Академия Кам-Манг

      Ему точно не могло это показаться. Если так подумать, то в Сеуле таких чёрных макушек тысячи: одинаковых, разве только длина волос отличалась. Одним словом — скучные. Но эту макушку Тэхён бы узнал из всех. Выстави перед ним сотни девушек, повёрнутых к нему спиной, так управился бы за три секунды, гордо ткнув пальцем в ту самую.       Потому что эта макушка принадлежала ему.       Тэ позабавило, с каким видом Нари находилась в этом заведении, ещё больше позабавил факт, что девушка, кажется, следила за ним. А ведь разыгрывала такую незаинтересованную недотрогу. Мужчина растянулся в квадратной улыбке, такой жадной и победной, что хоть в ладоши начинай хлопать. Он и захлопал. На что Чонгук бросил весьма красноречивый взгляд, изучая глазами очередную странность своего компаньона.       Тэ прощались такие вещи, несмотря на должность, которую он занимал. Несмотря на все обязанности, которыми приходилось заниматься. Он всегда был таким. Со странностями. Тэхён давно принял в себе эту черту, она его больше не злила и никак не задевала. Он просто вот такой. До простоты понятный. До лёгкости открытый. Просто дверь в эту самую его натуру не все могли увидеть. Наверное, потому что и она была прозрачной.       Тэхён вальяжно облокотился на перила, продолжал изучать свою жертву глазами, наслаждаясь тем, что она была здесь. Он и подумать не мог, что у Нари такой любопытный носик, что она сможет добраться, а тем более спуститься сюда. К нему. Интересно, девушка уже заметила его? А как же. Такого, как он, не заметить попросту невозможно. Это ведь Ким Тэхён — совершенство бренного мира.       — Что у нас с поставкой? — голос Чонгука болезненно прозвучал в голове. Он отвлекал Тэ от любимого занятия, ему это не нравилось.       — Контейнер пришёл полным, в этот раз без потерь. Поэтому расслабься-я, Гуки-и, — Тэхён склонил голову, протягивая звуки последних слов, чем разозлил стоящего позади. — И наш мальчик справится, не накручивай.       — Можешь быть серьёзнее?       — Могу. Но тебе ведь это не понравится.       За серьёзностью Тэхёна всегда шла смерть, оттого её так не любили. Оттого приняли все его странности: пусть сколько угодно хохочет над несуществующими вещами, пусть неуместно шутит, пусть молчит, лишь бы не переходил грань. А грань в сознании Тэхёна такая размытая, такая никчёмная и ненадёжная, что можно было сказать, что той вообще нет.       Так проще жить. Так его ничто не тяготило.       Сейчас Тэ не хотел думать о работе, он хотел думать о Ней. Хотел наблюдать, выжидать момента, когда их глаза пересекутся. Ему нравилась его игрушка, она оказалась не такой заурядной и скучной, какой показалась на первый взгляд. Теперь с ней можно было вытворить более смелые фантазии, перейти на следующий ранг. Но Тэ жизненно необходимо услышать её признание. Нари должна согласиться с тем, что она его. Он хотел слышать это каждый раз, когда толчками будет проникать в неё всё глубже и глубже.       От ярких картинок в безумной голове член Тэхёна напрягся, неприятно упёрся в ширинку, требовал получить разрядку. Тэхён и сам не осознавал, почему так сильно прилип к Нари. Возможно, его возбуждала фантазия студентки и преподавателя? Нет. Он на своём веку перетрахал такое количество обучаемых, что счёт давно потерялся и канул в небытие. Возможно, её тело было особенным? Нет. Среднестатистическая подтянутая грудь, живот, попа. Не то. Возможно, её запах?       Нари пахла персиками, такими, какие Тэ воровал в детстве из двора соседей. Аромат был яркий, сочный, вкусный. Но персики — это так заурядно. Идеальный запах для неидеальной Нари.       В свете софитов, подвешенных над рингом, наконец мелькнуло лицо, из-за которого Тэхён и Чонгук здесь собрались. Тэ скучающе прошёлся глазами по Ыну и отпил виски, прекрасно понимая, что будет происходить дальше. Всегда одно и то же. Развитие событий для Ыну заранее прописывается на бумажке, и пусть только малец попробует от неё уклониться. Наверное, Тэхён каждый раз ждал, когда Ыну не послушается, когда допустит осечку. Осечки всегда приводили к веселью, а веселье Тэ обожал.       — Он пропускает слишком много ударов, уже должен был подставить грудь, — Чонгук как зверь — наблюдал за парнем с самой высокой точки клуба и явно начинал сеять недовольство.       — Пусть покрасуется. Главное ведь результат? Его же мы тут ждём, как истуканы, — Тэ опустошил бокал и вернул взгляд на толпу. — Чёрт.       Длинные пальцы сомкнулись на перилах до побеления костяшек. Тэхён мельтешил глазами по толпе, но от Нари и след простыл. Стоило только отвлечься на слова Гука. Ёбаный Чонгук, опять подставил.       — Ты чего такой ошпаренный? Успокойся, — Чон и головы не повернул, наблюдал только за поединком.       — Потерял игрушку.       — Найди новую.       — Да ты остряк, Гуки, — Тэхён в голос засмеялся то ли от подступающей истерики по поводу своей великой потери, то ли от того, что комментарий напарника его действительно позабавил. Было не разобрать.       В связи с тем, что добыча Тэ на неопределённое время пропала из его поля зрения, мужчина вернул внимание к Ыну. Тому приходилось драться очень слаженно и отработанно. Ну, этому его научили. Парню ни в коем случае нельзя ловить удар в лицо или бить соперника костяшками и кулаками, как это делали все оппоненты. Ыну ведь у них золотой мальчик, он учился в академии, никто не должен прознать обо всех грязных делишках, которыми приходилось заниматься.       Но кое-кто всё же прознал. Тэ размышлял над тем, стоило ли ему доложить об этом Чонгуку. Рассказать, что студентка Мин стала свидетелем кровавой бойни. Он пришёл к мысли, что не станет. Словно это сподвигнет делиться чем-то своим. А делиться Тэхён не привык. Всё его — его. Иного расклада не дано.       Тэ уже раздумывал, как преподнесёт информацию и раскроет Нари в её опасном любопытстве. Глядишь, подсмотрит то, что видеть нельзя, тогда Тэхёну придётся её убить. Это осознание разлило внутри груди приятную и тягучую сладость. Мужчина уже придумывал способы, разбирал свои будущие фразы, представлял, как именно это будет происходить. Возбуждало. Наверное, Нари станет слёзно умолять не делать этого. Чёрт. Член снова встал. Придётся всё же подыскать кого на вечер.       Когда с боя прошло ровно две минуты — он закончился. Ыну объявили победителем под шквал оваций, пока Гук недовольно пилил взглядом наручные часы.       — Плохо. Он был обязан простоять на ринге четыре минуты.       — Хорошо мы его натаскали, — лицо Тэ украсила яркая и горделивая улыбка.       — Работы с ним ещё много.       — Я тебе нужен, Гуки-и?       — Нет, со спонсорами переговорю сам. Отдыхай.       Тэхён осёкся от последнего слова, которое прозвучало приказом, а не пожеланием приятного вечера. Он что, собака ему? Такой же равноправный член команды, как и сам мужчина. Конечно, у руля всё равно оставался Чонгук, и это злило. Определённо не давало покоя кудрявой макушке.       Тэхён откланялся и спустился на лифте, на ходу поправляя воротник рубашки и расстёгивая две верхние пуговицы пальцами. Недолго думая, Тэ обрамил крепким сжатием запястье первого симпатичного личика, которое ему попалось. О да, сегодня будет блондинка. Вкусно. Таких в Сеуле встретишь не часто, но все, как одна, крашенные. Тэ лишь надеялся, что от волос не будет веять свежим окрашиванием. Он ненавидел запах химикатов, и уж точно не станет терпеть этого в своей постели.       Кстати о постели. Должно сгодиться заднее сиденье его автомобиля.       Тэхён старательно игнорировал факт того, что в его настоящей постели настоящего дома оказалась Нари. И чем он только думал? Вероятнее всего, членом.       Мужчина дверь открыл заднего сиденья и грубо запихнул на него девушку, которая явно была под кайфом. Этот факт разозлил Тэхёна, но только потому, что сам он был трезв, как стёклышко. Выпитая бутылка бурбона не считалась. Совсем-совсем.       — Расслабь меня, милая, и тогда я не буду кусаться, — низкий голос Тэ подарил незнакомке орду мурашек по всему телу. — Но не обещаю. Всё зависит от твоего сладкого ротика.       Обычно он позволял женщинам при минете самостоятельно доставать член, но в этот раз перехотелось. Мужчина резко расстегнул ширинку, небрежно спустил брюки с бельём и выудил набухшую плоть. Его длинные пальцы обхватили и собрали волосы в кулак, без всяких прелюдий Тэ раздвинул большим пальцем рот блондинки и насадил её губы на себя.       — Ох, да, вот так.       Его чёрные глаза закатились, голова удобно разместилась на спинке сиденья, а рука продолжала держать напор. Толчок за толчком, до неприлично громких звуков. У этой девицы определённо был опыт, потому что она делала всё как надо: заглатывала, сминала, распределяла слюну по всей длине, при этом не смотрела на него. Никаких взглядов. Их Тэхён тоже не любил.       Без желания пачкать себя он кончил прямо в её горячий рот. Не отпускал девичью голову, пока та не проглотила всю сперму до остатка с характерными звуками от кашля. Ничего, потерпит. На её ведь улице праздник перепал.       — Умница, а теперь проваливай.       Мужчина открыл дверь и просто вытолкнул едва опомнившуюся девушку на улицу. Его не волновал тот факт, что на улице явно холодало, а на незнакомке был один короткий топ и такого же размера юбка. Взрослая девочка, сможет о себе позаботиться. Тэ убрал член, застегнул ширинку и вышел из машины только для того, чтобы сесть на водительское место.       Интересно, на чём сюда добралась Нари? Почему не дождалась его взгляда?       Звук будильника расколол голову на две, а то и три части. Нари жалостливо застонала, так как практически всю ночь провела в бодрствовании. Ей не спалось по многим причинам: не отпускающий тело адреналин, встреча с Ыну, его странная татуировка и кличка, присутствующие в заведении профессора. А ещё место пореза жутко ныло, напоминало о её безрассудстве и глупой голове.       Вчера, когда трое студентов наконец-то оказались на долгожданной свободе, Нари была уверена, что Хоби и Мину скрутят её и будут сжигать прямо за машиной, как ведьму, которая выпустила на волю настоящее проклятие, охотившееся на троих друзей. Но этого не произошло, возможно, из-за того, что все находились под огромными впечатлениями от случившегося. И впечатления эти были отнюдь не хорошими. В полном молчании Хосок оставил подруг у их дома, только при обработке ран девушки обмолвились несколькими фразами. Да и те не плескались жизнью, даже шуток не было.       Выключив будильник, Нари встала с кровати и потормошила сонное тело Су Мин. Забежав в ванную и наспех приняв холодный душ, девушка остановилась напротив зеркала и глубоко вздохнула, приступив к обработке пореза. Сердце продолжало бешено биться лишь от одних воспоминаний о вчерашнем времяпровождении. Нужно прийти к какому-то выводу. Самым разумным было держаться ото всех подальше. И под всеми Нари подразумевала преподавателей Кима и Чона, а также виновника торжества — Ыну.       В принципе, студентка сделала всё, что хотела: узнала грязный секретик Ыну, уличила его в противоположном слове от слова «занудство», можно было выдохнуть. Под плечом, в доказательство всего случившегося, точно останется метка шрам.       — Ну блин, — Нари застонала от подступившей вины за то, что втянула в эту авантюру близких. Она ломала голову над тем, как принести извинения и искупить вину. Ещё и деньги Хосоку нужно будет вернуть.       Глаза округлились, девушка поддела пальцами лежащий на тумбочке телефон и открыла чат, выискивая в списке рабочий. В подтверждении своего опасения она поникла. Сегодня стояла первая рабочая смена, как она могла про это забыть?       Подбодрив себя тем, что на работе она уж точно не погрязнет в съедающих мыслях, Нари вышла из ванной и наткнулась глазами на полуживое тело Мину, которое спустило ноги с кровати и пялило в одну точку. Светлые волосы её подруги были растрёпаны и торчали в разные стороны.       — Заварю нам кофе?       — Да, ты чудо, — Мину хорошенько и звонко зевнула, после чего проследовала утреннему маршруту самой Нари — в ванную. — Добавь мне две ложки сахара, пожалуйста.       — У-у, у кого-то сегодня большие планы? — Нари улыбнулась, расслабляясь от того, что, похоже, Су Мин не держала на неё никакого зла.       — Определённо. Надеюсь, в этот раз без кровопролитий, — девушка похихикала и скрылась за дверью.       Нари же посмеялась весьма нервно, но быстро заняла себя приготовлением завтрака.       Хоби в очередной раз выручил девушек, вызвал наплыв обнимашек его персоны, потому что вновь подвозил студенток до академии. В дороге они недолго обсудили вчерашние события и договорились впредь быть осмотрительней и не бежать по зову любопытства в различные места, которые располагались в глуши.       Первый предмет сегодняшнего дня носил название «Корейский язык в профессиональной сфере», и лекции читал не кто иной, как сам ректор академии. Его в лицо Нари пока не видела, лишь старательно представляла и проецировала в голове положительное впечатление. Ну не могут ведь все профессора быть говнюками, да? Кто-то же должен дарить миру позитивную энергетику. На ум, конечно же, в этот момент приходит профессор До Ун, в простонародье — сладкая попка. Он действительно оказался лучшим из всех преподавателей, которых встретила Нари.       В аудиторию подруги зашли на пятнадцать минут раньше, но все остальные студенты уже сидели на местах. Прокралось острое ощущение, что они здесь ночевали, потому что, как ни зайдёшь — всегда полный кабинет. Мину предложила приземлиться на четвёртом ряде, на что Нари одобрительно закивала. Поднявшись и устроившись на новых местах, девушка принялась раскладывать необходимые предметы. Когда пальцы подцепили ручку, внутри живота промчалось двоякое чувство. Нари помотала головой и откинула эти мысли куда подальше.       — Я безумно хочу спать, но после пар у меня работа, а после неё нужно зазубривать все предметы, — студентка опустила голову на парту и развернулась лицом к подруге.       — Ты справишься, ты же у меня пробивная. Ничто тебя не остановит! — Мину подарила ослепительную улыбку и достала карманное зеркальце, после чего начала приводить в порядок макияж.       — А ты красивая и без всего этого, — указательным пальцем Нари прочертила по воздуху круг напротив лица девушки. — Поэтому не напрягайся так.       — Косметика — моё призвание. И только не говори о том, что я делаю в этой академии и на этом профиле. Веление отца не оспорить, если не хочу остаться без карманных денег.       Нари понимающе улыбнулась и приподнялась обратно, выпрямляя спину, чем спровоцировала характерный хруст затёкших костяшек. Сие действие было очень вовремя, потому что порог аудитории пересёк ректор.       Нари застыла.       Даже слюну сглотнуть не получалось. Её парализовало так, что двигаться не представлялось возможным. Она превратилась в мраморную статую, около которой обычно толпилась орда туристов в музее. Стало не по себе. Девушка определённо точно не думала, что увидит какое-то знакомое лицо из своего прошлого. Точно не в новой жизни. Точно не в этой академии.       — Добрый день, меня зовут Мин Юнги. Я буду читать для вас лекции по профильному предмету «Корейский язык в профессиональной сфере». Начнём.       Мужчина даже слово не вставил о том, что он ректор, но по общему настроению всех студентов было понятно, что об этом и так все знали. Все, кроме Мин Нари. Из всех проживающих на свете людей, которых перевалило за семь миллиардов, она точно не ожидала встретить здесь Мин Юнги. По правде говоря, до сегодняшнего дня девушка даже не подозревала, что его так зовут. Потому что незнакомец из прошлого, который помог ей в трудную минуту, никем не представился. Не оставил после себя даже имени.       — Эй, ты в норме? — Мину прошептала вопрос на ухо, дабы не привлекать лишнего внимания.       — А? Д-да, я в порядке.       Нари бросила в ответ весьма нервную улыбку и раскрыла тетрадь. Вот только ходящий по аудитории ректор не давал ей покоя. Как же так вышло, что они встретились в её новой жизни? Она задавалась вопросом, вспомнит ли её Юнги, ведь встреча их была мимолётной, но безумно важной для самой девушки. Нари приняла точное решение, что поблагодарит этого человека, ведь в прошлый раз этого сделать не получилось.       Промозглый ветер пробирал до костей. Дождь уже не расстраивал, её сейчас вообще мало что могло расстроить. Хуже, чем дядя, никто не будет. В мире попросту не существовало монстра ужаснее и ситуации омерзительнее. Кажется, стоило просто закончить всё. Почему же девушка так лелеяла и верила в собственный побег? Как же глупо. До боли обидно. Жизнь не станет лучше.       Сегодня Гарри нашёл все отложенные ею деньги на новую жизнь, мысли и надежды о которой разбились на мельчайшие осколки. Больше не о чем мечтать, больше некуда сбегать. Он никогда её не оставит. Все подтверждения его слов растекались по телу Нари гематомами, а в больнице даже вопросов не задали. Так, несчастный случай, попросту четырёхчасовое избиение, а после потерянные часы в насилии.       «Моя маленькая девочка», — эта фраза раскатом грома дробила черепную коробку желчью. От одного воспоминания мужского голоса тут же опорожнялся желудок. И это не метафора, Нари действительно сейчас тошнило прямо на асфальт. Одна из ран открылась, потому что медицинский пластырь отходил от обработанного участка в связи с обильным дождём. Но и это больше не волновало. Она могла просто истечь кровью? Её сердце могло просто остановиться? Почему всё должно продолжаться?       Нари сбежала из больницы около часа назад, а это значило, что Он уже искал её. Просто открыла форточку и перекати полем вывалилась наружу, радуясь расположением больничной палаты на первом этаже. Хотя, пожевав мысли, девушка пришла к выводу, что будь она даже на девятом этаже, то поступила бы точно так же — вышла в окно. Сейчас же Нари сидела на бордюре, подтянув к себе коленки и сиротливо обхватив их руками, в одной медицинской сорочке и вся перебинтованная. Лицо тоже было частично в увечьях, хотя это не в манерах дяди. Обычно он берёг её голову, чтобы на следующий день она могла выходить на улицу и никто не задавал лишних вопросов. Сегодня же оказалось иначе. Нари ещё никогда не видела его в таком гневе.       Капли от дождя превратили девушку в водяного призрака: она была такой бледной, чуть ли не прозрачной. Силы закончились сразу же, стоило ей убежать на безопасное расстояние.       Безопасное.       Нари тихо, но истерично засмеялась. Какая глупость. Вновь. Для неё не существовало никакого безопасно, не существовало личного пространства и границ, дядя рушил их все, а потом наказывал. Мерзкими толчками забивался в худое тело, сминал тонкую кожу, не жалея сил. Хотелось лечь под шлифовальную машинку, чтобы очиститься от этой грязи.       — Я договорился обо всём, контракт успешно подписан. Будем ждать контейнеры в четверг.       Незнакомый мужской голос не напугал, девушка и не повернулась на новые звуки, утопая в гипнозе шума воды. Её правда больше ничего не волновало. Дождь стал последним звеном, которое потушило в ней остаточный огонь к сопротивлению. Внутренняя свеча догорела, никакие новые спички здесь больше не помогут.       Мин Юнги смерил незнакомку неприветливым взглядом, но тут же осёкся, замечая свежие следы избиения. Её били жёстко, в болевые точки, исполняющему можно было пожать руку, потому что работа с жертвой проделана идеально. Юнги знал об этом, потому что ему не раз приходилось прибегать к собственным кулакам на заданиях. Такая вот работёнка.       Мужчина обошёл незнакомку и скосил на неё взгляд, изучая. Его удивило то, что она даже лица в его сторону не повернула, зациклилась на одной точке и не двигалась, будто хотела исчезнуть. Он не располагал лишним временем, чтобы протянуть руку помощи, но почему-то метался на месте, не зная, куда себя деть. Юнги не посол доброй воли, не волонтёр, от его рук порой люди страдали куда больше, чем это измученное жизнью тело. Но вот пальцы правой руки сами стали набирать сообщение о его задержке. Юнги вытянул руку с зонтом над неожиданной находкой, но даже так девушка не среагировала.       — Вам рассказывали, что если сидеть жопой на холодном асфальте, то можно застудить всё возможное? — фразы лучше он подыскать не смог, зато был рад своему идеальному акценту, так как обратился к ней на английском языке.       — Во мне больше нечего застуживать.       Какой тихий голос. Видимо, у этой особы был действительно паршивый день. Но фраза кольнула Юнги куда-то глубже, чем он планировал. Идя навстречу неизвестному и из ряда вон выходящему, он опустился на бордюр рядом с ней, продолжая держать зонт над обоими.       — Хуёвый вечер? — Юнги внимательно наблюдал за выражением лица незнакомки. Он мог показаться весьма нетактичным, но никого из двоих это не волновало.       — Хуёвая жизнь.       — Даже времени на раздумья не взяли, — он хмыкнул каким-то своим мыслям и выпрямил спину. — Вы не нуждаетесь в помощи? Вид у вас, честно говоря, паршивенький.       — Мне нечем отплачивать, поэтому…       Нари не закончила, как-то поникла, осунулась и закусила нижнюю губу. Фраза отчего-то обрадовала мужчину, будто эта девица уже осознала, как устроен этот мир. Ты никому не нужен, если не можешь ничего дать взамен. Юнги вдруг подумал, что она похожа на последнего оставленного щенка из дырявой коробки на улице, в которую обычно скидывают никому не нужных питомцев в надежде, что кто-то проявит доброту и заберёт одного под свой бок. Добрым он отнюдь не был, да и под бок забирать никого не планировал, к тому же он не местный. В Англии у него рабочие дела, ничего более.       — Поднимайтесь. Мой автомобиль припаркован недалеко, — Юнги поправил пальто и встал на ноги, осматривая девушку, которая впервые подняла на него взгляд. И лучше бы не делала этого, лучше бы дальше разглядывала несуществующие точки во вселенной, только не такими глазами. Не на него. Он не благодетель. — Плату я требовать не буду, но нужно спешить.       Он усадил её в машину и довёз до снятой на неделю квартиры. Незнакомка не проронила ни слова, пока двое добирались, поднимались в лифте и заходили в дом. Она не осматривала интерьер, не задавала вопросов, вообще ни на что не реагировала. Юнги хотел даже отчитать девчушку за такую неосмотрительность. Вдруг он маньяк и насильник? Только вот чутьё подсказывало, что ей и на это было всё равно. Абсолютная опустошённость.       Мужчина открыл чемодан в поисках аптечки, которая всегда была при нём. Работа способствовала перестраховке, она никогда не бывала лишней. Отыскав на дне заветную сумку, Юнги выпрямился и заметил, что девушка стояла ровно там, где он её оставил. Издалека она была похожа на статую, всеми забытую, оставленную на власть природной стихии, оставленную покрываться мхом и плесенью. Странное сравнение, но в голове промелькнуло.       — Садись. Я обработаю открывшиеся раны.       Нари невесомо кивнула и опустилась на стул, Юнги же сел на колено, пододвигая девушку ближе к себе вместе со стулом. На этом моменте её тело заметно напряглось, что не укрылось от его глаз, но комментарии он давать отказался.       — Зачем вам это? — Нари опустила глаза, наконец-то решила рассмотреть мужчину: опрятный, она бы даже сказала, статный, его образ подкреплялся дорогим автомобилем и хорошо обустроенной квартирой. В Англии такое жильё стоит бешенных денег. Может быть, он её на органы решил продать? Возможно, и к лучшему.       — Не принимай на свой счёт и не наделяй меня положительными ярлыками, обычно я прохожу мимо.       — Почему в этот раз не прошли?       — Так решил, — Юнги оторвал взгляд от ранки и посмотрел на девушку. То она молчала, то задавала слишком много вопросов. Весьма яркий контраст. — Если ещё раз спросишь «почему», я перестану помогать, — мужчина и не заметил, как перешёл на неформальный тон. И всё же она была его младше, да и ему по большему счёту было всё равно.       — Ладно, не буду, — тон, в котором не было никаких эмоций. Только Юнги показалось, что незнакомка оживилась, как та тут же поникла.       — Ты не местная? Не посчитай меня расистом, но на англичанку не похожа, — он это ещё на улице подметил: разрез глаз необычный, больше напоминал азиатский.       — Я половинка. Не то и не другое.       — Родителям звонила?       — Они умерли.       — Ясно. Тогда почему торчала под дождём в таком виде? — Юнги закрепил лейкопластырь и придвинул к лицу другую коленку девушки. Незнакомку можно было назвать красивой, если бы ещё не эти синяки, перекрывающие часть лица, то с термином не поспорить. У неё была весьма бледная кожа, сатиновая, чёрные глаза, не выражающие никакого желания к жизни, и дрожащие, тонкие пальцы.       — Сбежала.       — От кого?       — От Него, — она отвернула голову и поджала губы. Юнги показалось, что ещё немного, и у той польются слёзы. Этого бы не хотелось.       — Тебе есть куда идти?       — Больше нет, но меня найдут, — плечи девушки едва заметно дрогнули, но всхлипов не последовало. Забившаяся в глазах влага так и осталась на своём месте. Она опустила взгляд и пересеклась им с Юнги. — Стоит ли мне просто вернуться? Я ведь напрасно бегаю. Единственную возможность начать всё сначала отняли.       — И какой у тебя был план? — Юнги не знал, как реагировать на такую откровенность. Он не мастак вести диалоги по душам, но стало весьма любопытно, кем именно был этот Он. Возможно, Юнги даже его знал?       — Я откладывала деньги несколько лет на билеты в Сеул. Там меня ждёт единственная подруга. Я должна была улететь сегодня, но… Не вышло.       — Я куплю тебе билет.       Её глаза расширились, пальцы на автомате вцепились в стул, не моргала даже. Юнги в подтверждении своих слов кивнул, но это не вывело девушку из оцепенения. Нари продолжала разглядывать спасителя, искала в его лице любую эмоцию лжи, но она не промелькнула. Задавалась вопросами: зачем ему это? Зачем помогать незнакомому человеку? Зачем отдавать такие баснословные деньги, когда ничего не получишь взамен?       И Нари в ответ кивнула, вкладывая в движение всю неозвученную благодарность.       — В ходе обучения вы изучите историю корейского языка, его фонетику, грамматику и лексику. Они развивают навыки чтения, письма, говорения и понимания корейского языка, — ректор остановился у своего стола и включил проектор. — Моя программа также предоставляет основы культуры и истории Кореи и поможет вам понять особенности межкультурного взаимодействия.       Мужчина бросил взгляд на лица студентов и остановился. Он точно её увидел, это легко можно было понять, так как двое смотрели друг другу в глаза.       Узнал, значит.