Weekend

Нил очередной выходной проводил в привате, раскуривая шишки, смотря на девочек, что старательно крутили перед ним бедрами. Но все не то. Когда ты каждые выходные смотришь на одно и то же, это надоедает. Очередная в привате, но эта сука не слышала о субординации. Девушка с черными волосами опустилась на колени, начиная взбираться руками по мужскому телу. Она заманчиво хихикала, смотрела исподлобья, прикусив губу. Поначалу, он попытался расслабиться, но не смог. Тонкие пальчики легли на ремень, принявшись расстегивать. Нил раздраженно вздохнул, обращаясь глазами на девушку. — Так хочешь, чтобы я трахнул тебя в рот, дорогуша? — рука с тату легла на затылок девичий, сжимая волосы у корней. Она кивала быстро, высунув язык, но это не выглядело возбуждающе для Нила. — Какая шалава, — сплюнув в открытую полость, Данила оттянул черные волосы силой, от чего девушка зашипела, глядя на рыжего умоляюще. — Дрянь, тебя не учили, что для того, чтобы что-то получить, нужно это заслужить? — схватив за щеки ее, он приблизился к миленькому лицу. — Даже задницей не потрясла, сразу на колени упала, шлюха, — ударив ладонью по бледной, женской щеке, глаза хищные заметили появившиеся жемчужины слез, и Даня хищно улыбнулся. Еще один удар по щеке, Даня оттолкнул от себя черноволосую, уходя из привата. Купюры упали на стол, прежде чем Нил окончательно ушел из комнаты. — Не плачь, сука, тебе же не в первой, — очки черные скрыли хитрые, глумящиеся глаза. Выйдя на улицу из борделя, Нил достал сигарету. Закуривая и выпуская дым в атмосферу, он думал, как бы ему провести эти выходные. Кончик закончил тлеть, оставляя один фильтр. Телефон зазвенел из кармана, Данила выпустил сигарету из пальцев на асфальт. Та разбилась о холодную поверхность, догорая последние минутки. Нил был пиздецки зол, мало того, что в его выходной ему кто-то начал звонить, так и телки в клубе не впечатляли, ни на одну из них даже струна души не дернулась, еще и проблемы по работе. Недавно их закладчика поймали на смене мусора, а тот был неопытным, глупым долбоебом и спалил всю контору, поэтому Даня был как на иголках. Но достав мобильник из кармана, он с облегчением выдохнул. Звонил Руслан, очень хороший друг и по совместительству коллега. — Какого хуя тебе от меня надо? Я же говорил не звонить мне на выходных нахуй, ты глухой или у тебя деменция, придурок? — Нил был вне себя, а этот звонок стал спичкой горящей, которую поднесли к керосину. — Эй, полегче, я тебя обрадовать хотел, а ты как псина с цепи сорвался, — с другого конца послышалось цоканье недовольное. — Ну давай тогда пизди быстрее, че ты мусолишь? — Я закрыл дело по закладчику, тебе ничего не светит. Можешь спать спокойно без мыслей о нарах, — Руслан говорил невоодушевленно, на самом деле ему хотелось сбросить вызов прямо сейчас, ибо иногда, свинское отношение Нила очень бесило. — А… Ну это заебато, слушай, может я к тебе приеду? Отпразднуем так сказать? — Нил почувствовал себя не в своей тарелке, но всего на пару секунд, потом к нему вновь вернулся холод и ебнутый эгоизм. — Пиздуй, жду. На этом моменте разговор закончился. Кашин сел в белый Кадиллак и завел мотор, машина двинулась с места, оставляя за собой небольшой дым. До Руси было недалеко, через некоторое время, рыжий уже припарковался у многоэтажки и поплелся к подъезду. Набрав в домофоне комбинацию цифр, он принялся ждать, когда хозяин откроет дверь. — Кто? Зачем звоните мне? — Хуй в пальто, открывай, идиот. — Будешь так базарить, я тебя в рот выебу. — Слушай, гомогей, ты со своими пидорскими замашками можешь сам себе отсосать, открывай дверь нахуй! — Тушенцов рассмеялся и дверь открылась. Подъезд, лестница, лифт, этаж, дверь, стук, за ней Руслан. Парень встретил Нила в растрепанном виде, он облокотился на косяк и смотрел на гостя, что перешел порог его хаты. — У тебя конечно шутки, пиздец… — кроссовки небрежно полетели в стороны, и рыжий зашел в чужую квартиру как в свою. — Мы уже дружим пять лет, мог и привыкнуть, блять, — Даня закатил глаза, пропуская упрек мимо ушей. — У тебя есть чем бахнуться можно? Сегодня пиздец, а не день, я того все ебал! — усаживаясь в кресло, Кашин закинул одну ногу на другую, по-царски устраиваясь на местечке. — Ну ты и ебло, примчал сюда с пустыми руками, еще и дрочишь меня, — брюнет шутливо скривил лицо и уставился на друга. — Слушай, если бы мне кто-то подрочил, я бы не бесился нахуй сегодня. Девчонки в клубе отстой, заебали, — пальцы стучали по обивке, а Нил наблюдал за Тушенцовым сквозь черные линзы. — А-а, теперь понятно в чем дело, у мальчика недоеб, ха-ха, — Рус поплелся в другую комнату, шумя оттуда шкафчиком. — Даже телки попсой стали безвкусной, одно и то же, — шаги из другой комнаты направлялись обратно. — А че, экзотики хочешь? Так выеби парня или, на крайний, мать свою, — в руках виднелся зиплок с белым, знакомым порошком. Руслан вынул карту из-под чехла, а сыпучая субстанция рассыпалась по стеклянному столу. Руки умелые орудовали картой, строя дороги, а глаза не отрывались от процесса. — Бля, брат, может у тебя недоеб? Слишком много шуток про гей секс, может, ты и сам не против чтобы тебя разложили и трахнули? — Нил подсел к Руслану, смотря в упор, будто глаза его, мутные, пытались тайну вынудить из чужих слов. Две ровные, тоненькие дорожки были готовы, а брюнет уже закручивал купюру, и протягивал ее младшему. — Бля, ты че меня не слышишь? — Завали ебло и нюхай, дебил, — Тушенцов уступил рыжему, наблюдая как порошок исчезает в ноздре. Пальцы, татуированные держали сверток филигранно, так статно и изящно, что хотелось умереть от одного вида. А потом еще, парень нос рукой утирает и облокачивается на спинку дивана, глаза закрывая томно. Руслан тоже не промах, запустил белый пепел в нос сразу после Нила, так же откидываясь на диван. Данила повернулся на друга, смотря как мышцы лица его расслабляются. — Ты не ответил. — А ты че так хочешь, чтобы я ответил? — Ну допустим, да. — Ну допустим я не против, чтобы меня выебал рыжий наркоман, — Руслан усмехнулся, а в комнате душно стало, от чего пальцы подцепили край толстовки и сняли ее, откидывая на пол, оставляя на себе футболку. Нил покосился на друга, щуря глаза, пытаясь понять рофлит ли этот долбоеб или нет. Но Руслан, хитрая сука, даже если прикол будет до опизденения разрывной, он виду не даст. Так и сидели они вдвоем, вмазанные, на одном диване, один в ахуе, другой в трихуе. — Ты угараешь? — зрачки расширяются постепенно, а Руслан уже не воспринимается как просто друг. — А почему бы и нет? Ты же сам сказал, что тебя заебали эти шлюхи, — слова Руслана звучали не наигранно и очень серьезно, от чего Нил нахмурился. — Блять, я все знал, но и не догадывался о том, что ты желаешь запрыгнуть на мой хуй. — Раскинь мозгами, Данечка. Коленки голые, худые соблазнительно терлись между собой, грудь вздымалась часто, а колечко в носу блестело заманчиво, как и губы. — Иди сюда, — Руслану хватило только этой фразы и легкого жеста пальцем, что звал его, чтобы оказаться на бедрах чужих. — Я в принца играть не буду, Руся, поэтому готовься потерпеть. Я не собираюсь нежничать, — черные зрачки заполонили глаза, а руки беспорядочно легли на бедра, сжимая до боли, от чего старший прикусил губу. — И не надо, — полустон вырвался с губ, а во рту что-то звякнуло. Даня ушки навострил, приглядываясь к прикрытому ротику. Взяв за щеки старшего, он притянул к себе брюнета, надавливая на челюсть. — Открой свой блядский рот, куколка, и покажи мне язычок, — Нил требователен, груб, но заинтересован. Когда Тушенцов показал розовый язык, рыжий не сразу понял че это за хуйня, но когда взгляд поймал фокус, до него доперло, что это был пирсинг. Украшение переливалось как бензин, радужно, но сука, красиво. Черт бы побрал Тушенцова, его черные рисунки на теле, бездонные глаза, этот прекрасный пирсинг. Вкупе все давало адский замес, а Нил уже готов взорваться от восторга, но старался держаться. — Видел бы ты себя со стороны…натуральная шлюха с Лиговского…и это мой друг, — рассматривая штангу с круглыми наконечниками, он чувствовал, как эйфория заполняет его. Даня притянул к себе за затылок старшего, вцепляясь губами в губы напротив, не убирая руку с щеки, так же не давая закрыться чужому рту. Но это было и не нужно, Тушенцов сам, без зазрений совести открывал рот, но языком вилял в полости, дразня младшего, который так хотел почувствовать как холодный металл коснется его языка. Оттянув от себя Руслана, Нил не сильно шлепнул по щеке чужой, держа при этом зрительный контакт. — Я хочу почувствовать эту хуйню, не противься, детка. А потом знаешь что? Ты встанешь на колени и будешь работать этим язычком по моему члену, — Тушенцов нащупал плечи мужские и сжал их, впиваясь в бомбер с настойчивостью снять его. Он был согласен на все, будто его мечта заветная сбылась. Сейчас, под амфетамином, чувства обострялись, он был готов отдаться, слушать низкий, бархатный голос и подчиняться. Вновь губы пересеклись, Даня покусывал, требуя наконец-то ощутить новую игрушку, и он получил свое. Пирсинг ударился о чужие зубы, но Нил даже не почувствовал, он собственным языком вылизывал металлическую вещицу. По телу пробежались мурашки, такого он не чувствовал никогда, а это было именно тем, что он хотел в эти выходные. А старший еще и стонет в поцелуй, спину гнет, как кошечка, пальчиками мнет плечи, стягивает бомбер к хуям. Нил без прелюдий футболку чужую тянет наверх и оседает нахуй. Тушенцов знал как его удивить, это правда. На сосках тоже красовались железки, а у Кашина просто башню снесло. — Когда ты успел пробить себе все это? — руки бережно коснулись груди, обводя украшение, задевая слегка. — Блять, ты так говоришь, будто мы с тобой спим ежедневно, — Руслан откинул голову, позволяя рукам изучать детальки. — После такого, чувствую, начнем каждый день, — хватаясь за бедра и приподнимая старшего, Нил губами касается соска, обводя его языком, по случайности не аккуратно, вследствие чего, Тушенцов зашипел, виляя задницей в ладонях мужских. — Нежнее, блять… — дыхание сперло у Нила, то ли от этого пирсинга, то ли от этой просьбы, что звучала так невинно, и Даня послушался. Язык вверх вниз двигался, теребя металл, заставляя циркуляр в стороны мотаться. А пальцами другой руки Нил трепетно касается железки, прокручивая ее. Становилось слишком жарко, темно, даже открытое окно не спасало, но им было плевать. Нил помог старшему избавиться от одежды, так же как тот ему. Даню распирал феерический восторг от этого тела, что сейчас сидело на нем. Руслан без стыда задницей о член терся, телом извивался, ребра просвечивали почти сквозь кожу. Маленькое, уязвимое, но до жути притягательное тело, заставляло Нила сминать в руках его крепче, съедать глазами полными похоти. — Я уже хочу посадить тебя на себя, услышать твой голосок. Пиздец, родной, че ты делаешь со мной? — голос дрожал от возбуждения, что бы он не говорил, он хотел быть нежным с Русланом так, как никогда. — Дань, я уже хочу, пожалуйста, — но когда он вел себя так по-сучьи, у Нила было двоякое желание: либо это все он превращает в знакомое для него слово «трахаться», либо он продолжает растягивать это удовольствие, делая секс — сексом, а не просто долбежкой. Он выбрал второе. Руки сплетались, Даня ощущал чужой ускоренный пульс, улавливал дрожь в теле. Покрывал поцелуями шею, прикусывал кожу, оставляя ошейник из зубов. Руслан шептал в ухо всякий бред, ладонями сжимая волосы рыжие. Тушенцов заполонил собой всю микрореальность Нила, все мысли были только об этих стонах высоких, вздохах, об этом пирсинге, об этих глазах и запахе. Все — только он. И сейчас, казалось, то ли от наркоты, то ли от чувств, это не было тупым сексом как обычно, это было нечто другое, что-то необъяснимое, нереальное. Язык Руслана, влажный и горячий, по ключицам проходится, а шарик металлический заставляет Нила дергаться от удовольствия. Даня в руках ягодицы сминает, шлепает изредка, но не сильно, не позволяет себе ударить сильнее молочную кожу, дабы не причинить боль старшему, а тот задницей трясет под руками, хнычет как ребенок. — Сильнее, Даня, ну блять… прошу, — брюнет утыкается макушкой в плечо крупное, кусая в изгиб, зубами крепкими смыкаясь на коже бледной, что полна веснушек. Клычки прямо впиваются, почти прокусывают, и Даня все-таки размахивается посильнее. Хлопок звонкий, на коже остается след ладони, а Тушенцова трясет от того, как же это ахуенно. — Ещё, — парень стыдливо прячет глаза, обнимая младшего за шею, а тот ему в ухо шепчет, дыханием опаляя хрящ: — Тебе так нравится когда тебя бьют по заднице? — в ответ он получает что-то типа «да» и мотание головой утвердительное. — Считай до семи, малыш, — Нил кусает за ухо парня, а левой рукой обхватывает туловище тощее крепко, держа его словно в тисках. Первый удар, хлесткий и громкий. Руслан вжимается в тело сидящее, стонет прямо в ухо, давая понять, что все хорошо. — Один. Второй удар. Тушенцова потряхивает от количества эмоций внутри, а Даня прижимает сильнее, поглаживая место удара. — Два. Третий удар. Кожа горит, но это было до одури идеально. Контраст с легкими, плавными поцелуями в щеку, и шлепки дурманили. — Три. Четвертый удар. Тело сводит в судорогах, ноги дрожали и затекали. А Даня действовал по принципу: «Взял нож — режь», останавливаться на полпути он не собирался. — Четыре. Пятый удар. Голос уже срывался на вскрик, а удары были такими же резкими, сильными. И не нужны были Нилу никакие ремни, плетки, чтобы доказать свои намерения. — Пять. Шестой удар. Глаза становились мокрыми, а на коже ягодиц по-любому уже был явный след ладони, напоминал он, наверное, печать как в ебаных документах. — Шесть. Седьмой удар. Слезы стекали на плечо, а дышать становилось труднее. Сердце билось и пылало как в аду, внутри все пульсировало. Тушенцов обнимал шею чужую с такой силой, что он мог бы придушить младшего. — С-семь. Даня отрывает от себя парня, тот взгляд вниз уткнул, но рыжий поглаживал бережно ягодицы, смотря на вздрагивающие плечи. — Посмотри на меня, малыш, — Руслан послушно голову поднял, он ощущал себя так, будто он заново родился. Глядел заплывшими глазами на Нила, а щеки мокрые от слез так и сияли. Данила пальцами утер слезы, в лоб поцеловал парня, пытаясь того успокоить. Брюнет, минуту так сидит, почти неподвижно, а Нил вожделеет все. Он впитывает каждую слезу, дрожь. Для него это было лучшим моментом и зрелищем. Тушенцов вновь на шею чужую накидывается петлёй, языком ведет до уха. — Выеби меня уже, Дань, — голос дрожит, прям бьётся как птица в клетке. Нил подхватывает парня за ягодицы, сажая на себя сверху, но не торопится, держит за талию, медленно опуская на себя, смотря на Руслана. Брюнет выгнулся в спине, уперся руками в грудь мужскую, глаза зажмурил. Ахи- вздохи с губ слетали, но Даня медлил, давая привыкнуть старшему. — Блять, как же ахуенно, Данечка, — Руслан царапал кожу, сжимая член стеночками тугими. — Сука, какой ты узкий, детка, — Нил за бедра схватился, держа на себе Тушенцова, не давая парню встать с себя. — Как же в тебе пиздато, — рыжий взор устремляет на тело. Руслан вытянулся как струна, пирсинг на сосках блестел при лунном свете, переливаясь. А серьгу в языке, парень прикусил зубами, и она точно так же, подобно украшению на сосках, светилась. Тело обнаженное, в рисунках черных, выглядело еще худее, так утонченно, что нельзя было найти ничего лишнего. Руслан был сплошным искусством. Кашин толкнулся внутрь, откидывая голову на спинку, а Тушенцов глаза закатил, во рту звенела металлическая штанга, она билась об эмаль, издавая характерный звук. Нил начал двигаться медленно в парне, руки блуждали, но большее внимание притягивал блядский пирсинг, до которого было грех не дотронуться. — Поднимешься с члена, неделю не сможешь встать, усек, родной? — в губы шептал слова Кашин, он говорил это так пафосно, что Руслану так и хотелось нарушить предупреждение. Рыжий двигался внутри размеренно, но всему приходит конец, через несколько минут движения ускорялись, толчки становились более резкими. Каждый раз член проходил по нужной точке, заставляя Руслана выгибаться как салемская ведьма на костре. Он действительно был объят пламенем, оно жгло изнутри, но не оставляло ожогов, оно было приятным, распаляющим. — Даня, я не могу уже, прошу быстрее, — брюнет завывал на ухо младшему, а тот потакал указам. — Нравится такое? Нравится что тебя трахает собственный друг? Тебе пиздец как нравится чувствовать, что мой член выпирает снаружи из твоего живота? — Даня повалил старшего на лопатки, разводя ноги в стороны, держа их под коленками. Челка намокла, прилипла ко лбу, запахи одеколонов смешались, даря удушающий дуэт. — Высунь… свой ебаный язык, детка, — Нил, нависнув над телом, вглядывался в глаза черные. Еще немного, и зрачок просто порвется, он заполонит все черным. Брюнет так и сделал, это стало еще одной причиной почему Нил двигался чаще, быстрее, выбивая из парня весь кислород. — Дань, еще, пожалуйста, я… я сейчас… — рыжий договорить не дает, он перебивает парня, перемещая руку на горло, несильно сжимая. — Ненасытная сучка, я в шоке с тебя, Руся, — тело Кашина переливается в тусклых лучах лунных, Руслан видит его будто в бреду, это точно сам дьявол. Пару быстрых движений и колени худые дрожат, глаза закатываются в экстазе умопомрачительном, а по языку стекает слюна, заставляя металл блестеть сильнее. Нил заканчивает следом, оставляя теплое нутро, изливаясь на грудь, на этот ебаный пирсинг Все выглядело как в самых влажных фантазиях и мечтах, выходные не прошли отстойно.