Откровение Хатаке Какаши

      Хатаке Какаши, можно сказать, натурально или не совсем — проебался. Его любимый Ирука-кун обиделся за его крайнюю настойчивость. — Нет, я тебе уже сто раз говорил: хватит!       Злится, хмурится, а Какаши смотрит под ноги, будто его отчитывают, хотя на самом деле так и было. И всё это более чем заслуженно. Если так прикинуть — они встречаются и живут вместе почти четыре месяца, на фоне всех их отношений Какаши успел дать пару советов своему ученику Саске как правильно ухаживать за девушкой после свадьбы, хотя это стоило делать до. Но этого «до» просто не получилось, так что нужно было срочно исправлять ситуацию, чтобы Саске не угробил на корню свои возможные (чёрт возьми, невероятно невинные) отношения.       Какаши же считает, что имеет полное право на это! Как учитель отец Саске и Хокаге, хотя последнее тут ни при чём, в самом деле. Пусть и сам порою до одури глуп.       Так вот, переходя обратно в дом Какаши и Ируки… если честно, Хокаге думает, что это уже дом должен был стать официально — домом семьи Хатаке… или Умино? Дом Хатаке-Умино. — Какаши!       Грозный голос выводит его из транса, и мужчина кивает. — Ирука-кун… Прости, — Какаши применяет свой излюбленный метод — чуть приподнятые брови, снимает маску, открывая вид на родинку, которую так любит облизывать Ирука в моменты их горячей близости. В этот раз не срабатывает. — До тебя не доходит? — учитель почти кипит от злости. — Тебе не хватает меня дома? — Всегда не хватает, — отвечает сразу же Хокаге, глядя на краснеющее лицо любимого. — Аргх, — Ирука злобно хватается за волосы. — Слушай, Какаши-сан. — С нажимом говорит Ирука. — Я тебе уже сказал, что будут неприятности из-за твоей самодеятельности.       Нет, Какаши абсолютно не понимает, он смотрит, хлопая глазами. Подумаешь, ходит в Академию каждый день с важными вопросами и не может не зажать к столу в его кабинете. Заместитель директора — крайне важная должность, ведь от Ируки зависит будущее детей Конохи, Воли Огня… И всё в таком духе.       Ируку же такой расклад не устраивает. Несомненно, приятно — видеть занятого любимого любовника-Хокаге рядом на работе, в Академии, на тренировочной площадке, на, блин, собственных уроках (Какаши редко, но метко находит причины находиться там). Иногда же Какаши удаётся разобраться с делами по-быстрее и прибежать домой к готовому ужину, но не то, чтобы часто. Очередное собрание Пяти Каге, тренировка специальных джонинов, экзамены и дела, дела, дела, в которых оба мужчин утопают. Так что, не должно быть особых проблем, но они есть! Ирука иногда ловит подозрительные взгляды Ширануи и слышит невероятно колкие замечания Райдо, когда они пересекаются в Резиденции. И опять Какаши рядом. Нет, серьёзно, у него других дел нет? — Если кто-то узнает, это будет крышка! И не все такие молчаливые как Саске или Шикамару… Ну и твои Анбу, — Ирука вздыхает. Насчёт последних… Они так любят отвлекать их от того самого, что иногда он готов самолично их прирезать, как и Какаши, но дела не ждут. Да и они не глупые разносить слухи и в лишний раз открывать рот.       Саске и Шикамару, впрочем, нет дела до их отношений. Первый итак по уши в собственных чувствах, а второй думает лишь бы Хокаге ни на какие советы не опаздывал и тонет в бумажной волоките. Реакция остальных могла быть разной, никто и никогда не должен узнать!!! Точка. — Я накажу любого, кто посмеет сказать о тебе что-то плохое, — становится серьёзным Какаши, а от своих слов он не отказывается. — Это превышение должностных полномочий… — Ради тебя я готов на всё.       Ирука любит его сладкие речи, но они не отвлекут от темы их вечернего разговора. Какаши порою слишком страстен, а Ирука пока что не готов расставаться с преподавательской деятельностью, это лучшее, что он умеет, по крайней мере так думает сам. Да и это цель всей его жизни — воспитать достойных шиноби, чтобы те продолжили сохранять мир в мире, чтобы все они однажды выросли такими же хорошими как Узумаки Наруто. — Какаши, ты упёртый баран! Наказан на неделю! — терпение Ируки достигает своего пика. Вот нечего так тупить. — Ирука… — Какаши робко пытается остановить мужчину, что мигом собирает сумку с вещами. — Подумай над своим поведением! И! — он смотрит грозно, этот взгляд заставляет Какаши застыть — леденяще холодный. — Попробуй приблизиться и я добавлю ещё наказания! — Ирука знает, что против Какаши в физической силе у него нет и шансов и приходится применять подобные уловки, когда любовник слишком распоясывается. Благо, подобное Ирука проворачивает нечасто.       Какаши безмолвно смотрит на закрытую дверь, чувствуя себя полным идиотом.       Грусть сменяется обидой, а затем лёгкой злостью. Ну что не так-то?!       Ну, подумаешь, хочет показать свою любовь, ведь попросту не может сдержаться. А, что, если, он его разлюбил?! Да не, бред. Дело не в Ируке, в нём самом. Какаши ложится на кровать, чувствуя голод и жестокое одиночество. Второе заставляет его расстроенно выдохнуть, а первое можно с лёгкостью исправить в Ичираку. На следующий день Какаши наблюдает за Ирукой сквозь окошко, сидя на дереве достаточно далеко. Такой красивый, такой замечательный и только и только его. Какаши влюбленно вздыхает, невозможно унять волнение при взгляде на эти каштановые волосы, смуглую кожу и красивое лицо.       Влюбиться бесповоротно — Какаши не думал, что такое возможно для него, но, да, это случилось. Ирука понимающий, добрый, терпеливый, милый, прекрасный, хороший и много-много самых замечательных прилагательных заслуженно можно приписать ему. Кажется, собственные мысли каким-то образом настигают Ируку, что поворачивает голову в сторону Какаши, который мигом скрывается. Он же всё-таки бывший Анбу, так что дорогой никогда не узнает, что Какаши не в кабинете, а здесь, на дереве. Один из его личной охраны прерывает его с известием, что нужно направиться к встрече с помощниками в организации фестиваля.       Какаши работает, подписывает бумаги о сокращении рабочего дня в день фестиваля, на размещение артистов, распределяет людей по точкам, чтобы всё прошло без сучка и без задоринки. В этот день будет огромное количество людей на улицах, чтобы все насладились праздником. — Какаши-сан, вы как? — Шикамару приносит очередные бумаги на подпись, и Какаши вчитывается в пергамент — не может. — Устал. — Сходите домой, отдохните, — Нара замечает странное поведение и понимает, что дело в его любовнике. — Не хочу… — мужчина вздыхает и пьёт остывший чёрный кофе, вкус неприятно оседает и заставляет съёжиться.       Мысли снова сводятся к Ируке, что не появляется дома. Так где же он? В доме Генмы! Этот факт настолько злит Какаши, что он готов рвать и метать, а Ширануи не понимает, почему его отправляют на недельку на задание. Глядя в глаза Какаши, он ничего не говорит, а шестерёнки в голове начинают шевелиться. Генма, впрочем, и рад попутешествовать до Кумогакуре, жаль, что он пропустит фестиваль. «Ничего-ничего, переживёт.» — Думает Какаши, чувствуя себя злобным гением. Скорее ревнующим злобным гением — вот так, или стоит злобный убрать?       Какаши не видит Ируку почти неделю, а если они пересекаются, то только по деловым вопросам, и это ужасно, а проблема так и остаётся нерешённой. Проблема того, что Ирука обиделся на то, что Какаши приходит к нему на работу, чтобы возместить время, которое они не видятся. Пока бывший шаринган Какаши думает, Ирука чувствует себя немного не хорошо.       Да, ему не хватает Какаши — его запаха свежей бумаги, чернил, ручки и шампуня. Почему он пошёл к Генме? Потому что он сам предлагал посмотреть что-нибудь с другими ребятами. Они начали вполне хорошо общаться после небольшой совместной миссии, пусть и специальный джоунин старше, Ирука чувствует себя комфортно рядом с ним. Ширануи любит шутить, пусть и не всегда уместно, но он это делает в любой ситуации. А ещё Генма никогда не задаёт неуместных вопросов. — Миссия? — Ирука удивлённо вскидывает брови, — но скоро фестиваль!       Генма чешет затылок, во рту у него его любимый сенбон. — Да ничего, миссия так миссия, — мужчина начинает собирать вещи, — ну раз так, то приглядишь за домом?       Ируке немного неловко, что он так заявился ни с того ни с сего, но Ширануи не выглядит опечаленным, скорее, ему радостно. — Конечно! — Ирука улыбается. — Надолго? — В Облако на неделю, там хорошие бани, так что даже смогу немного отдохнуть. Задание, вроде как, несложное.       Ирука задумывается. На неделю? Что-то как-то очень даже хорошо звучит, он почти уверен, что Какаши специально, но обвинять пока не спешит. На следующее утро Генма наспех прощается и уходит. Ирука же чувствует нависшее одиночество в чужой квартирке, Ширануи — весёлый парень и отвлекал его от мыслей о Какаши и его упёртости, может, перегнул немного? С наказанием? Ирука мотает головой. Нет! Пока Какаши не поймёт свои ошибки, он не даст ему приблизиться! Вот так вот.       Пусть и хочется до дрожи его поцелуев, мягких губ на своих щеках и губах, горячего дыхания у шеи и больших ладоней, блуждающих по телу. Ирука хлопает себя по лбу. Развратник! Это заразно. Он продолжает работать как обычно — проверяет табели успеваемости, присутствует на тренировках молодых генинов для того, чтобы приняться за проект обновления учебной программы и, конечно, преподаёт.       Дни идут тягуче-скучно, и Ирука вздыхает, входя в квартирку Генмы — она у него небольшая, прибранная и холодная. В собственном доме всегда хорошо, вдвойне радостно, когда Какаши приходит раньше и что-то готовит. Да, его рыба самая вкусная на свете — мягкая, в меру солёная, заходит на ура! Особенно с пивком.       И чего Какаши так тупит? Ежу понятно, что мужчина не может любить мужчину — это по крайней мере странно, не то, чтобы Ирука считал это чем-то отвратительным, но его волнует реакция других. Да и любовник не хоть бы кто, а Хокаге… Он знает как люди любят сплетни, а распространиться им никак нельзя, иначе его авторитет упадёт ниже плинтуса, а ученики перестанут уважать его. Дети — это всё, Ирука с почти отцовской нежностью любит юных учеников Академии — будущих генинов. Он не может представит свою жизнь без преподавательства.       Родители детей доверяют ему, а он не может подорвать их доверия, поэтому необходимо скрывать эти отношения, как бы ни хотелось показать всем, что Какаши — его! И только его! И не нужна ему никакая жена из какого-нибудь Облака для заключения крепкого союза!!! Ирука вздыхает и ложится на хозяйскую постель, глядя в потолок. Он злится, вспоминая слухи, когда очередные важные шишки приезжают со своими дочерями с целью выдать замуж за холостяка-Хокаге. Этому никогда не бывать, и Ирука иногда хихикает, когда Какаши даже не даёт им надежды.       До него доходят и слухи, что их Хокаге, может быть, импотент. О, поверьте, у него с этим проблем нет. Некрасивый? Само совершенство. Быть может, маленький дружок? Не смешите задницу Ируки. Тайная возлюбленная?! Любовник! Ирука самодовольно чешет нос и улыбается, слыша на рынке разговоры женщин, любящих пошептаться.       О, Какаши потрясающий любовник, чего стоят его горячие руки на талии, он любит быть немножечко грубым, а Ируке это даже множечко и нравится. Может быть, сказывается работа шиноби, что он бывает крайне нетерпеливым, и Ируке приходится успокаивать его поцелуем, никуда не сбежит, никуда не денется и не исчезнет. Он тихо выдыхает, успокаивая разбушевавшуюся фантазию.

***

      Шаринган Какаши, мастер Тысячу Дзюцу, один из самых одарённых людей Конохи, Хокаге, в конце концов, сидит напротив смущённой куноичи и пьёт чая, спрашивая советов… о любви! Мужчина чувствует жгучий стыд, что мигом устраняет Учиха Хината, она мило улыбается, глядя на Хокаге перед ней — такого неожиданно робкого. Он пришёл, появившись у окна, чем немного напугал девушку и рассказал про свою замечательную возлюбленную, которую обидел, рассказал ситуацию и теперь сидит понуро.       Впрочем, Хината слушает внимательно и даёт самый простой совет — извиниться, объясняет терпеливо, что не нужно так наседать, что для этого человека важна его работа, а лишние слухи не позволят сосредоточиться на своих обязанностях. Люди любят слухи, особенно слухи про Хокаге, особенно слухи о Какаши, которого ни разу не видывали с дамой! Да даже если видывали, то они не успевали и распространяться. А здесь — возлюбленная, с которой, вроде как, у него серьёзные отношения.       Какаши почти сдерживает себя от того, чтобы ударить. Ой дура-а-а-ак. Мужчина допивает чай под смущённый взгляд девушки, отвечает на пару её обеспокоенных вопросов о Саске и наспех прощается, прося передать привет супругу, когда тот вернётся из Пещеры Рьюичи. Хината кивает и глядит на то место, где пару секунд стоял Хокаге, надеясь, что всё пройдёт хорошо.       Какаши ловит Ируку, выходящего из Академии, хватает за талию и быстро скрывается благодаря технике перемещения. С делами он быстренько разобрался, оставив остальное на завтра, Шикамару препятствовать не стал. Господь сохрани семью Нара. — От-тпусти! — Ирука хмурится, когда Какаши отпускает учителя на пол, перенося их в дом. — Я тебе разрешал? — Извини.       Ирука застывает, когда слышит этот голос — с придыханием Какаши шепчет ему это слово, вызывая табун мурашек, за целую неделю уже и отвык и очень, очень-очень соскучился. Вся его злость пропадает, растворяется, словно снег на ладонях.       Какаши чувствует, как Ирука расслабляется, будто скрывая свои иголки от него. — Я подумал над своим поведением, и мне очень стыдно, что я заставил чувствовать себя так неловко, — продолжает шептать на ухо Какаши, и Ирука тихо выдыхает. — И.? — Не буду ходить к тебе лишний раз, — Какаши смотрит с грустью, и Ирука разворачивается, чтобы взглянуть в полутьме в тёмные глаза напротив. — Не думаю, что этот мир будет готов принять нас… Понимаешь? Ты — Хокаге, у тебя есть определённые обязанности, ты самый сильный человек, на тебя смотрят… наблюдают, как и за мной. В любом случае, встречаться втихаря — это не так уж и плохо, нет лишнего внимания… — Умино берёт лицо Какаши в свои ладони. — Да… — Какаши мягко целует руку сквозь маску, и от подобного действа Ирука вмиг краснеет. — Прости, впредь постараюсь быть внимательнее к твоим чувствам.       Ирука улыбается, пусть и встречаются они недолго, но ведь всё впереди. Ссоры, извинения, томный шёпот, примирение, кроткие расставания и горячие воссоединения, — это и есть отношения, любовь. Им стоит пройти ещё через многое, но всё будет замечательно, пока они есть друг у друга. — Я люблю тебя, — улыбается Ирука, глядя, как глаза Какаши расширяются в удивлении.       Лицо любимого в свете выглянувшей зимней луны кажется прекрасным, думает Хатаке и стягивает маску, унося Ируку в головокружительный поцелуй. После недельной выдержки губы Ируки — самое вкусное, что он пробовал, любовник мигом пылает в его руках, дышит тяжело от напора, и Какаши избавляет его от жилета, протектор улетает куда-то под стол, спотыкаясь, они идут к кровати.       Ирука нервно сглатывает от вида того, как Какаши зубами поддевает перчатку и стягивает, пока другой рукой помогает раздеться. Когда Умино совершенно голый, то смущённо прячет руками сокровенные места, пусть и нечего скрывать, стыдно до сих пор, но Какаши мягко хватает его за запястья и поднимает их над его головой.       Какаши смотрит на шею, где бьётся жилка и нежно склоняется, чтобы укусить нежную кожу, Ирука вздрагивает от близкого дыхания и дрожит, когда влажный язык проводит по коже. Член приподнимается лишь от одних ласк, и Какаши спускается ниже, чтобы как следует извиниться.       Ирука хватается за волосы мужчины и машет бёдрами не в силах противостоять жару чужого рта, а губы вытворяют с его головкой невиданные вещи, и он кончает. Какаши успевает вытащить изо рта член и глядит на подрагивающего любовника. — Только не говори, что ты такое тоже где-то скопировал, — Ирука чуть улыбается, глядя на то, как Какаши раздевается сам.       Крепкое тело в шрамах красиво в свете настольной лампы, и Ирука не отводит взгляда от нижней части тела — член Какаши ровный, в его рот он почти не вмещается, но идеально подходит к другому месту. Он стоит, сочится предэякулятом, Хокаге замечает, куда устремлён взгляд его любовника и достаёт смазку с презервативами из прикроватной тумбы. — Ну, было дело, — хмыкает Какаши и нависает на Ирукой, — хотел бы я записать твоё выражение лица, когда ты кончаешь. — Из-звращенец, — буркает Ирука и чуть напрягается, когда пальцы Какаши дразняще кружатся около его ануса. — И пересматривал бы на работе, на заседаниях… — А-а-а, прекрати, — Ирука закрывает руками лицо, когда Какаши проталкивает пальцы, — собираешься мстить? — Ага.       С невинным выражением лица говорит Какаши, и Ирука почти теряет сознание, прекрасно зная, что последует дальше, — сплошное удовольствие. Хатаке трахает пальцами — трёх вполне достаточно, чтобы достать до простаты, заодно хорошенько растянуть, и Ирука закатывает от удовольствия глаза, стонет протяжно, когда пальцы сменяются членом. Какаши разгорячён над ним, толкается нетерпеливо, и Ирука шипит от лёгкой боли, и затем его увлекают в горячий поцелуй, их языки сталкиваются мокро и пошло.       Умино переворачивают на живот одним лёгким движением, и Какаши хватает почти что грубо за талию, затем натягивает на член, размашистыми движениями бьётся о его зад, будто хочет вытрахать всю душу. Ирука же прикусывает уголок промокшей от пота подушки и рьяно отвечает на каждое движения, подмахивает бёдрами, — хочется, хочется, хочется ещё. — Любимый… — Какаши прислоняется, не прекращая двигаться, облизывает языком ушную раковину, зная, как тащится от этого его любовник. — Ещё, ещё…       Какаши довольно улыбается и глядит на лицо Ируки, сквозь пряди каштановых волос он видит несгибаемый взгляд, просящий большего. Невозможно отказаться — член стоит на Умино крепко, хочется полностью сделать своим, чтобы никто и никогда не смел прикоснуться.       Получается чересчур дико и страстно, — так, как привык Какаши, и Ирука тяжело дышит после таких резких движений и мягко приостанавливает руками мужчину, касается напряжённого живота пальцами. — Поцелуй…       Какаши исполняет просьбу и переворачивает Ируку на спину, тот хватается за шею и нежно, почти невесомо касается губ. Облизывает родинку, скрещивает ноги за Копирующим и слушает громкий стук сердца. Обнимает ближе — грудь к груди, чувствует пот, а затем закрывает глаза, давая им двоим передышку. Ирука нежно целует лоб Какаши, отодвинув спавшие пряди белых волос, затем нос и щёку, касается губами подбородка, глядит на лицо.       Хатаке завороженно смотрит в ответ не в силах оторваться. Это человек, которого он любит, единственный и неповторимый. Может быть, он не заслужил Ируку, но ни за что не заставит того пожалеть о своём выборе. Над своим поведением он ещё поработает, чтобы не расстраивать любимого лишний раз, а проблему с однополыми отношениями обязательно решит, обязательно. Не придётся потом прятаться, воровать поцелуи украдкой в Академии, бояться разоблачения.       Тогда, на свадьбе Хинаты и Саске, он думал лишь об одном: как бы прекрасно смотрелся Ирука в белоснежном кимоно — невинно прекрасно. Мило. Свои фантазии он оставил при себе пока что, но они обязательно станут реальностью. Как и ожидается — в браке бывают и дети, да и этот вопрос тоже можно решить, в конце концов, в Конохе находится хороший социально-реабилитационный центр для детей, оставшихся без попечения родителей. Все проблемы решаемы, лишь бы Ирука продолжал и дальше улыбаться ему — открыто, ярко, впуская в душу Какаши цветы. — Насмотрелся? — мужчина улыбается и выпрямляет спину, что уже затекла. — Нет, — Ирука смущается, нехотя отпуская Какаши, — никогда не насмотрюсь.       Какаши тихо смеётся на его слова, ощущая то же самое. Он продолжает двигаться — медленнее, тягучее, выбивая тихие стоны изо рта Ируки. Стенки плотно обхватывают его член, внутри Умино мягкий и податливый, но тем не менее, узкий. Какаши же, кажется, тает, продолжая вбиваться медленно, от такого Ирука возбуждается лишь сильнее и подмахивает бёдрами, чтобы член входил глубже.       После недельной выдержки Хокаге явно не хватает одного раза, и Ирука принимает на себя всю страсть. Всё же, сам напросился, и Какаши не отпускает до самого утра.       Хатаке почти мурлычет, когда Ирука смотрит на его довольное лицо. Сам он — обкончавшийся, чужая и собственная сперма перемешена и неприятно липнет к коже на груди, лице, — Ирука отсосал как никогда, пока Какаши почти умирал, толкаясь в рот. Горло саднит, а тело неистово болит, будто проехал трактор, а приятная усталость мигом накатывает и ничего не волнует больше. — Примирительный секс — это самое лучшее, — говорит довольно Какаши, глядя на тело любовника, что ярко украшено следами его зубов везде — на шее, груди, сосках, бёдрах, ногах. — Ты как собака, — тихо говорит Ирука, тянет в сон неумолимо, — покусал как косточку меня…       Ирука думает, что лучше уж трахаться каждый день, чем терпеть целую неделю.       Сон получается спокойным и приятным.

***

      Фестиваль удаётся красивым — не зря же Хокаге так старался. Улицы Конохи как никогда яркие и красивые — разноцветные огни украшают дома, а такое количество людей Ирука не видывал давно. Какаши одевается в хакама и монцуки, Ирука же не решает слишком сильно возится и достаёт из гардероба потрёпанную юкату, утепляется укороченным кимоно и укутывается в шарф. Их свидание, если можно так называть, почти и никем не прерывается, детишки дружно здороваются, как и взрослые, а Анбу почти и не беспокоят по вопросам.       Ирука с любопытством смотрит на различные киоски с украшениями, тканями и прочим и чувствует умиротворение. Так хорошо, будто он снова стал беззаботными и маленьким ребёнком. — Давно я так не расслаблялся, — улыбается Ирука, когда они садятся в Ичираку, чтобы перекусить. — Тебе нравится? — Какаши смотрит на восторженное лицо любимого. — Конечно! Ты же так старался.       Какаши важно, чтобы Ируке нравилось, а остальное так… почти и неважно, когда он видит довольную улыбку и светящиеся от восторга глаза. В этот фестиваль Какаши пригласил артистов, которые проглатывают огонь, которые делают невероятные трюки с факелами и ножами. Восхищение Ируки не передать словами — опасно и завораживающе, они прогуливаются по улочкам, пока не натыкаются на супруг Учиха. — Какаши-сан! — Хината радостно улыбается. — Здравствуйте.       Ирука смотрит на двоих молодых людей, что выглядят крайне гармонично рядом с друг другом — Хината светится в нежном кимоно, а Саске по обычаю неразговорчив в монцуки с камоном клана. Судя по всему, у них всё хорошо, и Ирука чувствует удушающую нежность, глядя на то, как Саске улыбается. Удивительно, как дети быстро растут.       Ирука вопросительно смотрит на то, как Хината приподнимается на цыпочках и что-то спрашивает у смущённого Какаши в ухо. Саске немного мрачнеет, гадая, чего это они там шепчутся, да и Ируке самому интересно. — Знаешь, Хината…       Хината удивлённо вскидывает брови и глядит то на Хокаге, то на учителя. — Поздравляю! — выпаливает она. — Счастья!       Ирука в неловкости чешет затылок, понимая, про что она говорит. Они расходятся, и мужчина пытается остудить собственные щёки. — Не обязательно было говорить, — буркает Ирука, и Какаши мягко кладёт руку на его плечо. — Не волнуйся, Ирука-кун~ Хината разумная девочка и не будет трепаться. Она не такая. — Но больше никому не говори.       Какаши улыбается и кивает, затем они поднимаются на скалу, как и множество других людей, чтобы посмотреть на расцветающие фейерверки. Разноцветные огни красивы в ночном небе, и Ирука чувствует мягкое касание к своей руке. Он переводит взгляд на Какаши, что беспрерывно смотрит на него, будто желая сохранить этот момент навсегда в своей голове.       Если бы нынешнего Хокаге спросили, что он будет таким счастливым месяцев шесть назад, то посмеялся бы, достал книжечку Ича-ича и читал, забив на подобное утверждение. Но всё происходящее — реально. Реален Ирука и его тепло, реально и собственное счастье, быстро стучащее сердце и собственная нежность к самому близкому человеку.       Ирука, будто читая мысли Какаши, улыбается, затмевая даже свет ярких фейерверков. — И я тебя люблю, Ирука, — говорит Какаши одними губами.