Солнечный зайчик

…Усмешка: «Повторю, коль непонятно: Дороги нам никто не преградит. Над нами Тот, Чья сила необъятна. Стой здесь и жди. Пусть в страхе не дрожит Твоя душа: я друга не покину. Не бойся тьмы, хоть и страшна на вид».

Данте Алигьери «Божественная комедия»

      Дамблдор любезно разрешил им воспользоваться камином, чтобы отправиться на Гриммо. Рон первым шагнул вперёд и схватил пепел. Через секунду его объял зелёный огонь, оставляя после себя лишь пустоту. Гарри мягко придержал Гермиону за плечо и наклонился к её уху, едва слышно прошептав напоминание:       — Успокой их, пока меня не будет. Это не займёт много времени.       — Не беспокойся, Гарри, — улыбнулась ему Гермиона, также шагая в камин и без колебаний бросая пепел под ноги. Зелёный огонь поглотил и её.       Гарри не спешил следовать за ней, чувствуя кожей чужой взгляд. Открыто уйти от давно назревающего разговора было бы грубо.       — Годами я размышлял о покое. Мир и благо среди волшебников. — Голос Дамблдора был задумчив, отстранён. Гарри расслабленно повернулся к нему, больше не чувствуя того ужаса, который охватывал его от осознания: директор планирует убить его. — Нынешние обстоятельства могут показаться тем, о чём я втайне грезил.       — Но за этой красочной обёрткой не может быть ничего приятного, — послушно продолжил мысль Гарри, хотя и имел на этот счёт определённые сомнения. — Знающие люди не ослабят бдительности, директор.       — Мне хочется в это верить, мой мальчик. Однако покой убаюкивает. Неотвратимо. Скоро многие волшебники будут видеть сладкие сны, забыв о реальности.       — Я не собираюсь больше обсуждать Волдеморта. Я уже говорил вам, что хочу жить так, как мне вздумается. Будь проклято пророчество.       Лицо Дамблдора было таким невыносимо добрым, что Гарри хотелось бросить в него проклятие, только бы вызвать что-то, кроме бесконечного понимания и грусти. О да, директор планировал убийство своего ручного Избранного, но как же больно будет сворачивать шею породнившейся зверушке.       Гарри проглотил желчь. Он был несправедлив. Дамблдор всего навсего думал о людях — о тысячах волшебников, волшебниц и существ. Он не руководствовался личными интересами, как это делал Волдеморт, и придерживался понятной моралистической позиции.       Вот только в этой ситуации Гарри куда больше привлекали эгоизм и собственная жизнь. Ужасно знать, что его желания совпали с прихотями Тёмного Лорда, но в его положении выжить, не испачкав руки, — дело гиблое. Хотя, связываясь с Волдемортом, он пачкал скорее не руки, а своё достоинство.       — Мне жаль, что я давил так сильно, что заставил тебя отступить. — Дамблдор положил морщинистую тёплую ладонь ему на плечо. Гарри стало интересно, что бы сказал директор, если бы знал, что совсем недавно на этом же плече фамильярно лежала рука Волдеморта. — Позволь мне поделиться с тобой историей Тома Риддла. Это единственное, о чём я осмеливаюсь тебя попросить.       У Гарри было великое искушение согласиться. Покопаться в прошлом Тёмного Лорда, вызнать все его грязные секреты. Но было что-то бесчестное и отвратительное в беспардонном просмотре того, что Волдеморт показывать не желал. Да и какой ему был толк от этих воспоминаний? Гарри знал о крестражах, об их количестве и местоположении. Он знал о том, каким монстром был Том Риддл, и подтверждать это лишний раз — всё равно, что ковыряться в заживающей ране раскалённой кочергой.       Волдеморт, вероятно, даже поделился бы с ним любым воспоминанием, какое Гарри потребует. Он редко отказывал ему в чём-то.       — Я пас, директор. Пусть эта война — скрытая или какая бы то ни было — протекает без моего участия.       — Том не позволит тебе отойти в сторону, Гарри. Ты должен понимать его страх перед смертью от твоей руки.       — Тогда я готов отрубить себе руку, которой он так боится, — раздражённо выплюнул Гарри, нервно запуская ладонь в волосы. — Его мир не крутится вокруг меня. — Как иронично. — И он забудет обо мне или о пророчестве, если я позволю ему забыть.       Глаза Дамблдора всё ещё были грустными, понимающими, но не злыми. Гарри был от этого в бешенстве.       — Ты ошибаешься, мой мальчик. И мне страшно представить последствия этой ошибки.       Ему ничего и не оставалось, кроме как представлять. Проклятие убьёт его раньше, чем Дамблдор увидит истинное положение вещей.       — Этот мир будет спасён силой любви, директор, — усмехнулся Гарри, делая несколько широких шагов к камину. Он взял горсть летучего пороха и обернулся напоследок, зная, что этот разговор поставит между ними своеобразную точку. — Но не моей и не моей матери.       Языки зелёного пламени скрыли его от стеклянного взгляда печальных глаз. Гарри споткнулся, выходя из камина Дырявого Котла, но удержал равновесие, привыкнув к своей неуклюжести при путешествиях по каминным сетям. Люди не обращали на него внимание. Гарри накинул капюшон и направился к Косому Переулку.

***

      Дарственные делались не один день, но личное присутствие требовалось лишь однажды, поэтому Гарри не беспокоился, покидая Гринготтс. Он оставил себе всё имущество Поттеров — потому что оно по праву принадлежало ему, а не подростку, который, возможно, был его отцом — или станет им? Но все активы Блэков были переписаны на Фергюса Питерса, Мэри Купер и Роберта Муна. Они были ему не нужны. Деньги Сириуса, его имущество — Гарри не знал, что с ними делать. Он оставил себе лишь дом на Гриммо, планируя подарить его Уизли, если те не найдут новый вариант жилья. В конце концов, Волдеморт сжёг Нору из-за него, ублюдок.       Теперь его совесть была чиста. Гоблины сами отправят письма лицам, указанным в договоре дарения, но Гарри следовало самому предупредить своих родителей и крёстного, чтобы избежать недосказанностей.       На выходе из Гринготтса его перехватила высокая фигура в глубоком капюшоне. Рука с резко выступающими венами схватила его за запястье так крепко, что Гарри не сомневался — через пару часов там будут красоваться яркие синяки.       — Пойдём со мной.       — Отпусти меня, если не хочешь лишиться руки, Долохов. — Его лицо было скрыто чарами, но Гарри узнал выраженный нос с горбинкой и голос. — Твой Лорд не научил тебя хорошим манерам?       — Ты хочешь, чтобы я сделал тебе очень больно, сопляк?       — Чтобы наколдовать Круцио, не нужно большого воображения. Нужно только хотеть причинить невыносимые страдания, а ты застал меня в момент, когда я с поразительным удовольствием отрезал бы кому-нибудь конечность-другую. — Кончик палочки Гарри упёрся Долохову в живот. — Но мы всё-таки в общественном месте. Думаю, выпустить тебе кишки будет более приличным вариантом.       Долохов посмел рассмеяться в ответ на угрозу. Он отпустил запястье Гарри и отступил на шаг.       — Не знаю, что за чертовщина происходит, но тебе лучше пойти со мной добровольно.       — Передай Волдеморту, чтобы он катился к Мордреду. Если он хочет встретиться, ему следует прийти лично, а не посылать своих тупоголовых псов.       Долохов вздохнул. Гарри предугадал, что должно произойти, и позволил ему снова схватить себя и аппарировать в неизвестном направлении. Как только он снова обрёл твёрдую поверхность под ногами, его палочка взлетела, плюясь красными искрами. Гарри настолько привык к её ощущению и виду, что даже позабыл, кому на самом деле она принадлежит.       — Слагулус Эрукто.       Долохов не успел отразить заклятие, хотя и дёрнулся в сторону. Гарри опустил палочку, жалея, что не может наслать на Пожирателя что-то более существенное. Он обещал Волдеморту не калечить его людей без крайней необходимости.       — Развлекаешься, душа моя? — прошелестел Волдеморт, неторопливо зайдя в комнату через высокий арочный проход. В этот момент первый слизень покинул рот Долохова с тошнотворным хлюпаньем. — Он был с тобой груб?       — Ты был груб со мной, — отрезал Гарри, оттягивая рукава мантии пониже. — Чего ты хочешь?       — Тебя, конечно, — снова перешёл на парселтанг Волдеморт. — Однако сегодня мои намерения более прозаичны.       Второй слизень прокатился по полу, такой же отвратительный, как предыдущий. Гарри подавил ухмылку, зная, что контрзаклятия нет, поэтому нужно было дождаться, пока не выйдет каждый мерзкий слизень. До последнего.       — Почему он здесь? — невежливо тыкнул в Долохова пальцем Гарри.       — Это часть того, с чем нам предстоит поработать. — Волдеморт, наконец, перестал бороться с собой и подошёл ближе к Гарри, ласково положив руку ему на шею. Она была тёплой, как и в прошлый раз. — Сегодня я представлю тебя Ближнему Кругу. И я приношу извинения за то, что всё произошло так внезапно. Я увидел шанс и воспользовался им.       — Ты следил за мной, — перевёл Гарри, не впечатлённый. Долохов глазел на них так, словно никогда раньше не видел ничего более удивительного и ужасного. Не каждый день можно было услышать, как Тёмный Лорд перед кем-то извиняется. Из него выполз третий слизень. — Снейп будет там?       — Ты всегда в поле моего зрения, Гарри. Северус будет там, как и другие, удостоившиеся чести быть в Ближнем Кругу. Нагини жаждет познакомиться с тобой. — Волдеморт посмотрел на Долохова и скривил губы в отвращении. — Полагаю, ты не был так вежлив, как я велел, Антонин. Не приходи на собрание, пока не избавишься от проклятия.       — Да, милорд, — легко согласился Долохов, пользуясь шансом и ускользая из комнаты.       Гарри проводил его насмешливым взглядом. Рука Волдеморта соскользнула с шеи на спину и подтолкнула его к двери, на которой было столько узоров, что они сливались в беспорядочные слои завитушек и спиралей, неприглядных на вид. Это был не Малфой-мэнор.       — Я хочу, чтобы ты показал себя, как моего партнёра. Отныне ты неприкосновенен для них не из-за моих приказов, а из-за нового положения.       — Делового партнёра? Без проблем. Но я не думаю, что они вдруг воспылают ко мне уважением.       — Не сразу, конечно, но не недооценивай себя. Они склонятся перед твоей силой так же, как преклоняются перед моей.       — Ты же знаешь, что на самом деле мне наплевать на твоих Пожирателей?       Волдеморт остановился, вынуждая Гарри последовать его примеру. В холе, который они пересекали, было прохладно, высокие потолки и свободное пространство порождали эхо.       — Ты думал о том, как будет работать наш союз, когда у тебя больше не будет шанса прятаться в Хогвартсе? — Волдеморт поднял руку, пресекая возражения Гарри о том, что он ни в коем случае не прятался. — Ты — публичная фигура, Гарри. В какой-то момент скрываться больше не выйдет и наши отношения станут достоянием общественности. Я предпочитаю подготовиться к неизбежному.       — Если бы ты подавил своё огромное эго и просто-напросто сменил имя, это не стало бы проблемой. — Они уже спорили об этом на вечеринке Слизнорта, и Гарри знал, что эта тема будет подниматься в их разговорах не раз и не два. — Я понял. Думаю, мне нужно уступать тебе хотя бы иногда, иначе ты сойдёшь с ума.       — Я бы вырвал внутренности через рот у любого, кто посмел бы говорить со мной с таким снисхождением, но из твоих уст даже оскорбления звучат сладко. — Гарри покраснел и был рад, что видит только спину Волдеморта да его колышущуюся при ходьбе мантию. — Не опускай головы, Гарри. Ты выше любого из них.       И с этими словами высокие двери распахнулись, впуская их в относительно небольшую комнату. Гарри ожидал роскошного зала с потолками, уходящими в небо и грандиозными люстрами, но его встретили уютные зелёные ковры, длинный тёмный стол, украшенный свежими цветами, и кресла с мягкой обивкой. Пожиратели сидели, напряжённо выпрямив спины и старательно делая вид, что не опасаются Нагини, которая лениво ползала по столешнице. Гарри оглядел её размеры и сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту.       — Ты хотела познакомиться со мной, Нагини, — начал разговор Гарри, перекатывая в руках белую палочку, хорошо знакомую каждому в комнате. Пожиратели посмотрели на него. Кто с удивлением, кто с отвращением, а кто и с ненавистью. — Для меня будет честью узнать поближе того, кто так дорог Волдеморту.       — Нет никого, кем он дорожил бы больше тебя, — парировала Нагини, и Гарри искренне удивился степени её разумности. Даже волшебные змеи обычно не проявляли такой осознанности. — И тем любопытнее. Подойти ближе.       Гарри подошёл. У самого края стола сидели Алекто и Амикус Кэрроу, и ему с трудом удалось сдержать отвращение при их виде. Нагини быстро подползла и подняла голову на уровень глаз Гарри. Он с интересом разглядывал её треугольную голову, покрытую гладкими чешуйками. Зелёные, чёрные, жёлтые, коричневые — цвета переплетались, переходили друг в друга и создавали сетчатые узоры. Какой бы ужасающей ни была Нагини, она, к тому же, оказалась довольно красивой.       — У тебя удивительные глаза, Гарри Поттер.       — А ты прекрасна, — искренне выдохнул Гарри, протягивая руку. Нагини с удовольствием приняла приглашение и заползла сначала на его руку, потом на плечи, свесила часть своего тела у него за спиной, обхватила за талию, и только после этого поднялась выше, положив голову ему на макушку. Её шипение было полно довольства. — Ты тяжелее, чем кажешься.       Это было мягко сказано. Гарри с трудом стоял на ногах.       — Невежливо говорить нечто подобное даме.       — Я прошу прощения, — кокетливо ухмыльнулся Гарри. Тяжёлая рука обхватила его за тыльную сторону шеи, напоминая, зачем он здесь. Хотя прожигающие взгляды Пожирателей вряд ли позволили бы ему забыть. — Я ещё не упал в грязь лицом?       — Я бы сказал, что всё идёт идеально, если бы ты не флиртовал с моей змеёй, — сухо ответил Волдеморт, и степень его обиды настолько выбила из колеи, что Гарри в удивлении приоткрыл рот.       Рука перекочевала с шеи на спину, ловко избегая колец Нагини. Гарри почувствовал, как змея становятся легче и с благодарностью посмотрел на Волдеморта, который незаметно наложил чары облегчения веса.       Они пересекли комнату и Волдеморт сел во главе стола. Гарри огляделся, ища для себя место, и плюхнулся на подлокотник Снейпа, когда увидел только один незанятый стул, рядом с Люциусом Малфоем.       — Привет, Северус, — поддразнил Гарри, слегка поправляя Нагини. — Сколько лет, сколько зим?       — Слишком мало, Поттер, — сквозь зубы выдавил Снейп, не сдвинувшись со своего места ни на дюйм, даже когда Гарри и Нагини касались его плеча и руки.       Волдеморт сидел на своём месте величаво. Гарри не мог придумать другое слово. Весь его вид кричал о силе, и картину могла дополнить лишь корона. Расслабленность позы, зоркость глаз, жёсткий изгиб губ… Его уступчивость позволила забыть, каким жестоким и страшным существом был Тёмный Лорд.       Он и глазом не моргнул на выбор Гарри, в то время как Пожиратели бросали растерянные и злорадные взгляды. Должно быть, ожидали, что его осадят или накажут.       — Я рад начать сегодняшнее собрание Вальпургиевых Рыцарей с благих вестей: Гарри Поттер любезно согласился способствовать прогрессу, которого мы достигаем упорным трудом и незаурядными идеями. — Он говорил и в комнате не было эхо, но казалось, что слова разносятся на многие мили вокруг. Дрожь пробежала по рукам Гарри, тепло разлилось в груди и перетекло в живот. — Оборотни отвернулись от нас, но стая Фенрира — не единственная, и все меры, предпринятые с тех пор в этом отношении, имеют своим автором Гарри Поттера. Мы добились немалых уступков, уничтожили дикого зверя и вышли на новую ступень, следуя направлению, что задал мой партнёр и соратник. Это достойно похвалы и уважения.       Они негромко захлопали. Гарри и правда помогал Волдеморту с оборотнями, но его вклад не был таким уж значительным. Он много разговаривал об этом с Ремусом, справедливо предложил убить Фенрира, и делился вариантами: трудоустройство оборотней в частном порядке, в дома чистокровок и значимых членов общества, для повышения их статуса не просто как неразумных существ, но как сильных, умелых и умных волшебников. Конечно им не разрешалось устраиваться на официальную работу, а те немногие должности, которые всё ещё были открыты, не оплачивались должным образом, а работодатели даже не думали прибавить к зарплате ежемесячную выдачу Аконитового зелье, как Гарри того хотел. Однако процесс был запущен, а Фенрир мёртв, и это имело большое значение. Они будут продвигаться маленькими шажками, иногда вынужденно идти назад, но добьются справедливости. Гарри никогда не смог бы сделать нечто подобное в одиночку и почувствовал огромную благодарность за то, что Волдеморт подарил ему такую возможность.       Хлопки быстро затихли и Гарри покоробило с выражения лиц Пожирателей. Некоторые из них выглядели так, словно целиком съели лимон. Люциус в частности был таким бледным, что почти просвечивал. Его глаза метались от Волдеморта к Гарри и что-то в его лице подсказало, о чём он думает. Белобрысый извращенец.       — Я должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему, — несчастно прошипел Гарри, немного успокоенный слабым шевелением Нагини. — Это быстро дойдёт до Дамблдора, — обратился Гарри к Волдеморту, мелочно не заговорив на парселтанге. Он не подумал об этом сразу и теперь жалел, что показал кому-то, кроме Волдеморта и Снейпа, своё лицо. Пожиратели с радостью продали бы его с потрохами первому встречному. — Я не доверяю твоим людям.       — Это понятно, мистер Поттер, — заговорил пожилой волшебник, сидящий напротив. Он, должно быть, был важен, раз сидел так близко к Волдеморту. — Однако мы докажем свою благонадёжность, как и вы докажете свою. Мне не терпится поработать с вами.       Гарри внимательно оглядел его и кивнул, растерянный отсутствием ненависти или отвращения.       — Вы знаете моё имя, но я не знаю вашего.       — Таддеус Нотт к вашим услугам.       Гарри перегнулся через стол, почти улёгшись на столешницу, вместо того, чтобы обойти его, и пожал протянутую руку, игнорируя закатывание глаз Снейпа, не впечатлённого его манерами. Волдеморт только хмыкнул на столь дерзкий и неуважительный жест с его стороны.       — Очень приятно.       — Уолдер Макнейр, — неожиданно представился другой мужчина, складный, с лёгкой щетиной и поразительно пустыми глазами. Он не стал протягивать руку и поздоровался кивком. — Партнёру нашего Лорда должно быть выказано надлежащее почтение.       — Деловому партнёру, — уточнил Гарри на всякий случай. — Рад познакомиться.       И тогда они все стали представляться, как на детском тренинге по сплочению коллектива. Однако это несколько развеяло напряжение между ними, и Гарри был рад. Он не хотел провалить то единственное, о чём Волдеморт попросил его.       — Можешь не представляться, Малфой. Ты всё равно мне не нравишься.       Люциус гневно сжал трость в руках, но промолчал.       — Очень хорошо. Знай, что ты желанный гость в этом поместье, душа моя. Однако сегодняшнее собрание будет посвящено летней сессии Визенгамота. Это большая возможность, которой мы воспользуемся в полной мере. Северус?       — Да, милорд? — откликнулся Снейп, который несколько расслабился, скрытый от Волдеморта телами Гарри и Нагини.       — Не прикасайся к нему, — гневно зашипел Тёмный Лорд, и Гарри опустил голову, скрывая смех в чешуйчатом боку Нагини.       Парселтанг не был понят, и Северус невозмутимо смотрел на Волдеморта, ожидая объяснения. Гарри склонился к его уху и перевёл.       — Его многочисленные неврозы и неуверенность в себе выливаются в иррациональную ревность. Ваши невольные прикосновения ко мне кажутся ему угрозой.       Лицо Снейпа исказилось в отвращении, и Гарри от всей души поддержал это чувство. Профессор послушно отодвинулся от него, как от прокажённого.       — Действительно любопытно, — прокомментировала Нагини.       Гарри фыркнул и сосредоточился на собрании. Слушать Волдеморта была куда интереснее, чем он когда-то представлял.