Таёжный роман или Бог оставляет за собой право отмщения

      Мирон проснулся рано утром. Разбудила его…тишина. Звенящая, даже тревожная, вызывающая беспокойство и какое-то смутное предчувствие. Несмотря на то, что под Питером у них в доме, который стоял на окраине, в отдалении от других коттеджей посёлка, было достаточно тихо и уединённо, здесь чувствовалась какая-то совершенно иная тишина. Полная тишина! Гнетущая в своём первозданном постоянстве. Мирон покрутился на кровати, прислушиваясь: не проснулись пока не только их соседи по «отелю», но, видимо, не проснулся пока и лес, потому что его звуков тоже слышно не было. Это ощущалось до того странно, что пытаясь хоть что-то расслышать, Мирон настолько сосредоточился, что у него даже голова закружилась, несмотря на горизонтальное положение в пространстве. Бросив проводить аудиальные эксперименты, он посмотрел на спящего Славика и улыбнулся – тот даже во сне был какой-то смешной и нежно-трогательный.       «Как долго я искал тебя», - подумал Мирон и осторожно поцеловал Славу в курносый нос. «Или себя самого, настоящего!», - вдохновленный этой мыслью, на кураже, который не соответствовал тихому утру, он поднялся, натянул треники и побежал в душ прямо так, остальные вещи просто прихватив, ворчливо бубня себе под нос: «Эх, а говорил душа нет, всё тут есть, а мы вчера потеряли из-за этого пару секс-заходов!».       Работая в детективной сфере, юрист Фёдоров знал как никто другой, что ничего нельзя откладывать на завтра – его просто может не быть! Надо ценить каждый момент до того как бывший токсичный друг, не простив твоего успеха, задумает какую-нибудь подлость, или бандиты захотят разобраться «за базар» и ворвутся к тебе в дом с пистолетами; обманутая любовница, сначала просто мелочно намекавшая в своих соцсетях, что ты лох и лузер, насмелится отомстить тебе по-крупному. Он этого всего наглотался на годы вперёд и старался не жить будущим, только  - настоящее, вот этот самый миг! Да это - профдеформация!       Хотя расстояние от избы до бани было меньше двадцати метров, строгий таёжный мороз сразу показал кто тут главный, а кто ничего так себе, «погулять вышел» - дал себя прочувствовать на голом торсе, так что после душа Мирон уже оделся как следует, прежде, чем выйти на улицу.       Там Володя разбирал удочки, сидя на крыльце дома, он удивленно поднял глаза на Мирона:       -Ого, да ты ранняя пташка! Пошли со мной на рыбалку – я хочу сварить уху на обед.       -Да не, на самом деле, не ранняя, просто меня разбудила тишина! - и добавил немного смущённо, - а рыбалка, я это, ну, не умею. Вот Слава тот любит,  хотя тоже толком не умеет. Он меня везде тащит рыбу ловить, где мы бываем, даже в Норвегию специально как-то летали. Но я обычно просто сижу рядом.       -Да ладно тебе, пойдём! Ничего ж сложного! Зато красиво как, круче, чем в Норвегии, гарантирую!       -А куда идти? - Мирон заколебался.       -Недалеко, немного вниз по реке, там такое место есть коряжное, с омутами – щук много, судаки есть. Я вот ещё не завтракал, взял бутерброды с сыром, термос с кофе. Ты ж тоже только встал! Бутербродами Мирона было не соблазнить, он вообще очень спокойно относился к еде, а вот кофе на утренней реке…       Володя вынес ему какую-то необъятную камуфляжную рыбацкую куртку и сапоги. Обувь то была как раз, а вот в куртке невысокий худенький Мирон почти утонул. Идти поэтому было не очень удобно, тем более, гид вручил ему нести бур. Уже к середине дороги, Мирон пожалел, что согласился. Ладно со Славкой ходить-ездить-летать на эту грёбаную рыбалку – во-первых, это бывает не так уж и часто, а во вторых – главным же в их рыбалках была не сама рыбалка.       Вот в Норвегии они пару лет назад сняли домик у чистейшего проточного озера на пять дней. У них тогда была идея, которую принёс Карелин со своих этих рэп-баттлов, куда они ходили со Светло почти каждую пятницу. Славка тогда сказал, что в Норвегию на рыбалку они едут за вдохновением и убедил шефа, что скандинавская свежесть и отменный лосось точно помогут им написать рэп-альбом.       -Зачем нам рэп-альбом, Слав?       -Бросим к чёрту эти убийства, кражи и станем королями рэпа!       -Скорее королём и шутом, - Мирон ехидно поднял бровь («боже, - удивился тогда про себя Слав, - он бровь умеет выгибать даже с оттенком язвительности, ну что за гений»)       -Ты – будешь Оксимироном, - Слава проигнорировал выпад шефа, - Как тогда на форуме, помнишь?       -А ты – Душный вареник?, - рассмеялся Мирон.       -Нет, это слишком даже для русского рэпа, - серьёзно ответил Слава.       Честно говоря, Мирон тогда поддался на уговоры, потому что просто хотел отдохнуть, а не потому что лелеял мечты о рыбалке или хотел писать рэп. И, проигнорировав обе эти всратые Славины идеи, он наслаждался природой, воздухом, книгами; зависал в телефоне, читая форумы и дурацкие чаты, вбрасывая иногда провокационные месседжи типа: «Звучит клёво, жаль, что это полная хуйня», «а ебитесь-ка все в рот, беспричинно», «вы точно тут все шарите шопиздец, я смотрю».       А Карелин в своё удовольствие ловил рыбу и готовил на мангале Мирону обеды и ужины. Лосось и вправду был хорош, только что выловленный, удивительно тонкого цвета коралла, жирный и аппетитный. Так классно было сидеть с бокалом белого вина прямо на берегу, глядя на тихое спокойное озеро в окружении ярко-холодной зелени.       И даже на фьорды в тот раз они не выбрались, не говоря уже о реализации Славиной рэп-задумки, - до того было приятно-лениво.       А сейчас Мирон, во-первых, не успевал за быстроногим гидом, во-вторых, начинал замерзать, а в-третьих – "да ебись оно всё нахуй". Но «в-третьих» приходилось сдерживать: мужик он или нет?! Этот страх о том, что « я не мужчина» с юности не позволял развернуться и пойти, блять, просто попить кофе, чего, собственно, только и хотелось.       Он стойко дошёл до «рыбного места», чтобы заняться настоящим мужским делом, стойко распутал леску на удочке, ругаясь, что всё переплетено и даже пробурил лунку, от чего вполне согрелся. В какой-то момент ему даже «зашло» это всё – и огромные щуки, которых доставали из лунки с трудом, с помощью багра,  и кофе из термоса, и бутерброды с дешёвым сыром, предусмотрительно захваченные с собой Володей. В общем, уходить даже и не хотелось особо. Пока до него не донесся истошный крик «Мироооон» - испуганно и надрывно кричал Слава.       В секунду отключился мозг, здравый смысл и включились инстинкты. Страх не давал думать. Мирон скинул необъятную куртку, чтобы не мешала и побежал на голос, не слыша своего партнера по рыбалке, который кричал вслед, чтоб надо быть осторожней, они же на льду, который хоть и сковал реку, но она оставалась бурной и спешащей, как и побросавший всё, мчащийся с какой-то неимоверной скоростью Мирон. А ведь провалиться в запорошенную полынью на стремнине – это вполне реально, особенно для городского человека, который не может ни осознанно, ни интуитивно выбрать безопасную линию на реке. А ведь это почти стопроцентная гибель.       Мирон бежал так быстро как только мог, паника придавала силы. Крик Славы слышался то ближе, то дальше, как будто он быстро передвигался, страх в его голосе ощущался всё отчётливее. Перед глазами бессознательно всплывали картины одна другой ужаснее: то Слава сражается с медведем, пытаясь от него убежать, то за ним кто-то гонится с ружьём, то как он попал в капкан и пытается вырваться из него. Расстояние казалось бесконечным, Мирон уже задыхался, а морозный воздух обжигал горло. Уже почти добежав до избы, он увидел на берегу Славу, а Слава, увидев его, сел прямо в снег и закрыл лицо руками. Мирон, не замечая усталости и сбитой дыхалки, за какие-то секунды добежал последние метры до него, опустился бессильно на колени, оторвал Славины ладони от лица:       -Что случилось? Что?, - Мирон почти кричал.       -Я потерял тебя!, - с каким-то отчаянным всхлипом прошептал Слава.       -Потерял?, - переспросил Мирон непонимающе.       -Я проснулся, тебя – нет, я походил по дому, не нашёл, вышел на улицу – пусто, я всё обошёл, Миро!, - уже с истерическими нотками говорил Слава, - Я… я думал, ты ушёл в лес и потерялся! Я испугался!, - он опять закрыл лицо.       Мирон прижал его к себе, успокаивающе гладя по спине:       -Всё! Всё! Спокойно! Вот он я , со мной всё хорошо и я рядом. Я больше не буду уходить, обещаю!, - проговорил Мирон тихо и вдруг сам испугался, и испугался он такой реакции от Славы. Даже несмотря на то, что Карелин фактически пожертвовал собой, закрыв Мирона от пули тогда, когда заканчивали дело "Вавилонской башни", это всё сейчас было как-то слишком, через чур…       Мирон всю свою жизнь был одиночкой. Да, у него были друзья, полно знакомых, возлюбленные обоих полов, но он не привязывался к ним, легко расставался с людьми, ему вообще не требовалась постоянная компания, чтобы чувствовать себя комфортно. Если он шёл в кино, летел на отдых, гулял по Питеру, ужинал в ресторане один, это его нисколько не смущало, а иногда откровенно радовало. Да, профессия у него – публичная, да, он вполне себе медийная персона и известный юрист, но, чёрт, натура есть натура. Интроверт с биполяркой в стойкой ремиссии, с психотерапевтом практически «на зарплате» - это всё равно интроверт с психологическими травмами и это всё он – Мирон! Да, который в зале суда может парой фраз заставить всех восхищаться собой и подбегать молоденьких журналисточек после заседания в надежде на короткое интервью или длительное продолжение «за чашечкой кофе». А потом он отходил месяцами от шумных расследований, медийного внимания, которым сопровождались резонансные дела или дела с участием «селебрити», необходимости присутствовать на светских мероприятиях – там потенциальные состоятельные клиенты! Ведь деньги, доступные развлечения, пресыщение удовольствиями, модели, переходящие из рук в руки в поисках наиболее питательных партнеров, многомиллиардное наследство – всё это хороший повод для убийства. И если бы Слава в такие моменты «затишья» не тормошил Мирона, тот спокойно мог бы всё время просто валяться в кровати или сидеть на балконе, читать, заниматься ленивым сексом с удобной, не обремененной интеллектом, любовницей или нетребовательным любовником, да тратить бумагу на стихи, которые бы в итоге всё-равно оказывались в мусорке. На это время детектива Фёдорова теряли друзья, коллеги, клиенты и все заинтересованные. А Слава старался быть невидимым и неслышимым, переживая этот «уход в себя» своего шефа, аккуратно и бережно выискивая момент, когда будет можно «потормошить» и всегда чётко угадывая необходимую интенсивность этого самого «тормошения». И вот сейчас, когда какие-то безудержные чувства рвались из Славы, Мирон испытал почти физический страх. Страх того, что Слава его ТАК любит, что он НАСТОЛЬКО боится его потерять, во всех смыслах. Что, кажется, Мирон больше не один. Слава заставил Мирона внутренне вздрогнуть: и спасение Мирона от пули преступника и этот сегодняшний остервенелый страх – это было и приятно и больно. Больно от ответственности за чужие чувства, от сомнений в силе и крепости своих собственных…       Под поглаживающими руками Мирона, Слава постепенно успокаивался.       -Вставай, не сиди на снегу, отморозишь себе что-нибудь важное, - улыбнулся Мирон, отодвигаясь.       -Блять, Мирон, ты где был-то?, - обиженно спросил Слава.       -Да на рыбалку я пошёл с Володей , ну чего ты!       -Без меня не ходи никуда, понял?!       -Ладно, поднимайся давай!       За обедом Владимир, как и обещал, подал уху их щучьих голов и котлеты из белого рыбного филе, похвалив Мирона за отличный улов и деликатно умолчав про историю с побегом.       Слава, видимо после пережитого стресса, был особенно разговорчив и не умолкал ни на секунду, пытаясь при этом ещё и проявить интерес к каждому, сидящему за столом. Споткнулся он на Елене Алексеевне, потому что после пары вежливых вопросов её было не остановить!       -Ох, Славочка! (Мирон поднял удивленные глаза от тарелки) Как вам сказать откуда я беру энергию на такие приключения! Я всегда такая была – с юности. Вон вы какой молодой, красивый и горячий (Мирон поперхнулся куском котлеты) Вот и я тоже в те времена была ух как горяча, ух, сводила мужиков с ума! Да, я любила крутить романы, что уж скрывать, - Елена Алексеевна кокетливо махнула рукой, видимо подчеркивая, что и скрывать-то она не собиралась этого вовсе, - А чем мужчины в наше время занимались? Ходили в горы, в походы, на охоту, сплавлялись – ну вот и мне приходилось, - она снова изобразила наигранное то ли смущение то ли довольство собой, - Ой, помню был один у меня – любил меня жутко, до потери рассудка, до дрожи в коленках. Правда, недолго, - она хохотнула, постреливая глазами во всех присутствующих мужчин.       -Хотите расскажу эту историю? Это прямо как в кино!, - вопрос был задан явно без желания знать ответ, потому что, несмотря на обреченный вздох за столом, она принялась повествовать (Мирон шепнул Славе: «Да ты открыл ящик Пандоры», - «Прости!», - ответил ему беззвучно Слава и закатил глаза).       -Я была тогда тридцатишестилетней женщиной и неимоверно хорошенькой, в сборной группе поднимались мы на Белуху. Совсем лёгкий маршрут, поэтому там были и неопытные туристы и даже семьи с детьми. И вот приглянулся мне один красавчик с зелёными как изумруд глазами. Был он, правда, с женой и дочкой, но я всегда была раскованной и азартной.       За столом притихли, но общая атмосфера нежелания слушать пикантные подробности чужих похождений никак не останавливали бывшую фам фаталь.       -Ну я его и увлекла, конечно. Ах, как мы переглядывались, целовались украдкой – он был буквально одержим мной! О! Умела я вскружить голову мужчинам! Уж какой горячий роман мы с ним пережили! Хотя, вот даже не помню как его звали. Удивительно, но имя жены и дочери помню отлично, девочке тогда лет восемь было, звали Ниной, а жену звали Тамара. Как же избирательна память, - она почти сокрушенно покачала головой.       -И чем же всё закончилось?, - уточнила Татьяна.       -А! Я наигралась до конца похода, да и всё, сообщила, что продолжения не будет. А вот жена, говорят, даже пыталась покончить жизнь самоубийством, когда поняла, что муж-то закрутил с другой.       -Вы, кажется, с удовольствием об этом говорите?, -спросил Слава.       -Ой, Славушка! (Мирона передёрнуло) каждый делает свой выбор и отвечает за это сам!       -А вы не боитесь, что и Вам придётся ответить за свой выбор и горе, которые Вы принесли в ту семью?, - внезапно резко спросила Светлана.       -Ой!, - дама отмахнулась от неё как от назойливой мухи,- почему я должна испытывать чувство вины за свою привлекательность и сексуальную жажду?       -А я согласна!, - воинственно вмешалась Татьяна, - если с женой скучно, то в чём виновата любовница? Она просто делает мужчину счастливым, да, котик?, - она вопросительно посмотрела на своего немолодого партнёра.       Владимир, видимо, уловив накал, встал из-за стола, чтобы убрать посуду, все поднялись за ним.