***
Животы наполнены разной вкусной едой с лавок, что шли одна за одной на длинной и широкой площади Санмаунта. Невероятный запах вкусностей, горяченького, а также сладость не особо крепкого алкоголя (хотя, кто ищет, тот всегда найдёт чего по крепче), свежих цветов, от привычных для Человеческого мира, до самых фантастических, что Инсоль вообще могла когда-либо себе представить. Веселиться уже не было сил, да и голова немного начала побаливать. Они здесь где-то с шести-семи часов вечера, а уже дело близится к одиннадцати или даже полуночи. Ни у кого из парней не было наручных часов, а у прохожих спрашивать вообще не было смысла – все веселились и, кажется, даже не замечали компанию из пяти юношей и одной девушки. Мин Со и Чонгук ушли где-то час-полтора назад, потому что Феликс и Чонин вообще не справлялись с огромной волной посетителей в «Чёрном Лебеде». Все думали, что раз из других регионов в Санмаунт приехало столько купцов, все самые искусные мастера своего дела, даже с Ройленда прибыли лучшие ювелиры, повара, флористы и многие другие, но разнеся все возможные лавки, толпы мужчин и женщин повалились в таверны, ну и конечно же, в первую очередь, именно в имение Чонов. По сообщению Феликса по медузе, людей настолько много, что они не умещаются за столики, бар, да и пройти между ними еле возможно. Но это был их с Чонином первый опыт Майского фестиваля, обычно такая обстановка каждый раз. Тэхён повёл напившуюся Сынли домой буквально пару минут назад, потому вся семья осталась одна, без своих лучших друзей. Ёнджун уже начал что-то старчески бубнеть себе под нос, не разжимая ладони Кая, жаловался на огромное количество людей и шум, что у него уже голова болит и он хочет домой. Младший оставил поцелуй на макушке своего любимого, а затем, посмеиваясь, повёл его в сторону конца ярмарки, где было тише и можно было выпить горячего чая с лимоном, пообниматься, а потом коротким путём пойти к Чонам в свой номер. Он просто кивком уведомил остальных о том, что им нужно идти, иначе нытьё так и продолжится, да и сам Кай тоже устал. Шагая между ларьков на площади, среди толпы веселящихся под очень громкую музыку духовых, четверо набрели на ряд с цветами. Бомгю кривился, когда видел некачественный товар. Тут и дураку понятно, что цветы не свежие, вовсе не завяли от перегара и полудня нахождения в воде, а были неправильно срезаны ещё пару дней назад. Готовые букеты тоже в большинстве своём вызывали скривление моськи полуфеи, потому что сочетание цветов ему казался не гармоничным и безвкусным. Тэхён на это лишь улыбался с сердечками в глазах, потому что ну уж слишком забавный его медвежонок, когда бубнит как самый старший их брат. - Ну что это? Кто придумал тыкать жёлтые гипсофилы в бардовые розы вместе с тюльпанами? Как такое может вообще кому-то понравиться? – он хмурил брови и тихо быстро тараторил с искренним возмущением, не боясь обидеть продавцов. - Бомгю, успокойся. Просто давай я куплю тебе другие цветы, которые тебе понравятся? – Тэрри погладил тыльную сторону ладони в его руке большим пальцем. - Я не хочу цветов, мне ничего не нравится, - теперь Гю дует губки, и Тэ спешит повернуть за подбородок личико юноши к себе, чтобы чмокнуть. В это время Инсоль и Субин немного ушли вперёд, они находились буквально в паре лавок от парочки. Оба держались за руки, переплетя пальцы. Инсоль не помнила, в какой момент и как именно они сделали это, почему, но точно знает, что ходят так они уже давно, уже много раз замечали эти взгляды в свою сторону, весьма многозначительные и через-чур довольные. Не помнит, кто первый потянулся к другому, чтобы ощутить чужое тепло, но это чувствовалось очень нужным, слишком правильно и тепло. Парням, конечно же, они сказали, что это, чтобы не потеряться в толпе. Очень не хочется, чтобы девушка вновь попала в ситуацию, когда на рынке почти месяц назад её потеряли из виду, а затем Бомгю спасал её от старого извращенца. Такого Субин точно не мог допустить. Это рыжеволосое чудо, ниже него на две головы, должно быть всегда рядом и под его присмотром. Так безопасней и для него самого, спокойней даже в буянящей и шумной толпе. Блондин замечает, как Солли засмотрелась на жемчужники. Девушка была заинтересована ими, уж больно походили они на каллы, но только были почти прозрачные и голубого красивого оттенка, как небо, а язычок внутри бутончика был оттенка молока с парой капелькой добавленного в него голубого красителя, такой интересный, еле уловимый оттенок. Стебель тоже был интересный: глубокий зелёный, да ещё и винтом, а листья были очень нежные и длинные, идеально гладкие, без единого зубчика или неровности. - Нравятся? – Субин тоже смотрит на цветы, а потом на девушку, и уголки его губ невольно растягиваются в еле заметной нежной улыбке. - Да. Они очень красивые, необычные такие. А как они называются? – она завороженный взгляд с цветов переводит на Чхве, замечает странное выражение его лица, из-за чего в груди что-то подозрительно ёкает, заставляет засмущаться и отвести глаза куда-то под ноги. - Жемчужники. Они растут в морях и океанах, достаточно глубоко. Русалки обычно часто привозят их с острова Лир. - Пахнут ещё так вкусно. - Юная леди, я не могу смотреть на вас. Вы расцветаете буквально на глазах и становитесь ещё прекраснее моих цветов. Они просто не сравнятся с вами. Но я думаю, что они очень подойдут вашим интересным красивым глазам и волосам, сочетание голубого и лисьего рыжего очень чудесно смотрятся, - добрая женщина лет сорока в чепчике поглядывала на этих двоих, наслала множество комплиментов Сонг, но не чтобы ради своей выгоды продать как можно больше товара на ярмарке, а тут такая возможность, а очень даже искренне, и чтобы подтолкнуть этого юношу рядом с ней. Она уже давно по земле этой ходит, все те пару минут, что молодые люди находятся перед её лавкой, она наблюдала за началом трепетной любви, за неуверенностью высокого блондина, потому нашла такую лазейку, способ подтолкнуть его на действие. Даже меньше возьмёт с него, почти за даром. - Пожалуй, я откажусь взять у нас букетик. Нам очень далеко ехать домой, я боюсь, что они завянут к этому времени. Да и ночевать мы будем в гостинице с таверной, а там от того «кислорода» им явно плохо будет. Пусть лучше у вас остаются и после кому-то другому, красавцы, достанутся. Инсоль было грустно. Тратить деньги Субина она не хотела. Да и отчасти сказанное ею было правдой. Цветы могу завять от ночи в перегаре. Она не знает, может ли что-то наколдовать Бомгю или нет. Обойдётся и без них. Сонг услышала, как Тэрри позвал их, потому уже потащила Чхве обратно, но тот не сдвинулся с места, хлопая в непонимании глазами и глядя на рыжеволосую. - Нас мальчики позвали. - Знаешь, - Субин не знал, что придумать. – Я хотел ещё походить, Кай просил найти один цветок лечебный, от него корень нужен, я попробую поискать его. - Но ты ведь можешь потеряться. - Я найдусь, не переживай, - Субин нежно улыбнулся, заправив кудрявый локон за ушко девушки. – Иди к ним, что у них там случилось? – он позволяет разъединить их ладони под скептический взгляд Сонг. Как только девушка отходит к Тэгю, и Суби удостоверяется, что они заняли её разговором, да и в толпе его не будет видно (даже с учётом его роста), он быстро поворачивается и обращается к купчихе: - Можете пожалуйста красиво завязать букет из пятнадцати жемчужников? Женщина с широкой улыбкой кивает. - Фестиваль решили немного пролить, завтра будет последний день праздника. Ты хочешь остаться и поехать домой уже вечером? Думаю, что всё самое интересное уже было, нам сказали, что завтра будут распродавать оставшиеся товары. Мы могли бы найти ещё новой одежды или ещё чего, - Бомгю решил уведомить сестру о только что услышанном от одного из торговцев цветами. - Но это же не может зависеть только от меня. У нас ведь хозяйство дома, а мы сюда только на день планировали. - От нескольких часов с ними ничего не случится. У них достаточно еды и воды. – Бомгю уверенно кивает. - Я подумаю. Могу я ответить утром? - Хорошо. Только не смей винить себя и отказываться как обычно. Мы ведь правда хотим показать тебе как можно больше, - Тэхён строго наказывает, но после расслабляется и ласково гладит девушку по щеке. Он отводит взгляд и замечает подошедшего Субина, оглядывая с ног до головы. Инсоль замечает это. - О! Ты нашёл корень? – девушка замечает в руках юноши букет тех самых цветов, от которых она отказалась несколько минут назад. Он был достаточно большим, очень красивым и аккуратно украшенным атласной лентой белого цвета. - Какой корень? – Тэхён спрашивает, так же пялясь на букет. - Да Кай попросил. Для лекарства, - отвечает Чхве, неловко облизывая губы. – Они и правда красиво смотрятся с твоими глазами и волосами, - протягивает цветы Инсоль, краснея пуще самого спелого помидора. - Спасибо… - только и может проговорить Сонг, боясь взглянуть на парня. - Ну, нам пора, - Тэрри вовремя очухивается, быстро хватая заступорившегося, с открытым ртом и довольной физианомией Бомю за руку, чтобы скрыться в толпе где-то в той стороне, куда ранее ушли Ёнкаи. Инсоль держала букет в руках, но затем одной рукой чуть потянула за рукав рубахи Субина, провожающего парней взглядом, чтобы тот немного наклонился. Рыжеволосая оставляет поцелуй на щеке юноши, чуть задержавшись на ней губами. Субин оторопел, чуть испуганно взглянул на Сонг, а затем снова засмущался, улыбнулся и взял её за руку, снова, опять переплетая крепко пальцы. Что-то устали они от толпы, шума и музыки. И Субин предлагает прогуляться к фонтану в парке, что по правую сторону от площади. Музыка с площади с каждым шагом отдалялась и становилась очень тихой. Сейчас нотки весёлых танцевальных песен еле-еле касались уха, а за самими двумя будто тащился шлейф усталости и очень долгого дня. Инсоль уже даже начинала хотеть спать, но воздух в парке был прохладней и гораздо свежей. Это ощущение сравнится с тем, как после пыльного и полного машин города в Корее она оказалась впервые в лесу. Резкие контраст загруженности и токсичности со свежестью и лёгкостью. И этот чистый воздух немного бодрил сознание. Сонг держала Чхве за руку, иногда только больше сжимая, наоборот разжимая и поглаживая. Они шли молча, не перебросились и фразой. Да и ни к чему это, они оба устали и хотели насладиться таким хорошим моментом. Впереди уже слышался шум фонтана, а значит осталось не так уж и много пройти, но даже такое расстояние казалось для Инсоль большим. Ноги ужасно болели. Туфли, которые ей подарили Кимы буквально за пару дней до праздника, к тому платью, что она собиралась надеть (и надела). Вот только свежие мозоли от этих туфель теперь, так ещё и ремешочек на щиколотке надавил, всё потому что материал не расхоженный и потому что слишком долго она в них находилась. Но жаловаться Сонг не хотела, по её мнению – это странно и вообще ни к чему. Потерпит немного, всё равно где-то через час она наверняка будет уже лежать в постели с Мин Со и наконец-то засыпать. Но Субин обращает внимание на то, что каждый шаг девушки становится странным, а на лице виднеется капелька боли. - Что-то случилось? Тебе больно ходить? – он обеспокоенно пытается заглянуть в её лицо. Сейчас они завернут по аллейке и окажутся у фонтана, осталось буквально метров десять. - Нет, всё хорошо. Просто я устала немного, - девушка немного отворачивается, чтобы Субин не смог увидеть лжи на её лице. Хотя, это ведь правда, она устала. Субин лишь поджимает губы и закатывает глаза. И вот зачем она ему врёт? Он же знает, что ей больно. Вот бы ему способность как к Чонов… Он делает последние несколько шагов к фонтану. Его руки были заведены за спину, но сейчас он направил одну из ладоней в сторону фонтана, пальцами ловко выводя узоры, скорее в виде каких-то знаков. Вода в фонтане стала чище, загорелась яркими оттенками синего, а ещё перестала оседать на широкий бортик, а капельки с него, как маленькие прозрачные жучки, поспешили стечь в углубление. И вытирать ничего не пришлось. - Иди сюда, - Чхве садится на бортик и зовёт за собой рыжеволосую. Та слушается, садится рядом, но как-то не особо естественно: спина по струнке прямая, колени плотно друг к другу, так ещё и руки на них сложила, аки благородная девица. Она кусала губы. Находиться с Субином с каждым днём наедине было всё более неловко, но дома – одно дело, а вот так вот в другом месте… - Нет, Солли, сядь по-другому, - парень аккуратно притянул девушку за талию чуть ближе к себе, а затем, с её позволения, коснулся ног, разворачивая девушку так, чтобы она полностью оказалась сидящей на бортике, согнув ноги и опираясь на руки. – И вот зачем ты мне врёшь? Я ведь заметил, что тебе туфли надавили, - блондин аккуратно приподнимает подол белого-голубого сарафана с длинными струящимися манжетами (кстати, их образы отлично сочетались между собой, ибо рубашка у Субина была тоже белая, а жилет с ремнями был светлого синего оттенка), а затем выпрямляет одну ножку девушки, расстёгивая ремешок туфель, а затем проделывает тоже самое и с другой. Инсоль густо краснеет. Ей было стыдно за то, что она так плохо притворяется, а ещё её очень смущали действия Субина. Он так о ней заботится, беспокоится. Этот жест с туфлями кажется ей каким-то особенным, выходящим за рамки дружбы. Вроде бы, он не делает ничего такого, что можно посчитать неприличным, но всё равно момент ощущался гораздо интимнее всяких опошленных вещей из современного Человеческого мира, откуда пришла Инсоль. - У тебя такие следы на коже, - Субин пальцами проводит по отпечаткам от туфель, их ремешка, совсем аккуратно, не хотя причинить боли. – И мозоли ведь вон какие натёрла. Нужно было потихоньку за эти два дня разносить их, а не надевать вот так вот на весь вечер, - Чхве спешит отчитать девушку, но не делает голос слишком строгим, даже не смотрит ей в лицо (не может), только нежно гладит пострадавшую кожу. Блондин снова поворачивает слегка Инсоль, чтобы её стопы оказались над углублением фонтана. Он набирает в ладошку немного воды, чтобы омыть от пыли и усталости, и Солли думает, что вода будет холодной, но, видимо, Чхве помимо всей этой игры со светом добавил ещё и градус, вода была как в море в самый жаркий день. А может быть она казалась ей не такой холодной от тепла самого Субина и всех его действий. Он аккуратно трёт и гладит кожу, от самой пострадавшей щиколотки к пальчикам, гладит и надавливает подушечками, чтобы разогнать кровь, а после достаёт из своего кармана платок, чтобы обмокнуть влажные ножки, после чего перемещает их себе на колени. - В следующий раз либо бери что-то менее высокое переобуться хотя бы, либо я не пущу тебя плясать в подобном больше, - Чхве хмурится, продолжая манипуляции пальцами и ладонями. Он ласково массирует, всё так же бубня себе под нос возмущения. Видимо, каждому из парней от самого старшего досталась эта забавная привычка. Но вот только Инсоль почти и не слушала его. Она просто покорно сидела на бортике фонтана, завороженно глядя на юношу. Букет цветов у воды стал издавать ещё более чёткий и яркий запах, кажется, они даже заискрились. Сделал ли это снова Субин или же это особенность самих жемчужников, она не знала, да и пока что особо сильно это её не волновало. Она наблюдала за каждым изменением его лица, за каждым движением губ, за его взглядом, за пальцами, так трепетно ухаживающими за её ножками. Будто бы в мире не было ничего, кроме этого фонтана, букета жемчужников, её и такого нежного Субина, пытающегося отчитывать её, угрожать, но такого сейчас до скрипа и боли в глубоко в груди красивого, невероятного, дурманяще-манящего… - Я надеюсь, что ты меня послушаешь. Ты слышала вообще то, что я сказал? – он внезапно поднимает взгляд к лицу девушки, а та сначала даже не до конца этого понимает, смотрит в глубокие карие, почти что чёрные в такое позднее время глаза, а затем несколько раз смаргивает. - Да, я слышала. Я не думала, что буду так долго в них. - А когда столько танцевала в них и ходила, конечно же, не скажешь никому, что больно, чтобы Сынли или Мин Со сходили в таверну за твоими другими туфлями. - Суби, перестань меня отчитывать. Я не маленький ребёнок. - Ребёнок. Ты ещё очень маленькая и глупенькая, раз таких вещей не понимаешь, а потом ещё и притворяешься, и врёшь мне. - Я тебе не лгала! - Не спорь со мной! Я старше! За тобой глаз да глаз нужен. Вечно ты куда-то деваешься и потом с шишками и синяками приходишь, всё у тебя не слава богу. Потому мы с мальчиками никогда тебя не оставим одну ни под каким предлогом. Всегда будем о тебе заботиться. А будешь выпендриваться, что ты мне не врала – вот в таверну вернёмся и я спрошу всё у Мин Со. - Какой ты противный! – Инсоль складывает на груди руки, дует губы и отворачивает голову. Ну надо же подуться на то, что её глупой назвали. Хотя это правда. Эта перепалка была шуточной с самого начала, потому Суби только улыбнулся, легко даже усмехнулся, а затем продолжил в тишине своё дело. Как только ножки порозовели, а сама Инсоль почувствовала долгожданное облегчение, парень аккуратно убрал со своих колен ноги девушки, а затем собирался подняться с бортика. - Уже поздно. Нужно домой. Наверное, все остальные уже тоже в «Чёрном Лебеде». Но Инсоль всё так же сидела отвернувшись. Юноша тяжело вздохнул, коснулся пальцами щеки девушки, заставляя повернуть голову к нему. - На кого дуешься? На саму себя, глупышка? - На тебя дуюсь! Посейдон противный! Субин смеётся. Он поддаётся вперёд. Инсоль широко распахивает глаза, а сердце на мгновение останавливается. Чхве оставляет тёплый. Достаточно долгий поцелуй на щеке. Он замечает выражение лица Инсоль, и это просто не может не позабавить его, хотя внутри всё бушует больше, чем буря и шторм в любом океане. И это, конечно же, отражается на фонтане. Теперь уже вода в нём разыгралась, и капли мелкими брызгами оседала на молодых людях и ярко мигала. - Прости меня. Я больше не буду тебя отчитывать, но только если ты больше не будешь притворяться, что всё хорошо, а будешь сразу обо всём рассказывать, - он гладит большим пальцем её щёку, уложив ладонь, а после всё же поднимается. Вода тоже затихает. Парень подаёт девушки туфли в руки, вместе с ними и протягивает букет. Она не понимает, зачем ей туфли в руках, не пойдёт же она босиком. Но она и возразить ничего не успевает, ведь даже от того поцелуя в щёку, совершенно неожиданного и непохожего ни на какие другие жесты до этого (а Суби впервые поцеловал её вообще), отойти тоже не может, Субин подхватывает её на руки. Он снова будет нести её на руках. - Зачем ты всё это делаешь? Как будто я принцесса какая-то. - Для нас ты принцесса, - Субин кивает, а затем смотрит вперёд так, чтобы Солли не могла поймать того самого его взгляда на следующих словах, - Для меня так точно. Инсоль снова замирает. Они снова молчат. Девушка лишь смотрит на удаляющийся позади фонтан, на жемчужники и туфли в своих руках, на Субина, на такого невероятного, совершенно нового для неё Субина. Совсем скоро они будут дома, день уже точно станет вчерашним, а после сна всё растворится в тумане, но эти жемчужники, эти туфли, белый платок и этот Субин останутся в её воспоминаниях, она уверена, чтобы ни случилось завтра, через неделю или месяц, навсегда.
