Гермиона Грейнджер устала.

Предполагалось, что это будет как любой другой урок зельеварения, но профессор Снейп не мог перестать смотреть на Гермиону Грейнджер. Он "случайно" применил к ней свой навык легилименции, когда она опоздала на урок. Что было очень необычно для ученицы-всезнайки. Ее мысли были заняты мрачными чувствами и предположениями, которые заставляли дрожать даже Снейпа. На протяжении всего урока он не спускал с нее глаз. Кое-что он заметила. Я недостаточно хороша - я не могу поддерживать идеальный вид - Мне никогда не следовало посещать Хогвартс - Я просто Грязнокровка, которая не заслуживает жизни. Я просто бесчуственная тварь. Было видно, как Гермиона отшатывалась каждый раз, когда смотрела на своего учителя. Ей казалось, что он может читать ее мысли. То, что наполняло ее голову печалью, было тем, чего она изо всех сил старалась не показывать. Прозвенел звонок, и ученики собрали свои вещи, включая Гермиону. —Мисс Грейнджер, останьтесь после уроков, - сказал Снейп своим обычным монотонным голосом. На ее лице отразился ужас. Она кивнула и снова села. Как только все ученики покинули класс зелий, Снейп мягко подошел к своей испуганной ученице. —Вы ничего не хотите мне сказать, мисс Грейнджер?— спросил он. Она покачала головой: —Нет, сэр. Северус на мгновение задумался. Он не мог просто сказать ей, что бродил у нее в голове. —Ты никогда не опаздываешь. Что случилось?, — он спросил. Примириться с этим казалось лучшим способом изменить ситуацию, не раскрывая слишком многого и не ведя себя как Ремус Люпин, проявляя заботу и покровительство. —Я ... я ... проспала, - пробормотала она, заикаясь. Конечно, Снейп знал, что она лжет, но, не имея больше идей о том, как заставить ее открыться, он сдался. —Не делайте так больше, мисс Грейнджер - свободны, - сказал он. Снейп повернулся, и его мантия свободно развевалась от небольшого порыва ветра, который он создал. Гермиона, спотыкаясь, вышла за дверь, взволнованная. В течение всего дня Северус Снейп не мог избавиться от ощущения, что молодая девушка что-то предпримет со своими мыслями. У самого Северуса были мысли о том, чтобы покончить с собой или, по крайней мере, причинить себе физическую боль настолько, чтобы хоть на мгновение забыть об эмоциональной боли. Потеря Лили в детстве, а затем снова, когда она была убита, сказалась на учителе. Он спланировал все до секунды, но решил не доводить это до конца. Вместо этого он стал шпионом и работал над долгой аферой, чтобы отомстить за свою любовь. Он беспокоился о Грейнджер. У нее в голове крутились похожие мысли и планы. Больше всего его беспокоил тот факт, что он позволил ученице занять его мысли даже после занятий. Снейп решил, что будет лучше сообщить об этом кому-нибудь, способному справиться с ситуацией, поскольку он не был тем единственным. После урока зелий у профессора Снейпа, Гермиона отправилась в туалет для девочек. Маленькое убежище, где ей не нужно было скрывать свое желание, следовать своим мыслям. Она проскользнула в пустую кабинку и села. В потайном кармане своей мантии она нашла свое облегчение. Она закатала левый рукав и вонзила в него маленькое лезвие бритвы. Бритва аккуратно разрезала ее кожу, оставляя следы крови. Вода капала на пол, но она не останавливалась. Ей нужна была разрядка. Пребывание под бдительным оком профессора Снейпа доставляло ей много беспокойства. Кровь капала на ее школьную форму. Только на рукава, ничего слишком заметного. Внезапно в ванную вошли несколько девочек, заставив Гермиону подпрыгнуть. Она случайно порезалась очень глубоко.Гермиона выругалась себе под нос и слегка запаниковала от количества крови, хлынувшей из ее руки. Не думая о том, чтобы остановить кровотечение, она использовала заклинание, чтобы перевязать руку. Рана все еще кровоточила, и через минуту ей пришлось переделывать ее. Девочки ушли, и Гермиона медленно направилась к выходу. Она пошла на свой следующий урок, Защиту от темных искусств. Если Снейп заметил, что что-то не так, профессор Люпин тоже заметил бы. Она боялась, что ей снова придется оправдываться. Она сбежала из подземелий в Восточную башню. Как только она дошла до двери класса, ее встретил профессор Снейп. Он разговаривал с Ремусом Люпином и развернулся, как только она вошла. В ужасе Гермиона нашла свободное место на заднем ряду. Проходя мимо, Снейп уставился на нее. Люпин сочувственно посмотрел на нее и слегка улыбнулся. К счастью, он начал урок как обычно. Урок проходил неестественно медленно. Было больно сидеть в классе с кровоточащей рукой. В обычный день самоповреждения Гермиона использовала бы заклинание, чтобы закрыть порез, не давая ему слишком сильно кровоточить. В тот день она забыла, потому что ее прервали. Она вздохнула и посмотрела на свою мантию. На рукаве стали заметны слабые следы крови. —Мисс Грейнджер?, — Позвал голос Люпина. Гермиона подняла глаза и увидела, что он стоит перед ней. Его глаза были полны беспокойства, но язык его тела, видимый другим студентам, оставался профессиональным. Она озадаченно посмотрела на него. —Можете ли вы объяснить, что такое Каппа?, — Профессор Люпин повторил вопрос. Гермиона порылась в голове в поисках ответа. —Японский водяной демон, который душит людей, вторгающихся в их мелководные пруды. Они питаются человеческой кровью, - объяснила она. Удовлетворенный ответом, но не ее поведением, Люпин продолжил урок. Гермиона избегала смотреть на учителя и спряталась за стопкой пергаментов и несколькими книгами. Она хотела, чтобы урок закончился, чтобы она могла снова спрятаться в ванной. Она почувствовала последствия своей раны. К настоящему времени кровотечение прекратилось, но это был один из самых серьезных порезов, которые она сделала. Было больно, но это ее не беспокоило. Она чувствовала себя измученной и слабой. Признаки того, что она зашла слишком далеко в момент облегчения. Звонок прозвенел еще раз, и ученики медленно вышли из класса, оставив Гермиону на ее месте. —Ты идешь, Гермиона?, - спросил Рон. И он, и Гарри стояли рядом с ней, озадаченные тем, почему она не встала. Она тоже хотела уйти, но еще не осознавала, что может. Она была погружена в мысли о том, как справиться с ситуацией, в которую сама себя загнала. Она перебирала в голове разные заклинания. Можно было полностью стереть порез, а можно было заглушить боль. Она не хотела ни того, ни другого, но что-то нужно было делать, так как у нее заканчивалась кожа для пореза. —Гермиона?, — Спросил профессор Люпин. Ответа он не получил. Он медленно отодвинул книги в сторону, чтобы посмотреть в лицо своей ученице. —Гермиона? Ты меня слышишь?,— спросил он, еще больше забеспокоившись, когда увидел бледное выражение ее лица. Она, наконец, поняла, что он сидит на столе перед ней. —Простите... что?, - застенчиво спросила она. Ремус опустил голову и громко вздохнул. —Я поговорю с мисс Грейнджер. Вы можете идти, - сказал профессор Люпин мальчикам. Они неохотно оставили свою подругу в руках учителя. —В чем дело? Что с тобой не так?, - сказал Ремус. Гермиона играла с краем своей мантии, безвозвратно сминая ее. Снова заметив кровь, она быстро ударила себя по руке под столом. Внутренне проклиная себя за то, что сделала это таким очевидным. - Ничего, я не очень хорошо спала, вот и все... - пробормотала она. Обычно она говорила громко и отчетливо, поэтому Ремуса все больше беспокоило ее бормотание. Он пересел со стола на стол рядом с ней. —Мы можем попросить у мадам Помфри сонное зелье.—предложил он, разговаривая с ней сладким тоном. Он беспокоился за всех своих учеников, но вид такой обезумевшей, как она, причинил ему боль за нее. Гермиона быстро отклонила предложение. Она посмотрела на свою руку под столом. Ремус проследил за ее взглядом, заметив, что она что-то скрывает. —Как твоя рука? - внезапно спросил он. Гермиона была ошеломлена его вопросом. "Откуда он мог знать", - подумала она. Словно прочитав ее мысли, он сказал. —Когда ты пошевелила рукой, мне показалось, что тебе больно. Гермиона запаниковала, собрала свои вещи, встала и направилась к двери. —Я упала на днях. Мне нужно идти. Они ждут меня, - выпалила она. Почти бегом она покинула класс. Ремус остался с тяжелым чувством, давящим на него. Он знал, что она солгала ему. Северус рассказал ему о своих подозрениях относительно того, что она чувствовала себя намного более подавленной, чем показывала. Ремус, у которого раньше были мысли о самоубийстве, хорошо знал признаки этого. Быть оборотнем никогда не было легко, но он никогда не шел до конца со своими мыслями, поскольку слишком сильно любил своего отца, чтобы оставить его. Кроме того, у него был Гарри, о котором нужно было заботиться, хотя он и не знал. Гермиона подошла к Гарри и Рону, которые расположились снаружи класса, чтобы подождать ее. Она уже собиралась отмахнуться от подозрительных взглядов на лицах мальчиков, но на нее накатила волна головокружения. Она упала на пол. —Ты в порядке?, —Обеспокоенно спросил Гарри, поймав ее за руку. К сожалению, это была ее раненая рука. Гермиона зашипела от боли и села, прислонившись к стене. —Гермиона!, — Удивленно вскрикнул Рон. Внезапная суматоха за пределами класса (ДАДА) привлекла внимание Ремуса. Он вышел посмотреть, что происходит, только для того, чтобы встретиться с лежащим на полу в полубессознательном состоянии студенткой и двумя паникующими мальчиками. —Что происходит?, — Обеспокоенно спросил Ремус. Он встал между мальчиками и Гермионой. Он быстро оглядел ее, внезапно почувствовав запах крови. Рон и Гарри одновременно объясняли, что произошло, усиливая ужасающую сцену. Люпин помахал рукой у нее перед лицом, чтобы посмотреть, сможет ли он привлечь ее внимание. —Гермиона? Ты в порядке? - спросил он. Его заботливая сторона взяла верх, когда он отпустил мальчиков, чтобы дать ей немного уединения. Он поднял ее, поддерживая большую часть ее веса, и помог пройти в свои покои. Он осторожно усадил ее на диван в углу, оставив на минутку. Гермиона начала полностью приходить в себя. Осознание того, что она находится уже не в коридоре, а в незнакомой комнате, повергло ее в панику. Ее дыхание сбилось, а тело начало трясти. Она чувствовала себя ужасно, желая только спрятаться в ванной и получить облегчение. —Ешь, это поможет, - сказал профессор Люпин, протягивая ей плитку шоколада. Поколебавшись, она взяла шоколад. Она открыла упаковку и откусила маленький кусочек, почти сразу почувствовав себя немного лучше. Она прижала руку к груди, все еще надеясь, что он не заметил. Профессор Люпин включил чайник, вскипятив воду за считанные секунды. Вскоре после этого он наполнил чаем две кружки. Одну он протянул подавленной девушке. —Выпей, это тоже поможет, - сказал он, поощряя ее выпить чай. Она бросила шоколад и сделала глоток горячего чая. Ремус тоже сделал несколько глотков чая, разглядывая девушку. Он задавался вопросом, что заставило ее упасть в обморок и дать ли ей немного отдохнуть в его покоях или перевезти в больничное крыло. —Можно мне взглянуть на твою руку?,— спросил он, к большому удивлению их обоих. Гермиона уже перестала скрывать это. Она была слишком измотана, чтобы спорить или оправдываться. Она просто протянула к нему руку. Ремус поставил свою кружку на ближайший стол. Он аккуратно закатал ее рукав, обнажив отвратительный глубокий порез, идущий от кисти до локтя. Ремус ахнул, но быстро пришел в себя. Он достал палочку, сделал небольшое движение, и порез закрылся сам собой. Он даже почистил ее мантию, чтобы не было видно следа ее глубокого пореза. —Как долго?, — спросил он, откидываясь на спинку стула. Гермиона неловко заерзала на стуле —недели ... месяцы..., - неохотно призналась она. Ремус громко выдохнул, проводя рукой по своим растрепанным волосам. Он спросил ее почему. Она опустила взгляд на свои руки, и по ее щекам потекли слезы. —Я не идеальна, ладно. Я не могу справиться со всем этим.Давление друзей, школы, драк, магии и магглов.… Всего этого слишком много, - объяснила она, когда, наконец, справилась со своими эмоциями. Она все плакала и плакала. В какой-то момент Ремус сел рядом с ней, позволив ей выплакаться в свою старую поношенную одежду. Они сидели так, казалось, несколько часов. —Мне нужно будет сообщить об этом профессору МакГонагалл. Я могу опустить отдельные фрагменты, но, поскольку она твой учитель, она должна знать, - сообщил ей Ремус с грустью в голосе. Она ничего не сказала, она просто осталась там, где была. Несколько дней спустя на уроке трансфигурации Гермиону внезапно переполнили чувства, когда Макгонагалл заговорила о том, чтобы показать истинный объект. Гермиона думала о том, чтобы показать, кем она стала на самом деле, и сбросить маску, как она сделала с профессором Люпином. К тому времени Минерва знала о ее состоянии. Она еще не обсуждала это с ней, так как хотела, чтобы она сначала обдумала все с Ремусом. Всего этого стало слишком много, и бедная девочка выскочила из класса, как будто от этого зависела ее жизнь. Профессор МакГонагалл потеряла дар речи и уставилась на дверь, из которой только что выбежала молодая девушка. Она уставилась на Поттера и Уизли в поисках объяснения, но они выглядели такими же растерянными, как и она. —Не могли бы вы проверить, как там мисс Грейнджерс, мистер Поттер и мистер Уизли?, — Спросила она их. Они оба кивнули и пошли в том направлении, куда, как они надеялись, она ушла. —Что в последнее время происходит с Гермионой?, - ошарашенно спросил Рон. Гарри пожал плечами, не зная ответа. Оба мальчика заметили перемену в поведении, но ни один не знал почему. Однажды они спросили ее об этом, но она закрыла тему, сославшись на давление школы. Они обошли все известные коридоры, проверили общую комнату и каждый класс, кроме одной комнаты . Там сидел Ремус Люпин и проверял задания. Он поднял голову, услышав разговор за дверью.И решил посмотреть кто там. —Чем я могу вам помочь?, —спокойно спросил он. Оба мальчика виновато посмотрели на него. —Это Гермиона, сэр. Она выбежала из класса трансфигурации, и профессор МакГонагалл попросила нас найти ее, - объяснил Гарри. Рон выглядел так, словно проглотил улитку, не в силах говорить. Профессор Люпин достал старый кусок пергамента из ящика своего стола. —Я думаю, ты помнишь это, Гарри, - сказал он, показывая карту Мародеров. Гарри кивнул, вспомнив, что Люпин конфисковал ее ранее в том же году. Ремус бросил карту на стол, сказав; —Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. На карте были показаны чертежи замка и каждого человека в нем. Ремус быстро уловил имя Гермионы Грейнджер в женском туалете на другом этаже. Я нашел ее, - сказал он, складывая карту. Гарри и Рон шли по пятам за профессором Люпином в сторону ванной. " —Вам лучше остаться здесь, мальчики, - сказал Ремус, указывая на женскую комнату. Ремус постучал во входную дверь, спрашивая, есть ли там кто-нибудь. Не получив ответа, учитель медленно открыл дверь. Все кабинеты были пусты, кроме одной. Она была заперта. Из ниоткуда появилась Плакса Миртл. —О, слава Мерлину! Она сделала что-то невероятно глупое, эта девчонка!, — она громко застонала, добавив крик в конце. Лицо Ремуса побледнело при этой мысли. Он осторожно постучал в дверь, ответа нет. Он постучал еще раз, результат тот же. Затем он постучал в дверь с большой силой, ответа нет. С тревогой он заглянул под дверь кабинки. Там он увидел на земле сверток мантий, покрытых кровью. —ГЕРМИОНА! Открой чертову дверь!, - заорал он. Ответа не последовало. Ремус достал палочку и прошептал; —Алохомора, — Дверь открылась, и Ремус распахнул ее. Он увидел бессознательное тело своей ученицы. —Нет ... - пробормотал он, запрыгивая в кабинку, чтобы проверить пульс. Гермиона снова порезала себе руку, на этот раз хуже. Вдобавок ко всему, рядом с ней был пустой кубок, в котором, Ремус мог только предположить, содержалось опасное зелье. Он обнаружил слабый пульс. —Позовите Дамблдора и мадам Помфри - СЕЙЧАС ЖЕ!,- крикнул он мальчикам. Они вбежали.Они оба ахнули в полном недоумении. —СЕЙЧАС!,- Ремус повторил, глядя на них с серьезным выражением лица. Ремус Люпин использовал все известные ему заклинания,"остановить кровотечение", заклинание "перевязать" и даже заклинание "воскрешения", чтобы попытаться разбудить ее. Он успешно остановил кровотечение, но это было все, что он мог сделать. Через несколько минут Дамблдор, Макгонагалл и мадам Помфри были в туалете. Ремус отошел в сторону, чтобы Поппи могла взглянуть на ученицу. Минерве пришлось отвернуться, держась за плечо Дамблдора. —Что случилось, Ремус?, - спросил Дамблдор, который не сводил глаз со своей любимой ученицы. Ремус стоял над раковиной, держась за нее изо всех сил. —У нее депрессия, ее посещают дурные мысли. Мы говорили об этом несколько дней назад. Я сообщил Минерве, а потом это ... он замолчал, глядя на себя в зеркало. Он был весь в крови и выглядел мертвым, как после полнолуния. МакГонагалл зажала рот рукой, когда Поппи несла Гермиону в больничное крыло. Ремус следовал за ней по пятам, отказываясь оставлять ее одну. Она открылась ему раньше, ей нужен был кто-то, кто понял бы. Он должен был видеть, что с ней все в порядке. —С ней все будет в порядке, Ремус, - сказал Дамблдор, прежде чем отвести Минерву в свой кабинет, где они могли обсудить ситуацию наедине. Ремус не сводил глаз со своей ученицы, своего друга. Он всем сердцем желал, чтобы с ней все было в порядке. Только жаль, что это не так. Конец. Суицид не выход, и хочу привести одну очень важную цитату. Когда ты летишь с моста, то понимаешь, что все твои проблемы решаемы. Кроме одной. Ты уже летишь с моста.