Академия Кам-Манг

      Дым медленно вырывался из её губ, завиваясь в серебристые спирали, будто не желая растворяться в холодном ночном воздухе. Он танцевал перед её глазами — лёгкий, почти невесомый, но с едким, терпким запахом, который цеплялся за одежду, волосы, кожу. Нари смотрела на него, как заворожённая, словно пыталась найти в этих тонких, дрожащих нитях что-то большее.       Слёзы тихо стекали по щекам, но она не вытирала их — просто курила, позволяя дыму обволакивать себя тонким коконом, прятаться в нём от всего, что разрывало её изнутри. Казалось, он понимал её боль, потому что тоже рождался в огне, чтобы исчезнуть в пепле.       Ветер подхватывал эти лёгкие облака, срывал с её пальцев последние дрожащие язычки дыма, смешивал их с сумерками. И она смотрела, как всё это исчезает, оставляя лишь привкус горечи на губах. Последнее ей хотелось стереть со своего лица, сорвать одним движением, втоптать ногами в землю, лишь бы до них больше никто не дотронулся. Чтобы больше никто не смог причинить ей такую боль.       Тэхён ушёл сразу же после поцелуя. Стёр с лица дорожки таких непонятных для Нари слёз и оставил её одну на скамейке. Зачем он приходил? Что ему по-прежнему было от неё нужно? Тэхён сказал, что его сердце болит.       Ложь.       Нари в очередной раз вцепилась пальцами в сигарету так, словно могла выжать из неё спасение. Губы продолжали предательски гореть, но не от никотина, а от его губ. Этот ненавистный запах всё ещё впивался в её кожу, въедался в волосы, липким, тошнотворным пятном растекался по памяти. Она водила ладонью по лицу, по губам, стирая, соскребая, но ощущение не исчезало.       Студентка зажмурилась, с силой втягивая дым, чтобы перебить запах, но он не уходил. Он был внутри. В ней. Отвращение, гнев, боль — всё смешалось в один вязкий ком. Студентка сжала сигарету так, что обожгла пальцы, но не выпустила. Пусть боль заменит другую. Пусть хоть что-то внутри неё будет под её контролем.       — Эй, Нари, ты заблудилась, что ли? — Чживон потёрла пальцами нос и сильнее закуталась в кардиган, стояла у ступеней, ведущих в берлогу. — Ты в порядке?       В порядке?       — Да, просто засиделась. Сейчас вернусь! — вложила в голос иллюзорные ноты спокойствия и отбросила сигарету в сторону.       Завтра наступит новый день, который не избавит от боли, не подарит желанную пустоту, он заставит жить. Справляться со всем, даже если душа внутри груди горит, даже если из глаз льются слёзы.       Нари придётся жить.       Звон будильника раздался у самого уха, и девушка дёрнулась. Очередное утро наступило слишком быстро. Нари подтянулась на диване и с удивлением заметила за стойкой Кибо́ма. Парень держал в руках открытый рюкзак и доставал из-под барной стойки книги, затем опускал их на дно тряпичного помощника. Нари потёрла глаза, но не стала никак комментировать происходящее, просто поднялась со своего спального места, неаккуратно сложила одеяло с подушкой и направилась умываться.       Девушка не заметила, что за незапертой дверью работал душ, возможно, из-за закрытой шторки у ванны она не подала никакой реакции. Включила кран, согнулась над раковиной и стала умываться и чистить зубы.       — Красотка, не подашь полотенце?       Не отреагировала. Нари очнулась лишь после того, как заглянула в зеркало и заметила выглядывающего из-за штор голого парня, прикрывающего нижние части тела этим проклятым куском ткани. Глаза шире распахнулись, без слов девушка взяла в руки полотенце и протянула его члену данного клуба. Имени, к сожалению, вспомнить не смогла.       На странных ощущениях от произошедшего Нари вышла из комнаты и медленно закрыла за собой дверь.       Что, чёрт возьми, это было?       Кажется, все местные слишком дружны между собой, что даже двери в ванную закрывать не удосуживаются. Нет, живя с Мину, она и сама не запирала ванную, но то была лучшая подруга, а здесь человек, которого она видела впервые. Ну, второй раз.       Нари подхватила форму академии и зашла в узкую подсобку, чтобы быстро переодеться и частично привести себя в порядок. Волосы решила оставить распущенными, чтобы иметь возможность прятаться от мира глазами.       — Передашь Чживон мою благодарность? — студентка закинула на плечо рюкзак и бросила взгляд на местного бармена. — Не знаю, где она, но мне нужно бежать на учёбу.       — Вот увидишь её — и сама говори «спасибо». Я не голубь.       Кибо́м отвернулся и скрылся за одной из дверей. Нари недовольно фыркнула и покинула подвальное помещение, вбирая в лёгкие утренний воздух. Ей нужно было спешить, чтобы не опоздать на первую пару. Новых проблем она явно не выдержит, а испытывать судьбу совсем не хотелось. День предвещал быть долгим, потому что сразу же после пар ей предстояло бежать на личное репетиторство с Чон Чонгуком. Даже звучит страшно.       Было лишь одно утешение: среда — не день профессора Кима.       Оказавшись в автобусе и выбежав на своей остановке, Нари пулей помчалась в академию. Уже внутри здания глаза девушки непроизвольно упёрлись в пол, не желая смотреть как на стены академии, так и на проходящих мимо студентов. И план был бы отлично исполнен, если бы на бегу девушка не врезалась в твёрдую грудь, чем спровоцировала падение документов из рук невиновного.       — Извини, я не специально, — она опустилась на корточки и начала лихорадочно поднимать папки с пола, чтобы как можно скорее отдать их студенту.       — Мы так быстро перешли с вами на «ты»?       — Что? — Нари подняла голову и встретилась взглядом с ректором. Мин Юнги внимательно смотрел на неё, ждал ответа. — Прошу прощения, я думала, что врезалась в… Неважно. Извините.       Юнги свёл брови к переносице, продолжая наблюдать за потерянной. Дрожащие пальцы всучили ему в руки потерянные на ходу файлы, а от глаз не ускользнул сам вид студентки. Они же виделись на той неделе, девушка с горящими глазами рвалась в учёбу и благодарила его за прошлое. Что с ней произошло?       Куда делась эта молодая жизнь?       Мужчина смягчился в эмоциях и успел перехватить пытающуюся сбежать девушку движением руки, только вот задеть её не вышло, она быстро отпрянула и сама остановилась перед ним, выжидающе всматриваясь.       — Выпьем кофе, студентка Мин? После занятий.       — У меня репетиторство, ректор, — она услужливо поклонилась, но он не дал уйти так быстро.       — После него. Я буду ждать вас у главных дверей.       А затем он ушёл, оставив девушку без последующего диалога или согласия с её стороны. Вновь нет выбора, за неё в очередной раз принимают решения. Но, может быть, эта кружка кофе скрасит день? Однажды он спас Нари жизнь, значит, не должен причинить боль, верно?       Нари кивнула вслед уходящему, словно давала согласие, и развернулась, мчась на первую пару этого дня.       Су Мин, как обычно, сидела за задней партой, и если раньше Нари опускалась с учебниками рядом с ней, то сегодня решила занять другое свободное место. Она ещё не готова к общению с близким человеком, не готова делиться собственной болью. Ей просто нужно немного времени.       И смерть Ким Тэхёна.       Нари дёрнула плечом, прогоняя такие страшные мысли. В этой войне она совершенно не хотела занять Его место. Она не хотела становиться чудовищем. Но плохо ли желать зла и боль тому, кто сделал с ней такое? Вероятно, нет.       Проклятая аудитория с её коричневыми стенами казалась клеткой, в которой студентка задыхалась. Она слушала ровным счётом ничего — лекция скользила мимо, слова профессора сливались в бессмысленный гул. Её мысли метались, как пойманная в сети рыба, не находя выхода. Нари не хотела быть здесь. Ни в этой академии, которая с каждым днём напоминала ей о разрушенных мечтах, ни среди этих людей, что казались чужими. Но хуже всего было осознание того, что где-то в этом здании сейчас был и Он.       Девушка скосила глаза в сторону, вновь вперяясь взглядом в Су Мин, что сидела через несколько рядов от неё. Она и правда была той, кто могла бы всё понять, той, кому Нари могла бы довериться. Но что-то тягучее и весомое останавливало. Студентка стиснула зубы. Подруга не должна знать. Никто не должен. Эта боль принадлежала только ей, и она не имела права перекладывать её на чужие плечи. Ведь если она расскажет… вдруг Мину посмотрит на неё по-другому? Вдруг разочаруется? Или, что ещё хуже, пожалеет?       Нет. Лучше молчать.       Но почему тогда от этого молчания было так больно?       В такие затяжные от мыслей минуты Нари хотелось стать обычным человеком: учиться в неприглядном университете, где можно изредка прогуливать пары и за это не получить уведомление об отчислении; не думать о будущем, не думать о том, что она обязана вгрызться в своё образование. Просто немного забить на всё.       Перед третьей парой, в свободное время в коридоре, девушку окликнул Ыну. Она увидела его стоящим у подоконника и неловко поднимающим руку в воздух в качестве приветствия. Картина заставила губы обрести очертания улыбки и последовать к нему.       Нари и забыла о том, что у двоих было репетиторство, как и забыла о том, что перед ней стоял племянник Чон Чонгука. Интересно, профессор знал, что его младший родственник занимался боями без правил в весьма сомнительных местах? Шрам на её руке всё ещё служил напоминанием того вечера, когда студентка и её друзья решили отправиться по следам Ыну.       — Привет, — парень натянул улыбку и переместил центр тяжести на подоконник. — Как ты сегодня?       — Привет, — отзеркалила фразу и ответно кивнула. — Всё хорошо. Морально готовлюсь к репетиторству с твоим дядей, — последнюю фразу Нари прошептала Ыну на ухо и прыснула в кулак, забавляясь над его реакцией и слегка покрасневшими щеками.       — Я просил не упоминать об этом, помнишь? — он провёл рукой по чёрным волосам и встряхнул головой. — Я бы и сам хотел забыть, но у меня, по крайней мере, нет выбора.       — Ого, профессор Чон истязает тебя во время домашнего ужина? — студентка тихо посмеялась и запрыгнула на подоконник. Теперь их глаза были на одном уровне. — Не разрешает брать дополнительную порцию?       — Я не об этом, — Ыну помотал головой и усмехнулся. — Просто, когда будешь проклинать учёбу, вспомни, что я учусь в три раза усерднее и это не моё первое образование.       Шоколадные глаза девушки широко распахнулись, и она удивлённо уставилась на своего собеседника. Не первое? Откуда у него столько времени? Да никаких суток не хватит для того, чтобы параллельно овладевать ещё одним направлением.       — Я тебе не верю.       — Мне двадцать пять, Нари.       — Чего?! — сдержаться не вышло, поэтому вопрос вырвался весьма громко из её рта, пришлось даже прикрыть рот руками. Руками Ыну. Он внезапно накрыл девичьи губы прохладной ладонью и всем видом указал на то, чтобы она убавила свою громкость. — Ты же на третьем курсе, всего на два года старше меня!       — Нет, я на третьем курсе своего второго образования.       — Так, мне неудобно восклицать, — Нари нахмурилась и убрала со своего рта чужие руки. — Я тебе не верю. Покажи документы!       На её удивление, парень не стал пытаться выкрутиться из ситуации и просто нырнул рукой в свой рюкзак, а затем протянул ей водительское удостоверение. Глаза тут же обнаружили фотографию студента, а также его инициалы — «Чон Ыну». От фамилии по коже прошлись мурашки, от неё не ускользнула мысль о том, что в университете парень существовал под фамилией «Чха», но студентка быстро обнаружила правдивость его слов в весьма чётко напечатанной дате рождения. Губы раскрылись в удивлении.       — Видела бы ты своё лицо, — Ыну довольно посмеялся, благодаря чему получил очень недовольный взгляд Нари, что больше позабавил, чем испугал.       — Я знаю, что ты участвуешь в нелегальных боях.       — Чего?       Теперь наступила очередь Нари победно улыбаться и наслаждаться шоковым состояние студента. Она произнесла это предложение неконтролируемо, просто ей безумно захотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его лица и хоть когда-то ощутить во рту вкус победных слов. Правда, что это велась за битва — неясно, но велась точно. По крайней мере, для самой студентки.       Телефон в руках девушки завибрировал, оповещая, что до начала пары осталось две минуты. Нари быстро спрыгнула с подоконника, но её ловко перехватил Ыну под руку.       — Я всё тебе расскажу, но мне пора бежать. Ты сам знаешь все регламенты. Опаздывать нельзя!       Она подмигнула шокированному парню и ловко выскользнула из некрепкой хватки, а затем рванула по коридору в сторону аудитории. Если так подумать, Ыну явно озадачил её намного больше. Как ему могло быть двадцать пять лет? Как она не заметила этого? Почему у Чонгука такой взрослый племянник? Вопросов было так много…       И если раскрывать тайны перед Ыну она могла, то узнать что-то большее у самого профессора Чона духа не хватит, несмотря на всё любопытство девушки. Зато она обнаружила в голове весьма занятную мысль — погоня за страшными секретами Ыну отвлекала её от той терзающей и рвущей на остатки боли.       Приятное утешение.       Когда последняя пара подошла к концу, Нари собрала вещи и уверенными шагами направилась в сторону аудитории, где ей было назначено личное репетиторство. Она молилась, чтобы всё прошло спокойно, чтобы ничего из того, что было на прошлой неделе, не вылилось наружу. Нари молилась, чтобы Чонгук не вспомнил об этом. Таких, как она, у него целая академия. Так зачем зацикливаться?       Дверь оказалась незапертой, хотя до начала их занятия в её кармане оставалось порядка пятнадцати минут. Нари посчитала это добрым знаком и вошла в аудиторию, поспешно занимая парту перед столом профессора, как и в прошлый раз. Тетради и ручка успешно материализовались на столе, и студентка приступила к повторению материала. Кто мог знать, с чего решит начать профессор Чон? Лучше быть готовым к любому исходу.       — Приятно видеть, что вы заботитесь о нашем времени заранее, студентка Мин.       Порог в аудиторию перешагнул Чонгук, Нари против воли задержала дыхание. Мужчина окинул ей взглядом и отвёл его в сторону, расстегнул три верхние пуговицы чёрной рубашки и опустился задом на свой стол. Кожаная сумка в его руках оказалась брошенной рядом с его бедром, а руки скрестились на груди. Профессор уставился взглядом прямо на Нари, но ничего не говорил.       — Сонсэнним? — собравшись, произнесла девушка, не отводя от Чонгука взгляда. — С чего начнём?       — Что для вас жизнь, студентка Мин? — мужчина слегка склонил голову набок и заставил сидящую перед ним нервно встрепенуться. Нари совершенно не понимала, к чему был задан такой вопрос и какую проверку затеял её профессор. — Можете говорить как угодно, я приму даже неформальную речь за ответ.       Она тревожно сглотнула, но продолжала стойко выдерживать столь пылкий взгляд в свою сторону.       — Свобода принятых решений, профессор.       — Любопытно, — он поднёс длинный палец к губам и вздохнул. — Знаете, как обычно говорят? Мы мечтаем о том, что не имеем.       Нари отвела взгляд и поджала губы. Ей совершенно не нравился этот затеянный разговор со стороны мужчины, потому что она не понимала, к чему он должен был их привести. Какая ему разница, чего лишена студентка? Какая разница, чем для неё является эта треклятая жизнь? Мысли о смерти и то были куда оптимистичнее.       «Искупление мне незнакомо, Нари. Я давно в пепел, в куски и в кровь. Как я ещё могу научиться говорить с тобой, как не в боли, как не цепляясь?»       Слова Тэхёна прошлой ночью против воли всплыли в сознании, предательски напоминая о том, что в её жизни осталась только боль. И даже говорить с ней иначе не получится, как не через неё.       Грустно.       — С какой темы начнём? — голос немного дрогнул, Нари постаралась увести диалог в сторону учёбы и наконец заняться тем, для чего она пришла.       — Какое рвение, — профессор улыбнулся и пару раз похлопал в ладоши совсем беззвучно. — Что у вас с моим племянником, студентка Мин?       Очередной вопрос с его стороны, который заставил подавиться воздухом. Что-что, а вот к такому девушка явно не была готова. А что у них?       — Дружба, профессор.       — Вы можете отвлекать Ыну, я бы этого не хотел. Он должен сосредоточиться на тех вещах, что определят его жизнь. Вы на данный момент точно не в первой десятке списка.       — О, так я всё же в списке? — Нари подняла взгляд и уставилась на профессора.       — Не в его, — мужчина самодовольно усмехнулся и поддел пальцами тетрадь студентки, намеренно закрывая её. — У вас немного потрёпанный вид. Я не о вашей прекрасной внешности, студентка Мин, а о том, что прячется за глазами и опущенными плечами. Хотите поделиться?       — Мы с вами не в тех отношениях, сонсэнним, чтобы я могла делиться своими тревогами. Зачем это вам?       Зачем Чонгуку всё это?       Это действительно был до простоты искренний вопрос с её стороны. Она устала думать о том, что от неё хотят, устала думать, что каждый мог повторить поступок Тэхёна. И Нари ругала себя за такую самонадеянность, за то, что всё ещё хотела поверить кому-то, переложить свои проблемы на твёрдые плечи, позволить разобраться во всём, избавить от боли и обрести душевный покой.       Но она полагала, что таким человеком не мог стать профессор Чон. Вероятнее всего, он скрывал в своей тени куда большие скелеты, нежели бои Ыну. Он мог быть близнецом Тэхёна и повторить зверские поступки, он мог стать очередным надзирателем её жизни. Нари точно знала, что не выдержит дополнительного бонуса, а потому ей нельзя верить этим чёрным глазам напротив, нельзя смотреть на одно красивое лицо, нельзя быть такой опрометчивой.       Поэтому она вновь соврёт.       — Видите ли, студентка Мин, я к вам прикипел. Вы в моей академии совсем недавно, но нельзя не заметить ваше упорство и, конечно же, очарование, — Чонгук прикрыл глаза и улыбнулся. — Ваша хангыль стала гораздо сноснее, корейский тоже подтянулся. За такие труды и то, что вы всё ещё держитесь на плаву морально, нужно получать вознаграждение. Какое вознаграждение хотите вы?       Вся длинная речь проскальзывала мимо ушей, Нари лишь прогоняла в голове одну сказанную мужчиной фразу: «В моей академии». Это определённо напугало. Какой силой и властью обладал сидящий напротив её карих глаз? Как в его возрасте он успел достичь таких высот? Чем он занимался? Нари была уверена, что одними подпольными боями не сколотить такое состояние.       Это напугало.       — Я… Я просто хочу жить обычной жизнью.       — Бросьте, милая, кому интересна обыкновенная жизнь? А как же ваши стремления? — профессор Чон оттолкнулся от своего стола и сел за парту студентки Мин, поворачиваясь к ней корпусом. Она такую близость не разделяла, оттого в который раз задержала дыхание и поджала губы. — Вас успел кто-то обидеть?       «Да, твой драгоценный сотрудник, против которого бесполезен закон».       Нари хлопнула глазами и отвела взгляд в сторону. Не выходило выдерживать этот кофейный натиск тёмных глаз, его табачный одеколон и эту подозрительную заботу. Девушка хотела схватить свои вещи и убраться из этой аудитории как можно дальше от каждого профессора академии.       — Нет, не успел, — повела плечом и тихо вздохнула. — Сонсэнним, давайте просто вернёмся к учёбе? Не думаю, что мы сможем построить неформальный диалог.       — Вы заставляете меня хотеть вас ещё больше.       — Что?       Широко открыв глаза, она сцепилась с ним взглядами. Осознание слов душило. Человек, ловко и искусно управляющий чужими чувствами, мог с лёгкостью коснуться души и посеять неверные суждения. Таким она видела Чонгука — игроком. И ранг у него был явно выше остальных. Он умел управлять эмоциям, находить правильные слова и давать ложную надежду. Всякая надежда для Нари была ложной, его не исключение.       Студентка не понимала такой интерес вокруг её персоны. У неё на лбу было что-то приклеено? Почему ажиотаж никуда не исчезал? Она нуждалась в чистом глотке свободы, без секретов за плечами и ложных ожиданий. Без насилия. Без профессоров в этой академии.       Без Ким Тэхёна.       И в эту секунду её пробрало током — даже сидя напротив Чонгука, который выглядел так, словно с обложки глянцевого журнала сошёл, мысли студентки всегда возвращались к Тэхёну. Он, в угоду своей гордыни, запечатал её мысли своим именем и присутствием. И этот факт моментально разозлил Нари.       Он не смел вешать на её шею цепь. Она принимала решение, о ком думать и с кем находиться рядом.       И это опрометчивое чувство собственного контроля над ситуацией привело Нари к тому, что, возможно, она только что совершила самую фатальную ошибку в своей жизни. Поцеловала Чон Чонгука.       Сердце на мгновение замерло, кажется, что и время застыло следом за прячущемся в рёберном каркасе органе. Страсть Чонгука сносила волной, пока его крепкие ладони опускались на её бёдра и одним рывком умудрились усадить девушку на мужские бёдра. Она зашипела, когда врезалась нижней частью спины в парту, тем самым отодвигая её в сторону, но так стало в разы удобнее.       Профессор блаженно выдохнул, крепче стиснул длинные пальцы на тонкой талии и не дал Нари опомниться от происходящего. В любом случае, у неё нет спасения ни в одной части земного шара.       Его губы напористые, мягкие, остервенелые и наглые, не отпускали, глубже утягивая в этот водоворот событий, будто разделяли воздух на двоих, топят сладость и приятную истому. Нари же словно вернулась в прошлое, в свой самый первый поцелуй, когда ещё не обладала опытом и не знала, когда стоило задействовать язык. Чонгук лишил её всякой уверенности.       Она как-то неумело устами сминала, слегка скользила и отстранялась, чтобы сглотнуть и протолкнуть поглубже чувства, что на губах обитали из-за недосказанности. В немом крике поделиться болью, из-за которой внутри не осталось места. Нари просто на несколько пресловутых минут хотела почувствовать себя живой, а не доживающей.       Студентка боялась осмелиться посмотреть в его глаза, страшась чёрных омутов, как огня. Будто если заглянет, Чонгук обязательно увидит её страшную тайну и откинет от себя. Прочтёт, как простую книгу, которая точно не заинтересует читателя новой главой.       — Посмотри на меня, — тихий, бархатный голос проник в недра сознания, подчиняя. Мужское дыхание было прерывистым. — Позволь увидеть в твоих глазах своё отражение.       И Нари посмотрела: ресницы дрогнули, а влажные глаза служили лучшим зеркалом для того, в чьих руках она могла бы погибнуть.       — Мы можем закончить занятия на этом? — слегка дрожа, произнесли девичьи губы. Горячая ладонь Чонгука нежным касанием прошлась по её щеке, будто водили совсем не рукой, а бархатным пером. — Я… Не смогу.       — Сможете, студентка Мин, — ласково произнёс профессор и тихо усмехнулся, заправляя прядь чёрных волос ей за ухо. — Но я отпускаю вас. В следующий раз начнём с того, на чём остановились.       Нари поджала губы и соскользнула вниз, спешно поправляя задравшуюся от происходящего юбку. Тетради с ручкой полетели в открытый рюкзак, и она, не попрощавшись, покинула аудиторию.       Оказавшись на свежем воздухе, девушка закрыла глаза и подняла лицо к небу, стараясь осознать то, что успела натворить за своей спиной.       — Вы готовы?       Голос ректора Юнги выдернул Нари из тревожных дум, и она вопросительно посмотрела на мужчину.       — Кофе. Вы забыли?       — Нет, просто задумалась.       Очередная ложь.