Creepy (caring)

Это выглядит нелепо. Ёсан задумывается, идя к кабинету своего босса, и едва не проливает на себя горячий эспрессо, когда перед ним открывается дверь, а на пороге появляется Сон Минги. — О, добрый день, — произносит Кан и дружелюбно улыбается. Минги растерянно смотрит на него и извиняется в полголоса, сдержанно кивая и отходя в сторону, чтобы пропустить парня. Когда Ёсан входит в кабинет генерального директора, Сон закрывает за ним дверь. — Ваш кофе, господин Ким. — Спасибо, Ёсан. Ким Хонджун отвлекается от работы за компьютером и вздыхает, ослабляя галстук на шее. Погода на удивление душная, а кондиционер в его кабинете сломался. Тем не менее, господин Ким не изменяет своей привычке и выпивает горячий кофе после обеда. Он берёт в руки чашку и делает небольшой глоток, блаженно прикрыв глаза. — Напугался, да? — Чего напугался? — недоуменно спрашивает Кан. — Минги. Мой новый заместитель. Не притворяйся, даже я его побаиваюсь, — усмехается мужчина, — он же чуть не снёс тебя в дверях. — Разве? — удивляется Ёсан и оборачивается, словно Минги мог снова появиться там, где он его встретил, — Я часто бываю неуклюж, здесь нет его вины. Хонджун глядит на своего секретаря исподлобья и вздёргивает бровь, но ничего не говорит в ответ. — У вас есть ещё поручения для меня или я могу вернуться к работе? — спрашивает Кан. — О, нет, больше ничего. Ёсан кивает и выходит из кабинета, но прежде, чем вернуться на своё рабочее место, возвращается к автомату с напитками. В офисе сегодня слишком душно, Кан собирается держать рядом так много воды, как только сможет, чтобы справиться с жарой. Когда он выходит из-за угла, перед ним снова появляется Минги, который помешивает кофейной палочкой чай в стаканчике. Он выглядит угрожающе большим, его широкие плечи под тканью чёрного пиджака кажутся внушительно широкими, а его суровый взгляд заставит мёртвого говорить, гремя костями от дрожи. Духота вынудила Минги расстегнуть верхние пуговицы рубашки, под которой скрывается татуировка, и её чернила виднеются на шее под воротником. Его строгого вида это отнюдь не умаляет. Кан рядом с ним выглядит крошечным, ему приходится задирать голову, чтобы посмотреть в его глаза. Ёсан делает вежливый поклон Минги как старшему по статусу, после чего ищет на табло автомата холодный чай и прикладывает к экрану карту. — Господин Кан, — Минги обращается к младшему, и тот оборачивается, держа в руках ледяной стакан, — во сколько вы сегодня заканчиваете работать? — Боюсь, мне придётся остаться на сверхурочные, — Ёсан тяжело вздыхает и вытирает влажный лоб, — не умею быть продуктивным в такую погоду. Разве что в обмороки не падаю. — Поберегли бы себя, — уголок губ Минги дёргается в полуулыбке, — вы не против, если сегодня... — Господин Кан! — доносится со стороны, и оба поворачивают голову: коллега Ёсана, Чхве Уён, подбегает к ним, кланяется и кладёт ладонь на его плечо. Минги стискивает челюсти. — Чонхо срочно нужна твоя помощь с документацией. — Прямо сейчас? — удивляется парень. — Да-да, пойдём скорее, — говорит Уён и подталкивает его в спину. Ёсан растерянно смотрит на Минги и пожимает плечами, грустно улыбаясь. Из-за расторопности он чуть не разливает свой чай, несколько капель стекают по пальцам. — Что у вас стряслось? — спрашивает Ёсан, когда они заходят в офис. — Ничего, — отвечает Уён, с облегчением вздохнув, — я просто помог тебе уйти от него. Что ему было нужно, зачем он к тебе пристал? — Что? Меня не нужно было спасать, Уён, мы просто разговаривали! — возмущается парень, — По-твоему, я не способен постоять за себя? — Я думал, он доставляет тебе неудобства. Разве он не выглядит жутко? Я не могу представить, что такой, как он, забыл у нас в офисе... Он как босс мафии, который шагнул в реальный мир из криминальной дорамы, — говорит Уён, и Ёсану приходится остановить его: — Господин Сон – самый обычный человек в мире. — Он похож на зверя, который в любой момент готов кого-то сожрать! — восклицает Уён, и его крик отвлекает их знакомого, Чон Юнхо. Он разворачивается на своём компьютерном кресле и выглядывает из-за перегородки: — Вы о том жутком парне? Слышал, он новый зам директора. — Он вовсе не жуткий, — хмурится Ёсан. — Держу пари, у него есть пистолет в ящике стола. Ёсан раздражённо морщит нос и делает глоток освежающего чая. Он искренне не может взять в ум, почему его коллеги плодят слухи о Минги, ведь он никогда не делал ничего плохого (по крайней мере, он не попадался). В такие моменты Ёсан ощущает, будто помолодел на двадцать лет и вернулся в детский сад: у его коллег фантазия такая же богатая, как и у детей. В их историях Минги становится жестоким киллером, который вершит тёмную кару. Его руки по локоть в крови, но полиция не смеет тронуть его, потому что он держит в страхе все городские структуры, а ещё он огнём дышит (разумеется) и ест девственниц (само собой). — Я слышал, он реально убил человека, — заговорчески шепчет Уён, — кто-нибудь из вас видел Суёля с тех пор, как он уволился в прошлом году, а? А ведь они с Минги не ладили... — Он меня на прошлой неделе подвозил. — Да чтоб тебя, Ёсан! — Прекратите чернить его имя, если у вас нет никаких доказательств, — фыркает Кан и машет Юнхо ладонью на прощание, — мне пора, не хочу оставаться в кабинете до ночи. Ёсан возвращается в свой кабинет и со вздохом закрывает дверь. Какая нелепица, все вокруг ходят с закрытыми глазами и верят только своим выдумкам. Кан садится за свой стол, вытирает мокрую ладонь о собственные брюки и дёргает мышкой, чтобы вывести компьютер из спящего режима. Он должен приниматься за работу, но его мысли не собираются вместе, они летают повсюду, как разбросаные сквозняком листы бумаги. Он ужасно зол. Тяжело выпускать эмоции, когда ты работаешь в офисе: максимум, который можно себе позволить, это порвать ненужные документы и со всей силы швырнуть в мусорную корзину. Проблема в том, что этот максимум Кан уже израсходовал. Может, ему не от палящего солнца жарко, а от кипящей обиды? Кто знает. В прочем, есть кое-кто.

***

Ёсан выходит из своего кабинета с сумерками, как полуночный хищник — к этому времени на дорогах даже успевают рассосаться пробки, потому что рабочий день давно закончился. Глухой звук шагов эхом раздаётся в пустом коридоре, когда он проходит мимо запертых кабинетов и трёт глаза от усталости. Больше всего на свете он сейчас хочет льда за шиворот, чтобы не уснуть стоя. Кан спускается на подземную парковку. Если бы его коллеги задерживались на работе так же долго, как и он, они бы удивились этому, ведь у Ёсана нет и никогда не было автомобиля. У его парня он есть, но им не обязательно знать. Кан открывает дверь и устало падает на пассажирское сиденье. В салоне играет его любимая песня, на зеркале покачивается плюшевый брелок, которого он выиграл в автомате на днях. В полутьме у него не получается попасть защёлкой ремня безопасности в замок, и чужая рука помогает пристегнуться – Ёсан слышит щелчок и устало вздыхает. — Тяжёлый выдался день? — спрашивает Минги, поглаживая его ладонь. Ёсан не может не улыбаться, глядя на него. То, как он держит одну руку на руле, а другую на запястье Кана – выглядит более, чем очаровательно. — Да, — он откидывается на спинку кресла, — никак не мог взять себя в руки. Мне было то слишком жарко из-за солнца, то слишком холодно из-за кондиционера. — Такими темпами ты быстро простудишься, Ёсан-и, — хмурится Сон, — я должен следить за тобой на работе, а? — Было бы здорово, — усмехается Кан. Им как никому другому известно, как тяжело играть в незнакомцев после ночи в объятиях друг друга. Трудовая этика запрещает отношения между сотрудниками. Они обязаны сохранять свой секрет ото всех, чтобы избежать неприятных последствий. Ёсана перекручивает изнутри, когда ему приходится называть господином Соном того, кого он дома зовёт малышом. Того, кто готовит ему удон на обед и заботливо складывает в его сумку перед выходом из дома, потому что иначе Ёсан второпях забудет контейнер на кухне. Он должен притворяться, что ему всё равно на то, что его любимого человека называют жутким все его коллеги. — Ты съел свой обед сегодня? — спрашивает Минги. Он жмёт на газ, чтобы успеть проехать на зелёный свет. Скоро они будут дома. — Конечно. Ты превзошёл сам себя на этот раз, я прикусил язык от аппетита. Губы Минги растягиваются в гамми-улыбке от похвалы, и его глаза забавно щурятся. Ёсан смотрит на него сияющим взглядом и не понимает, как можно его испугаться. Минги ему верен, как щенок, и, честно говоря, Ёсан может укусить больнее, чем он. Если у Сона в столе и лежит пистолет, то только для того, чтобы Кан до него не дотянулся – Ёсан выходит из равновесия редко, но метко. Он грызёт до костей. Минги грызёт карамельки из бардачка. Ёсан виновато опускает взгляд. — То, что произошло сегодня, Уён... — Пустяки, — отвечает старший. Он переплетает их пальцы, сцепляя ладони в замок. — Это не пустяки, малыш. Ты достоин хорошего отношения к себе от окружающих, прекрати притворяться, что это не так, — Ёсан тянет их руки к лицу, чтобы оставить на его костяшках тёплый поцелуй. Минги смущённо щурится. — Мне на них плевать. Достаточно того, что ты меня любишь. Минги тормозит перед светофором и смотрит на младшего. Его взгляд мягок, лицо расслабленно, он чувствует себя более, чем комфортно рядом со своим любимым. Ёсан не спорит с ним, чтобы не портить настроение – пусть так. Минги не собирается подпускать никого к себе, его грозный вид играет в этом на руку, он готов делить своё время только с Кан Ёсаном: готовить завтрак, обед и ужин для него, расчёсывать его волосы после душа и целовать в родимое пятно на виске, оставлять ему милые записки среди вещей, зная, что Кан прочитает с улыбкой. Он любит его бесконечно, Ёсан – в два раза сильнее. Он за Минги погрызёт. Без шуток. Его малыш не достоин меньшего. Ему тепло от любви, когда Минги поглаживает его пальцы, успокаивая напряжение. Ёсану нравится то, как его ладонь помещается в ладонь Минги. Вся его жизнь помещается в ней. Это самое безопасное место.