Aeterna amantes | Пока мир не падёт

Тавия замирает в тёплых руках лорда вампиров, сдерживая внутренний трепет в противоречии от нежных касаний и серьёзного вопроса. Очевидно, что любой её ответ не сулит ничего хорошего, но и молчание нисколько не спасёт ситуацию. Приходится задумчиво отвести взгляд в попытке изобразить невинность. — Вера? — будто с непониманием интересуется вампирша. — Твоя охрана. Вера, — настойчиво повторяет мужчина, но, к сожалению, его эмоции недоступны её взгляду. — Она… сбежала, — спустя недолгую пауза отвечает Тав. — Конечно, сбежала, — Астарион цокает языком и отстраняется, сделав несколько шагов в сторону. — Мне всё больше кажется, что я слишком тебя балую, — он потирает переносицу, устало вздыхая. — Пф. А мне казалось, это я тебе много позволяю, — скрестив руки на груди, она разворачивается к супругу, пытаясь хотя бы изобразить недовольство; наказание всё равно неизбежно. — Птички нащебетали мне, что ты была там, где тебе нельзя быть, — уже более холодно срывается с губ эльфа. Она замолкла, поджав губы. Неизбежно. «Опять запрёт?» — проносится в голове пока бывшей заложницы, и та опускает взгляд, нервно сжимая юбку платья. Воспоминания всплывают непроизвольно, погружая её обратно в отчаяние, когда недовольный голос вырывает сознание назад в реальность. — Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты нарушаешь правила. Знаешь же, что ты начинаешь пересекать черту. И знаешь, как я злюсь, когда ты это делаешь, — он прожигает её взглядом, сверкающим в свете магических огоньков. Тот самый тяжёлый взгляд, от которого многие падают на колени и начинают просить прощения. Лорд Анкунин не скупится на наказания при провинности. Тав это известно как никому другому. Но виновата ли она? Тогда? Сейчас? Нервно закусив губу, девушка сжимает кулаки, не выпуская юбку платья. В ней вновь вскипает злоба. Все эти ограничения, сделанные из любви и героизма, начинают казаться глупостью. Почему он может обращаться с ней, словно с куклой, даже если любимой?! —…почему? — тихо произносит эльфийка, всё ещё смотря в гладкую плитку дорожек, но её голос постепенно становится громче. — Почему нельзя? Почему я не могу? Потому что ты боишься, что меня снова похитят?! — она почти кричит, устремив на супруга столь же полыхающий взгляд. — Потому что ты мой консорт, Тав, — твёрдо отвечает мужчина, его эмоции вдруг исчезают под железным холодом лица. — Я… забочусь о тебе, — уголки его губ вздрагивают, будто слова обжигают язык. В саду повисла тишина. Она была готова поклясться, что в этих кровавых глазах промелькнула печаль, отчего её собственные руки дрогнули, а взгляд снова упал на вычищенные дорожки. Опять эта слепая вера на фоне очередного доказательства холодного расчёта и чувства собственности. — И да, я боюсь за тебя, — разносится тихо, но достаточно, чтобы быть услышанным. Снова. Снова он заставляет её сердце растаять, глупо поддавшись очередной фразочке, которую она так хотела услышать. Наивная идиотка. Тав кусает губу, готовясь поверить отточенной годами манипуляции, и лорд вампиров завершает игру. — Я боюсь потерять тебя, — добавляет тот, тяжело вздыхая. Разгром. Она бросается в его объятия, крепко обнимая, вжимаясь лицом в плотную ткань камзола. Тёплые руки оплетают её спину, позволяя с наслаждением выдохнуть в этой нежной клетке. Конечно, посещение крыла, где жили отродья, никак не было связано с похищением. Конечно, он снова давит на её слабое место — его чувства к ней. Конечно, она снова бесполезно верит ему. Замкнутый круг.

***

Уже сменив повседневный наряд на ночную рубашку, леди Анкунин покинула ванную, вытирая мокрые кончики волос полотенцем. Её взгляд пробежался по полумраку комнаты, где на мягком кресле вальяжно развалился лорд вампиров. На нём были чёрная шёлковая пижама и замысловатые тапочки из кожи. В руках он держал стопку бумаг, иногда потягивая вино из бокала, что стоял на журнальном столике рядом с креслом. Будто даже не заметив появление супруги, Астарион с искренним любопытством знакомился с содержимым свежих страниц. Взгляд алых глаз бежал по строкам, пока вампирша не подошла ближе, внимательно рассматривая сосредоточенное лицо мужа. Но только она успела сократить расстояние между ними до двух метров, как вдруг смесь из любопытства и холода переключилась на неё, пробежавшись от кончиков пальцев на ногах и закончив макушкой. Словно ничего не произошло, белокурый эльф вернулся к чтению, но что-то внутри Тав не позволило ей сделать и шага вперёд. — Что читаешь? — с детским любопытством спрашивает та и от скуки рассматривает настольный канделябр, отполированный до блеска, но уже испачканный парой капель воска. — «Он схватил её за волосы и грубо вжал её лицо в мягкие подушки…» — с притворной выразительностью зачитал лорд вампиров. Его супруга тут же хлопнула ресницами, услышав нечто знакомое, и глянула на туалетный столик, куда она совсем недавно положила свежие странички своей рукописи. Нахмурившись, та тихо фыркнула и посмотрела в сторону наглеца. — Эй… — не стесняясь дуться, девушка попыталась вновь обратить на себя внимание. — Это же… — Я просто хотел проверить, что принц на белом коне зажимает не белокурого эльфа. Ну, и не эльфийку с золотистыми локонами и… — взгляд алых глаз нарочито очертил линию от бёдер до груди, заставив губы мужчины расплыться в улыбке, — прекрасной фигурой. Но, видимо, или я не успел дойти до этого момента, или его всё же не будет. Вздохнув, он кладёт бумаги на столик и наклоняет голову на бок. Тав же, придерживая полотенце, с недоумением смотрит то на рукопись, то на мужа, затем хмурится и тяжело вздыхает. Она не уверена, стоит ей отвечать что-то на тонкий намёк на Селиана или начинать из-за этого очередной скандал, но ей явно не хочется портить едва обретённый покой. Кто знает, что взбредёт в голову вознесённому вампиру на сей раз, если довести его до бешенства? — Собираешься и дальше обижаться? — наклонив голову в ответ, леди Анкунин старается звучать максимально тепло, несмотря на скучающий взгляд, бродящий по её телу. — Разве это не твоё жизненное кредо? — не скрывая того, что она всё же раскусила его тайну, отвечает Астарион, но в ответ слышит лишь очередной фырк. — Разве я не прав? — Давай не будем ссориться. Я тоже была не права сегодня, — теплота вдруг растворяется за напускной твёрдостью, но вдруг и та размягчается, оставляя место очередной хитрой уловке. — Я хочу извиниться. Как следует, — срывается с её полных уст уже тише, заискивающе. Она успевает сделать лишь шаг, прежде чем её останавливает ледяной взгляд алых глаз. Лорд вампиров поднимает руку с мягкого подлокотника и указывает пальцем на пол. Тело эльфийки плавно опускается на колени, и тогда он молча, небрежным жестом заставляет её избавиться от полотенца. Кусок ткани летит в сторону. Губы Астариона растягиваются в улыбке, и указательный палец подзывает приблизиться. Тав не думает, оказываясь на четвереньках. Расстояние медленно сокращается, округлые бёдра движутся из стороны в сторону в мучительном танце, не соблазняя, но играясь с чувствами наблюдателя. Малиновые глаза смотрят на фигуру в кресле снизу вверх, удушая повелителя тьмы нежностью и напряжением. Тавия почти подкрадывается к своему лорду, словно изголодавшаяся кошка, охота для которой обязана стать удачной, иначе она погибнет. Оказавшись между ног, покрытых чёрным шёлком, девушка с любопытством смотрит на бледное лицо, усиленно скрывающее коктейль эмоций за ухмылкой. Приоткрыв губы, она скользит по приятной ткани ладонями, но вдруг отодвигается, когда одна из крепких рук отталкивает её запястье от колена. Ожидание. Томительное и беспощадное для обоих. Это была большая игра на выживание, в которой каждый бой оканчивался маленькой победой для одной из сторон. Тав любила ему проигрывать. Потому что для неё это было победой. Опустив бокал на стол, Астарион хватает растерянную жену за подбородок и улыбается ещё шире. Большой палец ложится на нижнюю губу, оттягивая её вниз и оголяя белоснежные зубы, среди которых слегка виднеются края острых клыков. Хрупкое тело вздрагивает от пробирающего его возбуждения и ропотно прижимается к креслу, не отрывая конечностей от пола. — Плохая девочка, — с насмешкой роняет мужчина, но тяжесть его взгляда выдаёт то, насколько сильно он сдерживается. Сомнений не остаётся — он бы впился в неё прямо сейчас, стараясь слиться в единое целое, будто их никогда не существовало порознь. Эта была та высшая, неразрывная связь, существующая с момента её обращения, с помощью которой они разделяли и горе, и радость на любом расстоянии. Пьянящая и убийственная. Ему хотелось ощутить себя выше, значимее. Ей хотелось развеять его сомнения. Обхватив его палец губами, она подалась вперёд, вызывая ответную дрожь в теле повелителя тьмы. Влажный язык обвёл фалангу по кругу, нежно щекоча чувствительную подушечку, и голова ритмично начала двигаться, всё сильнее распаляя самые тёмные желания господина. Алые глаза пробежались по бледному, смущённому лицу, остановившись на полных невинности малиновых радужках. Стиснув зубы, Астарион напряжённо сглотнул и с холодом произнёс: «Стой». Он был на пределе, но не сдавался. А ей и не хотелось бороться. Отодвинув голову, леди Анкунин облизала губы. — Пожалуйста, — умоляюще произнесла та и с надеждой посмотрела ему в глаза, заметив, как надменно приподнялись серебристые брови. — Прошу Вас, Господин, — прозвучало с лёгкой дрожью. С бледных губ сорвалась усмешка. Мужчина довольно огладил маленький подбородок большим пальцем и откинулся в спинку кресла, шире раздвинув ноги. Тут же прижавшись щекой к массивному бедру, Тав горячо выдохнула. Её ладонь жадно впилась в мышцы второй ноги, поднимаясь вверх, пока язык оставлял мокрую дорожку на шёлке. Вампир с хрипом простонал, запрокинув голову, и невольно двинул тазом вперёд. «Руки», — всё с тем же приказом произнёс тот, и мягкие ладони спрятались за выгнутой спиной. Теперь лишь губы жадно ползли вверх поцелуями, уверенно настигая пах. Пользуясь моментом, она прижалась к его голени всем телом, пытаясь компенсировать запрет, и уткнулась лицом между крепких бёдер. Обхватив затвердевшую плоть губами, девушка вновь провела языком по ткани, и со стоном потёрлась об набухший член щекой. Усмехнувшись, лорд всё же уступил. Он спустил штаны вниз, полностью оголяя ноги, и с интересом уставился в немного порозовевшее лицо супруги. Вновь прильнув к нему губами, Тав оставила несколько поцелуев, прежде чем крепкая ладонь настойчиво направила головку к её приоткрытому рту. От власти над ней, тело вампирши задрожало лишь сильнее. Она обвела упругую плоть языком, одновременно ощутив нарастающее чувство влаги между ног. Астарион толкнулся бёдрами вперёд, проникнув ещё глубже, и закусил губу, прикрыв глаза. Холод с его лица испарился, позволив розовому румянцу возбуждения проявиться на бледном лице. Длинные пальцы вцепились в мокрые пряди, позволяя регулировать темп от и до. Сначала его бёдра двигались быстро, извлекая максимум удовольствия с каждым толчком, но затем мучительно замедлились, выталкивая из её горла самые глубокие стоны. Рука эльфийки непроизвольно потянулась вниз, подразнивая её набухший клитор, но вдруг она снова слышит «Руки» и с жалобным стоном прижимается всем телом к супругу, отчаянно пытаясь получить хоть толику удовольствия, когда её пах касается его нежной кожи. Ощущая её напряжение, Астарион движется быстрее, впивается в её волосы сильнее, закусывает губу, любуясь, как на уголках её глаз, полных восхищения, появляются слёзы. Она нисколько не сопротивляется — ей это нравится. И ему это нравится. Постепенно все его мышцы пробирает приятная судорога, возвещающая о финале. Толкнувшись в последний раз, лорд вампиров прижимает её губы к своему лобку, пытаясь сдержать дрожь в ладони, пока он изливается ей в глотку. Замерев в ожидании, Тавия заворожённо уставилась на бледное лицо. Медленно отстранившись, белокурый эльф провёл обмякающий членом по её подбородку и самодовольно усмехнулся. Язык супруги игриво облизал уретру, собирая остатки белёсой жидкости, и она тут же легла щекой на упругое бедро мужа. С любопытством подтянув её руку, Астарион наклонился вперёд и с лукавой улыбкой облизнул подушечки её пальцев, наблюдая за смущённой реакцией на округлом лице. — Но мы ещё не закончили, — произнёс тот и, скинув с ног пижамные штаны, ловкими движениями помог жене забраться на его колени, позволяя ей удобно расположиться на бедре. — И я больше не хочу, чтобы ты сбегала от меня. Моему сердцу больно биться, когда тебя нет рядом, — широкая ладонь огладила ещё влажные золотистые кудри, накручивая их кончики на пальцы. — Хм, больно даже тогда, когда ты отходишь на пару метров? — сонно, но в то же время игриво интересуется Тав, щекоча кончиком носа аккуратную шею повелителя тьмы. В ответ на вопрос раздаётся максимально усталый, драматичный вздох, но за ним следует звонкий шлепок, сопровождаемый тихим вскриком.

***

Когда Тав открыла глаза, рядом с ней в кровати было уже пусто. Сквозь заботливо завешанные плотные шторы пытался пробиться солнечный свет. Нахмурившись, вампирша потёрла глаза и разглядела в полумраке дверь. — Вера! — Да, миледи? — из-за двери немедленно последовал ответ. — Астарион давно ушёл из дворца? — Милорд покинул дворец около часа назад, насколько я знаю. Вам что-нибудь нужно? Недовольно буркнув, блондинка повернулась на бок и вытянулась на кровати, отчего одеяло сползло по её нагому телу, позволяя вспомнить все подробности вчерашней ночи. Она уныло провела ладонью по уже остывшему месту супруга и посмотрела на дверь. — Хочу кофе. И десерт, — почти капризно произнесла девушка, и услышала звук удаляющихся шагов. Тифлингша всегда хорошо исполняла свои обязанности, хотя со временем её госпоже стало казаться, будто и та выслуживается перед её мужем, а не перед ней. Впрочем, это не так важно, пока рогатая не перечит леди Анкунин. Решив, что со сном покончено, Тавия ненадолго вылезла из кровати и распахнула окно, в которое Астарион регулярно любовался городом. Затем она снова утонула под одеялом, дожидаясь завтрака. Всё же, вампиризм действительно не был для неё большой обузой, особенно с кровью вознесённого вампира, однако… эта привилегия была великолепным способом шантажа, который с годами тёмный лорд научился использовать слишком искусно. Прошло не так много времени, прежде чем раздался стук в дверь и после негромкого «Войдите» служанка вкатила тележку с чайничком, чашками и десертами. Следом за ней вошла Вера, внимательно осматривая комнату. Леди бросила на обеих унылый взгляд и тяжело вздохнула. — Открой остальные окна. И завтракать я хочу одна, — бесстрастно произнесла хозяйка и уставилась на соседнюю подушку. Выполнив приказ, прислуга поклонилась и поспешно покинула комнату. Когда Тав наконец соизволила вылезти из постели, она накинула на себя шёлковый халат, висящий рядом с ванной, и села в кресло, где буквально вчера они… Вспоминая эти жаркие моменты, девушка уставилась на горячий чайник и закусила губу. Интересно, он будет вспоминать эту ночь? Или для него это обыденные, ничего не значащие моменты? Может, лишь для неё эта близость до сих пор так важна всякий раз? Едва заметив, как быстро под горячий напиток исчезло несколько пирожных, вампирша прикрыла глаза и довольно вздохнула, поставив блюдце, из которого она пила кофе, на стол. Супруга не будет дома до самого вечера, так что это превосходный шанс выйти в город. Тем более, лорд должен быть в хорошем настроении. — Вера, мне нужна ванна в течение получаса! — воскликнула Тав и направилась к шкафу. Для посещения Верхнего Города нужно одеться достаточно хорошо, чтобы Астарион не нашёл повода вычитать её. Конечно, об их семье и так ходит немало слухов, но для него это станет аргументом в том, чтобы она меньше покидала Алый Дворец.

***

Тёплый ветер приятно ласкал лицо, дополняя мягкие солнечные лучи, заполнившие весь Верхний Город. Леди Анкунин не хотела брать с собой зонтик, но тифлингша из принципа захватила это средство защиты. Видимо, чтобы не портить имидж своей госпожи простотой — на самом деле ту не волновала истинная причина. По наитию они дошли до ювелирной лавки, откуда Ниан, знаменитый ремесленник, поставлял аристократке украшения даже во время её заточения. Когда зазвенели колокольчики, девушка у прилавка тут же улыбнулась новым клиентам. — Добрый день, приветствуем в лавке «Хрустальной туфельки». Ищете нечто конкретное..? — дружелюбно спросила работница, выпрямив спину и внимательно разглядывая посетителей. — Позовите своего мастера, — произнесла блондинка, холодно рассматривая витрину. Девчонка удивлённо похлопала ресницами, но тут же из коморки показался полуэльф с небольшой щетиной. Он с прищуром несколько секунд рассматривал наглую клиентку, будто пытался убедиться, а затем выскочил из-за двери с радостной улыбкой. — Леди Анкунин! — схватив её маленькую ручонку, мужчина одарил её нежную кожу лёгким, но колючим чмоком, на что та никак не отреагировала. — Вам уже лучше? Я столько беспокоился о Вашем здоровье… — Всё в порядке, Ниан, мне гораздо лучше, — стараясь скрыть удивление, Тав снисходительно улыбнулась и посмотрела полуэльфу прямо в глаза. — Есть что-нибудь интересненькое для меня? — Хвала богам! — обрадовался тот, едва ли не подпрыгнув. — Ох… да-да, минутку… — развернувшись, он почти побежал по лестнице на второй этаж. Оттуда мужчина вернулся уже с бархатистой коробочкой. Внутри, на мягкой подложке, лежало ожерелье из золота, украшенное множеством мелких и несколькими крупными камнями розового цвета. Оно сияло на солнечном свету, пробивающимся сквозь окна, практически ослепляя смотрящих. Только девушка у прилавка в этот момент могла заметить, как странный гнев промелькнул в глазах рогатой спутницы богатой госпожи. — Это сапфир падпараджа, — с упоением произнёс ювелир. — Я знаю, что Вы любите рубины, но я помню, что Вы также носите и светлые одежды. — Сколько это стоит? — повернув голову, Тавия ещё несколько секунд рассматривала завораживающее украшение, а затем бросила многозначительный взгляд на Веру, что уже тянулась за кошельком. — Нет-нет! — замельтешил Ниан, явно собираясь сказать что-то ещё, как колокольчики снова зазвенели, заставляя всё помещение обратить внимание на высокого эльфа, вошедшего в магазин. Это был Он. Никто иной, как Великий Герцог Галанодель. Все тут же поклонились, кроме леди Акунин, что слегка опустила голову, исподлобья посматривая за ещё одним посетителем. Тот подошёл к ювелиру, взглянул на ожерелье и с ухмылкой переключился на аристократку. — Я это покупаю, — безразлично произнёс эльф. — Но, сэр, оно уже продано… — с лёгким испугом отозвался Ниан. — Я заплачу в два… нет, в три раза больше, — не скрывая лёгкого пафоса, Селиан заметил, как глаза леди угрожающе сверкнули, а зубы сжались, едва не испортив демонстративную улыбку. — Это мой Вам подарок, миледи. Конечно, если изволите уделить мне немного времени и прогуляться. Золотые глаза уставились в пол, полные губы сжались в тонкую полоску, не скрывая озадаченности. С одной стороны, ей очень понравилось украшение. С другой — было очевидно, что никакие деньги не позволят заполучить ожерелье из лап соперника Астариона. А соперничество между ними отчего-то теперь казалось ясным. С Великим Герцогом ювелир спорить не посмеет, так что исход был предречён. Подняв подбородок, Тавия с вызовом взглянула на самоуверенного эльфа. Если он предназначен ей судьбой, то в чём разница между этим самодовольным индюком и её мужем? Хотя, наверное, Селиан бы не стал запирать её на несколько лет в одной комнатушке. Может, ей и стоило узнать его поближе. Это же не предательство, правда..? — Ладно, — она строго взглянула на тифлингшу через плечо, и та нервно отвела взгляд в сторону. — Можешь пока погулять одна. Вера не посмела что-либо сказать — лишь молча кивнула и покинула магазин. Конечно, это было опасно. Не потому, что леди Анкунин требовалась защита. По крайней мере, не от лорда Галаноделя. Тем не менее, за последние три года стражница завоевала достаточно её доверия. Однако, даже если она посмеет рассказать Мастеру Кошелька о встрече со смуглым эльфом, подробностей выдумывать не станет. — Что ж… — выхватив коробку из рук ювелира, Селиан закрыл её с громким хлопком и широко улыбнулся, заглядывая собеседнице прямо в глаза, очевидно игнорируя ремесленника рядом. — Могу я узнать Ваше любимое место для прогулок? Закусив губу изнутри, Тав задумчиво посмотрела в сторону. Она не знала во всех подробностях последних изменений в Верхнем Городе и боялась ответить что-нибудь неподходящее. Приподняв уголки губ до того, что в её щеках появились ямочки, эльфийка наивно похлопала ресницами. — Пожалуй, оставлю выбор за Вами, — переведя взгляд на Ниана, она кивнула ему и направилась к выходу из лавки. Её нынешний спутник вышел мгновениями позже, слегка прищурившись от солнца, и посмотрел на голые руки блондинки. В них не было ни кружевных белоснежных перчаток, которые так любят аристократки, ни зонтика, который бы защитил её нежную кожу от загара. Отчего-то она казалась слишком бледной, почти болезненной. Он помнил её совсем другой: жизнерадостная, почти простодушная девчонка. А помнила ли его она.? Фамилию-то свою Тавия помнила точно. Может, не хочет неловкости, вот и притворяется? Её попытки флирта тогда, за столом, никак не покидали голову Селиана. Она наверняка его не забыла. — Ты даже зонтик не взяла? — наконец отбросив формальности, когда публика исчезла, поинтересовался мужчина. — Он был у служанки, — слегка растерявшись, она ответила как можно холоднее и осмотрелась по сторонам, будто искала свою рогатую взглядом. — И с каких это пор мы перешли на «ты»? — почти с претензией произнесла вампирша и, задрав голову, заглянула собеседнику в глаза. — Уже забыла? Тогда, на ужине. Перебрала с вином? — обаятельно улыбаясь, член Совета Четырёх едва подавил смешок. Широко распахнув золотые глаза, она тут же смущённо уставилась в землю, несколько секунд молча шагая за ним. Пауза становилась всё дольше и всё более неловкой. Да, всё же образ холодной леди быстро таял — стоило добавить каплю смущения в этот бурлящий котёл внутри неё. Эльф вновь едва сдержался. Ведь он не знал, насколько серьёзной была причина её забывчивости. Драка, рана в голове, страстный секс — ей явно было не до него. — Ладно, проехали. Я не собираюсь на тебя давить, просто знай, что я не против быть для тебя не только Великим Герцогом, — бросив намёк в воздух, словно тот не имел никакого смысла, он завернул на широкую парковую аллею. Семеня за ним, девушка задумчиво посмотрела на дорожку. Лорд Галанодель был даже выше Астариона, отчего поспевать за его широкими шагами было тяжело. И хотя её супруг имел длинные ноги, прогулка с ним никогда не казалась столь отягощающей. Если бы ей надо было дышать, Тав точно запыхалась бы, непривыкшая к тому, чтобы бежать за спутником. «Да что он вообще задумал?» — пронеслось в голове леди Анкунин, пока та пялилась на широкую спину и шелковистые волосы, напоминающие чёрные бриллиант своими иссиня-фиолетовыми переливами на солнце. Взглянуть на лицо она просто не успевала. Такое же смазливое и раздражающее, как у Астариона при первой их встрече. Разве что ведёт себя Галанодель более дружелюбно. Ну, или пытается себя так вести. Но почему же его фамилия кажется какой-то знакомой..? *** Тем же утром, на первом этаже Алого Дворца стоял привычный шум, доносящийся из тренировочного зала. Чёткие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь созданные искусными мастерами окна, падали на каменный пол, словно шипы. Меж них с завидной ловкостью скользила тёмная тонкая рука, испещрённая шрамами, но крепко сжимающая в руке острый меч. Лязг металла разносился по всему помещению, оглушая всех присутствующих стражников, что тренировались здесь. Второй клинок двигался не менее быстро, стараясь не пользоваться преимуществом иммунитета к солнечному свету. Дроу будто нисколько не уступала лорду вампиров, отчего их бой напоминал скорее смертельно опасный танец, чем тренировку навыков. В подтверждение этому кожа обоих, не облачённая в доспехи, местами уже покрылась багровыми пятнами, растёкшимися от пота и вечного движения. В тот миг, когда Астарион почти вонзил лезвие клинка в чёрное горло дроу, он остановился и обернулся на торопливого слугу. — Лорд Галанодель просит приёма, — кланяясь в извинениях, быстро произнёс дворецкий. — Пусть идёт в кабинет, — многозначительно глянув на Чаранну, повелитель вампиров выхватил у подбежавшего слуги мокрое, прохладное полотенце и начал вытирать своё тело. Уже одетый в свободную рубашку, не затянутую на груди, лорд Анкунин вошёл в кабинет. На его кресле, развалившись и закинув ноги на стол, сидел смуглый эльф. Завидев старого друга, он растянул губы в улыбке. — Не знал, что ты такой занятой, — почти с удивлением произнёс Селиан, наблюдая за тем, как вампир приближается к столу. — Не всем же бить баклуши, — холодно отчеканил Астарион и, подхватив со стола кувшин с водой, налил его в бокал, стоящий рядом. — Чего хотел? — Давай я закрою глаза на твои казначейские махинации, и ты мне её отдашь? — с азартом спросил член Совета Четырёх. — Кого? — с искренним удивлением бледный эльф перевёл взгляд на худое, вытянутое лицо. — Тав, — как ни в чём не бывало, продолжил тот. — Я же сказал, нет, — устало вздохнув, Астарион сел в кресло, предназначенное для гостей. — Может, хочешь, чтобы я сделал тебя Великим Герцогом.? Выкину этого мерзкого пузатого, не будет нам мешать… — Нет. — Сделаем Совет Двух? Только ты и я, — явно входя в раж, не унимался Галанодель. — Я же сказал, нет, — почти рыкнув, хозяин Алого Дворца со злобой уставился в ледяные глаза, распахнутые от неожиданности. — Хорошо, чего ты хочешь? — вздохнув, смуглый эльф поставил ноги на пол и вытянулся вперёд, положив обе руки на стол, будто снисходительный начальник. — Чтобы ты перестал думать о моей жене, как о какой-то вещи, — холодный ответ рассёк всё его напускное тёплое отношение, будто клинок. — Ой, да брось, Астарион. Говоришь так, будто тебе нельзя купить. Я тебя как облупленного знаю, что до, что после Казадора, — растянув губы в лукавой улыбке, явно довольный собой, Великий Герцог вперился ледяными глазами в ошарашенное лицо повелителя вампиров.

***

Когда смуглый эльф наконец заскучал по лику женщины, что ему пока что никоим образом не принадлежала, он всё же оторвался от любования солнечным парком и посмотрел в её сторону, но там уже никого не было. Тогда Селиан остановился и повернулся назад. Девушка шла в нескольких метрах от него, явно о чём-то задумавшись. С тонких смуглых губ сорвался тихий, недовольный фырк. — Миледи, — он осмотрелся по сторонам, убедившись, что на дорожке, где они шли, больше никого не было, — могу я предложить взять меня… — растерянный взгляд заметался, затем вдруг длинные пальцы залезли во внутренний карман украшенного вышивкой мундира, — за платок? Наивно приподняв брови, мужчина взглянул на эльфийку с надеждой и мягко улыбнулся, развернув лёгким движением руки аккуратно сложенный шёлковый кусочек ткани. Леди Анкунин посмотрела на него с явным сомнением, но, заметив, что вокруг них действительно никого, согласно кивнула. Она подошла ближе и взялась за край платка. Только тогда член Совета Четырёх вновь развернулся и двинулся вперёд, явно сбавив шаг. Конечно, его сила воли не спасала его от подсознательного желания перейти к более удобному движению, но для этого он и сжимал в пальцах край платка, нарочито стараясь не касаться обнажённой белоснежной ручки. — Не привыкла к таким прогулкам? — поинтересовался Селиан и с любопытством уставился на лицо собеседницы. — Нет, просто ты слишком длинный, и с тобой неудобно гулять, — не стесняясь, ответила та, и наконец заглянула в светло-голубые глаза. Казалось, что их взгляд такой же холодный, как и цвет. И этот странный контраст между тёплой, смуглой кожей и ледяными радужками, создавал противоречивые чувства: красивый и опасный, будто ядовитая змея, что греется на солнце. От её ответа Змеёныш явно несколько опешил, но быстро взял себя в руки и усмехнулся. — Тогда не буду мучить тебя долгой прогулкой, однако для этого нам всё же придётся немного пройтись, — очаровательно улыбнувшись, тот продолжил идти вперёд, явно взяв какое-то направление. И, тем не менее, он действительно старался идти умеренно быстро, иногда посматривая на эльфийку, что теперь с интересом высматривала пункт назначения. Ловко обходя дорожки, где было много людей, а иногда и осторожно проскальзывая между живыми ограждениями, лорд Галанодель всё же вывел спутницу к большому зданию театра. Парадный вход, видимо, располагался с другой стороны, но мужчина направился в ближайшую дверь, словно знал, куда идти. Тав поспешила за ним, оглядываясь по сторонам, будто боясь быть замеченной. Селиан ловко двигался вперёд, заворачивая то тут, то там, но на сей раз он не забывал посматривать за девчонкой, чтобы снова не потерять её по дороге. Когда лабиринт коридоров закончился перед двойной дверью, охраняемой одним из сотрудников театра, они остановились. Эльф дёрнул платок, ловко вытащив его из коротких женских пальцев, и спрятал в карман, а затем подошёл ближе к мужчине средних лет. — Великий Герцог, — тот поклонился достаточно низко и поднял кроткий взгляд на спутницу. — Через сколько следующая постановка? — холодно спросил герцог и скучающе обвёл взглядом коридор. — Около часа, — негромко, но слышно ответил работник. — Тогда подай нам горячий чёрный чай и… — ледяные глаза с пронзительным любопытством уставились на блондинку, удивлённо наблюдавшую за разговором. — Чего изволит миледи? — Шоколадный десерт… с орехами, — тихо произнесла та и неловко закусила губу. Сейчас её волновало не то, что Астарион может узнать об этом «свидании», а то, что другие могут увидеть её и испортить впечатление о лорде Анкунине. Почему-то Тав совершенно не волновали слухи об изменах супруга, даже если его «дети» в них верят, но то, что она может быть неверна… И с чего вдруг общественное мнение стало важнее его параноидального гнева? К последнему она уже привыкла? — Тавия? — подняв малиновые глаза, она обнаружила что член Совета Четырёх стоит уже в распахнутых дверях, ведущих на уединённую лоджию театра, которую могли позволить себе далеко не все аристократы. Не сказав ни слова, эльфийка тут же пошла вперёд, осматриваясь по сторонам. За десяток лет будто ничего не изменилось. Всё выглядело так, как и прежде, за исключением небольшого шкафчика, на котором стояли флакон дорогих мужских духов. Неужели это личная лоджия Галаноделей? — Присаживайся, — продолжая очаровательно, но всё так же опасно улыбаться, Селиан указал рукой на мягкий диван, а затем и сам плюхнулся на подушки, закинув ногу на ногу. Длинная рука в расшитом узорами рукаве легла на спинку дивана в противоположную от девушки сторону. Вампирша присела, сложив руки на колени, и озадаченно уставилась на шикарный букет, стоящий в вазе. — Часто посещаешь театр? — неловко поинтересовалась та и снова взглянула в ледяные глаза. Они почти гипнотизировали своим контрастом с кожей. Эльф казался невозможно красивым, притягательным и в то же время отталкивающим, словно в его идеальном теле были спрятаны сотни ядовитых желез, способных убить её в одну секунду — стоит только поддаться странному желанию прикоснуться. — Только когда становится скучно, — усмехнувшись, отвечает он, и заправляет пару прядей за ухо. — А ты любишь спектакли? — Скорее да, чем нет, — пожав плечами, девушка поворачивается в сторону открывающейся двери. Тот самый мужчина заносит поднос с чайным набором, ставит всё на небольшой столик перед диваном, и, разобравшись с приборами, уходит, сообщив, что закуски будут немного позже. Недолго думая, Тав хватает чайник, опередив эльфа, и наполняет обе чашки, затем переливает свой чай в блюдце. Она вытягивается над столом, словно птичка над водой, чтобы случайно не капнуть на юбку платья, и поднимает тарелочку, аккуратно дуя на чай. Явно опешив, Селиан распахивает глаза и в изумлении наблюдает за спутницей. Он молчит, выпрямившись, но всё ещё не прикасаясь к своей расписной чашке. Леди Анкунин делает пару глотков и немного опускает блюдце, чтобы не разлить чай, затем неловко смотрит на герцога. Может, ей не стоило так делать при чужих людей, но, раз Астариона здесь нет, мнение окружающих её не слишком волновало. Тем более, что бы ни задумал этот подозрительный аристократишка, отвращение, может, отобьёт у него все грязные помыслы. — Какой интересный способ пить чай, — но он вновь лишь мило улыбнулся, откинувшись назад, на спинку дивана. — Ты и правда самая необычная аристократка из всех, что я видел. — И чем это..? — пытаясь скрыть вдруг назревшую обиду, она едва сдержалась, чтобы не спросить точное количество всех увиденных им аристократок. То ожерелье и правда этого стоило? — Хамишь Великому Герцогу вместо подхалимства, очень мило пьёшь чай и не носишь даже перчатки. Я не удивлён, что твой муженёк так усердно тебя бережёт, — сдержав смешок, он махнул рукой, что-то прошептав, и магическая рука вдруг появилась над столом. Налив ему чай, она бережно поднесла чашку к тонким губам, пока Селиан с усмешкой наблюдал за удивлением эльфийки. Она похлопала пару раз глазами, а затем вернулась к своему блюдцу, явно опешив от происходящего. Когда чашка с тихим стуком опустилась на столик, вновь раздался бархатный голос: — Я попрошу доставить мой подарок к вам домой. От лица ювелира, конечно. — Благодарю, — почти холодно ответила Тавия, но, вздохнув, уже тише добавила: — Я не ношу перчатки, потому что… забывчивая. Всегда забываю про них, — она поджала уголки губ впервые за долгое время прогулки и подняла взгляд на собеседника. Конечно, сказать «потому что я десяток лет не выходила из комнаты, и они мне были не нужны» нельзя, поэтому ей пришлось обойти этот ответ полуправдой. Всё же, с памятью у неё действительно было не очень. Тав не знала, в чём заключалась истинная причина её забывчивости, но почти все события её жизни помнились расплывчато. Даже фамилия Великого Герцога, которая должна быть на слуху у любого жителя Врат Балдура. Тем более, у выходки из аристократии, как она. Задумчиво закусив губу, эльфийка на пару секунд уставилась на вазу с цветами и испуганно подпрыгнула, когда дверь вновь распахнулась. Официант-охранник неловко опустил взгляд, поставил многоуровневый поднос с закусками на стол, и ушёл. Тем временем на сцене кто-то зашумел: работники театра расставляли реквизит и готовились к спектаклю. Отодвинув от края стола свои блюдце и чашку, девушка поднялась с места и подошла к краю балкона. Она с любопытством вытянулась над ограждением, как едва не свалилась вниз от испуга: чья-то рука оплела её талию и потянула её тело назад. Карминовые глаза уставились в сторону Селиана, но тот спокойно пил чай на диване — сам. А вот рука, вызванная его заклинанием, находилась на её талии. Смуглый эльф ребячески хихикнул и взял с подноса десерт. То ли от неловкости, то ли от забавы, девушка и сама искренне улыбнулась. — Если ты свалишься, я себе никогда не прощу, — подметил мужчина и тоже поднялся с места, затем подошёл ближе, чтобы рассмотреть то, что так заинтересовало леди. — Просто всегда было интересно, как это происходит, — увлечённо ответила Тав, продолжая наблюдать за сценой. — Подготовка к спектаклю. — На самом деле я тоже никогда не видел, — облокотившись на перилла, он и сам уставился на суетящихся рабочих и репетирующих актёров. — Не смотрел. Девушка хмыкнула себе под нос, покачав головой, и закатила глаза, вызывая ответную улыбку. Пока не начался спектакль, действительно можно немного постоять, скривившись на балконе, пока его ледяные глаза имеют возможность периодически падать на круглое, бледное лицо, отчего-то полное энтузиазма. Нет, такая же, как и раньше. Изменилась лишь внешне. И почему она сбежала тогда, если сейчас нисколько не избегает разговора? Потому что уже замужем? Или просто его не помнит?

***

Она почти забыла, насколько интересными могут быть постановки, когда видишь их впервые. И насколько утомляющими могут быть прогулки и общение. Наверное, Тавии всё же повезло отказаться от посещения дворца семьи Галанодель, к чему Великий Герцог отнёсся с пониманием. Вернувшись домой, она даже успела принять ванну, прежде чем повелитель вампиров вернулся в их покои. Судя по часам, дело было не в её скорости, а в его достаточно длительной задержке. Приняв ванну почти сразу после супруги, Астарион вернулся в спальню в одном полотенце и, всё ещё не говоря ни слова, вытер мокрое тело и залез под одеяло, бросив кусок ткани в угол комнаты. Вздохнув, он уставился в потолок, вызывая всё большее недоумение внутри эльфийки. Она, стараясь не стянуть одеяло, повернулась к мужу лицом и придвинулась как можно плотнее, уткнувшись грудью в его напряжённое плечо. Взгляд малиновых глаз, беспокойно сверкающий в тёплом свете свечей, бегал по бледному лицу, почти обездвиженному. Пытаясь прислушаться к чужим чувствам через их связь, Тав сосредоточилась, зарываясь в глубины сознания. Поэтому, когда два безжизненных рубина сместились в её сторону, она едва не отпрянула от испуга. Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, затем холодный голос с едва уловимой нотой отчаяния произнёс: — Я же делаю для тебя всё, что могу. Тебе недостаточно? Почему ты вечно хочешь всадить мне нож в спину? Бледное девичье лицо могло бы загореться от стыда, если бы в ней достаточно быстро билось сердце. Леди Анкунин села на кровати и отвернулась в сторону, явно не в силах выдержать даже ощущение на себе этого глубокого взгляда. Она вдруг вспомнила тот вечер в столовой. Это было что-то похожее: страх и отчаяние. Как она смела думать о нём так плохо, как думала? Он всего лишь боится её потерять, как и она его. — Он… ничего не было, — желая оправдаться, но тут же отбрасывая все отговорки в сторону, Тавия понимала, что ни одна причина не изменит её вины перед ним. — Клянусь, я даже его не коснулась, — вдруг повернувшись в сторону супруга, девушка посмотрела на него мокрыми, полными стыда, глазами. — Иди сюда, — вздохнув, мужчина схватил бледную ручонку и потянул на себя, резко прижав её к себе за спину. Она уткнулась в его шею и громко зарыдала, дрожа ещё сильнее вместе с тем, как его большая ладонь гладила ещё влажные, спутанные кудри от самой макушки. «Ну, тише, тише. Тш-ш», — терпеливо, но, не сдерживая вздохов, тихо произнёс вознесённый вампир. В такие моменты он всякий раз задавался вопросом, как прирождённая убийца, созданная тьмой, может быть такой хрупкой и милой? — Ну что за капризная принцесса, — усмехнувшись, белокурый эльф нежно чмокнул слегка нагревшийся лоб. — Я уже не злюсь, но я и не хочу, чтобы ты проводила с ним время. Разве для этого я снял запреты? Я молчу о том, что ты снова отослала Веру… — спокойно добавил тот, наблюдая, как девчонка шмыгает носом и наконец показывает лицо. — Я не хотела тебя расстраивать. Я просто… я виновата, Астарион, я знаю, — она вновь заговорила, дрожа, и уткнулась лицом в подушку, рядом с грудью мужа. — Я знаю, — продолжал он почти холодно, всё ещё вздыхая, — и про предсказание я знаю. И про ожерелье я знаю. Только не считай его подарком этого… — Я его выброшу, хочешь? — всхлипывая, тихо спросила Тав. Её не мучили даже вопросы о том, каким образом он узнал это всё — только чувство вины. — Не надо, если оно тебе нравится, — тёмный лорд звучал почти снисходительно. — Не важно. Хочешь, вместе поедем в отпуск? — В отпуск..? — шмыгнув носом, она снова подняла глаза на его лицо. — Ты серьёзно? — Да, — улыбнувшись, он тыкнул супругу пальцем в кончик носа. — В Кормир. Завтра. — З-завтра? Опешив от внезапного предложения, Тав только и могла вспомнить тот самый букет из театра. «Кормирские розы. Напоминают мне тебя. Они растут в любых условиях, но цветут только если за ними хорошо ухаживать. Сильные, но капризные. Как ты, миледи» — разносятся в голове слова Селиана, медленно растворяясь в осознании реальности. — Ты сказал… ты веришь в то предсказание? — неуверенно и тихо спрашивает девушка, уже совсем успокоившись. — А ты? — снисходительно улыбнувшись, Астарион смотрит прямо ей в глаза и большим пальцем оглаживает прохладную щёку. — Даже если это правда, я сама решаю свою судьбу, — твёрдо ответила та, своим серьёзным видом заставляя уголки бледных губ вампира растянуться ещё шире. — Хм. Верно. Я доверяю тебе, — его улыбка стала меньше, но рука снова легла на спину супруги, прижимая её к своей груди. Бледный эльф громко вдохнул цветочный аромат мыла с её волос и расслабился, прикрыв глаза. Его дыхание заметно замедлилось, почти прекратившись. Вместе с ним внутри засыпало нечто тёмное, что сейчас не успело выбраться наружу, ослабнув в порыве последних дней. Нечто, что он обязан научиться контролировать.

darling,

the moon

is still the moon

in all of its phases.

-isra al-thibeh