Дом, милый дом.

Себастьян открыл глаза и выполз из гроба. В комнате никого не было, Дом и его хозяева уже проснулись. В гостиной тихо работал телевизор, на кухне кто-то отчаянно терзал баян, как раз разбудивший его. Иногда слышались скрипы и грохот — Дом перестраивал комнаты. В стенах беззвучно ползала Нана. Её не увидеть, но можно почувствовать. Режущие уши звуки баяна плыли по всему Дому, казалось, их можно было услышать из самого дальнего уголка. Это точно играют не коточелы. Нион умеет обращаться с инструментом, Ниён никогда не трогает вещи Ниона — брезгует. Оставался только один вариант. Себастьян вздохнул. Сегодня никто не пытался пробраться в его сны, он впервые почувствовал себя хоть немного выспавшимся. Можно считать, этот день уже удачный. Можно даже позволить себе немного расслабиться и насладится утром.

Время в Доме течёт по другому. Оно то ускоряется, то замедляется, иногда и вовсе останавливается. Дом не любит время, поэтому играется с ним как хочет. В Доме есть множество часов, но каждые показывают разное время, будто соревнуясь между собой, кто же покажет самое неправильное. Некоторые часы шли назад. Они всегда лидировали среди своих.

Себастьян на полусогнутых вышел из комнаты. В Доме ему часто приходилось бегать, и чтобы не привлекать внимание лишний раз, он приноровился передвигаться кардучись, не теряя при этом скорость. Он случайно наступил на мокрое пятно на ковре, ковёр противно чавкнул. В самом тёмном месте коридора кто-то хихикнул, послышался тихий топот маленьких ножек. «Куклы… " По спине пробежались мурашки. На кухне перестали насиловать инструмент. Любимицы Рэндалла успели тому донести, что Себастьян уже не спит. Наслаждаться одиночеством осталось недолго. Неприятный звон в ушах нарастал. Одежда неприятно липла к подмышкам. Рэндалл, как самый заботливый хозяин, все время присматривал за своим питомцем. Получалось это у него из рук вон плохо, но он по крайней мере старался. Принц таскал Себастьяну самые вкусные, по его мнению, угощения со стола, купал его и баловал обновками в гардеробе. Однажды он вичитал в Интернете статью о том, что с питомцами можно играть лазерной указкой. На следующий день он где-то её раздобыл, вот только лазер в ней оказался настоящий. Принц прожег Себастьяну неровную борозду в волосах, но вскоре компенсировал новым колпаком. Он действительно любил своего питомца. Любил, насколько это было возможно. Любил настолько, насколько мог сам. Но Себастьян не разделял его любви. Он считал Рэндалла фриком. Как и всех в этом Доме. Дом принимает даже тех, кто не хочет быть принятым. Он забирает все, что посчитает своей собственностью. Он неустанно наблюдает за кипящей в нем жизнью. Ждёт. Дом просачивается в мысли, копошится в них и оставляет после себя полный брадак. Ты начинаешь привыкать к творящейся здесь паранормальщине и смиряешься со своей судьбой. И тогда Дом принимает, ты становишься его частью. Это тяжело. Единственный не-человек, которому Дом повинуется беспрекословно — Лютер. Мастер любит и понимает Дом лучше всех в нем живущих. И ему Дом отвечает взаимностью. «Мы — одна большая семья. И ты тоже часть этой семьи. Хочешь, или нет.» Себастьян высовывается на кухню и видит прекрасную картину: сидячий на корточках Рэндалл разбирает голыми руками баян на запчасти. Рядом стоит кукла с огромным бантом на голове и услужливо протягивает ему ржавые плоскогубцы. В дверном проёме, соединяющим гостиную и кухню-столовую, переминается Нион. В его водянистых глазах читается грусть. Он скорбит по инструменту. Нион — единственный с кем Себастьяну удалось найти общий язык. В отличии от Ниёна, тот не пытался отпинать его как футбольный мячик как только он появлялся на горизонте. Чаще всего он просто молчал. В те редкие часы, когда Рэндалл прекращал терроризировать своего питомца, он приходил в коточелу и молча сидел рядом. Иногда Нион доставал из тайников свои книги и показывал их ему. Больше всего у него было книг Достоевского. Себастьян не понимал русский, и тогда коточел на ломанном английском пытался пересказать содержание очередной книги. А он слушал и был благодарен за это. «Такова воля Принца,» — пробормотал он на родном и развернулся обратно. Себастьян не понял ни слова, но знал, что речь идёт неприменно о Рэндалле, рыжем и чумазом чудовище. Он поднимает голову, бросает взгляд на застывшего Себастьяна и хлопает рукой по полу — сядь. И опять ныряет в инструмент с головой. Буквально. — А что ты делаешь.? — робко поинтересовался парень, усевшись рядом. — Я готовлю материалы для моей новой игры! Вот увидишь, тебя понравится! — рыжий опять высовывает голову. Он напевает себе под нос что-то нечленораздельное и, взяв у куклы плоскогубцы, начинает разламывать кнопки. Ничего хорошего это не предвещает. На кухню шатающейся походкой вваливается Ниён. Он щурится, оценивает масштаб бардака. Как никак, ему придётся убирать весь этот беспорядок. Под его взглядом Себастьян съеживается и пытается незаметно раствориться в воздухе. Рэндалл сгребает в охапку нужные ему обломки, берет куклу под мышку и кивает Себастьяну. — Я пока не закончил, так что ты можешь в это время принять ванну. Я скоро. — он убежал в коридор, минуя Ниёна. Коточел ухмыльнулся Себастьяну. Это подействовало, и он поспешно засеменил прочь, не разгибая ног и спины.

Дом всегда смотрит. Он стоит на страже своих хозяев. Для своих Дом всегда открыт, но если в него попадает посторонний, Дом забирает его. Иногда, заблудшие души ночами бродят по коридорам, они скребут стены и иногда сдавленно стонут. В первый раз их всегда пугаешься, во второй раз начинаешь их понимать. Хочется присоединиться к ним и завыть от тоски и безысходности… Хотя к ним привыкаешь спустя какое-то время. В ванной перегорела одна лампочка. Себастьян в полумраке нашупал и крутанул вентиль. Из душевой лейки хлынула какая-то плохопахнущая жижа. «Нет!» — мысленно взвыл парень, закрутил вентиль обратно и замотался в полотенце. Осторожно, стараясь не ступить в жидкость, вылез из ванны. Он обхатил свои плечи и тихо выругался. Не мыться же теперь в раковине? «Дурдом…» Моргнула единственная лампочка. Дом был удивлён. Дом не терпел оскорбления. Зашёлка на двери сама повернулась, и в комнату бесцеремонно влетел Рэндалл, размахивая какой-то тряпкой, как флагом. В другой руке он держал плоскогубцы. — Я устал ждать! Скорее, пойдём! Мы будем играть в конструктор! — он придвинулся к Себастьяну и ткнул в нос тряпкой. От неё несло сыростью и чем-то заплесневелым. — Каждый из нас завяжет глаза и будет заменять органы одному трупаку на разные детали! Победит тот, кто соберёт человека быстрее! Себастьян почувствовал на языке неприятный вкус рвоты. Насилу сглотнул. «Заменять органы человеку?! До чего ещё может додуматься этот извращенец?!» Он оттолкнул принца и закричал: — Нет, я не собираюсь играть в твои безумные игры! Не сегодня, только не в это! Это ненормально! Он сполз на пол и прислонился спиной к ванне. Над ним угрожающей тенью возвышался Рендалл. Тряпка выпала из его рук. — Ненормально? Ну да, ты прав… А ещё неинтересно! — он присел на корточки перед Себастьяном. — Будет гораздо веселее, если мы будем делать это со сломанными пальцами! Он демонстративно покрутил плоскогубцами перед лицом парня. Он спрятал руки за спину и стал вспоминать все известные ему молитвы, хоть не был верующим. Абсурдность ситуации росла. — Ну же, эта игра не страшная! Хорошо, я сделаю это первым. — он вытянул пятерню и приставил плоскогубцы. Одно резкое движение, и послышался гулкий хруст. Пальцы Рэндалла скосились под неестественным углом. Себастьян смотрел на это, вытаращив глаза и мелко дрожа от страха. — Хи-их! Щекотно! — принц застрясся от смеха. — Твоя очередь. Он отбросил плоскогубцы и здоровой рукой схватил Себастьяна. — Я сломаю их и так, этой штукой неудобно… Парень брыкался, но все тщетно. Рэндалл вцепился в него мёртвой хваткой. Лампочка моргнула ещё раз, и за их спинами вырос Лютер. Его лицо было обклеено дольками огурца. Одна из них отвалилась и шмякнулась на пол. — Рэндалл, пора ужинать. — его рот даже не открылся. Он так же быстро ушёл, как и появился. — Блин, братец, ты весь кайф обломал! — Рэндалл встал и уныло поплелся следом. Себастьян остался сидеть на полу. Через несколько секунд его вырвало. Вся семья сидела за обеденным столом. Перед Себастьяном стояла плошка с непонятной в ней баландой. Рэндалл заботливо пихал ему в рот кусочки чьего-то мяса со свой тарелки. Парень послушно открывал рот и проглатывал подачку, чем каждый раз вызывал восторженный писк у Рэндалла. Ему разрешили сидеть за столом, если он будет хорошим мальчиком. Он старался не жевать и не думать, с кого было срезано это мясо. Совсем недавно был день, но вспомнив в каком месте он находится, Себастьян не удивился скоротечности времени. Лютер хлопнул по столу. Нион вздрогнул, Рэндалл опрокинул стакан с соком. Сок растекся причудливой лужицой, и тот не медля начал его слизывать со стола. Себастьян отвернулся и выплюнул в руку недожеванное мясо. На него из угла смотрела очередная кукла. Он приложил палец к губам. Кукла моргнула единственным стеклянным глазом. — Мы давно не собирались вместе по вечерам. Предлагаю сегодня посмотреть фильм. — он сверлил взглядом сидячих за столом. — Рэндалл, прекрати лизать стол. Он выпрямился и стёр остатки сока рукавом. Себастьяну хотелось плакать и смеяться одновременно. В темноте громко работал телевизор. Вся семья собралась перед небольшим экраном, каждый расположился где смог. Лютер чинно восседал в кресле, у его ног пристроились коточелы. Ниён переодически шикал на второго, чтобы тот помнил и не придвигался слишком близко. Рэндалл сидел на полу чуть поодаль, на его коленях головой лежал верный питомец. Может, не все так плохо, думалось ему. В конце концов, хотя бы сейчас его не пытались убить. Дом действовал. Принц поглаживал его по спине, тот легонько вздрагивал от каждого прикосновения. Нана затаилась в стене. Про неё не забыли. В телевизоре показывали то, как какую-то женщину давит стадо коров. — Какая интересная и познавательная телепередача. — Лютер наклонился и погладил коточелов.

Дом никогда не спал. Каждую ночь он оберегал сон своих жителей и заглушал все звуки. Часы тикали тише, чем обычно, вода переставала капать из крана. Куклы негромко шушукались между собой, в гробу спал Рэндалл в обнимку со своим питомцем. Время замедлялось. Если встать и прислушаться, то можно услышать мелодию ночи — шелест леса и шёпот духов. Дом — это пыль и мокрые ковры. Это перегоревшие лампочки и хлопабщие двери. Дом — живое и неживое существо одновременно. Дом был продолжением его хозяев, как они были продолжением его. Дом жил. Безмолвный страж наблюдал за чутким сном и готовился к следующему утру.

На небе сияли звезды, но луны не было видно. Дурное предзнаменование.