Маленькие капризы

Юнги следит за Чимином внимательно и пристально, слегка выглянув из-за угла и спрятав свой обычно тяжёлый, легко распространяющийся запах. В любое другое время он не стал бы прятаться от своей же омеги, но… Чимин ведёт себя странно. Мягкий, ласковый и податливый, нуждающийся в нежности, в последнее время он отстраняется всё больше. Юнги недовольно хмурится, вспоминая, как они недавно сладко целовались, уютно устроившись в чиминовом гнёздышке, пока Чимин вдруг не сбежал, невнятно что-то промямлив. Что могло беспокоить его настолько сильно? Не чувствуя его присутствия, Чимин крутится перед зеркалом, внимательно себя рассматривая. Он приподнимает мягкий длинный свитер, обнажая обтянутые тонкими домашними штанами округлые бёдра и круглую попку. Юнги непроизвольно сглатывает загустевшую слюну, оглаживая взглядом восхитительный изгиб. Чёрт. Его внутренний волк тихо предвкушающе ворчит, удовлетворённый тем, что омеге будет легко понести щенков с такой фигурой. Юнги старательно игнорирует эти мысли. Но Чимин, повертевшись и внимательно себя рассмотрев, вдруг тихо недовольно вздыхает и опускает свитер, оттягивая его пониже. Он выглядит расстроенным и недовольным, и Юнги замирает, удивлённо глядя на свою омегу. Ему что-то не нравится? Инстинкт не позволяет ему больше оставаться в стороне, когда Чимина что-то беспокоит, поэтому Юнги мягко выходит из-за угла, специально ступая громче, чем обычно, чтобы Чимин услышал его шаги и не испугался. И всё равно омега оборачивается на него резко, словно её застали врасплох. — Х-хён, — Чимин оттягивает свитер ещё ниже и опускает глаза, неловко прикусив нижнюю губу. Волк внутри Юнги недовольно ворчит: их омега должна быть счастливой, здоровой и довольной. — Привет. — Привет, солнышко, — Юнги мягко обхватывает опущенное лицо Чимина ладонями, поглаживая мягкие бархатные щёки большими пальцами, и ласково чмокает надувшиеся пухлые губки. Он звучит ласково, заглядывая Чимину в глаза. — Тебя что-то расстроило, любовь моя? — Да не то чтобы… — Чимин неуверенно мнётся, не решаясь признаться, но не решаясь и полностью отрицать перед альфой свои чувства. Юнги слегка хмурится, оглянувшись, и, легко сжав тоненькую омежью талию, садится на диван, одним движением утягивая пискнувшего Чимина к себе на колени. Омега мгновенно кажется напрягшейся, почти испуганной, и Юнги внимательно смотрит ему в лицо, негромко сказав: — Чимин. Если тебя что-то беспокоит, ты можешь мне об этом сказать, и неважно, что это. Я сделал что-то не так? Я обидел тебя? — Н-нет, что ты, — Чимин резко машет головой, неуверенно опёршись ладонями о его грудь. Он кусает мягкую, пухлую нижнюю губу, неловко ёрзает и, тихо вздохнув, наконец бормочет: — Тебе не… не тяжело? Юнги на мгновение озадаченно замирает, слегка склонив голову к плечу. В каком смысле… тяжело? Он моргает, скользнув по всему маленькому, сжавшемуся Чимину взглядом. Тяжело? Вот это крохотное тельце? Мин говорит медленно, тщательно подбирая слова: — Малыш. Я не знаю, с чего ты вдруг взял, что мне… Ты такой худенький. Почему мне должно быть тяжело? — Я не… — щёки Чимина слегка краснеют, но он всё ещё выглядит немного надутым. Юнги хочется заворковать и нежно укусить его за румяную щёчку, но он держится, мягко поглаживая красивые бёдра ладонями. Решившись, Чимин снова приподнимает свитер, на этот раз показываясь альфе. Он звучит стыдливо: — У меня большая попа. И бёдра. И талии почти нет, и живот, и… А ты такой красивый, и тело у тебя такое красивое, а я… — Чимин, — Юнги звучит мягко, но уверенно, перебивая тихий омежий лепет. Он сжимает в пальцах округлый подбородок, вынуждая Чимина приподнять раскрасневшуюся от стыда мордашку. — Ты самая красивая омега, которую я когда-либо видел. Я теряю голову от одного только взгляда на тебя. У тебя восхитительные бёдра, они округлые, упругие и невероятно приятные на ощупь, твоя попка… Обычно они не доходили до этого, но сейчас Юнги ведёт ладонями выше по бёдрам, чтобы огладить сочную попку ладонями и слегка её смять. Довольное урчание зарождается в его груди само по себе, пока Чимин восхитительно сладко вспыхивает от смущения, задрожав и прижавшись к его груди. Юнги наклоняется к его розовому ушку, продолжая нежно поглаживать: — Она невероятно соблазнительная. И идеально помещается ко мне в ладони. А особенно хорошо твоя попка смотрится на фоне твоей тоненькой талии. Очень красиво, Чимин-а. — Ты правда… — Чимин утыкается горячим лицом ему куда-то в шею. Юнги чувствует его поверхностное частое дыхание, чувствует его дрожь. Он слегка сжимает пальцы, чтобы проверить, и с восторгом слышит, как Чимин роняет едва заметный сладкий звук, сжав одежду на его груди в подрагивающих пальчиках. — Ты правда говоришь это не чтобы меня успокоить? — Я могу доказать тебе это, если хочешь, — Юнги склоняет голову, чтобы нежно укусить Чимина за ушко. Его большие ладони оглаживают податливо изогнутую спинку, прижимая омегу поближе к собственному телу. — Если ты разрешишь мне прикоснуться к тебе. Чимин очаровательно негромко сопит, не решаясь показать альфе свою невероятно хорошенькую мордашку, и, немного помедлив, нерешительно кивает. Юнги приходится сдерживаться, чтобы не сжать его в порыве чувств слишком крепко, и он негромко ласково говорит, легко подхватывая пискнувшую омегу на руки и поднимаясь: — Скажи мне, если захочешь остановиться, хорошо, солнышко? Или если что-то будет не так, в любой момент. — Х-хорошо, — раскрасневшийся Чимин слабо кивает, всё ещё крепко сжимая его толстовку в пальцах, и глотает чудесный, сбитый маленький звук, когда Юнги нежно опускает его на их кровать. Разрумянившийся, растрёпанный, смотрящий на него смущённо блестящими глазами, лежащий в обрамлении подушек и сбитых простыней, сейчас Чимин кажется ему особенно хорошеньким. И судя по тому, как он краснеет ещё больше, слегка сводя колени, жажда Юнги находит отражение в его глазах. — Не закрывайся от меня, маленький, — Юнги нежно ведёт ладонями по его бёдрам, поглаживая и удобно устраиваясь между ними. Он не торопится раздевать омегу слишком быстро, чтобы не спугнуть, и вместо этого склоняет голову, чтобы сладко, медленно поцеловать. Когда Чимин немного расслабляется, он негромко ласково бормочет в приоткрытые губы: — Это всего лишь я, крошка. Я люблю тебя так сильно. — Я тебя тоже люблю, — Чимин наконец смущённо хихикает, скользнув по плечам Юнги своими маленькими тёплыми ладошками, и тихо сладко выдыхает, когда альфа наклоняется, чтобы обнюхать его шею: — Альфа… Вдоль позвоночника Юнги словно проходит горячая, вязкая волна возбуждения. Ему всегда нравилось, когда Чимин называл его так, но сейчас… В груди зарождается низкое рычание. Он слегка приоткрывает рот, почти утыкаясь носом в чувствительное местечко сразу рядом с омежьей железой. Там Чимин пахнет особенно сладко, особенно насыщенно и дурманяще. Юнги всё ещё улавливает в омежьем феромоне смущение и неловкость, но их постепенно затмевает волна возбуждения. Волк внутри низко рычит. — Я не буду торопиться, хорошо? — Юнги говорит это с трудом, буквально чувствуя, как его клыки готовятся удлиниться, чтобы оставить свой след на этой хорошенькой шейке. Рано. Пока ещё точно рано. — Скажи мне, когда захочешь большего, любовь моя. Контролируя себя, Юнги медленно и сладко прижимается губами к чужой шее. Вкус сладкой, нежной кожи Чимина кажется невероятно дурманящим. Он и сам не замечает, как тщательно и неторопливо покрывает шейку поцелуями, оставляя на ней следы. Юнги так увлекается, нежно сжимая клыки, что едва не пропускает тихий всхлип. На мгновение замерев, он встревоженно поднимает голову, чтобы убедиться, что не переборщил, и распахивает глаза. Сейчас, когда он отстранился от шеи с густым сладким феромоном, он откровенно чувствует в воздухе ещё более дурманящий запах смазки. Покрасневший, кусающий подрагивающие пальчики, сведший бровки красивым сладким жестом, Чимин под ним потёк просто из-за того, что альфа пометил его шею. Юнги тихо рычит. — Альфа… — и без того высокий и невероятно мягкий, сейчас голос Чимина словно обволакивает уши. Он приоткрывает дрогнувшие, повлажневшие ресницы и сладко застенчиво бормочет, прикрывая нижнюю половину лица тыльной стороной ладони: — Ещё… п-пожалуйста. — Я… — Юнги звучит так хрипло, что ему приходится прокашляться, прежде чем продолжить. Он низко тянет: — Я сниму с тебя свитер, хорошо? Чимин послушно кивает, зажмурившись, и податливо поднимает руки, позволяя альфе избавить его от свитера. По пояс обнажённый, нежный, он снова начинает стесняться, машинально пытаясь прикрыться ладонями, но Юнги уверенно сжимает в пальцах изящные омежьи запястья, вдавливая их в постель и не позволяя Чимину своевольничать. Он звучит укоризненно: — Как не стыдно, Чимин-а. Прятать от своего альфы такую красоту. Разве так можно? — П-прости, альфа, — Чимин лепечет, чудесно зарозовевшись. Его грудь вздымается часто и сладко, и от этого хорошенькие, аккуратные розовые сосочки буквально примагничивают всё внимание Юнги. — Продолжай, пожалуйста… Юнги низко удовлетворённо урчит и снова опускает голову. Он оставляет несколько нежных поверхностных поцелуев на выступающих изящных ключицах, на часто вздымающейся груди и нежно смыкает губы вокруг затвердевшего сосочка. — Альфа… — Чимин всхлипывает, отвернувшись и прижавшись щёчкой к подушке. Юнги чувствует, как на его голову ложится нежная ладонь, перебирая пальцами мягкие пряди. Он не играется с грудью Чимина слишком долго, влекомый тем, что ниже, но соски Чимина всё равно чуть набухают и становятся более покрасневшими. Юнги непроизвольно облизывается, обласкивая их взглядом. Мин нежно покусывает низ плоского, поджавшегося живота, трётся щекой о выступающую тазовую косточку и мягко смотрит на Чимина снизу вверх, негромко пробормотав: — Можно? — Д-да… — Чимин застенчиво закрывает лицо маленькими ладонями, но всё равно подглядывает за ним сквозь щели между пальцами. Юнги непроизвольно роняет тихий смешок и осторожно запускает пальцы под резинку штанов, медленно снимая их. У него перехватывает дыхание. Чимин не носит дома белья, и сейчас его хорошенький, розовый от возбуждения небольшой член мягко шлёпает по низу живота. Не удержавшись, Юнги плавно оглаживает бёдра Чимина ладонями, дурея от прикосновения к гладкой обнажённой коже. — Боже, — Чимин смущённо хнычет и машинально подтягивает ножки к животу, пытаясь прикрыться. Бедная омежка явно не рассчитывает на то, что из-за такой позы для Юнги станет более доступна её дырочка. Чимин даже тянется одной ладонью вниз, чтобы прикрыть ей небольшой член. — Это стыдно… — Омега, — Юнги, одурманенный густым и вязким запахом омежьей смазки, непроизвольно использует альфа-голос. Его ладони скользят по задней стороне поджатых бёдер Чимина, пока не доходят до колен и властно не раздвигают их. Он тихо рычит: — Не прячься от меня. — П-прости, альфа, — глаза Чимина мгновенно одурманенно мутнеют. Пользуясь тем, какой он податливый сейчас, Юнги вынуждает омегу подхватить себя под коленями, открываясь для альфы. Он сыто рокочет, опуская голову ниже, и грязно, шумно обнюхивает мокрую от смазки промежность. Чимин наверху жалостливо хныкает, дёрнув ножками, но низкое предупреждающее рычание заставляет его вздрогнуть и намокнуть ещё сильнее. — Вот так, — Юнги хрипло бормочет, загипнотизированно разглядывая розовую, пульсирующую от возбуждения дырочку. Чимин везде гладкий, мокрый, блестящий, как сладкий леденец, и у Мина во рту мгновенно скапливается слюна. Чимин снова начинает капризно хныкать, смущаясь из-за пристального и изучающего взгляда, но Юнги властно надавливает на его бёдра и опускает голову. Он позволяет инстинктам захватить себя, скользя по всей промежности языком и довольно урча. Чимин сверху пищит, но никак не пытается ему сопротивляться, только его ножки разъезжаются и сладко дрожат, а дырочка намокает ещё сильнее. Юнги мажет по ней тремя пальцами, поглаживая, лаская и наслаждаясь нежной пульсацией, а затем грязно вытирает смазку о свою шею, там, где железа, впечатывая в неё омежий запах. Чимин всхлипывает. — Ты такой мокрый, — голос Юнги сейчас больше напоминает рычание. Он низко рокочет: — Моя сладкая омега. Послушный щенок. — Альфа, — Чимин скулит. Его лицо раскрасневшееся, припухшие искусанные губы приоткрыты в сладких судорожных вздохах. Он ненадолго отпускает одно своё колено, чтобы запустить пальцы в волосы Мина, и капризно хнычет: — Альфа, тянет… Юнги довольно урчит. Нуждающаяся омега нравится ему гораздо более застенчивой. Он облизывается, поудобнее перехватывая кругленькие бёдра большими ладонями, и снова опускается лицом, принимаясь за нуждающуюся дырку со всей тщательностью. Мин лижет длинными и слегка грубоватыми мазками языка, обласкивая всю дырку и слизывая смазку, а потом плавно надавливает кончиком языка на центр. Чимин возбуждён, он мокрый и податливый, так что гибкий и ловкий язык легко проскальзывает внутрь. — Ах! — высокий, чудесный стон заставляет короткие волоски у Юнги на загривке подняться дыбом от удовольствия. Подстёгиваемый сладкими звуками, он усердно двигает языком, а затем плавно проталкивает в дырочку сразу два пальца. Чимин сбивается на чудесное стаккато звуков, заскулив: — Альфа, альфа! Его ножки дрожат и разъезжаются, но Чимин продолжает держать себя под коленками, послушный воле альфы. Юнги думает о том, что они, должно быть, затекли за это время, и неохотно отрывается, облизнувшись, чтобы ласково бросить: — Перевернись на животик, солнышко. Чимин тихо очаровательно сопит, завозившись, и послушно переворачивается. Он утыкается красной мордашкой в подушки, сжимая их в пальцах, и красиво приподнимает полные бёдра, прогибаясь в талии. Внутренняя сторона его бёдер блестит от смазки, как и дырочка, и Чимин машинально выпячивает попу и слегка покачивает ей — именно так, как всегда делают омеги, когда подставляются для альфы. Юнги хрипло рычит: — Послушная маленькая омега. Такой мокрый для меня, так сладко течёшь. Покажи мне свою дырочку, Чимин-а. Чимин тихо всхлипывает, но желание и возбуждение в нём оказываются сильнее привычной застенчивости. Он тянется ладошкой вдоль своего живота вниз, чтобы надавить пальчиками на края дырочки, вынуждая её слегка приоткрыться, и скулит: — Альфа… Юнги рычит. Он сжимает бёдра Чимина, вынуждая его пискнуть, и удобно устраивает её на собственных коленях, вынуждая омегу сильно изогнуться и открыться окончательно. Он надавливает большой ладонью на крутой изгиб талии, вдавливая Чимина в постель и мешая возиться, а пальцы второй сразу проталкивает в мокро хлюпнувшую дырку. Чимин капризно хнычет, явно нуждаясь в большем, но Юнги не позволяет ему этого, пока сам не убеждается, что омега достаточно готова. Он разводит длинные сильные пальцы с крупными костяшками, откровенно любуясь тем, как нежная дырочка пульсирует и сжимается вокруг них. — Альфа, альфа… — Чимин скулит, слабо приподнимая попу и пытаясь насадиться сильнее. Из-за позы его ноги выпрямлены и чудесно подрагивает от напряжения и удовольствия. — Альфа… — Ты так сильно нуждаешься, правда, крошка? — Юнги сыто урчит. Он чувствует, как пульсирующий маленький член Чимина прижимается к его бедру — омега трётся о него маленькими уязвимыми движениями, как щеночек. Юнги добавляет третий палец, любуясь прошедшей вдоль позвоночника Чимина дрожью, и тянет: — Скажи альфе, чего хочет его маленькая омега. — Альфа… — Чимин невнятно всхлипывает. Кажется, три ритмично двигающихся пальца окончательно выбивают из его хорошенькой головки все связные мысли, так что он сладко выстанывает: — Узел, ах… омега хочет узел. — Омега хочет узел? — Юнги слегка склоняет голову к плечу, дразнясь. Дырочка Чимина уже достаточно растянута, и поэтому он плавно вытаскивает пальцы, вызывая жалобный скулёж. — И где омега хочет узел? — В моей дырочке, альфа, пожалуйста, — Чимин под ним сладко возится, беспомощно оглядываясь, и надувает дрожащие губы. Его мутные глаза умоляюще блестят. — Пожалуйста, альфа. Пожалуйста. Альфа, альфа… — Как я могу отказать тебе, когда ты так хорошо меня просишь? — Юнги тихо усмехается, ласково скользнув большой ладонью по податливо изогнутой спинке. Он слегка приподнимается, выпрямляясь и упираясь в кровать коленями, и сладко пискнувший Чимин пользуется этим, чтобы послушно встать раком, красиво прогибаясь в талии. Юнги на мгновение замирает, любуясь восхитительно правильным, развратным видом, и омега пользуется этим, чтобы прижаться пухлой попкой к его бёдрам и заёрзать , скуля. — Ай-яй-яй, — Юнги слегка цокает языком, приспуская собственные штаны. Тяжёлый горячий член опускается между полных ягодиц с гулким влажным звуком, вынуждая Чимина задрожать и всхлипнуть. Юнги опускает ладонь на одну из ягодиц с тяжёлым шлепком, сочно сминая мягкую плоть в ладони. — Какая непослушная маленькая штучка. Он не дожидается, пока Чимин снова раскапризничается и захнычет, надавливает головкой на податливую дырочку и медленно, плавно толкается внутрь. В Чимине одуряюще узко. Он сладко вскрикивает, изогнувшись, и Юнги властно сжимает его талию в двух своих ладонях, обхватывая целиком и мешая омеге дёргаться. Мин низко властно рычит: — Тихо. Скулящий Чимин, дрожащий от возбуждения, послушно замирает. Юнги надавливает большими пальцами на изгиб его талии, проминая и лаская, стискивает и плавно, невероятно медленно толкается по самое основание. — Ах, ах, ах… — руки Чимина дрожат и подгибаются, так что он неловко плюхается на грудь, беспомощно вывалив язык между пухлых раскрасневшихся губ. Он с трудом выдавливает: — А-альфа-ах… — Чимин-а, — Юнги рычит, нависая над ним со спины, вминая в постель и зарываясь лицом в податливо подставленную шею. Чимин стонет, дрожит под ним, и альфа невнятно бормочет: — Блять, в тебе так узко. — П-пожалуйста, — Чимин оборачивается на него, хныкнув, и Юнги пользуется этим, чтобы поцеловать его жарко и глубоко. Он скользит одной ладонью по животу Чимина, надавливая на низ, чтобы зафиксировать поудобнее, и приподнимает бёдра, плавно, сильно толкнувшись внутрь. — Ах! Тугость и влажность вокруг члена сводит с ума и заставляет терять голову. Юнги рычит, покрывая подставленную шею и плечи горячими поцелуями и покусываниями. Он чувствует, как мягкий животик Чимина под его ладонью поджимается, чувствует маленькую дрожь. Слышит тихое сопение. Чимин подается ему навстречу, приподнимая бёдра, скулит, трётся членом о мягкое одеяло и возится, кусая губы. Юнги сжимает его подбородок в пальцах, сминает между ними мягонькие пухлые губки, играя с ними, а затем и вовсе властно проталкивает в податливый горячий рот два пальца. Он знает, как сильно Чимин любит держать что-то во рту. Каждый раз, глядя на то, как пухлые податливые губы растягиваются вокруг леденца, или мороженого, или вокруг собственного пальчика Чимина, Юнги приходилось отгонять мысли о том, как хорошо эти губки выглядели бы растянутыми вокруг его члена или вокруг его пальцев. Он тихо рычит. Юнги толкается в тугую дырку ритмично, глубоко и неторопливо. Он не хочет быть с Чимином слишком грубым в первый раз, но не может и чрезмерно нежничать: мягкий ласковый язычок и губки, сосущие его пальцы, дрожь красивого тела, тугость мокрой дырки — всё это слишком, чтобы он мог полностью себя контролировать. Чимину требуется совсем немного времени — он тихонечко всхлипывает, сжимает пальцы Юнги в зубках и изгибается, задрожав и кончив. Юнги хрипло ругается, чувствуя, как туго и сладко пухленькая попка сжимается вокруг его члена. Чёрт. Застонав, он упирается лбом куда-то между лопаток тяжело дышащего Чимина и неохотно медленно выходит, позволяя крошке пройти через оргазм. Омега под ним обмякает, устало растянувшись на простынях, и, даже несмотря на всё ещё сковывающее его возбуждение, Юнги не может не улыбнуться. — Всё хорошо, крошка? — он наклоняется, поглаживая Чимина по талии и животу, и ласково целует его в стык между шеей и плечом. Податливый, мягкий и уязвимый, он вызывает внутри Юнги неправильные, грязные мысли. Волк внутри мечется и рычит. — Д-да, — Чимин слабо возится, переворачиваясь под ним. Он выглядит раскрасневшимся, заласканным и слегка потерянным. Не удержавшись, Юнги нежно кусает его за румяную щёчку, вынуждая тихо недовольно захныкать. Моргнув несколько раз, Чимин опускает взгляд вниз и тихо сладко ахает: — Альфа! А к-как же ты? — Ничего страшного, Чимин-а, — Юнги снова невольно улыбается, упираясь ладонью о постель рядом с чужой головой. Он любуется Чимином, заправив ему за ушко выбившуюся растрёпанную прядь. — Я могу с этим справиться сам. — Н-нет, — Чимин очаровательно надувает щёки, как делает всегда, когда в чём-то твёрдо себя убеждает, и льнёт к нему поближе. Его щёки красиво краснеют, но бровки упрямо хмурятся. — Я тоже хочу сделать тебе приятно, альфа. — Тебе вовсе не обяза… ох, блять, — Юнги давится своими же словами, ошеломлённо распахивая глаза. Он стонет, утыкаясь лицом в чужую шею: — Чёрт, маленький. Изнеженная небольшая ладошка мягко, робко, но целеустремлённо ложится на его пульсирующий от возбуждения член. Юнги чувствует жар от щёк Чимина, чувствует, что его маленькие пальчики не способны целиком сомкнуться вокруг его толщины. Кажется, на мгновение у него мутнеет перед глазами. Чимин водит ладошкой, наглаживая и лаская толстый член. Юнги непроизвольно дёргает бёдрами, проезжаясь членом по чужому плоскому животу и задевая мягкий небольшой член. Чимин тихо сладко стонет и опускает вниз вторую ладонь. Он обхватывает член Юнги обеими руками, лаская и прижимая к своему животу, вынуждая проезжаться по мягкой коже на каждый толчок. Юнги кажется, будто он сходит с ума. — Чёрт, — он кусает губы, жарко дыша сладким запахом Чимина и наслаждаясь нежностью его горячих маленьких ладоней. — Крошка. — Альфа, — Чимин нежно жмется к нему, трётся всем телом, ластясь, и сладко, немного застенчиво спрашивает, всё ещё ритмично скользя двумя ладошками: — Можно мне… можно мне кое-что попробовать, альфа? — Тебе можно что угодно, — Юнги жарко выдыхает, слегка прикусывая нежную кожу и срывая с чудесных губок очередной сладкий и нежный стон. Он совсем не ожидает, что Чимин вдруг мягко скользнет ниже, проезжаясь по сбившимся простыням спиной. Юнги удивлённо смотрит вниз, несколько озадаченно пробормотав: — Чимин-а? Ему требуется буквально несколько мгновений и первое прикосновение пухлых плюшевых губок к головке, чтобы осознать и выругаться, упёршись лбом в собственное предплечье: — Блять, малыш. Блять, блять… Одна только мысль о Чимине с его розовым кукольным ртом, грязно растянутым вокруг его члена, приводит и самого Юнги, и волка у него внутри в какое-то абсолютное неистовство. Он чувствует, как нежные маленькие ладони скользят по его бёдрам, как ласковый мокрый язычок медленно, словно застенчиво ведёт от самого основания до головки, прежде чем вокруг неё смыкаются пухлые губы. Чёрт. Юнги по-волчьи тяжело дышит, неотрывно глядя вниз. Чимин нежно ласкает толстый ствол пальчиками, ведёт вдоль всей толщины мягкими губами, слегка причмокивая, и сладко скользит ласковым языком по головке. Его пухлые губы зарозовевшиеся, мокрые от слюны, сладко сплющиваются, прижимаясь к венистому пульсирующему члену. Юнги снова хрипло ругается, опуская одну ладонь вниз и поглаживая ей услужливую макушку. Чимин же, явно набравшись смелости, облизывает губы, старательно убирая зубки, и плавно, медленно берет крупную горячую головку в рот. Это ощущается ничуть не хуже, чем его восхитительно тугая, мокрая попка. Чёрт возьми. Юнги хрипло рыкает: — Блять. Где ты этому научился, маленький? — В-видео, — Чимин размыкает губы с громким и пошлым чмокающим звуком, чтобы упереться макушкой о простыни и бросить на Юнги застенчивый взгляд из-под ресниц. — Я смотрел… видео. — Ты быстро учишься, — Мин невольно хрипловато фыркает и длинно сбито выдыхает, когда услужливый рот снова мягко скользит по его члену. — Блять, и мне это нравится. Чимин правда старается: он постепенно насаживается всё глубже и глубже, пока не берет в рот почти половину. Омега зажмуривается, сводя брови красивым жестом, и судорожно сглатывает — девственное тугонькое горлышко судорожно сжимается вокруг растягивающего его толстого ствола. — Ах… — Чимин громко судорожно выдыхает, наконец отстраняясь и пытаясь отдышаться. Его губки и головку члена соединяет длинная и вязкая ниточка слюны, и Юнги рычит, ловя себя на том, что уже совсем близко. Он чувствует уже знакомое лёгкое покалывание в позвоночнике и в дёснах — альфа внутри него, наконец дорвавшийся до своей пары, не угомонится так просто. Юнги давит желание выругаться — он не хочет, чтобы Чимину, только сегодня попробовавшему и узнавшему что-то о своём теле, пришлось принимать альфий узел, но вариантов не так много. Особенно когда сладкий мокрый ротик снова опускается на его член. — Чимин, я скоро… — Юнги хрипло рычит, оскаливая клыки и пытаясь предупредить, но Чимин только берет глубже, нежно скользнув по нижней части ствола горячим ласковым языком, и сладко сжимает член пальцами у основания, скользя вверх и вниз и доводя до пика. Альфа хрипло неверяще ругается, сжимая мягкие шелковистые прядки в руке, и непроизвольно двигает бёдрами: — Блять… Податливое, горячее горло принимает его семя легко — Чимин жмурится и часто сглатывает, туго сжимая губки, но ему всё равно не хватает опыта. Вязкая сперма пачкает его губы и подбородок, выплёскиваясь изо рта, и Юнги хрипло ругается, неохотно выскальзывая из гостеприимного рта. Он меняет их местами, наконец откидываясь на спину, и утягивает Чимина к себе на колени. Испачканная, снова намокшая омега сладко дрожит, глядя на него мутными глазами, и от одного взгляда на припухшие от усердного сосания губки, измазанные в сперме, у Юнги дёргается член. Он рычит, прежде чем дёрнуть Чимина на себя за талию, вынуждая сладко плюхнуться на широкую крепкую грудь, и глубоко, жарко целует, вылизывая из мокрого рта собственное семя. Чимин сладко скулит в поцелуй, возится и ёрзает, всхлипывая: — Альфа, альфа… Его маленький нуждающийся член снова набух и раскраснелся, плотно прижимаясь к низу плоского животика, и Юнги жадно сгребает ладонями его мягкие бёдра, вынуждая проехаться мокрой попкой по горячему твёрдому члену. Чимин ошеломлённо распахивает мутные глазки, оглядываясь: — К-как же… Альфа, разве ты не… — Он теперь не упадет, пока я не завяжу узел, — Юнги недовольно низко рычит. Он почти контролирует себя, но всё же не полностью, и из-за этого грубовато сжимает мягкие бёдра Чимина, раскачивая его и буквально вынуждая тереться о свой член. — Если ты боишься, то нам необязательно… — Н-нет… — Чимин снова падает на его грудь, сладко скользя по ней ладонями. Его дыхание поверхностное и сбитое, а мутные глаза кажутся совершенно одурманенными. Юнги почти кажется, что на их дне мелькают сердечки. — Я хочу… я хочу узел альфы, пожалуйста… — Блять, — Юнги хрипло выдыхает и опускает ладони на сочную пухлую задницу, подтягивая Чимина поближе к себе. Он целует его сладко, глубоко и грубо, толкаясь языком в маленький податливый рот. Он чувствует, как нежный язычок Чимина трётся о его собственный язык, отвечая на поцелуй, и звереет окончательно. — Чёрт. Он сжимает пальцы, буквально приподнимая ахнувшего Чимина, двигает бёдрами и плавно, медленно опускает его на свой член с влажным хлюпающим звуком. Чимин громко сладко стонет, запрокидывая голову, дрожит и выпрямляется, упираясь в грудь альфы маленькими ладошками. Застенчиво прячущийся в самом начале, сейчас он кажется гораздо более раскрепощённым — Чимин слегка встряхивает головой, убирая со лба мешающуюся челку, приосанивается, упираясь коленями в кровать, и плавно приподнимается, чтобы красиво повести бёдрами и насадиться на член самостоятельно. — Блять, омега, — Юнги слегка придерживает его за бёдра, скорее помогая сохранить равновесие, чем действительно подсказывая. Его глаза жадно оглаживают раскрасневшееся лицо, шею и часто вздымающуюся грудь, испещрённые следами его поцелуев и укусов, хорошенький член, шлепающий по низу его живота из-за ритмичных подпрыгиваний Чимина, напряжённые, невероятно красивые полные бёдра. Он звучит одурманенно: — Ты такой красивый. Просто великолепный. Чимин от его слов сладко краснеет — розовеют даже его хорошенькие ушки, выглядывающие из-под растрепавшихся прядок волос — и начинает прыгать быстрее. Он сладко стонет на каждый толчок, удобно опираясь ладошками о торс и грудь альфы. Каждый раз, когда их тела соприкасаются с влажным, пошлым звуком, Юнги буквально пробивает волна удовольствия. Не в силах больше контролировать это, он сжимает бёдра Чимина, дёргая взвизгнувшего омегу и вынуждая упасть себе на грудь, и начинает вбиваться самостоятельно. — Альфа, альфа, альфа! — Чимин сладко хнычет, тычась горячим лицом ему в шею — Юнги чувствует, как омежьи клычки сладко смыкаются на его коже, не прокусывая, но оставляя свои хорошенькие маленькие меточки, и низко довольно рычит. — Альфа… — Омега, — он чувствует, как зверь внутри постепенно прорывается наружу: с тем, как становятся сильнее толчки его бёдер, как пальцы грубее сжимают восхитительное мягкое, податливое тело Чимина. Как сладкий омежий голосок всё больше и больше сбивается с нежных стонов на полные удовольствия повизгивания. — Моя омега. Разведу тебя, дам тебе узел. Понесёшь моих щенков, правда? Так хорошо возьмёшь всё, что я тебе дам. — Д-да, альфа, — Чимин податливо скулит, слабо кивая и проезжаясь мордашкой по шее альфы, как раз там, где его феромон особенно силён, где он оказывает особенно подавляющее действие. Юнги чувствует, как двигаются горячие губки, обжигая его сбитыми стонами и судорожным дыханием: — В-возьму, ах… возьму узел альфы, ах, его щ-щенков… П-пожалуйста, альфа, наполни меня, п-повяжи меня, ах, дай мне свой большой узел… Дай мне свою м-метку… Юнги хрипло, низко рычит, чувствуя, как его клыки выдвигаются из дёсен сами по себе. Его бёдра двигаются резко и безжалостно, вынуждая Чимина буквально подпрыгивать на члене на каждый толчок, сладко плача. Румяные омежьи щёчки блестят только привлекательнее, мокрые от невольных слез удовольствия, и Юнги совершенно не может себя сдерживать: он буквально сминает пухленькую сочную попку, насаживая взвизгнувшую омежку на член до основания, и рычит, чувствуя, как его узел начинает раздуваться, наполняя плоский животик горячим семенем. — Альфа, альфа! — Чимин отчаянно стонет, извиваясь и дрожа — его маленький член подпрыгивает, выплёскивая сперму, и Юнги с рычанием тянется к его податливо обнажённой шее. — Ах! Несмотря на двигающий им инстинкт, Юнги всё ещё нежен — он ведёт языком по нежной коже рядом с омежьей железой, подготавливая место, и только после этого мягко, но уверенно смыкает крупные клыки, оставляя свой укус. Чимина на нём изгибает дугой — Юнги знает, что для омег метка от альфы подобна эйфории, множественному оргазму. Омега судорожно всхлипывает, широко распахивая мутные глаза, и кончает ещё раз, уже на сухую. Юнги низко, нежно урчит, массируя низ округлившегося из-за узла и семени альфы животика и поясницу. Крупно дрожащий Чимин беспомощно растягивается на его груди, сжимая в подрагивающих пальчиках широкие плечи, и часто, сбивчиво дышит. Красная метка укуса Юнги, отпечаток его клыков привлекательно окаймляет пульсирующую железу, вынуждая его низко и довольно порыкивать. — Давай, маленький, — Юнги слегка мешают говорить клыки, но он нежно скользит ладонью по красивой ровной спинке Чимина, подставляя свою шею и позволяя омеге сладко ткнуться в неё мордашкой. — Тебе нужно оставить метку взамен. Кажется, Чимин не до конца понимает, о чём он вообще говорит, но сейчас желание подчиняться в омеге превалирует над любым другим ощущением — Чимин слабо открывает свой красивый рот, обнажая небольшие аккуратные клыки, и старательно сжимает их на шее Юнги. Омежьи клычки смыкаются настолько деликатно, что их укус практически неощутим, но Юнги низко довольно урчит, чувствуя, как его тело наполняет мягкая волна феромона Чимина. Он гораздо слабее, чем его собственный, податливее и вызывает глубокое чувство удовлетворения. Юнги ласково целует его в спутанную макушку, продолжая массировать поясницу, и негромко хрипловато бормочет: — Вот так, крошка. Так хорошо справился для меня, правда? Мой сладкий малыш, моя послушная омега. Хороший маленький щенок. Чимин только тихонечко постанывает, всё ещё тычась лицом ему в шею. Юнги тянется ладонью ниже, мягко оглаживая туго растянутую вокруг его набухшего узла дырочку пальцами, и чувствует, как вдоль спинки Чимина проходит притягательная дрожь. Он невольно улыбается уголками губ. Требуется некоторое время, прежде чем Чимин наконец приходит в себя — Юнги нежно гладит его, окружая своим феромоном, и негромко бормочет успокаивающие нежности, пока Чимин наконец не издаёт негромкий невнятный звук, неохотно отстраняясь от его шеи. Его раскрасневшаяся заласканная мордашка выглядит такой хорошенькой, что Юнги не может удержаться и снова нежно кусает румяную щёчку. Чимин забавно морщит кончик носа, слабо зашлёпав его по груди ладошками — его мутный взгляд наконец постепенно проясняется. — Альфа, я… — Чимин начинает возиться, засопев, из-за этого края его дырочки, туго запечатанной узлом, приятно растягиваются, вынуждая сладко всхлипнуть и задрожать. Он невнятно лепечет: — Ах, ч-что это? — Это узел, крошка, — Юнги ласково гладит его по спинке, поцеловав куда-то в висок, и с нежностью смотрит в сосредоточенно о чём-то думающую мордашку. Он очень сильно любит наблюдать за Чимином в такие моменты. — Мы сейчас в вязке, и будем в ней ещё некоторое время. — А как же… — Чимин снова слегка приподнимается, находя опору в его груди, и очаровательно морщит свои хорошенькие бровки в задумчивом жесте. Юнги буквально чувствует, как альфа внутри него удовлетворённо ворчит. Чимин немного озадаченно бормочет: — Почему я… Мне было так хорошо, а потом… а потом… — Это нормально, — Юнги чмокает его в уголок слегка надувшихся пухлых губок. — Этого было немного много для тебя, а мой феромон… М-м, скажем так, он может быть немного чересчур. Я почти потерял контроль после того, как ты взял у меня в рот, и ты подсознательно среагировал на мой феромон, так что твоя внутренняя омега взяла верх. — Милый! — Чимин совершенно очаровательно вспыхивает, снова слабо шлёпнув Юнги по груди ладошкой. Он так красиво краснеет, что Юнги требуется больших трудов не повторить свои развратные слова сейчас же, чтобы увидеть это чудесное зрелище ещё раз. — Ты не мог бы выражаться не так… не так… развратно! — Хорошо, после того, как ты отсосал мой чл… — Юнги послушно исправляется, широко ухмыляясь, и негромко хрипло смеётся, когда возмущённо покрасневший Чимин снова начинает колошматить его по груди омежьими лапками. Он мягко перехватывает изящные запястья, всё ещё посмеиваясь. — Ладно-ладно, прости, крошка. Я больше не буду. — Лучше бы тебе это запомнить, — Чимин фыркает, гордо задрав носик, и Юнги снова накрывает неконтролируемая волна обожания. Его омега. Его булочка. Его маленькая сладкая крошка. Он снова кусает румяную, похожую на моти щёчку, срывая с пухлых губок недовольное ворчание. — Перестань кусать меня за щёки, альфа! Они для этого абсолютно не предназначены! Юнги знал, что Чимин всегда становился очаровательно капризным после физической нагрузки или из-за усталости, но то, что он становится таким и после секса, оказывается приятным сюрпризом. Юнги нравится. Он чувствует, как его узел постепенно начинает спадать, и мягко массирует поясницу Чимина, частично снимая с неё напряжение. Омега подрагивает, сладко хныкнув и забормотав: — Альфа, внизу… — Тише, крошка, — Юнги хрипловато рыкает, плавно поводя бёдрами и проверяя, насколько плотно сидит узел. Он двигается, пусть и с некоторым трудом, и Юнги, не в силах отказать себе в маленькой шалости, плавно толкается внутрь, прежде чем выскользнуть наружу. Чимин сладко всхлипывает на этот толчок и смущённо опускает покрасневшее лицо, когда сперма начинает вытекать, пачкая его нежные бёдра с грязными, невероятно удовлетворяющими волка внутри Юнги звуками. — Альфа, т-течёт… — Чимин стыдливо хныкает, утыкаясь лицом в надёжную шею, и Юнги роняет хрипловатый смешок. Он тянется ладонью вниз, второй придерживая мягкое бедрышко, и плавно толкается в податливую, горячую и мокрую внутри дырочку двумя пальцами, загоняя туда сперму обратно с пошлым хлюпаньем. Чимин всхлипывает, задрожав: — Н-ну альфа! — Хорошо, хорошо, — Юнги вздыхает с нотками огорчения, но послушно вынимает пальцы. Он сжимает талию Чимина, нежно укладывая подрагивающую омегу в её уютное гнёздышко на животик, а сам легко приподнимается и опускается ниже. Он подхватывает Чимина под бёдрами снизу, вынуждая приподнять их и раздвинуть ноги, а сам удобно устраивается между. — Альфа об этом позаботится. — Х-хён! — звук, сорвавшийся с сладких губ Чимина, больше похож на смущённый писк. Омега стыдливо закрывает лицо ладошками и утыкается им в мягкие подушки, заскулив: — Боже… Юнги ведёт языком медленно и плавно, с удовольствием слизывая собственное вязкое семя, сочащееся по подрагивающим пухлым бёдрам. Он нежно покрывает поцелуями особенно чувствительную сейчас внутреннюю сторону, лаская и нежа, пока постепенно подбирается к дырочке. Слегка припухшая и покрасневшая, сейчас она кажется Юнги особенно хорошенькой. Он нежно прижимается к ней губами, посасывая и срывая с губ Чимина совсем уж невразумительные маленькие звуки, широко ведёт мазком горячего языка и плавно толкается им внутрь. Внутри Чимин всё ещё потрясающе горячий и мокрый, с нежными, шелковистыми стеночками, ласкающими язык. Юнги негромко довольно урчит. Ему так нравится вылизывать Чимина, что он мог бы заниматься этим целую вечность. Ему нравится притягательная дрожь, проходящая вдоль его спинки и оседающая в бёдрах, нравится тихое хныканье и сладкие всхлипы, нравится, как пошло и влажно хлюпает вытекающая из дырки сперма. Юнги не успокаивается до тех пор, пока хорошенькая дырочка Чимина не становится совсем чистенькой — только после этого он нежно чмокает её напоследок, облизнувшись, и наконец возвращается обратно к своей отчаянно смущённой омеге. — Ты такой… — Чимин всё ещё прячет полыхающую мордашку в ладонях, когда Юнги нежно вытаскивает его из кучи подушек и всё-таки прижимает к себе. Омега снова находит своё удобное местечко в надёжной и крепкой шее альфы, прячась и негромко невнятно бормоча: — Невозможный бесстыдник! — Ты там такой сладкий, малыш, — Юнги беззлобно поддразнивает, снова ласково целуя Чимина в макушку и с удовольствием глубоко вдыхая сладкий, дурманящий омежий запах. — Было совершенно невозможно удержаться. Он ждёт, что Чимин снова начнет барабанить ладошками по его груди, но омега лишь тихо сопит, а потом негромко бормочет, так и не поднимая головы: — Спасибо, что… что сделал мне так хорошо, альфа. Я боялся, что не смогу тебе соответствовать. — Из нас двоих об этом стоит беспокоиться только мне, крошка, — Юнги хмыкает, нежно сжимая в пальцах округлый подбородок и вынуждая Чимина посмотреть ему в лицо. Он несколько раз чмокает любимые губы, мягко протянув: — Ты такой восхитительный. Такой ласковый. Такой потрясающе красивый. Как мне стать достойным тебя, крошка? — Глупый альфа, — Чимин снова совершенно очаровательно надувает щёки и хмурится. Он скользит ладонями по размеренно вздымающейся груди Юнги и воинственно ворчит: — Ты самый достойный альфа на свете! — Я так сильно тебя люблю, Чимин-а, — Юнги нежно блестит глазами, поцеловав Чимина сначала в лоб, потом в обе румяные щёчки, а потом снова в губки. — Моя прелестная маленькая омега. — Я тебя тоже люблю, — Чимин смущённо бормочет, сжав кулачки и поцеловав его в самый уголок губ, а затем прижимается поближе. Он снова звучит капризно: — А ещё я хочу в ванну, потому что я теперь грязный. И липкий. И ещё я кушать хочу, и… Юнги не может сдержать улыбки, с нежностью наблюдая за капризничающим у него в руках Чимином. Он любит его любым: и расстроенным из-за надуманных недостатков, и сладко дрожащим от удовольствия, и счастливо улыбающимся, и послушным, и, как сейчас, капризно ворчащим. Он уже не может дождаться, когда сможет начать выполнять все капризы своей маленькой омеги.