Тайные встречи

Каждая из встреча - была чем то тайным, скрытым от чужим глаз, таким загадочным. Эти мгновения ощущались даже в какой то мере интимно. Неужели обычная, ничем непримечательная встреча двух гениев на улице может оказаться чем то хорошим? Определённо да, расслабление, которое они дарили друг другу при каждой встрече. Фёдор иногда задумывался об этом, сидя в тёплой ванной, в тишине, и наедине со своими мыслями и не такое придёт в голову. Они не были парой, но и друзьями их не назвать, очень сложные отношения, понятные только этим двоим. Пересекающиеся взгляды, такие томные. Они словно топили друг друга в глубине своих глаз. Только борьба в этом случае, ничто иное как игра, в которой во время нужно поддаться, что бы внести свою лепту. Прикосновения, которые неожиданно сталкивали разную температуру. Тёплые, приятные ладони Дазая, и трупно-холодные, длинные пальцы фёдора. Всё это словно подливало масла в огонь душ, который разгорался с новой силой, почувствовав родственную душу. Как бы никто не подумал, но эти двое, вместе они вели себя словно самые обычные люди. Старые друзья, но внутри, возлюбленные. Они не произносят в слух ни одного слова о любви, ведь зачем делать это? Когда оба знают о взаимности. Нечасто выпадал шанс встретиться, но они для этого выбирали особые места, необычно безлюдные, настолько пустые, что в миг пропадал весь страх, позволяя чужим рукам сдирать свои насмешливые маски. Касаясь тел, с которых словно сорвали кожу. Чувствительность была несвойственна обоим, но им нечего стесняться друг перед другом. В более благоприятных местах, например, в заброшенном парке, была наиболее располагающая атмосфера. Излюбленное ими место, в котором царила атмосфера разрушенности, и забытого мира. Все старые аттракционы были гнилыми внутри, словно их поедала не ржавчина, а время. Изломанный асфальт, сквозь который росла трава, почти погребённое в земле колесо обозрения, с парой оставшихся кабинок. Всё это навивало мысли о их душевном состоянии. Парк словно оживал когда они находились там вместе, не приходилось в одиночку ходить по давно умершему месту. Когда наступали прохладные летние вечера, они ютились в одной из тех самых кабинок старого колеса обозрения. Старые, но всё ещё мягкие сидения даровали комфорт, иногда они приносили на это место чай. Пить горячий напиток любуясь ночным звёздным небом, звучит романтично. Наступало время когда в умах обоих что то щёлкало, и обычные прикосновения превращались в лёгкие поцелуи, перерастая во что то более страстное. Одежда, которую бережно стягивали тонкие бледные пальцы, была отложена куда подальше. Наблюдать за этим действом было поистине завораживающе. Словно он своим холодным голосом приказывал наблюдать за нерасторопными, изящными движениями. И Осаму, как верный пёс готов был выполнять это причудливое поручение. В частности доминировал он, изредка оставляя несильно заметные метки, в виде бордовых засосов где то на ключицах, не желая насолить аппоненту. Фёдор в свою очередь вовсе отказался от затеи оставлять какие либо следы на чужом теле. Когда всё заканчивалось, Достоевского часто начинало клонить в сон, и они уже молча, приведя себя в порядок, смотрели на звёзды. Часто так и засыпая. Только потом болела спина от неправильного положения сна, но это явно была проблема лишь следующего дня. Эти двое умели ценить момент. И замерзать в объятиях живого человека не приходилось, как в компании холодной постели перед сном. Сколько будет подобное продолжаться? Очевидно, пока один из них не падёт в их же борьбе. А пока этого не случилось, они и дальше будут так видеться, наслаждаться компанией, и просто жить.