С привкусом крови

Солнечные лучи ослепили мои глаза, стоило мне открыть их. Их застелило белой пеленой, а в висках тут же появилось напряжение. Я тихо прошипела от боли во всем теле, а в особенности в области головы. Я словно пролежала несколько суток или около того в одном положении, не двигаясь. Тело так сильно затекло, что невыносимо болело. Глаза понемногу начинали открываться, окружающее меня приобретало более четкие очертания. Первым, что я увидела, было лицо моего брата Марата, а следом показался и Вова. Голосовые связки были слишком слабыми, горло болело, словно я простудилась, говорить было трудно. Я прохрипела, долго растягивая слова и соединяя их в предложения: — О, Аллах… Что это: сон или явь? — Очнулась, очнулась! Марат шлепнул брата по плечу, слыша в ответ недовольные возгласы: — Вижу я, вижу. Харе бубнить уже. Как ты себя чувствуешь, Малика? В норме? — Ааа?… Я медленно переводила свой взгляд, пытаясь придти в чувства и понять, где прямо сейчас нахожусь. Попытки были тщетны. Я сбросила напряжение в теле, выдыхая и закрывая глаза. — Она еще слишком слаба. — Да ну? Давно ты стал медиком, Маратик? Я вижу, что она слаба. Конечно, пролежать столько времени без сознания, да еще и в такую погоду и при таких обстоятельствах. Ладно, что жива осталась. Спасибо, что и ее не прибили. «Прибили?… А кого прибили еще?…» Мои глаза вновь открылись. В мыслях возник Кощей. Я судорожно приподнялась, тут же скатываясь вниз. — Да лежи ты. Куда дергаешься? Вова укутал меня в одеяло, проверяя, не открыты ли остальные части моего тела. Чрезмерная опека матери сменилась такой же опекой брата. Он все время проверял меня, осматривал, заметно нервничая и повторяя одни и те же движения. — Да перестань… Я хрипло ответила, пытаясь развернуться на другой бок. Развернувшись, увидела рядом еще одну койку, на которой лежал избитый, без признаков жизни, Кощей. Сперва я ощутила ужас, после недопонимание, а затем радость. «Он здесь… Здесь, рядом со мной…» — Любимый… Я слабо улыбнулась, чувствуя, как тело начинает восстанавливаться. Смотрела на него долго, восхищаясь, несмотря на то, что он так сильно пострадал. На душе отлегло, стало спокойно. Я вытянула руку вперед, пытаясь коснуться его, но расстояние не позволяло. Марат резко подскочил с места и пододвинул койку, на которой лежал Кощей, ближе. И теперь уже я могла коснуться руки мужчины, сжимая его пальцы так крепко, как только могла. С глаз потекли слезы, как - то сами, интуитивно. Мне сложно было сдерживать эмоции. — Марат, ну что ты делаешь? Тебя просил что ли кто? Тот вскинул плечи, ничего не отвечая. А моя рука уже потянулась выше, касаясь лица мужчины, очерчивая его ссадины и ушибы. На его лице не было живого места, как и признаков жизни. Я тихо шептала, слыша свой собственный шепот и пытаясь передать его ему: — Ты не бросил меня… Не бросил мою семью… Ты нас спас?… Спас, пожертвовав собой?… Мой Кощей… Господин моего сердца… Мой отважный лидер… Когда ты откроешь свои глаза и взглянешь ими на меня?… Когда крепко обнимешь и укроешь меня в объятиях от всего этого мира?… Когда скажешь, как сильно любишь?… А я скажу в ответ, как сильно люблю тебя… Я слабо улыбнулась, позволяя слезам скатываться с моих глаз. Несмотря на мое состояние, думалось лишь о том, как помочь ему. Он лежал на этой кровати, такой слабый и беззащитный, такой замученный и израненный. Я видела шрамы не на его лице и теле, а на душе и сердце. Только мне бы довелось увидеть их, и только мне удалось бы их залечить. Я касалась его лица так нежно и осторожно, будто держала в своей руке самый хрупкий в мире цветок. Ледяное тело в миг становилось горячим, согревалось и таяло прямо на глазах. Я подтянулась к нему, что были силы, склонила голову ему на плечо, чувствуя его запах, мой самый любимый. Нежилась, льнула к нему и как могла касалась губами тех мест, где недавно проходились кончики пальцев. И не заметила, как мы остались наедине. Мои губы потянулись к его губам, накрывая их горячим пламенем, обжигая, просящие вернуться к жизни, вернуться ко мне. Я рассматривала его, тихо шепча: — Мой друг, мой любимый человек, моя семья… Моя душа, мое сердце, моя жизнь… Как же так? Как же так вышло? Когда ты ответишь мне на все мои вопросы? Прошу, вернись ко мне… Ты же ведь не оставишь меня? Не оставишь?… Гормоны шалили. Я вновь расплакалась, но уже сильнее, сжала ткань его одежды, утыкаясь ему в грудь. Только с ним я позволяла себе быть такой слабой, не скрывать своих настоящих чувств и эмоций. Все, что было когда - то между нами: склоки, скандалы, недопонимания - все это стало таким не важным. Все, о чем я просила Аллаха: вернуть его ко мне, чтобы мы снова смогли быть вместе. Я молилась, просила, требовала. «Аллах, пусть моя жизнь закончится вместе с его жизнью, если так суждено. Я совсем одна… Я не выдержу его отсутствия. Почему? Где я провинилась вновь? Почему позволила себе уйти и бросить его, когда он предлагал сбежать? Зачем подвергла его опасности? Почему же я такая глупая, Аллах? Как перестать ненавидеть себя за это?» Ненависть к себе выросла до таких размеров, что я понемногу начинала сходить с ума. Будь у меня силы, я разрушила бы целый мир, чтобы спасти одного его. А когда я крепко прижалась к нему и обхватила его своими исхудавшими руками, он слегка дернулся. Я и не сразу отреагировала, продолжала так же крепко обнимать его, произнося в своей голове молитву. Сил было недостаточно, бороться уже не хотелось. Я начинала проваливаться в темноту своей души, чувствуя на щеке теплую ладонь, а затем услышала и родной голос: — Душа моя… Я приоткрыла глаза, пытаясь понять, сон ли это, а может умерла. Приподняла взгляд на мужчину, видя приоткрытые, улыбающиеся мне глаза. От движений мимики из ран сочилась кровь, но улыбка с лица Кощея так и не сходила. Он нежно провел по моей щеке ладонью, слегка сжимая ее. а после подтянул к себе и крепко обнял. — Моя ходячая катастрофа… Эти слова вызвали во мне столько эмоций, что трудно было держать их в себе. Я сбилась со счета, в который раз так горько разрыдалась и затряслась. А он лишь крепче обнял, убаюкивая и лаская меня своим присутствием. — Ну все, переставай плакать. Жив я, не умер ведь. Так зачем оплакиваешь меня? Моя эмоциональная Малика… Кто еще бы так обо мне беспокоился? Заслужил ли я такую любовь? Он оставил легкий поцелуй на моей макушке. — Расскажи мне, что произошло? Я совсем ничего не помню… Я положила голову к нему на грудь, слушая его, не перебивая. — Если помнишь, мы с тобой ехали в другой город, я хотел увезти тебя. Между группировками развязалась драка, происходило кровавое месиво. Я винил себя за то, что мы сбежали, правда винил. Знал, что осудишь за это. У меня не было другого выхода. Я хотел спасти тебя и только тебя, я не думал о других. Ты не заслужила бы такого конца, моя любовь. Но ты явно дала мне понять, что я снова поступил неправильно. Я всегда прислушивался к тебе, хотел, чтобы ты не думала обо мне так, как чаще всего говорят остальные. Ты вышла из машины, не послушалась меня, снова… Он улыбнулся, продолжая: — Даже погодные условия тебя останавливали, но ты продолжала идти, ставя выше свою семью, ни за что не прогибаясь под эти обстоятельства. Ты такая сильная, Малика, сильнее, чем любой другой человек. И пока я злился, пытался с чувствами совладать, ты где - то по пути потеряла сознание, так и не дойдя до района. Я едва успел забрать тебя, в мою сторону уже надвигались домбытовские. Кощей тяжело вздохнул. Чувствовалось, как с трудом ему даются эти слова и те воспоминания. — Их было человек десять, может чуть больше. Я бился до самого конца, жаным. Тебя пришлось спрятать в багажник машины, чтобы точно не нашли. Убили бы, точно говорю. Последнее, что помню… меня подхватили Адидасы, перекладывая в машину. Кто - то, точно не скажу, говорил, что домбытовские получили по заслугам. Смею предположить, что многих перебили, и наших и тех. Мы даже уехать не успели, я тогда еще в сознании был, на районе где - то нас перехватила оставшаяся часть домбытовских. Ты меня спросишь, что же я сделал? Поднялся на ноги и снова бился. Я уже не отдавал отчет своим действиям, слабо все помню, но то, как бились мы втроем, рука об руку - никогда не забуду. Последнюю фразу слышал, что район дом быта теперь наш, потом отключился. Главное, что сейчас все хорошо, малыш. Мы дома, нам не нужно никуда бежать и скрываться. Но, честно говоря, это не совсем то, что я хотел бы тебе сказать… Кощей тихо прошипел, приподнимаясь на локти. Наши взгляды встретились. «Что такое? Что ты хочешь мне сказать?» — Может поженимся с тобой? Мы столько всего пережили вместе, но все так же сильно друг друга любим. Я знаю, предложение не так делают, но я не хочу больше терпеть и ждать, терять время. Свой выбор я уже давно сделал. Поженимся с тобой, заведем семью, на отложенные деньги жилье купим, обустроим все, как сможем. М? Ты согласна? Выйдешь за меня замуж, Малика?