Искушающий ангел

— Кроули, послушай… Они так и стояли в воде и теперь она казалась демону исключительно тёплой и приятной. Пальцы Аззи, а точнее самые их кончики, мягкие, как облачко, подушечки осторожно гладили Кроули по самому низу живота, то и дело опускаясь, чуть щекоча и касаясь там, куда сейчас устремились все ощущения, делая почти невозможной функцию дыхания, куда уж там чего-то слушать. Ангел ничего такого не делал. Только трогал. Нежно-нежно, где-то на границе ощущений. А Кроули был близок к тому, чтобы заскулить. И попросить своё белокурое чудо действовать немножечко жёстче. — Тебе не нужно всё время пытаться казаться всё умеющим прожжённым циником. Не нужно за саркастичными словами прятать свои настоящие эмоции. Кроули, это нормально — чего-то не уметь. Вот хотя бы с плаванием. Ну не делал ты этого раньше, и что с того? Не нужно было топиться, чтобы впечатлить меня. Если бы Кроули был в состоянии думать о чём-то, кроме мягких поглаживаний внизу, он удивился бы, как ангел может говорить таким спокойным и ровным голосом, будто они спокойно сидели за столиками в его любимом ресторане, а не… — Ангел… Совершенно непонятно, как Кроули сумел это выговорить. Совершенно непонятно, что Азирафаэль с ним творил! Искушал? Но разве ангелы подобным занимаются? — Кроули, тебе не нужно пытаться казаться тем, кем ты не являешься, когда мы наедине. Мягкие поглаживания действительно стали чуть быстрее, интенсивнее. Но и дальше от самой желанной для рук Азирафаэля зоны! Почему-то ангел решил задействовать бёдра, всю их поверхность, куда только мог дотянуться, и немножко ягодицы, вплоть до той части, где начиналась поясница. Демон чуть всхлипнул, не зная, как попросить вернуться туда, где ангел был наиболее желанен. А что если Азирафаэль и не собирался? Что если он просто решил так подразнить, в отместку за все попытки соблазнения, что прежде предпринимал сам Кроули? Вот попросишь, а он вообще прекратит и отойдёт. А то и ещё что-нибудь придумает, с него станется. Начарует тут на пляже какой-нибудь парк развлечений, с цирковым шатром, сладкой ватой и лошадками, и будет гулять там целый час, будто только этого всю жизнь и ждал! Однажды подобное уже было. Кроули тогда нацелился на поцелуй и очень на него рассчитывал, а вместо этого отлеплял от волос сладкую вату, да слушал щебетания ангела о том, какие тут милые пони, и сколько они смогут унести с собой шариков. Мягко-мягко подушечки пальцев шли по кругу, всё уменьшая его диаметр, то и дело давая Кроули надежду, но тут же её и разбивали. Демон чуть вздрогнул. Нет, это просто пытка какая-то! Нужно её прекратить! Подумать о чём-нибудь совершенно не возбуждающем, отойти, усмехнуться и… Кроули вспомнил, как сам затащил Азирафаэля покататься на Чёртовом колесе. Больше, конечно, из-за его названия, и хвалился, что это его задумка. Показать людишкам, какие они мелкие ничтожества, и как легко их напугать. Ангел так вцепился тогда в поручни, и так смешно попискивал от ужаса, что Кроули не знал, смеяться ему или плакать. И он обнял бы своего Аззи, если бы это было в принципе возможно на таком аттракционе. Но он же сам позаботился, чтобы утешающие обнимашки никто не мог ни получить, ни подарить. Пальцы Аззи совершенно побелели тогда и еле разжались, когда они оказались, наконец, внизу. Пальцы… Кроули мечтал, чтобы эти самые пальцы сжались уже на том самом, что упиралось в живот и, казалось, сейчас вскипятит весь океан. Голова ангела легла демону в зону ключиц, а второй рукой Кроули обняли. Так крепко и сильно, что не оставалось никаких сомнений: он дорог своему ангелу. Он любим им. Любим так сильно, что невозможно выразить словами. До боли. До самого сильного ужаса, что есть на этом свете силы, способные их разлучить, как бы они двое не сопротивлялись этому. — Я знаю, что ты демон, и не можешь вести себя как человек, или ангел. Нет, Кроули, я не хочу чтобы ты вёл себя иначе, перестал быть собой. Просто хочу сказать, что я вижу под этой твоей развязной походкой и тёмными очками, такую бездну нежности, чувственности, заботы, что иногда это меня пугает. Точно ли ты демон, а я ангел? Не перепутала ли Она что-нибудь часом? Вот разговоров о Ней Кроули сейчас хотелось меньше всего! Он не очень понимал, чего добивается его ангелок своими действиями, что ничуть не сочетались со словами, но был рад, что они вот так обнимаются, что его вот так прижимают, и вроде даже говорят что-то приятное. Что вообще не должно относиться к демону и нравиться ему! — Я… — ангел чуть отпустил его, чуть отошёл, чтобы они могли посмотреть друг на друга. Сквозь дымку, что затмевала его глаза и разум, Кроули всё же как-то сумел разглядеть, как покраснели щёки его ангела, а губы так вообще стали алыми. — Я люблю тебя, — спокойно и ровно признался Азирафаэль, и чуть поцеловал Кроули этими припухшими (не иначе покусанными самим же ангелом) губами. Поцеловал. Чуть коснулся губ, тихо застонав в эти самые губы. Так вот почему… укусы. Он сам еле сдерживался! Отпустил и поцеловал снова. И снова. Так же мягко, как касался там, внизу. И теперь уже ровно там, где надо! Просто касался, мягко поглаживая то всё также кончиками, а то всей ладонью, накрывая, укрывая, будто разрешая себе изучить эту часть Кроули, что принадлежала одному только Аззи. Демон не выдержал и вцепился, схватил своего ангелочка, такого мягкого и пухлого, что мог бы его сломать, стань объятия ещё хоть немного крепче, поймал и обхватил его голову, и уже сам стал покрывать поцелуями его лицо. Лоб, нос, щеки. Добрался даже до ушей. А уж сколько раз захватил губы, никто бы не сосчитал. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Кроули так тихо, что наверное эхом это разнесло по всей галактике. А то и не одной. — Всегда любил. С самой нашей первой встречи. Аззи, я умер бы за тебя, если бы было нужно… Рука ангела дрогнула на этих словах и сжала Кроули с такой силой, о которой он и мечтал. Чуть сильнее, чем следовало, почти до боли, но это был так прекрасно, что демон буквально отключился. Кроули пришёл в себя уже на песке. А точнее — на покрывале, что лежало на тёплом песке. А его собственная голова лежала на коленях Азирафаэля. Пальцы Аззи мягко перебирали его волосы, а глаза смотрели сверху вниз, внимательно и спокойно. Демон хотел было хихикнуть, выдать какую-нибудь колкость, чтобы сгладить невыразимую прелесть этого момента да и недавних признаний, но не стал. А просто смотрел на своего ангела в ответ. — Лучше живи, — услышал Кроули. — Гибель твоя меня не обрадует, ради чего бы она не была. Даже ради меня самого. Даже ради мира спасения. — Угу… Было стыдно, но ничего разумнее демон сейчас выдать не мог. Он осмотрелся и понял, что Аззи накрыл его бёдра симпатичным полотенцем с принтом в виде золотых рыбок в чёрных очках и начаровал над ними двумя пляжный зонтик, чтобы обоим не схватить ожоги. Хотя он и о креме для загара наверняка позаботился. Кроули устроился поудобнее на мягких коленках Азирафаэля и решил подремать, пока тот не проголодается. После всего пережитого, его клонило в сон и он ничего не мог с этим поделать. — Аззи… я… — Спи. Я разбужу тебя, как солнце сядет и станет прохладнее. — Спасибо. Через несколько минут ангел держал на руках свернувшуюся в колечко спящую чёрную змейку, гладил её тёплую чешую и думал, сколько ещё раз им двоим нужно признаться друг другу в любви, пока они позволят себе поверить, что это действительно так. И что это правда взаимно.