Waiting for you

       Звон украшений и тихие шаги отзывались гулким эхом под сводами пещеры. Это место — тайное убежище, сосредоточение его порочных желаний, искренних чувств и болезненной одержимости, никто и никогда не найдёт сюда путь, и тысячи воплощений повелителя его сердца никогда не будут осквернены другим взором, кроме его собственного. Демону не нужен был свет, но Хуа Чен зажёг. О н аккуратно опустил свой груз — кусок полупрозрачного мрамора высотой в человеческий рост. Статуи Его Высочества заслуживают только самого лучшего материала, ему пришлось провести немало дней в игорном доме, прежде чем Хуа Чен наконец заполучил это сокровище. Любовно огладив будущую статую, мужчина принялся за работу, воплощая в камне тоску и неизбывное желание коснуться живого возлюбленного, а не изображения, которое не могло отразить истинную красоту Его Высочества, несмотря на все старания скульптора.       Занятия этим долгим и кропотливым трудом приносили ему мазохистское наслаждение, смешанное с тоской и стыдом. Вытачивая локоны, он мечтал пропустить их сквозь пальцы. Вырезая складки, жаждал стянуть ткань собственноручно. Шлифуя губы, шёпотом умолял об одном-единственном поцелуе. Он сходил с ума от прикосновений к гладкому камню и грезил, томясь стремлением ощутить пульс под фарфоровой кожей. Инструменты со стуком выпали из рук, когда сухие губы коснулись каменных и холодных. Хуа Чен мгновенно устыдился и отскочил от статуи, прикрыв рот ладонью. Что... он только что сделал? Щёки загорелись стыдом, демон потупил взгляд, хотя точно знал, что его никто не видит. Неоконченная работа строго смотрела на него, и новая волна жаркого стыда прокатилась по телу, зажигая под кожей искры. Просить прощения у статуи ощущалось странно, но вина не отпускала, и Хуа Чен опустился перед ней на колени, и задохнулся: если стоя на него смотрел спокойный наследный принц, то на коленопреклонённом демоне остановил взгляд истинный бог войны. По телу мужчины разошлось предвкушение дрожи: ещё не она, но уже мучительный отзвук. Он заёрзал. Член заинтересованно дёрнулся, и Хуа Чен простонал от стыда. Он ведь здесь не за этим! Но сгорать от стыда у этих ног было так сладко, так волнительно, что демон позволил себе одно-единственное прикосновение к восстающему органу, и тут же прижал руки к полу. Он не может! Но возбуждение уже разошлось по телу, делая его донельзя чувствительным. Одежда мешала, при каждом движении дразнила нежную кожу, а его божество всё ещё свысока наблюдало за этой картиной. Демон облизнул пересохшие губы. Он распустил пояс, каждую секунду ожидая, чтт статуя сойдёт с постамента и накажет его за дерзость, но ничего не происходило, и мужчина обнаглел совсем: скинул все слои одеяний, не давая себе шанса передумать, и замер, обнажённый. Ветер овевал его тело, капелька смазки холодила вставший член, колени упирались в пол, поясница чувственно прогнулась. Хуа Чен дрожал и не двигался под этим строгим взором. Тело изнывало и требовало прикосновений, но он не мог решиться и переступить последнюю черту. Пасть окончательно.       Демон переступил коленями, поправил неудобно лежащий член и уже не смог отнять руку. Он двинул по сухому раз, другой, получая болезненное и постыдное наслаждение. Случайно взглянул на неоконченную статую, которая смотрела всё так же строго и угрожающе, и сглотнул. Не отрывая взгляда, собрал естественную смазку и толкнулся бёдрами в кулак. Ещё и ещё. Возбуждение растекалось по телу, оно покрылось испариной, остро не хватало прикосновений другого. Будь здесь кто-то ещё, он мог бы огладить его тело, оттянуть волосы, поддразнить соски. Оставить засосы и укусы по всему телу и заполнить пустоту внутри. Этот кто-то... Мог бы дразнить. Не сразу подарить поцелуй, измучить ласками, не позволить коснуться себя вот так. Тяжелое дыхание стало звучать с призвуками стонов, услышав которые, демон пришёл в себя. Туман возбуждения рассеялся, он в полной мере осознал, что творит прямо под взглядом своего божества. Он отдёрнул руки, желая встать, одеться и уйти, но ноги не держали, член болезненно ныл, и перспектива прикоснуться к себе ещё раз казалась такой заманчивой... Всего один оргазм. Он умолял о прощении и о единственном разе у ног его высочества, пока пробегался руками по чувствительным частям тела, не позволяя себе насладиться самым сладким. Наконец, соски покраснели и припухли, и касания к ним отзывались дрожью, даже лёгкое движение воздуха воспламеняло кровь. Бледная кожа шеи, пресса, тазовых косточек и внутренней стороны бёдер покрылись красным от щипков и царапин. Искусанные губы отзывались покалыванием и ныли. Всё тело горело нестерпимо, жадно требуя, но он держал себя в узде, глядя на своё божество сквозь полуприкрытые от невыносимой похоти глаза. Чтобы не сорваться, ему пришлось свести руки за спиной и сжать вместе, пылая под строгим взглядом, но и это не помогло: от малейшего движения соски обдавало воздухом, холодило член, который прижимался к животу и слегка тёрся о мышцы при резком движении. Хуа Чен вскрикнул и застонал, а когда новая капелька смазки прокатилась по головке и медленно стекла по стволу, сорвался: разъединил руки, одной лаская истерзанные соски, а другой снова и снова лаская головку, доводя себя до безумия. На грани оргазма он снова кинул взгляд на статую, и сейчас её взгляд показался жарким и полным похоти, и это толкнуло демона за грань. Хуа Чен выгнулся, кончая, и без сил упал у ног незаконченной статуи, обнаженный, не в силах отдышаться и переполненный ужасом, стыдом и особым волнением.       Стоит ли говорить, что ни в ту ночь, ни после статуя не была закончена, а от одного взгляда на неё демона охватывал сильнейший стыд. Он спрятал её в самые глубины пещеры и навещал лишь изредка, особенно одинокими вечерами. Жалко, такой дорогой мрамор пропал впустую. Или нет?)