alhaitham.

— Аль-Хайтам? Кавех открывает глаза. Перед глазами белый потолок палаты в Бимарстане, а в воздухе запах лекарств и бинтов. Глаза с трудом открываются, а из-за странной дымки архитектор видит всё размыто. Он медленно начинает поднимать корпус на локтях, но тут же чьи-то руки нежно берут его за плечи и опускают назад на кровать. Кавех и сам подумал об этом, как только боль пронзила голову сразу после того как она оторвалась от подушки. Он зажмуривает глаза и берется руками за голову, мыча от неприятного ощущения. Под подушечками пальцев ощущение бинтов, в теле слабость, а в голове ни грамма воспоминаний как он здесь оказался. Чей-то голос доносится слева, сразу приковывая к себе всё внимание. Не шёпот, но и не слишком громко для слишком чувствительного сейчас слуха. Очень приятно звучащий, будто окутывающий в сон. — Как ты себя чувствуешь? Кавех смотрит в зелёно-голубые глаза сквозь полуприкрытые свои. Он еле различает силуэт мужчины, сидящего рядом с его кроватью на стуле. Видит пятнами серые волосы, чёрную одежду, двумя небольшими — глаза бирюзового цвета, но более четкие детали разглядеть не удается. — Кто ты? Как и в первый раз, голос Кавеха тихий, хрипит после долгого сна. Вопрос застаёт Хайтама врасплох. Доктор Закария предупреждал, что после травмы головы архитектор скорее всего потеряет память, но лишь на время, и скоро всё придёт в норму. Но всё равно слышать такой вопрос отзывается неприятным ощущением где-то в груди, быстро угасая. «Это временно, скоро он всё вспомнит». Сам Кавех всё время сверлил его взглядом, пытаясь разглядеть сидящего, но после переводит глаза куда-то прямо, чуть хмурясь. — Где аль-Хайтам? Названый немного встрепенулся, но из личного интереса решил подыграть: — Кто это? — Я не знаю, — честно ответил архитектор, — но это единственное, что я помню. У меня есть чувство, что это кто-то очень важный для меня, но не помню почему. Рука блондина начинает задумчиво чесать голову, будто это может помочь в попытках восстановить хоть кусочек воспоминаний. А сам секретарь даже не скрывает довольной улыбки, всё равно Кавех ничего не видит. Конечно, память ему может и отшибло, но всю его любовь и чувства — нет. Внутри Хайтам ликует, всю грудную клетку заливает теплом. Хочется Кавеха прямо тут расцеловать, по всему лицу, чтобы ни миллиметра нетронутой губами кожи не было, но сейчас это лишнее. Дома, когда он всё вспомнит. — Я тут, чтобы следить за вашим состоянием, а также сообщить, когда вы проснетесь. Аль-Хайтама мы позовём, не переживайте. А пока вам стоит отдохнуть. — Его руки натягивают одеяло повыше, поправляют подушку и приглаживают золотые волосы. Сам Кавех зевает, ложится поудобнее и решает следовать совету. Отдых ему не помешает, тем более что обратно в сон его клонит ещё с момента пробуждения. — Можете меня разбудить, когда он придёт?. — Конечно. Кавех снова погружается в сон. Тихое сопение слышится в комнате. Хайтам с удовольствием и нескончаемой нежностью смотрит на своего возлюбленного. В темной комнате, где плотные шторы не дают солнечным лучам проникнуть внутрь, и единственный источник света - лампа на тумбочке возле кровати, он понимает, насколько сильно он влюблен.