Причуда: Злодей

Изуку вздрогнул всем телом. Он снова оказался в ментальном пространстве. Он смотрел в золотые глаза мужчины перед собой, так словно бы видел в них отражение чего-то ужасного. Первобытный страх — ужас людской. Все в этом человеке было неправильно. Он казался искажённым, неправильным, не от мира сего. — И долго ты будешь глазеть на меня. Мидория ответил не сразу. — Что ты знаешь о ситуации с Тогой-чан? — прямо спросил он. Было сразу ясно из его слов, что этот мужчина знал больше чем показывал. Он мог сложить два и два, и сразу понял что его обостренное зрение было получено от этого мужчины. Заметил ли он еще что-то, чего не заметили его глаза? Было ли там еще что-то. Золотые глаза встретились с зелеными, в довольно интригующей схватке взглядов. Мидория не отступил. Эмия же увидел свое отражение, до того как тот стал тем, кем является сейчас. Пусть его обычная версия, Героический дух Эмия и ненавидел свою… Младшую версию, Эмия Альтер не питал к прошлому себе ненависти. По крайней мере, не такую как другой он. Ему было жаль себя. Отбросив обычные морали и посмотрев на свою жизнь с точки зрения обычного человека, его жизнь непременно была бы трагедией. И тут стоит мальчик, что идет практически по тому же самому пути. Ему было чертовски интересно, куда же его это приведет. А вся эта ситуация с «Тога-чан», до ужаса напоминала ситуацию с Мато Сакурой, девушкой, которую он когда-то любил и убил собственными руками. Что выберет Изуку Мидория? Куда приведет его этот путь? Эмии Альтер было ужасно интересно узнать об этом. И по сути, это был отпуск. Пусть и не очень продолжительный, но по своей сути, отпуск. Ему не нужно никого убивать, никого искать или же преследовать. Он даже был освобожден от своих Эмоций, из-за какого-то странного влияния этой причуды, которая заставляет его симпатизировать этому мальчику. Чем это был не отпуск? И он мог бы развлечься наблюдая за жизнью этого мальчика и узнать, к каким же умозаключениям он придет на своем пути. Станет же он его улучшенной копией? Пойдет по пути палача? Или же найдет другой путь. Для человека что уже несколько бесконечностей непрерывно то и делал что убивал, это был как глоток свежего воздуха. И он был совершенно не прочь помочь этому мальчику. Конечно это не значит что он сделает это на его условиях. — И почему я должен тебе это говорить? — сказал Арчер, подперев голову рукой. Холодные глаза Арчера наблюдали за поведением Изуку и следили за его реакцией. — … — Изуку не знал что ответить. Арчер был прав он не должен был отвечать или даже помогать ему. По сути тот факт что и Айзен, и Лютер помогали ему было только по их доброй воле. И из-за того что они фактически не могли выбраться из этого места. Он не мог заставить человека помогать ему. Но… Тога-чан… Она явно подвергалась домашнему насилию. Её раны явно говорили об этом, её страх перед лицом тоже был довольно наглядным. Но Изуку нужна была вся возможная информация. Судя по тому как говорил Арчер и тому как он назвал «Монстра» до того как этот предполагаемый монстр объявился… Изуку нужна была помощь этого мужчины. Айзен же молчал. Он не хотел прерывать размышления Изуку. Ведь бывший шинигами хотел чтобы Изуку рос и развивался сам. Он догадывался в чем могла быть причина домашнего насилия, ведь если погрузиться в человеческую психологию, то можно понять что она не сильно изменилась за последние двести лет. Расизм все еще существовал, пусть и не такой очевидный как раньше, во времена рабства чернокожих племен, но он все еще существовал. Например расизм по отношению к мутантам и тем кто имел… Злодейскую причуду. Изуку бы тоже давно это понял, если бы перестал быть таким наивным. Его вера в человеческую доброту была слишком ослепляющей. Он затуманил зрение Изуку, заставляя упускать очевидные подсказки. — Ну учитывая что ты в ответе за мой отпуск, думаю я могу тебе немного помочь, — вдруг сказал Арчер. Глаза Изуку тут же засияли. — Правда?! — Да, но во-первых скажи, ты хочешь стать героем? Это был вопрос ловушка. Айзен и Лютер лишь наблюдали за представлением. Сейчас они были лишь зрителями и не играли активной роли в спектакле именуемый жизнью Изуку Мидории. — Конечно! — Хорошо, тогда скажи мне что ты будешь делать потом? — Что? — Ты узнал что та девочка подвергается домашнему насилию. Что потом? Пойдёшь и будешь переубеждать ее родителей? Нажалуешься полиции… Или… «Героям»? — Если герои узнают, то они обязательно помогут Тоге-чан! — Допустим они пришли и забрали Тогу из этого дома. Что потом? Она будет сдана в приют, где так же будет подвергаться остракизму со стороны окружающих. Сейчас она скрывает свою причуду, но что будет если они узнают что у неё есть «злодейская» причуда? — Злодейская причуда? — Ты еще не понял? Насколько я смог понять, причуды появляются не просто так. Те у кого огненная причуда, имеет тело стойкое к огню. Твоя подруга имеет устойчивость к своим взрывам. А у Тоги есть клыки? Клыки есть только у хищников. Будь это простая мутация, не думаю что она подверглась бы насилию со стороны подителей. Скорее это нечто более «злодейское»… Например нечто похожее на мёртвых апостолов. — Мёртвых Апостолов? — Другими словами… Вампир. Я думаю, что дело все в ее злодейский причуде, которая вынуждает ее пить кровь. Изуку замер. И все? Эта вся причина? Только потому что их дочь обладала немного необычной причудой… В этом была вся проблема. Изуку просто не хотел понимать этого. Это их дочь, так зачем подвергать ее насилии с детства, из-за такой незначительной причины как Причуда. Это было крайне глупо, по мнению Мидории. — Я… Я придумаю что-нибудь! — Тогда просто прекрасно. Твоя желание исполнилось, Герой. Ядовитые слова Арчера повергли Мидорию до глубины души, настолько что ему захотелось рвать. Осознание ударило гораздо сильнее чем кто-либо из трёх взрослых мог предположить. — Я… Не хотел чтобы Тога-чан пострадала… — Но ты ведь хотел кого-то спасти, так ведь? Ты ведь хотел быть героем? — что-то было в этих словах Эмии, которые заставляли слова звучать гораздо тяжелее чем они были на самом деле. — Желание спасти кого-то, прямо сопряжено с желанием чтобы кто-то пострадал. — Я не хотел чтобы кто-нибудь пострадал. — Но ты хотел быть героем. — Я хотел просто спасать людей с улыбкой на лице! — Это все равно что мечтать о катастрофе, от которой ты «спасешь людей с улыбкой на лице». Мидория помотал головой. Это было неправильно! Он не хотел этого! Совсем не этого! Все чего он хотел, так это дарить людям надежду и счастье. — Если ты хочешь дать им надежду, то они сначала должны погрузиться в отчаяние. Арчер так же как и Айзен с Лютером мог читать все его мысли. Мидория только закрыл уши руками, желая не слышать ядовитые слова Арчера. Это было слишком для его детского ума. — Если будешь идти по этому пути… То тебя погубят твои же идеалы. Этого было достаточно. Этого было достаточно! Он больше не мог просто терпеть и молча слушать его! — И о чем это ты?! — всякая уважительная форма обращения к Арчеру пропала, сменившись праведным гневом. Мидория обычно никогда так не злился, но Арчер умел раздражать людей. — Лишь то что сказал, добавить мне нечего. — и эта ехидная усмешка появившаяся на губах чернокожего мужчины была до ужаса раздражающей. — Твои идеалы… Как бы это сказать… И гроша ломаного не стоят. — Что? — Ты хочешь стать героем и спасать людей? Так почему же не действуешь? У тебя есть сила, навыки, так иди и убей же всех неугодных. — Но… Линчевательство запрещено законом… — И это твое оправдание? Мне аж интересно, действительно ли ты хочешь стать героем? Неужели простой закон преграда твоему идеалу? — Арчер встал, подойдя к коленопреклонному Мидории. Он был настолько огромным, что Мидория казался муравьем по сравнению с ним. — Ты знаешь что ежедневно в мире умирают почти сто тысяч человек? Скольких из них ты мог бы спасти, если бы действовал? Кого-то сейчас пытают, держат в плену, убивают, насилуют, едят и разрывают их тела. И у нас есть ты, который имеет силы спасти хоть немногих из них. Но… Взгляд брошенный на Мидорию почти разрушил его несуществующее эго. — Он слишком труслив чтобы встать и сделать хоть что-то. — Арчер положил руку на плечо Мидории, опустившись к его уху. — Но ведь твой идеал — это спасти всех и каждого, так ведь? — широкая ухмылка раскололо лицо Арчера. — Значит принять вину за их смерть тоже часть твоего идеала. Но что ты сделал с тех пор как у тебя появились силы? Ты спас хоть кого-то? Ты сделал хоть что-нибудь чтобы спасти кого-то? — Я… Я-я-я… — Или же ты просто лежал и оправдывался тем, что еще ребенок? Что линчевательство запрещено законом? Дети умирают на войне на дальнем востоке. Сколько детей умирают в этом мире? Десятки тысяч по крайней мере. Как думаешь, они заслуживали спасения? Арчер встал, прежде чем в его руках появились Каньшо и Бакуя. Мечи пистолеты были представлены Изуку. Он поднял свой взгляд. — Как думаешь, кто я? — Злодей. — слова были сказаны без колебания. В этом факте Изуку был полностью уверен. — Нет. Я — герой. Я воплощение твое идеала. — Мой идеал не может быть таким! — Уж поверь, ведь все так и есть. Я задам тебе вопрос. Представим злодея, который убил тысячи людей. Герой сажает его в тюрьму, он сбегает и убивает еще тысячи. Так получается, что смерть всех этих невинных — вина героя. А все знаешь почему? Мидория покачал головой, еще сильнее прикрывая уши руками. — А все потому что герой был слишком слаб, чтобы оборвать жизнь злодея. Если бы он сделал это в самом начале, то десятки тысяч жизней были бы спасены. Они бы никогда не погибли от рук сбежавшего злодея. — Арчер взял Бакую, прежде чем положить в руки Изуку Каньшоу. Их мечи-пистолеты скрестились между собой. Из глаз Мидории текли слезы, когда в течение нескольких минут, Арчер Эмия сломал все представления и идеалы Мидории. Это было легко. Настолько легко и быстро, что Айзену и Лютеру оставалось только удивленно наблюдать за всем театром абсурда. — Именно поэтому я и воплощение твоего идеала. Оборвав одну жизнь, я спасу тысячи, а возможно и миллионы. Как думаешь сколько людей я убил? Сотни, тысячи, миллионы, миллиарды, а может даже несколько бесконечностей? — стальные слова Арчера глубоко проникали в разум Мидории, оставляя там неизгладимый след. — Но сколько я спас? В миллионы раз больше. Я спасал планету и человечество от вымирания столько раз, что их не перечесть. И скажи мне — Я злодей? — Я не знаю… — Мидория упал, но все еще крепко держал Каньшоу в руках. Слезы текли из его глаз, когда он уже рыдал. — Я уже… Ничего не знаю. — ведь Изуку был еще ребенком и повлиять на него было гораздо легче чем на любого взрослого. А учитывая что Арчер Эмия Альтер мог с легкостью раздражать и проникать под кожу даже самых спокойных людей, Мидория был уже сломан и теперь полностью восприимчив к словам Арчера. — Герой не тот кто в сияющих доспехов и красивой позе. Герой тот кто делает то что должен сделать. И запачкаться придётся и кровь проливать, но он все равно делает это. Мидория… — он поднял свой взгляд, взглянув на Арчера и увидев его холодный взгляд и спокойное лицо. Больше не было ехидной или злой улыбки. — Если позволишь, то я покажу тебе путь. А тебе решать, идти ли по нему. Протянутая рука к Мидории значило многое. И Мидория пожал руку дьяволу.