***
Сегодня мистер Оушен не открыл мне дверь, потому что не ожидал моего раннего прибытия домой, да и не слышал, я был без машины. Он читал газету в гостиной под радио, а когда увидел меня, принялся судорожно извиняться и подбежал снять с меня пиджак, но я быстро остановил его, сказав, что ему следует отдохнуть и не стоит беспокоиться обо мне. Голоден я пока не был, но предпочёл бы пригласить сестру и Чонсона на ужин сегодня в наш с Инсоль любимый ресторанчик в начале центральной улицы где-то в пяти кварталах от нашего дома, совсем не далеко, да и пешая прогулка нагонит нам аппетита. Дома никого больше не было, если только миссис Гилберт прибиралась на кухне. Ну и, конечно же, моя сестра и мой лучший друг, по совместительству её парень. Я решил подняться наверх, чтобы исполнить свою задумку о совместном ужине, заглянув к сестре в комнату для разговора. На лестнице я услышал негромкую музыку. Либо сестра включила радио, либо запустила пластинку, но играло что-то из прошлого десятилетия, очередные напевы про любовь джаз и кантри исполнителей. Я подошёл ближе к комнате и уже даже успел открыть немного дверь, как сразу же об этом пожалел. Я не прислушался, но помимо голосов солистов из песни в комнате играла ещё одна музыка – унисон стонов удовольствия. Дверь не скрипела, и это спасло меня ещё от большей неловкости. Я должен был её закрыть, но, почему-то, не сделал этого. Я смотрел. Джей лежал в центре большой двуспальной кровати сестры, а сама Инсоль сидела сверху. Его руки сминали её бока чуть ниже талии, скользили ниже, а одна даже спустилась к ягодицам и тихонько шлёпнула. Инсоль была совершенно обнажена, как и Чонсон. Она быстро двигала бёдрами, а руками гладила тело Пака от самой груди к паху. Оба издавали звуки, которые подтверждали весь уровень удовольствия от их занятия. Сестра наклонилась, чтобы поцеловать его, на несколько секунд остановившись. Они ничего не услышали и не заметили. Они не увидели меня. Я закрыл дверь, так же бесшумно, чтобы не привлекать внимания. Сердце бешено стучало, кажется, во всём теле. Я чувствовал свой пульс даже в пятках, а шум от биения в ушах стояло настолько громко, будто под ухом у меня били в барабан. Состояние как во время страха чего-то. А я ведь и правда испугался, но, думаю, дело было в другом. Стыд и возбуждение – вот что накрыло меня одновременно одинаково огромной силы волной. Я только что смотрел на то, как моя родная младшая сестра занимается сексом с моим лучшим другом. Это позорно, стыдно, совершенно неприемлемо. Особенно, чувства, которые я успел испытать от этого. Я не закрыл сразу дверь, а позволил себе увидеть, и то, что видели мои глаза и слышали мои уши, заставило трепетать всё внутри и напрячься в штанах. Так быстро я давно не возбуждался. И сейчас я стоял у двери, оперевшись о стену спиной, размышляя обо всём этом и продолжая слушать. Сквозь музыку я слышу то, как Инсоль стала громче и чаще стонать. Видимо, они увеличили темп. Вот они снова замолчали, остановились, но я слышу громкое причмокивание губ. Зачем я тут стою? Господи! Я зажмурился и прикусил губу, выдохнув, но сам почему-то простонал. Совсем тихо, они не услышат. Но моя паранойя говорила об обратном. Я сорвался с места и поспешил в свою комнату. Но, вот чёрт! Она буквально за стенкой. Если и я включу радио, то они сразу поймут, что я вернулся домой и мог всё слышать. Я не хочу ставить их в неловкое положение и прерывать их замечательное времяпрепровождение. Спуститься вниз? А вдруг в любой момент они закончат и увидят меня, ещё и со стояком в узких классических брюках? Подушка и музыка всего не заглушат, тем более, когда в моём организме, можно сказать, запущен процесс, мозг сам подкидывает возможные картины, что происходят за стеной. Мне нужно найти способ отвлечься, при этом не мучиться и помочь своему телу и разуму. Мне уже тяжело думать об этом, потому что я пиздецки возбуждён от осознания, что моя младшая сестра трахается с моим лучшим другом, да ещё и так красиво. А чего я ещё хотел, если она уже взрослая, влюблена, и эти двое точно друг друга стоят. Скромные на вид, но на деле… Я извращенец… Я блядский извращенец! Хотя, почему так категорично… Я просто изголодался по своей любимой и близости с ней, а происходящее за стеной вызывают воспоминания и триггер от долгого голодания. Ещё целых четыре дня я не смогу увидеть Мин Со на этих каникулах. Секс с ней был у меня около трёх недель назад, до последних двух экзаменов и отъезда домой. Только начало летних каникул. Мы тогда не так часто проводили время друг с другом и уставали так, что даже если и было желания – не было сил. Я безумно скучаю о Мин Со и о сексе с ней. Я улёгся в кровать и прикрыл глаза. Моя Мин Со… Я помню наш первый раз, ещё тогда, на зимних каникулах, когда Сону уехал раньше, а Инсоль и Джей ходили на свидание. Это было на этой кровати, в этой комнате, и всё тогда было заполнено ей, моей любовью к ней, моим желанием обладать ею и доставлять ей столько удовольствия и так долго, как только она пожелает, даже если я сам буду не выдерживать. И так каждый раз. Даже когда я безумен, и мы делаем это внезапно, я стараюсь держаться за капельку разума, чтобы не сорваться с цепи и не сделать ей больно. Её удовольствие в моём приоритете, оно усиливает и моё удовольствие в разы, действует круче виагры и подобной чепухи для стариков, импотентов и глупых девственников. Моё желание и любовь к ней сильней всего. Секс с ней – самое огромное физическое удовольствие, которое я когда-либо испытывал. Я представил её сверху, свою самую любимую и драгоценную. Пусть и редко, но я позволяю ей играть со мной. Это ещё больше возбуждает. Руками я провожу по своему телу, представляя, что это её руки. Я представил, как бы она смотрела на меня сейчас. Как она хитро жмурит глазки, как оглядывает меня сверху-вниз, кусает губы или облизывается, ухмыльнувшись. Я расстёгиваю рубашку, думая, что это делает она. Я бы хотел потянуться руками вперёд и огладить её тело, но быстро осознал, что ощущать буду только пустоту, а не любимую на себе. Как же я хочу коснуться её, снять с неё её любимое зелёно-коричневое платье, снять бельё, чтобы ласково провести по бокам, обрамляя талию, бёдрам, коснуться груди, поиграть с затвердевшими сосками, помять, вызывая табун мурашек на чуть загорелой коже. Я снова простонал вслух. А затем ещё сильнее, когда коснулся собственного члена сквозь брюки. Смазки выделилось так много, что в районе головки ткань пропиталась влагой, оставив пятно. Я гладил себя с лёгким нажимом, будто бы это делала она. Пальцы потянулись к ремню, пуговицам и молнии. Я приспустил брюки с бельём и обхватил член ладонью, прикусив губу. Слишком приятно, но не так, как если бы это была ладонь Мин Со. Я делаю несколько движений вверх-вниз, а затем неосознанно ускоряюсь и поддаюсь бёдрами навстречу движениям руки. Внезапно я слышу то, как Инсоль за стеной вскрикнула и засмеялась. Они что-то друг другу говорят, но я не могу понять из-за музыки и помутнения разума от возбуждения. Это и не важно. Кажется, они поменяли позу, и сверху теперь Джей. Может, и мне так поступить? Я перевернулся, подкладывая под себя судорожно подушки. Моё тело дрожит от всех эмоций и ощущений. Я спускаю штаны ещё ниже, чтобы полностью высвободить член, подбиваю подушку удобней, начиная двигаться. Я кусаю подушку, неосознанно, будто зверь оставляю поцелуи, потому что перед глазами только она, моя прекрасная любимая. Я люблю целовать ей тело, оставлять укусы, как метки, что она моя. Особенно её шея, грудь и бёдра – они чаще всего попадали под мою атаку зубами и губами. Хотя, поцелуи я любил оставлять и на её губах. На всех, ахах. Вкус ткани, пропитанной запахом моего парфюма и пота я даже не замечал. Я только двигался бёдрами, даже не задумываясь, что трахаю, блять, подушку. Я думал о том, что подо мной самая лучшая девушка в моей жизни, думал о том, как я хочу её, быть внутри неё, целовать её и любить так сильно, как только вообще это может быть возможно. Я ускорялся, замедлялся, двигался плавно или жёстко, тихо стонал. На долго меня не хватит, особенно с этим сопровождением за стеной. Стоны сестры перестали быть таковыми, отдавались в моих ушах как удовольствие моей Мин Со подо мной. Снова слишком громко и быстро. Я утробно рычу в подушку, чувствуя, как подступает разрядка. Несколько резких, глубоких толчков между двумя половинами сложенной подушки, несколько ускоренных движений и снова глубоких медленных, и вот, за стеной резкая тишина после громкого полувскрика и рычания в унисон, а мой хриплый стон через пару секунд после резкой тишины, не считая музыки, всё-таки с любимой пластинки Инсоль, сопровождается оргазмом. Подушку придётся стирать целиком, потому что излился я слишком много, умудрившись испачкать и себя. Я всё равно продолжил ещё тереться о подушку, ощущая, что член не перестаёт пульсировать. Я представил, будто потираюсь своим членом о тёплую, розоватую, сладкую всегда для меня на вкус промежность Со, стимулируя её клитор, чтобы она продолжала испытывать микрооргазмы, извиваясь под моим телом. Я услышал, как пластинка перестала проигрываться. Инсоль или Джей выключили граммофон. Так быстро собираются выйти из комнаты? А как же ещё немного понежится после хорошего секса? Или только мы с любимой так делаем? А я думал, это характерно и для этих двоих. Я стал торопливо приводить себя в порядок. Кажется, я ошибся, они просто выключили музыку, потому что я слышу разговоры за стеной, больше похожие на нежные мурлыканья, а также очередные причмокивания от поцелуев. Я закинул подушку под кровать, помня, что её нужно постирать, вытер сперму со своего торса, выкидывая салфетку в мусорное ведро у письменного стола, быстро оделся, но не переодевался в домашнюю одежду. Нужно успеть спуститься вниз и создать иллюзию, будто только пришёл. Я так и сделал. Минут через пять вниз спустились Инсоль и Чонсон. Они всё ещё были румяные, и по ним видно, безумно счастливые. Они делали вид перед господином Оушеном, что ничего не было. Интересно, а как часто они так делали, а я и не догадывался? Хотя, вряд ли наш старик дворецкий им поверит. Вероятно, чего только он не наблюдал в этом доме, пусть и не глазами. Я это понял, когда мужчина обвёл меня взглядом, понимая, что могло произойти (надеюсь, не в моей комнате, а то, что я услышал из чужой). - Ой, Хи, давно ты дома? Мы не думали, что ты так рано вернёшься, - улыбается мне сестра, когда я показываюсь из кухни. - Да вот, только что пришёл, - улыбаюсь я, а затем вижу и улыбку дворецкого, переглядываюсь с ним, но так, чтобы счастливые Инсоль и Чонсон ничего не поняли. А они только кивнули на мой ответ, а затем сестра чмокнула друга в губы, нежно ему улыбнувшись. Мин Со прочла последнюю строчку. И это просто на отдельных листах, а не в личном дневнике? Всё правда так и было четыре дня назад или её любимый просто выдумал всё это как какой-то эротический роман, когда был возбуждён? Но все прочитанные сцены на трёх страницах заставили слишком разыграться её воображение. Дверь открылась, в комнату вошёл Хисын. - Устала, милая? – она успела уже убрать листы на место и сделать шаг от стола, будто бы ничего не читала, когда парень подошёл к ней с этим вопросом. - Нет. Совершенно нет, - девушка встала на носочки, чтобы обвить шею молодого человека и затянуть в сладкий поцелуй. - М, чего это ты? – улыбнулся Ли, прижимая за талию ближе к себе. - Я соскучилась по тебе, любимый, - тихо произносит девушка, снова целуя, а через несколько секунд Хи был уже повален на кровать, а она сидела сверху. Как он там писал? Любит, когда она с ним играется?
