Идеальный шоппинг

      Хёнджин всю жизнь рос в неполной семье. Отец бросил их с мамой (хотя отцы вроде должны радоваться мальчикам), и с тех пор все двадцать лет Хёнджин был главным мужчиной в её жизни. Нахён воспитывала его одна, старалась частично заменить ему отца, дать всё то, чего заслуживают дети — любовь и доброту.       Ещё в школе Джин отличался от сверстников тем, что любил проводить время больше с девочками. Мальчики кликали его бабником, когда, на самом деле, девочки смотрели на Хвана только как на друга. На очень хорошего и надёжного друга. Когда ему исполнилось шестнадцать, он помогал Нахён готовить праздничный ужин, потом они вместе смотрели «Истинную красоту» под чипсы, а в довершение вечера Джин танцевал с ней вальс, слушая воспоминания матери, как он делал это, когда только начал ходить — топтался маленькими ступнями в носочках на её ногах и подпевал.       Он знал, что любили девушки, поэтому пользовался у них популярностью. Однако мужского внимания в подсознании не хватало, и сердце начало компенсировать это. Поступив в универ, Хёнджин увидел Ли Минхо и понял, что ему нравятся мальчики.       Ему было хорошо в его присутствии, и он грустил, когда весь день его не было рядом. Любовь с первого взгляда должна выглядеть именно так: он в сериалах видел. Они стали общаться теснее, и Хван уже был готов смириться со своими безответными чувствами, был готов остаться ему другом, пока Хо не позвал его в клуб в свой день рождения. Алкоголь быстро развязал обоим парням язык, и общение между ними за стойкой начало развиваться в сторону очень интересных тем.       — Так много девчонок, и это не считая «пчёлок», — вслух думал Джин, сканируя взглядом толпу, пока они сидели за барной стойкой. Клуб настолько не пустовал, что они переговаривались довольно громко, а те самые «пчёлки» — специальные тусовщицы, которых нанимал клуб — затерялись в толпе. И без них было здорово.       — Хочешь потанцевать с одной из них? Я не держу, отдыхай, — Минхо потянул коктейль из трубочки. Он всё это время не сводил с одногруппника глаз, а Хван и не обращал на это внимание.       — Я не буду оставлять именинника одного, пока не придут остальные. И ещё, — добавил он, — я не хочу.       «Я хочу танцевать с тобой», — пронеслось у брюнета в голове. Увы, но он слишком труслив, чтобы сказать это вслух.       — Они мне только что отписались, что не смогут присоединиться, а мы с тобой не будем весь вечер держаться за ручку, как подружки.       — Не смогут? Вот козлы. Оставить друга в его день рождения это предательство! Да, парни — те ещё придурки…       Маленькая стопка опустела за долю секунды. Хёнджин не ведал особо, что говорил, его даже не смутило последнее предложение, ведь со своими подругами и знакомыми он частенько общался на эти темы и вполне спокойно принимал такие высказывания, несмотря на принадлежность к мужскому полу.              Да, он называл парней придурками, но каждый раз пускал на их подкачанные фигуры слюни и ничего не мог с собой поделать. Даже сейчас сердце его не находило в себе места и потихоньку трескалось, а всё по его собственной вине — влюбился. Окончательно. Настолько, что он до сих пор не верил в то, что стал Минхо другом, которого зовут потусить. Настолько, что руки до сих пор трясутся от волнения, и он прячет их между бёдер.              Минхо выглядел трезвым, а Хёнджин боялся посмотреть на себя в зеркало. Он не хотел встречаться взглядом с пьяной рожей, вдобавок со зрачками, как у наркомана. Голову торкало, язык разбухал и заплетался при разговоре, но он всё ещё мог ясно мыслить. Ну, он так думал.              — А ты вообще собираешься отдыхать? Или так и будешь сидеть за барной стойкой, как бедный родственник? Днюха же у тебя. — Хван начал переводить стрелки, пока до него не докопались (да, верный ход: устроить допрос, пока допрашивали тебя).       Ли безбожно умилял вид пьяного друга. Покрасневшие от спиртного губы были влажные, с каждой рюмкой Джин раскрывался, спокойнее реагировал на пристальный взгляд, с долей чем-то похожего на разврат убирал за уши выпавшие пряди волос. Минхо давно хотел прикоснуться к ним.       В отличие от Хёнджина он был более холодным и закрытым, не особо выражал свои чувства, поэтому давно думал, что имел право спросить у человека прямо в лоб:       — Ты гей, да?       Как будто предыдущий диалог не имел значения вовсе.

*

      Вот, как-то так. Само собой Хван был ужасным лжецом, а Минхо — великолепным (конечно же, никаких друзей он в клуб не приглашал), поэтому этот же день стал отправной точкой в их отношениях, длящихся уже почти год. Ли стал ему тем мужчиной, который без проблем и колебаний защитит, поможет и поддержит. Он всегда заставлял Джина краснеть, придумывая флирт на ходу, а когда они начали встречаться, этот самый флирт приобрёл более серьёзный характер.       Минхо начал выполнять то, что наобещал.       — Это же необязательно!       — Нет, обязательно! Они все тебе маленькие.       Будь проклята эта качалка. Да, Минхо в последнее время не прекращал заниматься спортом, но вот случилась свадьба подруги Джина, куда он пошёл, как «плюс один», а все рубашки маленькие, нужно идти покупать новую. Хотя бы одну.       Хван тащил бойфренда в торговый центр, как на плаху, Минхо сопротивлялся, как собачка на поводке, увидевшая вывеску ветклиники. Младший обожал шоппинг, это было его хобби, он разбирался в нём, словно художник, разбирающийся в теории цвета и композиции. Для Ли же слово «шоппинг» означало «несколько часов ходьбы из отдела в отдел и трату денег». Первое время его задабривали вкусненькими ресторанчиками на пятом этаже, откуда открывался прелестный вид, но после четырёх или пяти таких похождений это перестало срабатывать.       Хёнджин это знал, поэтому, закусив губу, достал из рукава козырь.       Русоволосый нахмурился, когда парень вдруг перестал тянуть его за руку, а вместо этого облизал губы и приблизился почти вплотную. Он же не собирается подкупать его поцелуем, да ещё и при людях? Этого мало. Ухо Минхо обдал горячий шёпот, и он не сразу понял суть сказанных слов, а когда понял, в паху приятно потянуло, взгляд устремился на задницу Джина.       Он представил, он это представил.       — Да, нам срочно нужны эти рубашки.       Джин не успел опомниться, как его выдернули за руку в сторону входа в ТЦ, словно он стоял на застывающем бетоне.       — Во мне приличное количество силиконовой смазки, которая не вытекает только потому, что её удерживает пробка. Разрешаю доебаться до меня в примерочных.       Не дай бог, Хван Хёнджин, ты соврал.

*

      — Сними её, блять, — почти рычит брюнет, нетерпеливо облепляя Минхо голодным взглядом.       Они оба исчезли за плотной шторкой примерочной и пока что остаются незамеченными, поскольку в магазине сейчас запара. Вокруг толпятся люди, девушки и парни советуются со своими половинками, и никому нет дела до дальней секции. До поры до времени, поэтому для молодых людей это настоящий марафон.       Минхо остаётся в чёрной майке, которую он всегда надевает под рубашки. Она идеально подчёркивает мышцы рук и талию, и Хван натурально плывёт. Им не нужно разводить тут лишний шум и беспорядок, поэтому выбранная новая рубашка аккуратно вешается на крючок, а затем русоволосый обратно вживается в роль тигра. Хёнджин прижимается щекой к холодному зеркалу и оставляет помутневшие пятна свои дыханием, пока с него впопыхах сдёргивают джинсы с бельём.       Не соврал. Зубы сжимаются вокруг тыльной стороны ладони, когда края пробочки двигаются. Он жмурится и старается не издать ни звука, пока ею двигают вперёд-назад, вращают в разные стороны.       — Ты у меня такой развратный, Джинни. Не можешь потерпеть до дома?       — Кто бы говорил…       Пробку вдруг вынимают, и младший давится воздухом. Он чуть не вскрикнул. Злой возмутительный взгляд на бойфренде не действует, игрушку откладывают на табуретку и пристраивают головку ко входу.       — П-подожди… Без презерва-агх! — Хвана буквально обрывают на полуслове своим членом. Минхо входит плавно, но до конца и за один заход. Медлить нельзя. Смазки достаточно, растянутые пробкой стенки отлично принимают его орган, из-за чего он скользит как никогда прежде. Джин поди ходил так довольно долго.       Ноги подгибаются, зеркало скрипит от движений младшего. Пока Минхо двигается, он стискивает зубы, старается дышать, чтобы никто ничего не заподозрил. Вскоре Ли приходит к нему на помощь, зажимая рот своей широкой ладонью. Вдобавок к этому вторая накрывает член младшего, и его отрывают от зеркала, прижимая к себе. Ему остаётся лишь закатить глаза от удовольствия и продолжать принимать в себя член.       Толчки грубые, но не размашистые, чтобы не было слышно шлепков. Хвану нужно было снять футболку: он весь вспотел, тонкие чёрные пряди прилипли к вискам причудливым узором.       — Только глянь на себя, — шепчет злорадно Ли, пока младший хватается за его плечи, словно пытается не упасть с обрыва. Руки дрожат. Их некуда девать. Судорожное дыхание и мольбы о том, чтобы быть потише, застревают между пальцами, плотно сжавшими мягкие губы. Хёнджин смотрит на себя в зеркало и хочет потерять сознание, потому что почти не дышит. Их раскусят, их точно раскусят.       Он закрывает глаза, и толчки становятся жёстче. Ох, он обязательно припомнит ему эти издевательства. За шторкой вдруг слышатся шаги в их сторону. Голос осторожно окликает одного из них.       В примерочных этого магазина предусмотрены довольно широкие прорези между полом и шторками. Они нужны для того, чтобы посмотреть, сколько человек находится внутри, и если их больше, чем один — появляются вопросы и просьбы выйти из примерочной. Консультант знала, что Минхо пришёл не один, а с «другом», и собиралась вызывать полицию для этих извращенцев, если вдруг заметит в примерочной не две ноги, а четыре.       — Господин, что-то вы долго. Вы что там делаете? — спрашивает женщина с явным наездом в голосе. Она наклоняется к подолу шторки (ни в коем случае нельзя смотреть выше щиколоток) и видит там… две ноги мужчины. В ботинках. Даже брюки не спущены.       — Извините, я просто с друзьями советуюсь по переписке. Всё никак не могу цвет подобрать, — раздаётся за шторкой совершенно спокойно, и консультант сразу же отступает, сдав позиции.       — Извините меня, мне просто показалось, что вы там не один.       — Ах, мой друг скорей всего в зале.       И женщина спешит удалиться и не мешать посетителю, к тому же — может она не заметила уход его друга и что-то перепутала?       Дрожащее тело Джина тем временем удерживает под коленями Ли, при этом член его всё ещё погружён в задницу парня.       Из всего разнообразия рубашек Минхо надел на себя Хван Хёнджина и остался более чем довольным. Картина маслом.       Минхо действительно сильный — ему не составляет особого труда удерживать младшего двумя руками, при этом продолжая насаживать его на себя, пока Хёнджин сворачивается в комочек и покрывается краской от макушки до шеи. Он старается не издавать звуков вообще, получается плохо — из-за сведённых коленей стенки сжимаются сильнее, член двигается уже не так свободно, что постепенно доводит до ручки обоих.       — Блять, — грубо выдыхает Ли, толкаясь в последний раз. Той тесноты вполне хватило, чтобы кончить через несколько быстрых толчков, после чего брюнета осторожно опустили на ноги, не торопясь вынимать орган.       Хёнджин оперся локтями о зеркало, его тело всё ещё оставалось напряжённым. Хо в это время незамедлительно вышел из него и вернул на место пробку, чтобы ничего не вытекло. Сукин сын мог использовать презерватив, но не стал, не стал специально, тем самым заставив Джина ходить так весь день.       Хван уже смирился с тем, что ему придётся мучаться со стояком, однако на выход из кабинки его не пустили.       — Стоять. Мы ещё не всё.       Голова идёт кругом. Джину эта затея с сексом в примерочной показалась не очень с того момента, когда ему вставили, но назад пути уже не было. Теперь Минхо вошёл в кураж и собрался идти до конца.       — Нас чуть не спалили!       — Меньше болтай, и всё будет хорошо.       Хвана прижимают спиной к груди, два пальца проникают в полный слюны рот. Возбуждение волной возвращается, он судорожно дёргается, когда головку накрывает чужая рука. Дьявол снова повелевает его телом.       — Кончишь для своего папочки, м?       Подушечки пальцев давят на язык, проникают глубже, движения рукой ускоряются, становятся интенсивнее. Он хватается за его бёдра сильнее, жмурится, достигает фазы высшего удовольствия, когда когда Ли задирает его голову назад, кладёт на плечо. Парень кончает ему в кулак и даже не заботится о беспорядке вокруг.       Он не хочет думать. Он не может думать. Ниточка вязкой слюны тянется от губ к пальцам старшего, а затем обрывается, пачка подбородок. Русоволосый смотрит на них в зеркало и размазывает оставшуюся слюну по губам, делая их блестящими, массирует большим пальцем.       Для Хвана это было слишком. Кончить практически у всех на виду с пробкой в заднице и заполненный спермой бойфренда, боясь быть раскрытым. Сам того не понимая, он отбил в себе желание ходить на шоппинг с парнем, но зато теперь у Минхо появилась тяга к такого рода похождениям.       — Слушай, а у меня ещё пиджак по швам трещит…