Западня моих же чувств

Мизулина нагло дёрнула за руку Дунцову, максимально приблизив её к себе. И Кате ничего не оставалось, кроме как присесть на колени к девушке. Из-за этого Мизулина с наслаждением и даже упоением усмехнулась. И от этого тихого и довольного стона тело Дунцовой начало поддрагивать. Тем временем Мизулина даже не думала прекращать. Её руки жадно блуждали по всему телу девушки. С каждым таким касанием, поглаживаем, сжатием ощущения обострялись, а разум очень быстро затуманивался. Мизулина желала полностью овладеть Дунцовой, обратить все её внимание только на себя, на свое тело и на свой голос. Женщина легонько надавила руками на спину своей возлюбленной, охватив руками талию, ещё сильнее, чем вновь сократила расстояние между ними. Она постепенно оголяла себя, уже совсем не смущаясь. Ведь Мизулина осознала то, что это не просто её безумные фантазии, которые сбываются только во сне. Дунцова охотно поддавалась. Лёгкий розовый румянец и блеск в голубых глазах выдавал её безумное влечение к Мизулиной. Проявление чувств Дунцовой было не таким ярким и мгновенно вспыхивающим. Все же оно было очень хорошо видно и понятно для Мизулиной. Женщина медленно провела ладонью по светлым мягким волосам. Вдруг она почувствовала насколько сильно её сердцебиение. Губы Мизулиной потянулись к горячей шее, оставляя бархатные и долгие поцелуи. Дунцова на миг перестала дышать, ведь её девушка ласкала её так, как никто больше бы не смог. В ней пробуждалась ранее невидимая никому искра. Теперь эту искру прекрасно видела Мизулина. Потому она стремительно освобождалась от оставшейся одежды, помогая с этим же Дунцовой. Последние элементы одежды были сняты. Женщина без стеснения разглядывала стройное и красивое тело. — Ты прекрасна. Дунцова лишь смущённо улыбнулась. От этой улыбки у Мизулиной начали трястись руки. Горячее тело требовало больше. С этого момента девушки будто попали в другой мир, в которым были только они и их чувства, которые выражались целиком и полностью без каких-либо задних мыслей. Давно между ними не вспыхивал огонь. Но вот, спустя года, он вновь загорелся с новой силой. Рука Мизулиной блуждала по телу, спускаясь ниже и ниже, губы же задержались на шее. По ключицам, груди, животу… Необычно нарастающей трепет почувовался снизу, тёплые пальцы мягко водили по чувствительной зоне, не заходя внутрь. Мизулина ощутила то, как руки её любимой девушки напряглись, как она тяжело и редко дышала. Ей нравилось наблюдать за этим, потому пальцы не прекращали двигаться, а лишь наращивали темп. Тело всему этому подчинялось, само собой двигалось на встречу, желая добавить больше удовольствия. Постепенно пальцы проникли внутрь, что не заставило ждать громких вздохов. Мягкий голос потребовал ускориться. По интонации чувствовалось то, насколько сильно Екатерина желала подчиниться полностью Мизулиной, быть в её власти. Это сводило потихоньку с ума. Как же Мизулиной это нравилось. Весьма возбуждающая картина. Она с азартом и наслаждением смотрела на то, как же её девушке хорошо, как она овладевает ею. Волна высшей точки сумасбродного удовольствия быстро настигла. Такое сложно спутать с чем-то другим. Потому Мизулина притянула Дунцову ближе, ускоряясь. Та лишь тяжко дышала, а тело её дрожжало без остановки. Пространство вокруг было заполнено жаром, уже ничего не отвлекало. Сколько спутанных мыслей в голове — можно уже сбиться с счета. Даже спустя годы, все тайные предпочтения Мизулины не были забыты. Наоборот — вспоминались даже малейшие детали всевозможных сексуальных желаний этой женщины. Теперь с этими воспоминаниями смешивалась влюблённость и нежность. Очень хотелось видеть это лицо, на котором видно лишь удовлетворение. Дунцова поглаживала бедра своей возлюбленной. Хоть и тело уже не слушалось, она старалась дать девушке максимум приятных ощущений. Мизулина внезапно ощутила мягкие небыстрые движения внизу. Она себя не смогла сдержать: руки крепко сжали плечи её любимой, ноги дрожали. Их взгляды встретились, но Мизулина сильно смутилась, поэтому потянулась за очередным поцелуем. Волна удовольствия накрыла слишком быстро, это было неожиданно. «Неужели она так влияет на меня?..» — Кать?..- Её мысли оборвали вопросом и в них напоследок проскочило: «Ангел шепчет моё имя!» — Да?.. — Всё хорошо? Ты так странно смотришь в одну точку. — Мгм. Да, извини. Чтобы избежать неловкости, девушка потянулась к Дунцовой, желая ощутить объятия нежных рук вновь. Мысли мгновенно сбились. Чувства обострились. Всё дошло до желанной точки невозрата. Мизулина почувствовала руки, нежно и бережно обнимающие её. Хотелось быть в этих объятиях всегда. С довольными лицами девушки помогли друг-другу одеться. Теперь счастливые они сидели рядом. Дунцова хотела подняться, чтобы куда-то сходить, но её лицо перехватили. Мизулина приблизилась. — Мне тебя очень не хватало… — А с каких пор ты у нас такая чувствительная? — Дунцова весело засмеялась. Мизулина шутку не оценила, резко притянула Дунцову за руку. Та потеряла равновесие, упала прямиком на Екатерину. Мизулина хотела проучить Дунцову самыми интересными способами, и потянулась за поцелуем. Пока откуда — то голос издали её не потревожил. Он выражал огромное удивление. Потому через секунду, невозмутимо и открыто, с нотками огромного шока и поражения, вырвалось громкое и протянутое: — Ой, блять… Девушки отскочили от друг-друга, как от огня. Страх накрыл Мизулину огромной волной. Она оглянулась. — Ярослав… Дурак что-ли?! Мог предупредить о своём «визите»! Страх отошёл. Ведь Мизулина осознала, что это её лучший друг Ярослав Дронов, он же Шаман. Мизулина швырнула в несчастного подушкой, он скрылся в проходе, пока Дунцова с смотрела за происходящим. На лице отпечался шок. Да что таить — она была в ахуе. Не каждый день тебя и твою девушку застает в таком положении известный певец Шаман. Ситуация была до смешного странная. Тихо и недовольно спросила Дунцова: — Катя… Милая, объясни… Почему в твоей квартире Шаман? — Ох… Это мой хороший друг. Мы с ним уже очень давно общаемся. Потому привыкли уже к друг-другу заходить. Я не подумала, что он может зайти в такой момент! — Она посмотрела в дверной проем и нарочито громко крикнула последние слова погромче, чтобы Шаман услышал. Дунцова напряжённо поинтересовалась. — А он точно друг, я надеюсь ты меня за нос не водишь? Мизулина хотела ответить, но её друг высунулся из-за двери, и тихо прервал: — Вы что, у меня жена есть, Екатерина Сергеевна! — мило сказал Шаман, желая успокоить Дунцову. В него полетела вторая подушка. — Ты ещё здесь?! — Шаман опять потерялся. — Откуда он знает моё имя?! — Дунцова уже не знала как совладать с самой собой. — Она много чего про вас рассказывала. — Ярик опять нарушил тишину. Третья подушка не заставила себя долго ждать. Через пять минут все трое сидели за столом на кухне и пили чай. Ситуация была до ужаса странная и стыдная. Неловкое молчание разбавляли только чирикающие в соседней комнате птички и ритмичное тиканье часов.