Возвращение любви

— Что-то ты физику сегодня у меня не стала списывать. Сама смогла сделать? — спросила Дженни, с интересом поглядывая на подругу. Розэ не отличалась глубокими познаниями в этом предмете, да, собственно, и не стремилась отличаться. Ей и так было хорошо. Она просто всегда перед занятиями физики брала тетрадь у Дженни, и все списывала, а сегодня не стала, хотя домашка была сложная. Нет, Чимин  списать дал. Представляешь, сам предложил! — Розэ сделала круглые глаза и выразительно посмотрела на Дженни. Девочки, не торопясь шли домой, наслаждаясь наконец-то обретенной после восьми уроков свободой. — С чего это он? — Дженни удивленно приподняла брови. Хотя, что тут удивляться. И так все было ясно. Розэ очень симпатичная, с хорошей, уже почти оформившейся к четырнадцати годам фигурой с доходящими почти до талии, всегда распущенными светло-русыми, густыми и даже немного вьющимися волосами, с большими темно-карими глазами, обрамленными длиннющими и всегда умело подкрашенными ресницами, розовощекая и вечно улыбающаяся. Девочка с такой внешностью, да, к тому же еще веселая, общительная и выплескивающая в мир кучу своих идей и неугомонных фантазий, не могла не привлекать мальчишек. Серьезно Розэ пока не с кем из них не дружила, но вниманием пользовалась. Дженни ей немного завидовала. На нее представители   противоположного пола совсем никак не реагировали. Некое подобие романа случилось у нее в детском саду, в подготовительной группе. Она чем-то приглянулась новенькому мальчику, который пришел к ним в начале года. Он всегда старался сесть рядом с ней, отбирал для нее у других хорошие игрушки и никому позволял ее обижать. Дженни до сих пор так и не поняла, нравился он ей или нет. Тогда она очень мало значения придавала подобному к ней отношению. Ну, ухаживает и ухаживает, приятно, конечно… А после новогодних праздников он не пришел. Воспитательница сказала, что они получили квартиру где-то в другом районе. И когда Дженни поняла, что, возможно, больше никогда не увидит его, ей стало вдруг грустно и досадно. И сейчас она иногда вспоминала этот детсадовский небольшой роман, и ей становилось еще печальнее от того, что к четырнадцати с половиной годам он оказался единственным в ее жизни… — Да я сама немного удивилась! Я уж с месяц, как заметила, что он на меня поглядывает. А сегодня вдруг перед уроками тихо так спрашивает: «Ты физику сделала?» «Нет», — говорю. «Возьми у меня, спиши, если хочешь», — сует мне тетрадку,  сам краснеет, как рак вареный и глаза опускает. Смотреть на меня стесняется. Ну, я отказываться не стала. В физике он, вроде, шарит. Так что взяла и списала… Слушай, ты что сегодня вечером делаешь? Дженни в раздумье пожала плечами. — Да ничего. — Приходи ко мне. Сехун приехать должен. Поболтаем, музыку послушаем. Родители, конечно, дома будут, в том числе и Ванькины, но им будет не до нас. Так что… Ким Сокчин, или Сехун, — это двоюродный брат Розэ. Ему было уже пятнадцать, и он учился в девятом классе. С родителями, а иногда и один, он часто бывал в гостях у родственников, поэтому Дженни его хорошо знала. Причем знала уже лет с восьми, с тех пор, как они с Розэ познакомились в первом классе и стали дружить. Такой же подвижный, живой, веселый и неугомонный, как Розэ. Они даже внешне сильно походили друг на друга, хотя были только двоюродными. Дженни он, пожалуй, даже нравился, но вот нравилась ли она ему? На этот вопрос, который отчего-то часто лез ей в голову, Дженни всегда однозначно отвечала «нет». И, почему-то, при этом испытывала чувство легкой, а может, даже и не слишком легкой досады. — Хорошо, приду, если мама отпустит. — Да уж ко мне-то отпустит, наверно! — Наверно… — Дженни вздохнула. Мама далеко не всегда, и далеко не везде разрешала ей ходить. Розэ в этом плане жилось гораздо более вольготно. И тут Дженни ей тоже немного завидовала. Мама, вообще, во всем старалась контролировать жизнь Дженни. Хотя, нельзя сказать, что она чересчур ее ограничивала. Пожалуй, формально она ей даже ничего не запрещала.