Любимый питомец.

Вот уже неизмеримое количество времени единственное, что зеленоглазый видит перед собой- металлическая, на первый взгляд прочная, клетка. Она довольно большая, однако, казалось бы, этого всё еще не достаточно для того, чтобы поместить в ней человека, а потому темноволосому пришлось потесниться. Прутья отнюдь не новые, покрыты плотным слоем ржавчины. По тому, как выглядит эта клетка вполне можно было бы сказать о том, что хозяин беспечно и без любви относится к своему питомцу, но это чистая ложь, ведь Кир любил, безвозмездно и очень сильно. Каждое утро он, увлеченный блаженными мыслями, спешно спускался вниз и приносил те кромки еды, которые могло позволить его скромное состояние, ухаживал так, как мог, заботливо вытирая сырое и старое помещение от багряных капель, так навязчиво прилипающих ко всем поверхностям и к самому «питомцу». Милый Серёжа стал светом его души, порой Киру кажется, что его зеленые глаза освещают эту тьму, проливая капли ясности на места от которых так навязчиво пахло кровью, смешивающейся с пылью. Здесь слишком сложно дышать из-за тошнотворного запаха, казалось бы, впивающегося прямо в кожу на приличную глубину, однако Кир просто не может позволить своему солнцу сбежать, темноволосый просто не может вновь оставить его во тьме и заставить наблюдать тех существ в одиночку. Пронзительный крик Сережи, когда он впервые оказался в этом помещении и разглядел в самом темном углу ту вереницу из трупов, прочно застрял в голове Кира, в некотором роде вызывая чувство гордости за ту работу над которой он так старался. Тогда разгоряченный сплитовый подбежал спешно к одному из тел и с восхищением поднёс его к зеленоглазому, однако изуродованное и изрезанное, как оказалось, всё ещё живое тело, мертвым, мутным взглядом взглянуло Серёже куда-то глубоко в душу, а следующие из окровавленного рта слова из последних сил хрипло ведали зеленоглазому о том, что его ожидает та же судьба. Не успев осознать происходящее Серёжа увидел, как глубокая рана на животе отчаявшейся жертвы, находящейся на грани между жизнью и смертью, края которой расходились, раскрылась еще больше из-за череды ударов, последовавших после слов измученной души, что из последних сил кричала. Зрачки человека напротив до неприличия расширились, пока тело самого Сережи от страха парализовало, по барабанным перепонкам бил отчаянный крик. Он не смог двигаться, однако, когда у него появились хоть малейшие силы для телодвижений, он почувствовал на своей шее крепкую хватку, татуированные руки душили его, пока обессиленное тело глупой жертвы уже покоилось на земле, издав свой последний вздох. То, что дальше ждало Сережу лишь мелочь, лишь стечение обстоятельств, однако оно оказалось достаточно сильным для того, чтобы все человеческое в зеленоглазом стерлось, сделав его похожим на животное, на послушного, с ног до головы испачканного кровью из собственных глубоких ран «питомца». Теперь же темноволосый, живущий в собачьей клетке, все еще находится в той комнате, где на его глазах происходят ужасы к которым мальчик так и не смог привыкнуть, где-то в глубине его души временами теплится жалость по отношению к тем людям, которые издали свой последний вдох в этом пропитанном болезненным запахом смерти помещении, но этого слишком мало, больше у него нет сил сбежать. Именно поэтому он и лежит сейчас, обнаженный и покрытый плотным слоем крови, и ожидает момента, когда к нему наконец спустится Кир. Конечности он практически не чувствует, ибо этому вполне способствовало неудобное положение. Вмиг зазвучавший в тишине стук шагов пробудил от мышлений, а завидев фигуру сплитового зеленоглазый неосознанно сдвинулся с места. Клетка открылась, а "питомец" доверчиво укутался в чужие объятия, его конечности ласково гладили, а заживающие раны вновь раскрывали, размазывая по бледному телу свежую кровь. Следующие за этим всхлипы теплили душу Кира и он мягко целовал шею мальчика, пальцами гладя следы от удушья. Вскоре сплитовый отошел, а взгляду Сережи открылась старая миска с молоком внутри, но выбирать у него права не было, а тощий живот уже давно журчал от голода, потому встав на четвереньки он уткнулся лицом в неё и начал лизать то, что в ней находилось, руки были сжаты в кулаки, пока он жадно пил еду, не отрываясь ни на секунду. Однако татуированная рука схватила тощее тело вместе с посудой и Сережа сразу же прижал её к себе, прекрасно зная о том, что это молоко единственное на что он может рассчитывать еще очень долгое время. Впервые зеленоглазый оказался наверху, там, где находится кухня и прочие комнаты, что были в гораздо более лучшем состоянии, нежели подвал, ставший постоянным местом проживания для мальчика. Его посадили на холодный пол, вновь бросив перед лицом еду. Во взгляде Сережи читались опасения, но истощенный организм предпочитал обращать внимание на голод, нежели на предостережения, возникающие где-то на подкорке мозга. Сжатые в кулачки руки, находящиеся по обе стороны от миски, вряд ли смогли бы удержать его, как из-за истощенности, так и из-за паники, которая заставляла зеленоглазого очень сильно трястись, роняя слезы на холодный пол. Он опустился вниз, к еде, однако ненадежная опора из слабых рук не выдержала и темноволосый случайно пролил молоко. Светлый колокольчик его черного ошейника зашумел от соприкосновения с полом, пока Кир тяжелым взглядом смотрел на Сережу, захлебывающегося в слезах и судорожно старающегося убрать то, что натворил из-за своей неосторожности. Нож, который сплитовый взял со стола, со всей силой вцепился Сереже в ладонь, которую он послушно раскрыл ибо знает, что при повторной ошибке его ждет еще большее наказание. Острая режущая боль окутала все тело, пока холодное оружие все сильнее протыкало его бледную кожу. О судьбе своего милого мальчика Кир позаботится, в случае чего сплитовый не побрезгует и закончит жизнь своего очаровательного питомца. Сделает это так, как велят ему души людей, умерших страшной смертью в темном и сыром помещении. Они всегда наблюдают за ним, даже сейчас, когда Кир грубо толкается в уже безжизненное тело, однако сплитовый совсем не обращает внимание на это, ведь в его извращенной голове Сережа так ярко реагирует на касания и совсем тихонько стонет. Глаза кареглазого напряжены до безумия, раскрыты настолько, что кажется еще немного и они смогут потечь вниз по лицу, обжигая щеки. Обезумевший парень мягко наклоняется к своему мертвому питомцу и совсем невесомо шепчет: -Мой мальчик, тише. Они здесь. Они слышат.