Hotter than cold

      Холодно. Под теплый свитер пробирается холодный воздух, от которого Сонхва ежится. Костяшки посинели, а губы в край потрескались. У Сонхва не осталось сил – он чувствует себя брошенным слепым котёнком, которому остается только жалобно мяукать и звать на помощь – бесполезно. Слишком холодно. У Пака, кажется, трясется каждая частичка тела, скоро кровь замерзнет.       Он не знает – настолько ли холодно на улице или это его чувства замораживают всё. Беловолосый зажмуривает глаза, уже представляя, как скоро новостные паблики и заголовки будут гудеть о том, что какой-то странный парень с белыми волосами – цвета снега – замерз насмерть в холодном лесу. От этой мысли становится ещё холоднее. Он дышит загнанно, не понимает, почему ещё жив.       Голова начинает кружиться, а в глазах темнеет. Ветер развивает его длинные волосы. Холод, кажется, скоро проберется в его душу – темную, слишком угрюмую и теперь ещё и холодную.       Парень поджимает ноги к животу, пытаясь согреться; знает, что не поможет. Ему уже ничего не поможет. Холод побеждает его.       Он больше не помнит ничего. Не помнит, как внезапно оказался в снегу. Не помнит, как вдруг начал задыхаться, а в глазах размываться. Не помнит, как в едином холодном он почувствовал нотку тепла. Такую неприметную, едва уловимую. Но Сонхва чувствует его всей душой. Как тепло медленно пробирается в его сердце, возвращая обратно на землю. В тот момент Пак по-настоящему понял, что вот оно – тепло. Не горячая кружка чая, солнце, свитер, объятия – что-то другое. Особенно теплое. Энергия, которую он обычно не чувствует.       Он медленно начинает приходить в себя. Тепло больше не кажется ему чем-то надуманным его холодным разумом. Он чувствует, как тепло гладит его волосы, заправляя за ухо непослушные белые локоны. Он отметил, что у тепла особенно нежные ладошки. Они мягко касаются его щеки, слегка поглаживая большим пальцем.       Он медленно открывает один глаз, едва слышно дыша. Перед глазами все также размыто, но отчетливо видны черты лица тепла. Темные волосы, как пепел – полная противоположность Паку. Пухлые губы, которые совсем немного приоткрыты, слегка изгибаются в улыбке. Такой нежной, что Сонхва кажется, что ему становится не то что тепло, а просто жарко.       — Проснулся, — о, до этого момента Сонхва не знал, что тепло умеет разговаривать. Но голос у него, конечно, согревает так, что Пак, кажется, скоро раз – и сгорит.       Сонхва непонимающе мычит, пытаясь выбраться из теплых рук – напрасно. Руки скованы холодом, который ещё не до конца покинул его тело. Он шипит от боли, но тут его нежно поглаживают, поправляя волосы.       — Чш-ш, аккуратно, у тебя, похоже, обморожение, — голос тихо шепчет, почти убаюкивая Сонхва снова. — Я нашел тебя в лесу. Ты был почти при смерти. такой холодный, что я думал, что несу труп на руках, — тепло слегка хихикает, немного отстраняясь от Сонхва, чтобы не спугнуть.       Пак, если честно, не понимал всех слов до конца, только если спустя несколько минут после сказанного.       — Ах да, забыл представится. Я – Ким Хонджун. Я буквально живу в лесу, поэтому часто гуляю здесь, но впервые вижу здесь людей, тем более почти замерзших, — Ким почесывает затылок.       — Типо, лесовик? — впервые подает голос Сонхва. Он ужасно хрипит, поэтому не знает, понял ли вообще того Хонджун.       Последний смеется, наклоняя голову вбок; улыбка ещё теплее, чем он представлял.       — Можно и так сказать, — хихикает тот. — Ты, честно, такой милый, — Сонхва покрывается едва заметным румянцем, смущаясь. Ему никогда такого не говорили – особенно человек, с которым он знаком несколько минут от силы(и то не совсем знаком)       — Это может показаться странным, что я какой-то маньяк-псих или подобное, но нет, — на этот раз более серьезно говорит Ким. — Я живу здесь, так как я вырос в этом доме. Чуть-ли не вся моя родословная жила тут, а я так привык, — пожимает плечами Хонджун. У него глазки почти светятся, и Пак не понимает – это так у тепла всегда или просто свет так упал?       — Хочешь чай? Я сделал тебе, — спустя несколько минут молчания подает голос Ким. Сонхва коротко кивает, так как ему больно разговаривать. Он садится, каждый раз шипя от покалывающей боли, которая пронзает его тело. Хонджун помогает ему.       Горячий чай непривычно обжигает горло, и он чувствует, как голосовые связки медленно приходят в норму.       — Ты был таким холодным, — снова повторяет свою реплику Хонджун. Он смотрит на него глазами полны сожаления, кажется, сейчас чуть-ли не расплачется.       — А ты теплый, — Хонджун смущенно хихикает на хриплый голос Пака.

***

      Сонхва наконец-то тепло. Он ощущает это чувство всем своим телом. Тепло буквально заполнило его до краев – а тот рад утонуть в нём.       — Джун-и, мне уже жарко, — возмущенно говорит Пак, пытаясь выбраться из крепкой хватки. Тот обнимает его так, будто в последний раз – это всего лишь обычное утро, но Хонджуну резко захотелось по-нежиться в кровати и зацеловать своего парня до смерти.       — Ну Хонджун! — уже чуть-ли не кричит Сонхва, когда Ким спускается обжигающими поцелуями по его шее. Тот ещё раз невесомо чмокает его в подбородок, наконец отстраняясь.       — Извини, ты просто такой восхитительный, что я тебя скушать хочу, — шепчет Хонджун, на что Сонхва заливается заразительным смехом.       — Горе ты моё, — Сонхва все-таки расставляет руки, приглашая Хонджуна в такие желанные объятия. Тот радостно подскакивает, сразу же налетая на Пака, сбивая того на кровать. Он лежит сверху, целуя каждый частичку его медовой кожи – так показывает, что любит безмерно.       — Ким Хонджун, вы голодны? А то скоро съедите меня, — спрашивает Сонхва, безудержно хихикая, когда Ким больно кусает его под ключицей.       — Видя тебя, я всегда становлюсь голодным, — Сонхва откидывает голову на подушки со смехом, но тут же жалеет – этот маленький голодный ребёнок слишком падок к поцелуям.       Сонхва впервые за все свои 19 лет почувствовал настоящее тепло. За последние полгода он чувствовал себя настолько тепло и по-домашнему, что не верил, что это происходит с ним на самом деле.       Сонхва тепло. Наконец-то.