Басня о том, какая Эдгар мразб

Матч завершился ничьёй, ещё один сокомандник попал в лапы охотника, но Эдгар со вторым товарищем справились сами. После матча Эдгар отправился в столовую, после насыщенной событиями игры всегда хотелось выпить чаю с выпечкой и расслабить мозги. В зале как раз было мало людей и нелюдей. Кто-то играл между собой в карты, кто-то мило беседовал, даже не смотря на то что один выживший, а второй охотник. Присев за своё излюбленное место с подносом, на котором стояла кружка чая и тарелка с круассаном, Вальден принялся за трапезу. Попивая чай, художник делал зарисовки в блокноте. Растений, выдуманных людей и таких же выдуманных пейзажей. Эту приятную атмосферу прервал наш старый знакомый, что улетел на стуле пару абзацев назад. Он демонстрационно покашлял, дабы привлечь внимание Вальдена. Без разрешения он уместился на соседнем стуле, сверля взглядом аристократа. Он постукивал пальцами по столу, но из-за перчаток стука пальцев не было слышно. Он ждал объяснений со стороны художника. - Бальза, какая встреча, как самочувствие? Молчание, лишь раздраженный вздох получает в ответ Вальден. - Понятно, ты на меня обиделся, я прав? Зеленоглазый закатил глаза, перекладывая руки на грудь, покачиваясь на стуле. Раздраженный Лука нравился Эдгару, он любил рисовать разные эмоции своего друга. Конечно, сложно назвать их друзьями, они часто ссорились из-за общей черты характера, а именно самолюбия. Но тем не менее оба любили то, что делает другой. -И так, ждёшь что бы я извинился, за то что я тебя наказал за твою же невнимательность? Эдгар ухмыльнулся, продолжая зарисовывать недовольную физиономию юноши. Тот в свою очередь вздохнул, теперь сам чувствуя вину. Вот же Вальден скотина.... - Ладно, я действительно виноват, НО, с твоей стороны это не слишком? Сам же знаешь как больно разрываться на молекулы при взрыве? - Мгм, хорошо, но в следующий раз, если первым сядешь я не побегу спасать тебя, даже картины в честь этого не нарисую. Ах да, чуть не забыл. Зайдешь ко мне в комнату, у меня есть кое что для тебя, ну и небольшая просьба. Бальза одобрительно кивнул, сложив ногу на ногу. Что этому художнику от него нужно снова? Опять прибраться в его творческом аду? Помыть полы за него? Комната сына аристократа была на этот раз прибрана, куча листов бумаги не было разбросано по полу, кисточки и карандаши находились в стаканчике или другой похожей ёмкости. Парни зашли в комнату, предварительно закрыв дверь изнутри. Хотя Лука был слегка в замешательстве от последнего, Вальден же не собирается его- -Вот, я тогда упомянул про картину. Пока ты был закован, я решил нарисовать тебя на стуле. Мне так было интересно рисовать твой страх на лице. Юноша прохихикал, протягивая холст "заключенному". Тот принялся анализировать работу парнишки. С одной стоны это было немного унизительно, раз его изобразили в таком жалком положении, но черт возьми, Эдгар даже из унизительной работы сделал шедевр. Лука почувствовал больше восхищение, чем обиду. - Как всегда на высшем уровне, Вальден. Ещё если учитывать, за сколько ты нарисовал это. - Значит тебе нравится, да? - Эдгар, жаждущий услышать похвалу засиял. Парни даже не заметили, как надолго завели беседу вообще о разных темах, о матчах, о изобразительном искусстве, даже о физике заикнулись, но быстро сменили тему, Вальдену плохо известна эта наука. Переводя взгляд на пустой холст в паре метрах и Луку перед собой, Эдгар озарился вдохновленной улыбкой. - Ты же сказал, что тебе понравилась моя картина, да? Хочешь, ещё тебя нарисую? -О! Конечно не против. Не против побыть твоей моделью, Эдди. -Отлично! - Эдгар невинно улыбнулся, а после выпалил следующее: - раздевайся. Лука похлопал глазами. Ему наверное послышалось, так ведь? -Что? - как дурачек переспросил он. -Раздевайся и ложись на тот диван. О и волосы распусти. -ЭДГАР Я НЕ БУДУ. -Будешь. -.....ладно Смутившись изобретатель подошел к указанному дивану и стянул с себя водолазку. Тело было забинтовано, скрывая большую часть груди. Взглотнув он стянул с себя всю одежду ниже пояса и уселся на диван. Изобретатель уже хотел проволиться сквозь землю, настолько унизительно он себя чувствовал. И пока он позировал для художника, тот в свою очередь с довольной ухмылкой стоял за мольбертом и рисовал эту картину, которую будет хранить глубоко в шкафу от глаз чужих.