Академия Кам-Манг

      Он следил издалека, ненавязчиво, насколько ему позволяли чувства.       Конечно следил, как иначе?       Тэхён и подумать не мог, какой урон сердцу будет нанесён от одного наблюдения. Словно к его груди вплотную приставили дробовик и нажали на спусковой крючок. Вот так просто, не имея шанса на спасение, он захлёбывался в собственной луже страданий и не пытался выплыть, иначе бы вновь всё испортил.       Просто смотрел, как чужие губы касались его губ, как Нари крепче стискивала тоненькими пальчиками ручки пластмассового стула, как по её коже бежали мурашки. Ей так понравился поцелуй Чонгука? Почему она никогда не выказывала и доли тех чувств, которые дарила ему? Что Тэхён делал не так? Почему он не мог заслужить её любви?       Да, мужчина прекрасно слышал, что Нари отказала Чонгуку в чувствах, что не стала кидаться в его руки, это утешало, но только временно, потому что боль успела разъесть всё и обратиться в злобу. Такую искреннюю и настоящую злость, что Тэ удивлялся, как вокруг него не воспламенились деревья. Он стискивал кулаки в карманах куртки, даже не чувствуя, как ногти впились в кожу, всё это было неважным. Важно только то, что она здесь. Не с ним.       Опять.       Тэ постарался выровнять эмоции на лице, ведь всегда умело скрывал их, несмотря на то, что внутри бушевало нечто опасное, подступающее к самому горлу. Тэхён ведь имел право злиться, имел право ревновать, потому что первым заявил на девушку права. Он следил за ней ради её блага, чтобы никто не посмел причинить боль. Можно лишь ему, иначе никак.       Сполз спиной по стволу дерева и стал загибать длинные пальцы, считая секунды, когда его студентка останется одна, вот только Чонгук не спешил уходить. Тэхён собственными глазами видел, что девушке было некомфортно, но что мог сделать? Если появиться прямо сейчас, она снова начнёт истерику.       Упрямая.       И всё же он продолжал следить. Смотрел, как Нари выравнивала дыхание рядом с другим. С тем, кто вызывал в ней такую реакцию, которую Тэ мечтал увидеть хоть раз.       Он ненавидел Чонгука. Не по-настоящему, может, но в эти секунды всем имеющимся. За его уверенность, за его непозволительную дерзость, за то, что осмелился прикасаться к ней так, как хотел сам Тэхён. Он больше не мог смотреть, сердце трещало по швам, и если бы он задержал взгляд ещё хоть на секунду, то точно бы вышел из тени и всё испортил. Сказал бы слишком много или, наоборот, слишком мало, но точно испортил.       Шаги были бесшумны, но в голове грохотало, как на взлётной полосе. Тэхён уходил, но его не отпускало. В глазах мелькали образы, как Нари запрокидывает голову, как поддаётся, как стискивает пальцы Чонгука.       Это был кошмар, в который он сам себя загнал.       — Что ты там делал? — встретивший на выходе из густого леса Юнги скептически осмотрел Тэхёна с ног до головы.       — Дышал воздухом, — отмахнулся и продолжил двигаться. — За этим же сюда припёрлись.       — Ты чистый?       Этот вопрос слегка всполошил Тэхёна, на секунду в его глазах промелькнул стальной блеск. Не любил мужчина, когда в его наркотическую жизнь вот так врывались, заранее не постучав. Захочет — сам расскажет, к чему допросы? Не маленький уже.       — Был сегодня в душе дважды, Юнги, можешь понюхать, — и для пущей уверенности протянул стоящему руку. — Ну? Попробуешь?       — Ты позвонил по номеру, который я дал тебе на прошлой неделе? — игнорируя его ребячество, продолжил Юнги.       — Не-е, — растянул слово, как мёд, и натянул на лицо широченную улыбку. — Я отрицаю психотерапию.       — Не в твоём случае разбрасываться вариантами.       — Боже, чего заладил-то? — Тэхён закатил глаза к небу и растормошил кудри на голове. — Чист я. Чист. Не трогал ничего с выходных, как только ты выкинул мои таблетки в озеро. Помнишь, как геройствовал? — саркастично отозвался, шагая мимо. — До сих пор скучаю по тем драже…       Тэхён не хотел продолжать беседу, Юнги умел выводить его своей странной и непонятной для мужчины заботой. Не собирался тот заводить друзей, так к чему эта бесполезная прелюдия? Лучше дайте ему её, чтобы жизнь стала слаще, а сердце наконец-то смогло биться в своём привычном ритме. Да, душа была не нужна, орган за грудиной справлялся и без неё.       Юнги не отходил, следовал за Тэ по пятам, чуть ли не на ноги наступал, но больше не говорил, только был рядом, это и раздражало. Уж лучше слушать бредни, чем вариться в некомфортном молчании. Молчание для Тэхёна — искусство, которым он не собирался делиться с первым встречным. Тэ любил молчать рядом с Нари и заглядывать в её угнетённые этой жизнью глаза.       — Я на боковую, — пролепетал и посмотрел на своего преследователя. — Или ты и в палатку за мной полезешь? Могу поделиться теплом.       — Слишком много чести, — фыркнул Мин и кивнул ему. — Спокойной ночи.       На этом двое странных приятелей решили разделиться.       Нари не знала, когда успела заснуть, но, открыв глаза, заметила на плече руку Чонгука, а также его улыбку. "Пробуждение странное", - подумала девушка и протёрла глаза пальцами, продолжая с осторожностью наблюдать за профессором.       — Дежурство закончилось? — она встала с расскладного стула и потянулась.       — Да, студентка Мин, можете быть свободны. Скоро начнутся ориентирования, — мужчина поправил воротник куртки и усмехнулся. Наблюдал за тем, как руки девушки тянутся к небу, как она запрокидывает голову и слегка выгибается в позвоночнике, разминая конечности. — Этой ночью будете спать так же спокойно.       — Ага, спасибо.       Нари поклонилась и буквально помчалась в сторону лагеря, лишь бы подальше от напряжённости. Подальше от Чон Чонгука, взгляд которого девушка чувствовала на спине до самого исчезновения.       Палаточный городок жил, большинство студентов разместились под навесом, другие были на местах у вчерашнего костра и держали в руках тарелки с завтраком. Интересно, успел ли кто-то без вести пропасть, как того требовала рассказанная легенда? Ночью она не давала ей покоя.       — Нари!       Студентка обернулась на своё имя и сразу пересеклась взглядами с Хоби и Мину, двое друзей подзывали девушку к себе на трапезу, чтобы та не ела в стороне. Они кивнула и направилась к общему столу, на котором расположилась вся еда, заранее взяв в руки пустую тарелку.       Сильнее уткнулась в воротник кофты, потому что не могла согреться, либо виной тому нервы, что начали напрягаться ещё вчера у костра, когда Нари впервые услышала ту страшную историю, а в узел окончательно связались из-за Чонгука. Ещё и это непроходимое чувство стороннего взгляда, будто за ней ежесекундно наблюдали. Она могла предположить, кто был её преследователем, но так и не увидела в толпе Тэхёна. Может, его здесь нет? Вот только это ощущение… Оно было слишком реальным, словно за неё вдыхали воздух, словно кто-то тянул за невидимые нити.       — Наверное, паранойя, — тихо прошептала себе под нос и стала разглядывать местное меню, которое оказалось весьма разносторонним. — И когда только повара успевают всё приготовить? Так много чего не съедят…       — Уже сама с собой разговариваешь?       Нари вздрогнула и подняла взгляд выше. Ыну стоял рядом с ней и давил на лице сдержанную улыбку, в его руках была аналогично пустая тарелка. Забавно, подумалось студентке, как они всегда оказываются пустыми рядом друг с другом. Странная метафора заставила слегка нахмуриться.       — Ночь выдалась непростой, — дёрнула плечом и кивнула ему. — Ночные страшилки, дежурство, слежка за датчиками.       Нари пришлось закусить внутреннюю сторону щеки, потому что ей казалось, что она несла какой-то бред, будто бы оправдывалась за содеянное.       — М, понятно, — короткий ответ словно прочертил фатальную линию между ними. Или так хотелось думать самой девушке. — Планируешь забраться на гору одной из первых?       — Мне бы пройти полосу препятствий, — усмехнулась и положила в тарелку первое блюдо, от которого у неё не сводило желудок. — Я мельком прочла планы сегодняшнего дня, не уверена, что попаду даже в троицу.       — Ориентирования в Кам-Манг интересные, — Ыну тихо рассмеялся и задумался, предаваясь воспоминаниям. — Необходимо правильно выбрать себе команду, от этого будет зависеть итоговый результат. Чтобы добраться до флага, придётся искать подсказки, а для этого отвечать на разные вопросы. Что-то вроде викторины.       — Меня уже подташнивает.       — Не спеши, — парень рассмеялся и продолжил наполнять тарелку полезными белками. — Нельзя забывать и о физической подготовке, так как некоторым из команды придётся несладко.       — Хочешь к нам в команду? — Нари заглянула ему в глаза. — Со мной проворная подруга и друг, который сможет найти выход из любой жопы.       — Ваша рекламная акция принята, — Ыну подмигнул. — Найду вас на распределении.       — Хорошо.       — Нари, — Ыну наклонился чуть ниже, понижая голос. — Ты же знаешь, у нас в академии всё всегда с подвохом. Я участвовал в прошлом году, чуть не свалился с обрыва, но как-то уберегло… Так что будь внимательна, ладно?       Студентка кивнула, стараясь усмехнуться, но губы дрожали. Она ощущала тяжесть в груди, будто внутри поселился лишний человек, чьи шаги были неслышны, но чьё присутствие оказалось неотвратимым. Нормально позавтракать она так и не смогла, еда в тарелке казалась чужеродной. Хоби с Мину обсуждали маршрут, а Ыну исчез в толпе, как всегда — бесшумно, незаметно, как будто и не стоял рядом.       На всю подготовку ушло не так много времени, как Нари предполагала. Студенты разбились на группы по четыре человека, все заинтересованно прослушали инструктаж по безопасности, в котором прямым текстом оговаривались возможные травмы. Это действительно заставило напрячься, но иного выбора у присутствующих не было, так как сюда их привезли именно для ориентирования.       В подсознании Нари ликовала, ведь весь тяжёлый маршрут и нагрузки на организм уведут её далеко от переживаний, возможно, даже помогут стряхнуть с плеч чужое присутствие, которое продолжало витать в воздухе.       Проверив все замки спортивного костюма и небольшой рюкзак за спиной, в котором покоился комплект сухпайка и бутылка воды, студентка вместе с остальными членами их маленького отряда собрались вместе и нацепили на плечи повязки с уникальным номером команды. Наступало время старта.       — Как только это дерьмо закончится — предлагаю сходить в сауну в городе, — Мину активно размахивала руками, стараясь размяться, и оглядела каждого. — Хоби проставится соджу.       — У кого из нас богатый отец? — недовольно пробурчал вопрос Хосок и задел пальцами рёбра подруги. — Я, напоминаю, зарабатываю своим трудом.       — Который точно будет оценён за выпивкой!       Нари бросила в сторону смешок от их перепалки и случайно пересеклась глазами с Ыну. Не специально, просто он тоже стоял рядом и слышал всё, потому хотелось поделиться этими чувствами. Стало слегка неловко, а возможно, не слегка, поэтому девушка выровняла смех и отвернулась в сторону старта.       — Идём, нам пора на линию, — Нари махнула рукой. — Давайте попробуем утереть всем носы.       — Ого, да это заявление, — Хосок широко улыбнулся и хлопнул в ладоши, громко крича следующие слова. — Сделаем каждого, кто решится на соперничество!       — Сбавь обороты, — Мину накрыла рот друга ладошкой и виновато улыбнулась тем, кто это слышал. — Нам самим бы хоть до финиша дойти, а ты тут таким разбрасываешься.       — Да ладно, вдруг задизморалим? — парень в очередной раз расплылся в довольной улыбке.       Нари закатила глаза и тихо засмеялась, пока все четверо выстроились на линию, готовые стартовать следующими. Ухо девушки согрело дыхание, и она вздрогнула. Ыну стоял довольно близко.       — Интересные у тебя друзья.       Сказал по-доброму, без поддёвок, Нари только закивала, подтверждая его высказывание. Посчитала, что на эту фразу можно не отвечать, или виной тому подлое чувство скованности рядом с ним, ведь двое так и не поговорили обо всём, что произошло в его квартире. Может быть, они смогут существовать дальше и без разговоров? А сможет ли Нари?       Но думать об этом сейчас было бесполезно, гора, как назло, начинала покрываться плотным утренним туманом, и девушка заставила себя сосредоточиться на моменте. Инструктор громко отсчитывал последние секунды до старта, и вокруг заметно стихло, даже Хосок умолк, крепче сжав ремень своего рюкзака.       После громкого обратного отсчёта группа рванула с места, как единое целое. Первые метры маршрута были лёгкими: равнина, мелкие камни, только редкие таблички с указателями напоминали, что впереди ждало нечто более сложное. Нари, держась рядом с Мину, старалась не думать о боли в боку, которая начала напоминать о себе после первых пятнадцати минут бега. Пришлось сбавлять скорость, но крик Хоби не дал повязнуть в таком желанном шаге.       — Правее! — Хосок махнул рукой в сторону, заметив небольшую тропинку, уклоняющуюся от общего маршрута. — Там, кажется, первая подсказка.       — Проверим! — Мину рванула туда первой, и Нари последовала за ней, слегка отстав.       В небольшой ложбинке, укрытой кустарником, действительно обнаружился металлический ящик с кодовым замком. На нём мигал экран с вопросом:       «Назовите созвездие, видимое на южном небе, чьё имя совпадает с героем древнегреческого мифа, прошедшего через двенадцать подвигов».       — Легкотня, — Хосок задышал тяжело, но уверенно. — Это же Геракл.       — Не совсем, — поправил Ыну, чем заставил посмотреть на себя всех присутствующих. Парень прокашлялся в кулак. — Созвездие называется Геркулес в латинском варианте. Вводи.       Код сработал, крышка щёлкнула, внутри лежал сложенный надвое листок. Хосок поддел его пальцами и начал вчитываться в содержимое.       — Что там? — прошептала Мину, нахмурившись.       — Очередная загадка, но тут посложнее, — он пожал плечами и решил зачитать вопрос вслух. — Какой отдел мозга активируется в условиях социального давления, усиливая восприятие наблюдаемости даже при её отсутствии?       — Здесь подсказка на обратной стороне, — Нари выдернула листок из рук. — Он следит, даже если его нет. Смотри туда, где страх прячется в тенях. Пройди под самым старым деревом, там, где солнце не касается земли, — прочитанное заставило сильно напрячься, словно оно относилось совершенно не к игре, а к чему-то иному. Ыну аккуратно дотронулся до плеча Нари, и та смогла вернуться в реальность. — Наверное, ответ на эту загадку нужно будет активировать в ящике, который найдём под деревом.       — На карте было что-то похожее на луну. Наверное, нам туда? — Мину оглядела ребят.       Других вариантов не оставалось, и четверо сорвались с места, чтобы финишировать как можно скорее. Время приходилось им главным врагом.       Путь к дереву оказался куда сложнее, чем они ожидали. Сначала тропа была сносной: влажный мох под ногами, изредка прогибавшиеся доски старого мостика, на котором Хосок чуть не потерял кроссовок, но чем выше они поднимались, тем гуще становился воздух, тяжелее дыхание, и туман начинал прятать даже ближайшие ориентиры.       Нари чувствовала, как футболка под спортивной курткой прилипла к спине, а рюкзак казался невыносимо тяжёлым. Они добрались до поляны, где раскинулось огромное дерево с корявыми, узловатыми ветвями. Его ствол уходил вверх, теряясь в серой пелене. Солнце едва пробивалось сквозь крону, и точно, здесь не было ни одного светлого пятна на земле. Ни одного.       — Это оно, — Нари остановилась, переводя дыхание. — Под самым старым деревом, где солнце не касается земли.       — Вопрос в другом… Где именно здесь искать? — прошептала уставшая Мину, окидывая взглядом корни, ствол, листву.       — Там, — Ыну вытянул палец вверх. Он был единственным, кто отлично выглядел после столь длительной пробежки. — Видите? Ящик. На той толстой ветке, правее от ствола.       Голову пришлось закинуть высоко, чтобы разглядеть прямоугольную тень между листвой. Металлический отблеск подтвердил слова парня.       — Кто-то туда полезет? — Хосок фыркнул. — Это, конечно, понятно, что надо, но высота…       — Я полезу, — Нари без раздумий ответила на волнующий друга вопрос и уже скинула рюкзак с плеч. — Быстрее всех лазаю с детства.       — Подожди, — Ыну шагнул ближе, сам того не ожидая, сцепил пальцы на её запястье, притягивая к себе. — Я понимаю, что ты упрямая, но давай это сделаю я?       — Я справлюсь.       Он хотел возразить, хотел переубедить её, но перешагнул через себя, зубы стиснулись, взгляд говорил громче любых слов. Ыну действительно начал переживать, но маска спокойствия на его лице не давала разглядеть оголённых эмоций остальным.       Нари бросила взгляд на своих друзей и развернулась, вцепилась в кору и начала карабкаться. Дерево оказалось коварным, как и вся происходящая игра: старая кора обсыпалась под пальцами, мох скользил, сучья пружинили, не давая уверенной опоры, но девушка двигалась вверх, как будто в теле проснулась какая-то неведомая ей раньше решимость. Она возвращалась мыслями к этому едва ощутимому касанию Ыну, к тому, как Нари заметила в его глазах проблеск страха за неё. Возможно, им действительно нужно будет поговорить.       — Ты почти у цели! — крикнула Мину снизу, сдерживая дыхание.       Нари нащупала толстую ветку, по которой можно было подобраться к ящику, и уже протянула к нему руку, как вдруг под ногой что-то хрустнуло. Ветка, на которой она стояла, предательски треснула. Всё тело дёрнулось вниз, сердце ухнуло в живот, воздух вырвался из лёгких.       Услышала крики оставленных позади, решила, что скоро хлопнется на землю, но руки не подвели, она успела. Схватилась за соседнюю ветку обеими ладонями, носками заскользила по стволу, отчаянно дёрнулась и замерла. Дыхание было резким, коротким, но студентка не упала.       — Всё нормально! Всё нормально… — прошептала уже больше себе, чем кому-то. Перехватила ящик, повисший на металлическом крюке, и быстро прижала его к груди. Нужно спускаться, несмотря на колотящийся орган в груди.       Обратный путь был медленным и выматывающим, но девушка всё же спустилась. Колени дрожали, руки были исцарапаны, на щеке тонкая полоска ссадины, о которой та даже не знала, пока пальцы Ыну не коснулись её кожи. Нари вздрогнула, подняла взгляд и всмотрелась в парня.       — Ненормальная, — тихо произнёс Ыну и усмехнулся. — Погоди, я наклею пластырь.       — Ты в порядке? — Мину тут же перевела внимание на себя, и их странный зрительный контакт с Ыну разорвался. — Я мысленно выбирала себе чёрное платье на твои похороны! Знаешь, как испугалась?       — Всё отлично, — Нари рассмеялась и погладила подругу по плечу. Несмотря на страх, который успел её окольцевать во время лжепадения, на лице студентки читалась гордость, ведь она вернулась с ящиком в руках. — Так что там насчёт загадки? Ответ нужно ввести.       — Вводи «миндалина», — только Ыну начал говорить, как на него вновь все уставились. Парень только успел наклеить пластырь на лице Нари. — Ну, верный ответ к загадке, — он значительно смутился, его щёки немного зардели.       — Вот это да, — Мину с гордостью замотала головой и несколько раз похлопала.       Ящик в руках Нари издал противное клацанье, и замок упал на землю. Ответ третьекурсника подошёл.       — Следующий вопрос — в конфуцианской традиции Кореи старшинство иерархически предшествует рациональному решению. Какой из терминов выражает моральную обязанность младшего следовать за старшим даже при личной неуверенности? — Нари усмехнулась и тут же перевернула листок, зачитывая вслух содержание подсказки. — Следуй за старшим стволом, не ищи ветви. Там, где тропа раздваивается, выбери ту, что ближе к воде, ведь уважение всегда течёт вниз.       — Странно звучит, но, думаю, это о тропе на карте, рядом с ручьём, — Хоби озвучил мысли каждого, и вся команда в очередной раз сорвалась с места, следуя прямиком к следующей цели. Нари начала вливаться в происходящее, это здорово помогало очистить голову от ненужных мыслей и зацикливаться лишь на вопросах и совместном пути.       На Ыну ей было немного боязно смотреть, словно неловкость обрела физические очертания и теперь мешала вести себя с ним, как и с другими друзьями. Друг ли он ей? А она ему? Между ними всё успело запутаться, а решать эту проблему студентка пока была не готова. Да и честно признаться самой себе — не знала, как.       Все добрались до указанного в подсказке места и быстро заметили в середине ручья торчащую из воды коробку, что была прикреплена к буйку. Значит, кому-то из них нужно было нырять, а погода не располагала к этому. Ыну без дебатов начал поочерёдно стягивать с себя одежду. Мину тут же отвернулась, пока Хосок впечатлительно реагировал на татуировки студента, попутно расспрашивая о них больше. Нари же просто смотрела, сама поражалась этой внезапной смелостью, но ведь… Девушка же уже видела его голым, верно?       Вот только об этом не знали другие.       Верно, думала Нари, тогда была совсем иная ситуация, всё было гораздо сложнее, хоть ничего и не сопровождалось словами, как и сейчас. Странная, первобытная близость, как попытка схватиться за что-то, пока всё рушится. Сейчас ей не нужно было хвататься, а значит, и смотреть на него не стоило. Только она хотела отвернуться, как Ыну поймал взгляд и её дыхание тут же сбилось. Да что с ними не так?       — Заболеешь, — быстро выдавила она, лишь бы заглушить словами грохочущее сердце, старалась, чтобы голос звучал легко.       — Это всего лишь вода, — Ыну понравилась эта заминка со стороны студентки, а ещё что она мельтешила глазами, явно стараясь не пересекаться с ним долгим взглядом. — Быстро справлюсь, обещаю не замёрзнуть насмерть.       Он шагнул в ручей и погрузился почти до пояса. Вода хлюпала, когда Ыну приближался к буйку, на поверхности ящик казался обычным, но, как только он коснулся его, Нари заметила, как его плечи напряглись. Видимо, вещица была куда тяжелее, чем ожидалось, или…       — Там что-то не так? — Хосок подступил ближе к берегу.       — Он прикован ко дну, — голос Ыну донёсся до троих приглушённо. — Придётся нырять.       Не успели все отреагировать, как Чон резко вдохнул, нырнул и исчез под мутной поверхностью. Мину прикрыла рот рукой, Нари же нервно наблюдала за тем, как речная гладь начала разглаживаться, а силуэт парня так и не проглядывал на горизонте.       — Он же сказал, что быстро, — прошептала себе и небрежным действием подцепила зубами кожицу у большого пальца. — Насколько там глубоко?       Пока друзья метались взглядами, поверхность воды вздрогнула, и всплывший Ыну громко выдохнул, поднимая над водой коробку. Его волосы прилипли ко лбу, дыхание было рваным, но глаза сияли победой.       — Поймал! — студент не свойственно для него широко улыбнулся и поплыл обратно. — На прошлых ориентированиях такого не было, — будто в оправдание, произнёс и вышел из воды.       Нари тут же стянула с себя верхнюю олимпийку, оставаясь в одной футболке, и стала промакивать влажную кожу тканью, чтобы Ыну точно не слёг с лихорадкой этой ночью. Парень с интересом наблюдал за проделками девушки сверху вниз, то, как она аккуратно, почти не дотрагиваясь, заботилась о нём, то, как поджимала губы и совсем на него не смотрела. Это действие задело что-то внутри, что-то, о чём Ыну даже не знал.       Ящик перекочевал в руки смущающейся Мину, та оторвала взгляд от своей подруги и сосредоточилась на механизме замка, вбивая в него ответ на прошлую загадку. Прочитав новую, Су Мин перешла к самой подсказке.       — Память живёт там, где звучал голос, даже когда никто не говорил. Найди скамью, оставленную для тех, кто возвращается мыслями, а не телом, — она нахмурилась и закусила губу. — Всё страннее и страннее.       — Примерно в трёхстах метрах от нас, она изображена на карте, — Ыну подал голос и вновь облизнул Нари взглядом, но та хорошо держалась. — Сейчас оденусь и выдвигаемся.       Так и произошло: студент натягивал на себя одежду, пока Нари возвращала олимпийку на законное место. Стало зябко, прохладный ветер пробирал до костей, она подумала, что Ыну не человек, раз смог окунуться в ледяную воду и после всего заплыва преспокойно вести диалог, даже не стуча зубами. Насколько его тело закалено? А главный вопрос — какими страданиями он заполучил такой иммунитет?       Против воли по коже прошлись мурашки, так как мысли прямиком направились к его дяде — Чонгуку. Нари не глупая, поняла, что они замешаны не в самых чистых делах, а Ыну ей казался заложником ситуации, или ей было так легче думать. Они успели сблизиться за одну ночь и отдалиться на утро, и то та близость стала физической, может быть, немного духовной, но точно не иначе. Нари продолжала угадывать, какая роль была отведена студенту и исполнял он её с желанием или без?       Много вопросов.       Так студенты успешно добрались до «места памяти», где стояла одинокая скамейка, целиком расписанная разноцветными маркерами. Чистой воды вандализм, но сесть на неё и перевести дух было очень приятно.       Наступил вечер, а у четверых оставалась на руках последняя подсказка и путь к флагу, который они преодолели. Силы Нари закончились ещё у первой точки, когда та смогла забраться на верхушку дерева, девушка не понимала, на какой энергии смогла проделать огромный маршрут, размышлять над подсказками и выискивать ящики с ответами, но всё закончилось.       Приняв быстрый душ, студентка переоделась во второй комплект формы и направилась к костру. Мину с Хосоком видно не было, а значит, они ещё наслаждались водными процедурами. Подцепила руками тарелку с пимпабом и решила уединиться в укромном уголке, чтобы не вовлекать себя в суть беседы, что развивалась у костра.       Нари откинула волосы и удобно уселась на небольшой подушке, прямо на земле, спиной прижималась к широкому стволу дерева. Только сделала первый укус столь желанного ужина, как перед глазами появился человек, чей вид тут же спровоцировал кашель.       — Только не умри на моих руках, — Тэхён постарался улыбнуться, уже потянул руку, чтобы похлопать по грудине, но Нари быстро оттолкнула от себя мужскую ладонь.       — Не дождёшься, — шёпотом прорычала и начала искать глазами любое спасение. — Тут огромное количество свободной территории, иди туда, а лучше заблудись в лесу. Встретишь Сонбёль — не бойся, она поможет. Главное следуй за ней.       — Чего?       Он явно ничего не понял, а Нари внутренне ликовала своей смекалке, потому что правда начала молиться о существовании злого духа в чаще, лишь бы тот выбрал именно Его на своё ежегодное похищение людей.       Ей не нравилось, что она находилась в непосредственной близости от Тэхёна, не смотрела в его сторону, старалась концентрироваться лишь на еде, но этот проницательный взгляд всё напирал и напирал. Не выдержав, Нари подняла глаза и посмотрела на него, ей в секунду стало не по себе. В карих глазах напротив читалось слишком много недопустимого. Не знай она Тэхёна, то точно бы решила, что он по ней скучал. Эти чувства ей были не нужны, они мешали, давили, втаптывали.       — Нари, — тихо выдохнул, и в этом одном произнесённом имени было всё, что ей так претило. Его чувства. Мужчина присел рядом, слишком близко, как будто хотел вернуть себе былую власть простым присутствием. — Я не за этим подошёл к тебе.       Нари прижала тарелку к коленям, словно та могла защитить её от всего, что сейчас происходило. И где же был Юнги, который сказал, что защитит её от неприятностей? Где были остальные, когда хищник подкрался настолько близко, что бежать оказалось бессмысленно?       — Тогда зачем? — в голосе девушки сквозила злость, но пальцы дрожали. — Чтобы снова убедить меня, что всё было «не так», как я помню?       Его глаза округлились от удивления, в них читался открытый страх, но Нари не могла понять собеседника. Тэхён для неё пустой, лишённый души, непонятый миром, потому что таких, как он, необходимо изолировать. Но он снова к ней рвался, а в уголках её глаз начала скапливаться предательская влага. Не посмеет заплакать, не подарит ему этот сладкий вкус победы. Он ничем её не заслуживает.       — Боже, нет, я не об этом, — Тэ поджал губы, отвёл на секунду взгляд, попытался выглядеть жалостливо, но таких чувств у студентки не найдётся. — Я скучал по тебе.       Бам!       Эта фраза ядом распространилась по телу, сковывая, напоминая обо всём.       — Я очень хотел тебя услышать.       Бам!       Шёпот не мог стереть из головы ужасные воспоминания, его руки и её крики.       — Мне просто нужно побыть рядом… Молю, не прогоняй меня.       Нари не сдвинулась с места, но лицо её застыло, как у каменной статуи. Ветер качнул тёмную прядь у виска, и она резко убрала её за ухо, скорее, чтобы не дать пальцам дрожать. Не дать ему это заметить. Студентка смотрела прямо, в темноту, между густых деревьев. Не на него.       — Ты скучал, — медленно повторила, как будто пробуя слово на вкус. Слишком горькое. Противное. — Скучают по тем, с кем были рядом по-настоящему, — добавила и врезалась взглядом в его чёрные глаза. — А ты так не умеешь.       — Нет, я, — замялся, внутри него разрушительная буря. — Я понимаю, как это звучит, но я не хотел, не хочу…       — Что? — Нари ответила резко, глаза её горели, губы дрожали. — Не хотел причинять боль? Не делай вид, что это было чем-то другим, ты всё делал осознанно, Тэхён. Я прекрасно помню, как ты говорил, что никто не поверит. Помню, как ты улыбался, когда я кричала и молила перестать, и теперь ты сидишь здесь, с жалким видом, и хочешь, чтобы я тебя утешала?       Она задыхалась, но продолжала говорить, вытесняя каждое слово изнутри. Нари сама не ожидала, что скажет ему так много, но всё ещё было недостаточно.       Тэхён накрыл лицо ладонью, прятался, понимал, что не сможет сейчас смотреть и слушать. Всё это пиздец губительно для него.       — Мне плохо, Нари, — практически скулил, голос хрипел, он тянулся к ней, нуждался, но никакой взаимности в эти секунды быть не могло. — Я не знаю, что со мной, позволь мне измениться, позволь всё исправить.       — Мне тоже было плохо, — перебила и не дала закончить. — Но меня никто не спрашивал, ты не останавливался. Ты не приходишь за прощением, ты приходишь ради себя. Я не собираюсь быть твоей исповедальней, я не твой выход. Исчезни из моей жизни.       Тэхён до крови закусил нижнюю губу, глаза блестели, но Нари только отворачивалась. Ей не хотелось видеть. Ничего.       — Пожалуйста, Нари, не говори так, — его длинные пальцы вновь против воли зацепились за худые плечи. — Не отталкивай! Я хочу объяснить, показать, что я чувствую к тебе, сказать, как хочу тебя, мне нужно наше время.       И тогда она засмеялась: не громко, а так глухо, словно из самых глубин вырвалась эта нота усталости.       — Чувства не ломают, не давят, не насилуют, не крадут чужую волю. Чувства не делают тебя чудовищем, Тэхён. Я не прощаю тебя и никогда не прощу. Потому что прощение — это то, что дают живым, а ты для меня давно мёртв.       Нари сквозь жгучую боль внутри груди поднялась и пошла, оставляя за спиной мятую подушку, остывшую еду и мужчину, который слишком поздно начал желать невозможного.       А костёр всё ещё пылал вдалеке.       И в этом огне горела вся она.