И протянул своё запястье. — Ты можешь прочитать это? Бильбо сощурился и покачал головой. — Нет. Это ведь кхуздул? Я видел несколько книг у Ори… — Орлы здесь, — тихо произнёс Торин, с трепетом проведя пальцем по ровному ряду рун. — Я думал, что мой конец пришёл в тот самый момент, когда Азог напал на нас после гоблинских туннелей. Но тогда Махал смилостивился надо мной. Но когда я увидел орлов во время битвы… я понял — это конец. Последние минуты моей жизни и моя последняя возможность убить Азога. — Торин Дубощит, — мрачным голосом произнёс Бильбо, — то есть ты хочешь мне сказать, что позволил Азогу себя ранить, только потому, что увидел орлов? — Смысл был ясен… — беспомощно ответил Торин. — Смысл может быть каким угодно, чтоб тебя! — прорычал Бильбо и вскочил на ноги. — Например, я мог бы сказать «орлы здесь», и меня схватил бы сердечный приступ, который, как мне кажется, у меня сейчас и будет! — Но шансы на это… — Ты что, только два раза в своей жизни видел орлов? Торин! Фраза на наших запястьях не решает нашу жизнь! Она не пишет нашу судьбу! Возможны сотни, тысячи моментов, при которых она может быть сказана! Торин улыбнулся. — Возможно, я ошибся? — тихо спросил гном. — Возможно? — Бильбо сощурил глаза. — Мне очень жаль? — произнёс Торин, не совсем понимая, как он дошёл до того, чтобы извиняться за свою, практически, смерть. — Не думай, что твои извинения сработали, Торин! Я буду напоминать тебе об этом идиотизме до самой старости, пока мы оба не станем седыми и беззубыми! — громко произнёс Бильбо. Торин удивлённо моргнул. — Ты остаёшься в Эреборе? — Остаюсь ли я? О да! Я думаю, что имею полное право на то, чтобы убить тебя лично! Они на несколько мгновений замолчали. Бильбо громко засопел и снова уселся в кресло, ясно давая понять, что его лучше сейчас не трогать. Торин же, в свою очередь, мог думать лишь об одном. — Ты ведь понимаешь, что это значит? Мы с тобой, скорее всего, не родственные души. — Мечтай об этом. Я так легко от тебя не отстану, — Бильбо снова встал с кресла и приблизился к Торину, обхватил ладонь гнома своей ладонью. — Я останусь рядом с тобой настолько, насколько ты захочешь. Просто, чтобы убедиться в том, что ты не будешь больше делать глупости и пытаться помереть каждый раз при виде орлов. — Знаете, мастер Взломщик, если бы больше людей ценили свой дом превыше золота… — Торин усмехнулся и слегка поморщился, чувствуя лёгкий тычок в бок. — Не смей!

Конец