Моменты

Ноги Игоря – это первое, что вообще привлекло Хазина. Стройные, нереально длинные ноги. Петя о них мечтал едва ли меньше, чем о всем майоре вместе взятом. Блять, ему с такими ногами на подиуме где-нибудь в Милане стоять, а не в питерских подворотнях ловить всякий сброд. Когда он впервые оказывается на коленях перед Громом, быстро стягивая с него совершенно ненужные серые домашние штаны, то тихо стонет. Ноги у Грома ещё красивее, чем он представлял. – Петь, если не хочешь, тебе не обязательно сосать, – шепчет без всякой обиды Гром, хлопая ладонью по дивану рядом с собой. – Ебало завали, Гром, я любуюсь, – тихо рычит Хазин, не отводя взгляда от ног Игоря. Петя касается ладонью щиколотки, надавливая, ведёт ладонью вверх, сжимает упругую икроножную мышцу, параллельно с этим целуя колено, долго касаясь губами кожи. Какой же пиздец. Петя скользит ладонью выше, поглаживая большим пальцем коленную чашечку и, подняв взгляд, усмехается, видя, как на щеках Грома проступает румянец. – Не говори, что никто так не делал, – возбужденно хрипит Петя, проводя пальцами по внутренней стороне бедра, скользит в сторону, сжимая бедро мужчины. – Ну, таких футфетишистов еще не было, – усмехается Игорь, откидываясь на спинку дивана, затем тихо вздыхает. Хазин целует кожу на внутренней стороне бедра, вновь ведя ладонью вниз, поглаживая. Мягко и аккуратно прикусывает кожу на бедре, и, довольно облизнувшись, только потом тянется к боксерам Грома, дергая их вниз.