всё испортил?

      Чаще всего Киса проводил своё время вместе с Хэнком, сидя на базе, выкуривая очередную сигарету или косяк на двоих или бесконечно блуждая с ним по городу, не хотя возвращаться домой. Но сейчас Киса остался совсем один. В этот раз он сильно облажался и чуть не потерял очень ценную ему дружбу с Борей. Пару недель назад Кислов яростно набросился на Хенкина, избил сильно, не жалея. Бил он до разодранных костяшек и боли в пальцах из-за слишком сильных ударов. Боря после этого вообще встать не мог, лежал с очевидно сломанным носом и множеством синяков по всему телу. Киса ведь намного сильнее Хэнка, знал, что делал, а Боря… он даже в пол силы не бил, отвечал только, чтобы его до смерти Кислов не забил. Даже тут он заботился о друге, неженка ёбаный. Жалким бы его Ваня назвал, но не мог никак. Знал, почему так себя Хэнк повёл — вину сильную испытывал, сам себя избить до полусмерти был готов, лишь бы Киса простил. Ване ещё хуже стало, когда он понял, что натворил.       А ссора эта началась с того, что они мать Кисы с Хенкиным отцом в машине, стоявшей посреди улицы, ебущимися нашли. Это Кису очень задело, он был готов мента этого завалить там же, но почему-то конфликт начал с Борей. Поругались они тогда сильно, как никогда раньше не ругались. Тогда же и прозвучали слова про ваниного отца. Киса был настолько зол, что трясся, впиваясь ногтями в свои ладони до крови. Тогда себе поклялся, что убьёт Хэнка и Мента ебучщего.       Сейчас он жалел об этом так сильно, что аж плакать хотелось, чего Киса ни разу в жизни не делал. Он с лучшим другом никогда так не ругался, не бил до полусмерти и не знал даже, что делать теперь. Всегда проблемы решал Боря, даже когда конфликты бывали между ними двумя. Но сейчас Боря на сообщения, звонки не отвечал и не появлялся на базе уже недели две. Киса всё время в раздумьях был, даже наркотики не принимал, чтобы здраво придумать решение проблемы, потому что он жизни своей не видел без Бори. Честно говоря, Киса только Хенкина считал настоящим другом, только ему рассказывал о чём-то своём, глубоком, душевном и мог быть с ним любым. Его Боря никогда не осуждал, лишь тихо слушал, смотря на Ваню своими изумрудными, безумно завораживающими глазами, от которых, чаще всего, Киса физически не мог оторваться.       Кислов даже пошёл в школу, чтобы хоть там поговорить с Борей, но он как будто испарился. Его не было нигде. Оставалось пойти к нему домой. Киса очень долго думал. Думал, как его отпиздит отец Хэнка, когда Ваня появится перед их дверями, и вышвырнет, не давая даже поговорить с Борей, который уже точно пиздюлей отхватил.       Киса решился, постучал в двери квартиры Хенкиных. Закрыл глаза на секунду, чтобы глубоко вдохнуть, опять сильно сжимая кулаки. Открыв глаза, на пороге увидел Борю. Замученного, помятого и очень жалкого Борю. Киса смотрел расстроенно, видел, что он наделал. На Хэнке всё ещё красовались гематомы. Они совсем никуда не ушли, были лишь ярче и, по всей видимости, болели. — Привет, — полушёпотом прохрипел Хэнк. — Ты выглядишь хуево. — тихо произнёс Киса. — Очень. — Я знаю, Кис. — Мне жаль… — и опять нахлынуло это сильнейшее чувство вины, из-за которого руки сами в кулаки сжимались до безумной боли в ладонях. — Всё нормально, чего ты. Тебя не подменили? Почему жалеешь? — немного покашливая, выдал с какой-то грустной ухмылкой Боря. — Ты один дома? — Ваня хотел поговорить, но не в подъезде, точно не там. — Да.       Киса, взяв за запястье друга, затянул Борю домой, зашёл в комнату и сел на кровать, всё ещё не отпуская Борину руку. Хэнк стоял перед ним, пока Киса сам жестом не позвал его сесть рядом. Они пробыли в тишине где-то минут пять, пока Киса собирался с мыслями и в тоже время радовался присутствию своего друга. Хэнк даже не подозревал, насколько сильно Киса по нему скучал. — Прости меня. Я знал, что нельзя про отца ни слова, но тогда сказал всё равно. Я мудак, — тихо прошипел Хэнк, чтобы хоть как-то заполнить тишину.       Киса лишь посмотрел на него с грустью и даже с какой-то злостью за то, что Боря до сих пор об этом вспоминал, но потом понял, что Хэнк как всегда себя вел. Не утихомирится до тех пор, пока Киса сам не скажет, что прощает. — Ты, блять, серьёзно?! Я тебя до полусмерти избил. Убить, сука, хотел, когда ты даже не пытался нормально на удары ответить, а ты сейчас извиняешься?! –вскочил Киса, становясь напротив Хэнка. — Прости, я мудак. — смотря на свои колени, ответил Хэнк.       «У него как будто пластинку заело,» — подумал Киса, «чего он извиняется-то вообще?» — совсем не это он от Бори услышать хотел. — Дорогой мудак, хули извиняешься? Ты же, сука, понимаешь, что в этом дерьме я виноват, блять. Охуеть злой был и так проебался, а сейчас пиздец жалею. — сказал, нервно гуляя по комнате. — Мне тут надо извиняться, я-то тебя давно ещё простил. — Не надо извиняться, Кис. Я понимаю. — продолжая пялить на свои колени, обыденно и устало отвечал Хенкин. — Нихуя ты, сука, не понимаешь! — срываясь на крик, остановился Киса. — Ты, блять, себя видел вообще? — это полностью кисина вина, факт этот уже никак не исправить. — Тебе всё ещё больно ведь?.. — спросил Ваня, резко изменив тон, и присел на колени напротив Бори, аккуратно взяв того за подбородок, рассматривая незажившие раны.       Хэнк не ответил, но было заметно как он постоянно отводил взгляд и дёргался от простых прикосновений. — Сука, Хэнк, тебе же хуево! — повышая голос, отошёл от него Киса. — Раны-то всё ещё есть, хотя времени немало прошло. — уже спокойнее проговорил Ваня. — Всё в порядке, Кис… — отнекивался Хэнк, — Какое нахуй в порядке, Хинкалина?! Ты еблан? — опять завёлся Ваня. — Ты на трупа похож, сука! — Я нормально, говорю же тебе. Со мной всё в порядке. — очевидно устав от кисиных криков и недоумений, хрипло повторял Хэнк.       Киса ладонями лицо закрыл, тяжело вздохнул, присел на корточки напротив Бори. Сдерживался он, не хотел опять Хэнку врезать из-за его глупости. — Так ты зачем ко мне пришёл? Чтобы за раны поругать? — обыденно-устало спросил Боря. — Я думал, ты уже дохлый где-то в море откисаешь. — шмыгнул Кислов, — Ты пропал совсем… — добавил тише и грустно посмотрел в глаза друга. — Че, думаешь, смерти моей дождёшься чтоб калечить не пришлось? — тихо и хрипло посмеялся Боря. — Да пошёл ты. Если бы я захотел, ты бы уже со Спилбергом валялся. — снова встал, но на этот раз тут же присел рядом с Борей. — А я переживал.– опять полушёпотом.       Стало подозрительно тихо. Киса никогда о своих переживаниях не говорил, особенно в сторону Бори, что он так удивлённо Кислову прямо в глаза смотрел, не отводя их совсем. Через некоторое время Боря всё же ухмыльнулся, перевёл взгляд и встал с кровати. — Пойдём, покурим? — встал у окна, смотря на кудрявую макушку.       Они гуляли по серым переулкам, куря каждую сигарету на двоих. «Хорошо,» — думал Киса. Ему было и правда хорошо сейчас. — Не знал, что ты за меня переживать можешь, Кис.– спонтанно озвучил свою мысль Боря. — Может, я не так выразился. — спокойно отвечал ему Ваня. — Я хотел сказать, что мне иногда было реал страшно за тебя, — ухмыльнулся Киса. — Ты же такой слабенький. — Да пошёл ты, — смеясь, покашливал от дыма Хэнк.       Парни дошли до базы и сели на диванчик. Из-под дивана Ваня достал травку и стал закручивать косяк, временами поглядывая на Борю, усмехаясь. Они расслабились, растянулись на диване, приобнимая друг друга за плечи, тихо хихикая. На улице начался сильный дождь. Звеня, капал на базу. Из-за этого становилось ещё комфортнее.       Прошел час, два, а может и все пять. Парни давно уже выкурили косяк, сидели и молча смотрели в потолок, из которого частенько капала вода. Кисе было хорошо: он чувствовал большое облегчение, он не думал о проблемах, маме, друзьях. Думал лишь о том, что уже давно так охуенно себя не чувствовал.       Вдруг он ощутил на себе очень пристальный взгляд Бори, а повернувшись в его сторону увидел широкую улыбку на лице друга. Он смотрел Ване то в глаза, то на губы. Хэнк был обкуренный, поэтому Киса расплылся в улыбке, слегка похихикивая. Вдруг их смех одновременно затих. Рука Бори уже давно была на затылке Вани, взъерошивая его волосы, но только сейчас Киса это заметил. Ему стало непривычно горячо. Они смотрели друг на друга, не отводя взгляда ни на секунду. За пушистые кудри Вани Боря потянул его к себе и невесомо поцеловал. Киса настолько оторопел, что даже мельком ответил на смазанный поцелуй, а когда понял, что сделал, резко оттолкнул Хэнка и вскочил с дивана. — Сука, что на тебя нашло!? Пидор херов! — крикнул, вытирая рот от оставшегося ощущения губ Бори и быстрым шагом ушёл с базы.       Ваня не понимал, как до этого дошло. Всё же было в полном порядке, они помирись, опять друзьями лучшими стали, а Хэнк просто всё испортил. Киса был в ярости.       Зайдя в квартиру, Ваня с порога начал раздеваться, чтобы принять горячий душ. Это ему всегда помогало избавиться от всех мыслей. Кожа как будто горела, но мысли о поцелуе всё ещё не уходили. Киса совсем ничего не понимал, злился на Хэнка и на себя. Разгромил свою комнату, яростно ломая всё,что было у него на пути. Пытался накуриться до беспамятства, но осадок от произошедшего жалил его губы с каждым воспоминанием о Боре.       Мама Вани была очень обеспокоена поведением своего мальчика. Так сильно он, на её памяти, никогда не злился. — Ванюш, милый, всё в порядке? — спросила она, заглядывая в комнату ребёнка. — Да, мам. Всё в нормально, не волнуйся.— обманул, а что оставалось?       Ваня маму любил. Всегда скрывал от неё всё то, что ей могло не понравиться. Никогда, даже в приступе злости не повышал на неё голос. Старался не создавать много проблем, чтобы мама даже случайно не узнала и не разочаровалась в нём. Хотя, чаще всего она обо всём знала, но всё равно не трогала сына. За это он и любил маму. Киса на неё всегда мог положиться. Она переживала за ребёнка, поэтому всегда тихо прислушивалась к тому, что делал Ваня, и, если слышала, что он уснул, накрывала пледом и в макушку целовала.       Проснулся Киса от неожиданного звонка Егора. — Чё надо, Мел? — резко пробурчал сонный Киса. — Разбудил? – даже через звонок было слышно его ухмылку. – Кис, у Анджелки день рождения сегодня, через час начнётся. Не хочешь прийти? — спросил Егор. — И зачем я там нужен? Я бы понял, если бы ты со мной вместе бухал, но ты же опять ней пойдёшь, розовые сопли свои пускать. — Нет, по-другому будет, обещаю. Анджела нашла себе молодого человека недавно, я с ней даже разговаривать не хочу. – в роботизированном голосе слышались нотки грусти. — А нахуя тогда ты на её вечеринку идёшь? – Киса непонимающе зевнул и потянулся как кот. — Я обещал ей, что приду. У неё же день рождения, как никак. — Ну ты и терпила, Мел. – закончил потягушки и сел на кровать Киса. — Я знаю, знаю. Но я иначе не могу, Кис. — начал мямлить тот. — Ладно, хватит нюни распускать, приду я. — Я рад. – по голосу он действительно был рад. – Спасибо, Кис. — Ну ну, не расплывайся там раньше времени. – сказал он больше гудкам, чем Мелу.       Киса был уверен, что Бори не будет. Хэнк никогда не любил шумные места и почти никогда не составлял компанию парням на вечеринках. Ваня был уверен в том, что сможет отвлечься у Анджелы.       Придя на день рождения, он был готов напиться до потери сознания, чтобы завтра пол своей жизни не помнить. Киса искал Егора, чтобы не пришлось напиваться в одиночестве. Когда он нашёл Мела, совсем не обрадовался. Около Меленина стоял Хэнк. Теперь очевидно – это была уловка, чтобы Кису поймать, поговорить. Его Мел обманул, точно под влиянием ёбаного Бори. Киса сразу же развернулся и пошёл в обратном направлении, пытаясь сделать вид, что незаметил парней, но Боря его догнал, взял за плечо и не отпускал, зная, что, если отпустит, Киса уйдёт без раздумий. — Агаа, блять, – громко сказал и одновременно повернулся к Хэнку Кислов. – Проебался и извиняться приполз как трус последний, сука? Может, блять, ещё на колени передо мной станешь и отсосёшь? — Киса язвил со своей бесячей ухмылкой, которая показывала всю его неприязнь к Боре, то отходя от друга, то обратно подбегая к нему. — Кис, ну... – промямлил Боря. Вся его смелость рядом с этим чертёнком куда-то испарялась. – случайно так вышло. — Ебало завалил, блять! – резко прокричал Кислов. – Ты свои "случайно", сука, при себе оставь! Я там был, блять, чувствовал, как ты нихуя не случайно отпускать меня не хотел, пидор ебаный! — Киса зло, но не сильно толкнул Борю в грудь с раздражённым выражением лица. — А ты даже не пытался остановить меня, сам хотел. Я тоже там был, Кис. – грустно ухмыляясь, отвечал Хэнк.       Киса не выдержал. Прямо посреди вечеринки врезал Хэнку так, что он повалился на землю. — За языком следи, уёба. За меня ещё говорить будешь, блять!? У меня, сука, ещё больше причин уебать тебя появилось. — громко кричал Киса, приклонившись к лежащему Боре. — Уебать меня хочешь? — покашлял Хэнк. — Ну, давай. Но признавай, что тебе понравилось целоваться с парнем, – Хенкин попытался встать, ухмыляясь, вытер кровь с губы своей курткой.       Киса набросился на Борю, опять бросая его на пол. Бил того по лицу кулаками и кричал одновременно. Хэнк на этот раз отпор давал. Он сильно толкнул Кису, так, что Ваня головой об стенку ударился. Звон в ушах, в глазах темнеет. Киса поменял себя и Борю местами, впечатывая Хэнка в стену, обхватывая его шею, начиная душить. Боря резко ударил Кису локтем по рёбрам, свалился на пол, пока Киса дышать пытался, свернувшись от боли.       Когда Кислова отпустило, он направился к Боре, взял его за шкирку, поднял с пола и снова впечатал в стену. — Сука, тебе страдать что-ли нравиться, а? —хрипло прошептал Киса. — Мазохист ёбаный.       Эта драка была громкой. Все подростки, видя это, ужасались. Некоторые снимали, насмехались, но никто не вмешивался. Это не их дело. Только этих двоих и никого больше. К концу драки, к счастью, никого не убили. Мел помог подняться парням, которые были уже совсем не в состоянии ходить самостоятельно. Егор усадил их вместе на диван в саду и поспешно слинял, оправдываясь тем, что дела есть. Кидала хренов.       Между ними тишина, напряжённость. Они не слова не говорили, даже в глаза друг другу не могли смотреть. — Кис... — пройзнёс Боря. — Заткнись, а. Я всё ещё могу тебе врезать, долбоёб. — прохрипел Ваня. — Ты всё-таки ответил тогда... ну, — повернул на Кису голову и посмотрел в глаза, — на поцелуй. — Сука, тебе язык отрезать? Не понимаешь, что пиздеть меньше надо? — Киса посмотрел на друга в ответ. — Я не такой, как ты. Не думай даже. — А какой я? — заглядывая в самую душу, неслышно прошептал Боря. — Сам знаешь, — ещё тише выдал Ваня. — Ты нашу дружбу испортил. Ты, сука, всё испортил, Хэнк. Всё! — начал сначала обычным голосом, но после стал непроизвольно повышать голос и подрагивать.       Киса даже не пытался скрыть накатывающую истерику, но сжимал кулаки сильнее, до ноющих ран от острых ногтей. — Зачем ты это сделал? Зачем, сука!? Зачем!? — кричал Кислов, толкнув Борю так, что он лёг вдоль дивана. Киса навис сверху, смотря на Хэнка до невозможности злобно.       Боря даже не пытался на это ответить что-то, только смотрел в наполненные злостью и непониманием Ванины глаза. — Да ответь ты мне уже хоть что нибудь, блять! Не мог раньше заткнуться, сука. — Киса вот-вот готов был заплакать. — А знаешь что, Боречка, пошёл-ка ты наху... — Хэнк не дал ему закончить фразу, заткнув Кислова поцелуем.       Сначала Киса хотел оттолкнуть его, хватал за запястья, но Боря притянул за волосы и шею так, что Ване расхотелось продолжать сопротивляться. Кислов поёрзал немного, только для вида, чтоб Хэнк не посчитал, что Ваня так сразу сдался. В итоге Киса всё-таки начал отвечать. Они передавали все накопившиеся эмоции друг другу через поцелуй, оттого он был то ужасно пошлым, то невероятно нежным, то по-особенному спокойным. С Хэнком всё казалось особенным.       Боря отпустил волосы Кисы, положил руки на его шею. Ване от этого жеста стало невероятно тепло, а его сердце колотилось, как бешеное. Ему казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди.       Они неохотно прервались, нужно было передохнуть и хотя-бы пару секунд подумать над тем, что случилось. Киса чувствовал на своих губах жаркое, пьяное дыхание Бори и ему это до чёртиков нравилось. — Не такой, как я, Кис? — шёпотом ухмыльнулся Хэнк, вспоминая о том, что происходило пару минут назад. Он коснулся кончиком своего носа Ваниного, потёрся им туда-сюда и уткнулся в щёку. — Завались, а. — слишком спокойно ответил Киса, чувствуя, как Боря, довольный, нежно целовал его туда, куда недавно тыкал носиком.       Киса приподнялся, упираясь руками в диван по обе стороны от Хэнка. Сполз ниже, прислоняясь лицом к груди Бори, затем утыкаясь носом в его шею.       Хэнк перебирал кисины волосы, пока Ваня нежно, аккуратно целовал его шею, иногда срываясь на укусы, но тут же зализывая их, словно котик. Хэнк от этого совсем дар речи терял, никогда не думал даже, что Киса таким нежным может быть. А Кислов всё целовал-целовал-целовал, плавно спускаясь к ключицам лежавшего под ним парня, забираясь холодными пальцами под его футболку. Ваня чувствовал слишком много в тот момент, от неизвестных доселе приятного жжения в груди и мурашек по всей коже, до непередаваемого счастья и спокойствия. Им было тепло и одновременно горячо друг с другом.       Боря очень долго ждал этого момента, тяжело вздыхал и вожделенно смотрел на Кису, а Ваня от этого только больше с ума сходил. Понимал, что Боря его с ума давно уже свёл.