Понимаешь?

      Теплый желтый свет настольной лампы освещал разбросанные по столу листы бумаги. Ненужные обрезки смешались с аккуратно вырезанными абзацами, написанными от руки. Их просто некогда было выбросить.       Ёсан сидел сгорбившись над прямоугольными картонками, смазывал клеем каждый абзац и располагал на листе по порядку — по датам их написания.       Ёсан не мог вспомнить, когда в его дневнике стали появляться записи о нём. Он не знал, когда имя Чхве Чонхо стало так часто появляться не только на бумаге, но и в его голове.       Дата, написанная крошечными цифрами в уголке листа напомнила ему день и первые озвученные вслух мысли о человеке, ставшем постоянным гостем в его воображении: «25.11.18. Я часто слышал о Чхве Чонхо, о нем много кто болтал в стенах вуза, но я никогда не встречал его лично. А сегодня встретил. Они выступили перед нашей группой с приглашением вступить в их футбольный клуб. Я не сразу осознал, что мне тяжело было оторвать взгляд от одного определенного человека. Чонхо светил ярче звезды, даже будучи одетым в спортивную одежду с накинутой поверх белой рубашкой. Он на всю группу заявил, что каждый футболист должен всегда быть готов принять мяч, а потом не смог отбить своими кроссовками бросок белого бумажного мячика. Мы много смеялись сегодня. Я не люблю заводить знакомства, но с ним мне бы хотелось подружиться».       А через пару дней другая: «27.11.18. С моей физической подготовкой рваться в футбольный клуб было глупой идеей. Я почти всю тренировку отсиживался на скамье, просто чтобы не упасть в обморок. Чонхо подбегал ко мне каждые несколько минут, чтобы узнать как я. Повязка капитана была оправдана и не сказать, что я сильно этому удивился. Он похвалил меня, хотя я совсем этого не заслуживал, и сказал, что всем в начале бывает тяжело. Он говорил что-то ещё, но его нос был слишком близко к моему, я не мог от этого сосредоточиться. До сих пор не могу понять, что это было. Мне нужно передохнуть. Я ушел в тот день с его бутылкой воды и белым полотенцем на голове».       Ёсан листал одну страницу за другой, вырезал каждую запись, в которой говорил о нём. Он подчеркивал в них одно и то же имя, обводил корректорами все комплименты и слишком откровенные одухотворенные мысли. Их было много.       Сердце до сих пор больно сжималось от недавнего разговора с Чонхо. Ёсан прикрыл глаза, положив руку на грудь. Он собирался всё исправить.       Перечитав одну из старых записей, Ёсан поджал губы и щелкнул колпачком маркера. Под светом настольной лампы аккуратно выведенные буквы были выделены блёкло розовым: «30.11.18. Тогда я не слышал Чонхо, потом что засмотрелся в его глаза. Я не мог подобрать слов, чтобы описать их и недавно осознал какое слово им идеально подходит — добрые. Чем чаще наши взгляды пересекались, тем сильнее я в этом убеждался. Абсолютно добрые глаза, теплые, как летние вечера у бабушки в деревне. Он не растерял добродушие и искренность в погони за местом под солнцем, такие люди для меня являются одними из лучших».       А следом другая. Ёсан недовольно зачеркнул пару фраз и снова принялся за обводку: «10.12.18. Я все же выписался из футбольного клуба, для меня это оказалось непосильной задачей. Чонхо выглядел действительно расстроенным, будто потерял основного участника команды. Если он был искренен, то мне так же искренне жаль, что я стал причиной, по которой его губы не были растянуты в улыбке сегодня. У Чонхо очень красивая улыбка. Думаю, если бы я сказал ему это, он бы мне не поверил, но я бы хотел, чтобы он улыбался чаще»       Ещё одна…. «12.12.18. В вузе проходит благотворительный проект в честь защиты мирового океана. Почему-то я не был удивлен, когда увидел Чонхо в рядах вступивших в проект студентов. Не просто так говорят, что глаза — это зеркало души. Душа у него была такой же чистой и доброй. Я убеждался в этом и ни раз. Когда он улыбнулся мне и помахал рукой, я ощутил такую радость, будто встретился с давно потерянным другом. Уён почему-то тыкнул меня в бок локтем и посмеялся».       И ещё… «13.12.18. Я оказался в команде Чонхо по проекту, точнее, он сам предложил мне присоединиться к нему! Я был так взволнован. В этот раз я не собирался падать в грязь лицом и выложился на полную. Моя детская гиперфиксация на морских животных наконец мне пригодилась. Я помог команде и самое главное получил от Чонхо нескрываемую похвалу. Многие заставили меня тогда сильно краснеть от смущения, но, казалось, что весь эффект был получен от согревающего следа руки на моём плече. Руки Чонхо всегда были теплыми».       Одна запись за другой уносила Ёсана в воспоминания в недавнее и одновременно далекое прошлое. ***       — Юнхо! Ты подготовил макет? — громко спросил Чонхо у соседнего стола в почти пустом кабинете.       Высокий русоволосый студент в рубашке с растянутым галстуком виновато опустил голову:       — Да, но я забыл его дома.       Чонхо раздраженно вздохнул и в пару шагов оказался у непутевого друга:       — Фотка хотя бы есть?       — Да!       Чонхо одобрительно кивнул на выполненный макет и хлопнул друга по спине:       — Хорошо получилось, но в следующий раз не забывай, нам нужно с ним ещё работать.       — Понял!       Ёсан сидел за отдельной партой, выписывая на ватман факты о морских животных и, в частности, о тех видах, которые подвержены риску из-за деятельности человека. Прошерстить несколько сайтов и пролистать пару книг о рыбах и млекопитающих, чтобы наверстать упущенные знания, не составило особого труда, а вот выписывать всё это было ужасно скучным занятием.       — Ого, у тебя очень красивый почерк, — стул рядом скрипнул и на него плюхнулся уже порядком уставший от всей этой работы Чонхо. — Как ты не потерял его за все эти годы в универе?       Ёсан хмыкнул, неловко поджав губы:       — Я все лекции записываю в электронном формате.       — Точно, — Чонхо лёг на сложенные руки и пробубнил. — Если бы они не требовали делать всё вручную для этого проекта, работа пошла бы в сто раз быстрее.       — Зато так душевнее, — утвердил Ёсан, практически вырисовывая последнее предложение об одном из видов форели.       Чонхо ничего больше не говорил, казалось, он уже успел задремать на своих сложенных руках. Когда Ёсан потянулся перелистнуть страницу книжки, он бросил на спящего парня взгляд. Но неожиданно встретился с парой карих глубоких глаз.       — Ты что пялился на меня всё это время?       Ёсан почти сразу мысленно дал себе по лицу за этот дурацкий вопрос. К кончикам ушей, спрятанными под отросшими волосами точно сейчас прилила кровь. Чонхо заторможенно что-то хотел ответить, но прерывался на нервный смех, он выпрямился на стуле и протараторил что-то вроде:       — Просто задумался, извини, — придвинулся ближе, заглядывая в учебник с нарисованной картинкой. — Ого, кто это? Похоже на дельфина.       Ёсан опомнился и проморгался пару раз, прежде чем ответить.       — Это Вакита — Калифорнийская морская свинка. Она относится к китообразным млекопитающим, — Ёсан закивал, — И правда чем-то напоминает дельфина.       Брови Чонхо удивлененно приподнялись:       — Ничего себе.       — Ты ни разу не видел её? В океанариуме не так давно, месяца три назад, завезли несколько особей. Может это даже связано как-то с нашим проектом, я не вдавался в подробности.       Чонхо пожал плечами и улыбнулся немного стыдливо:       — Я, если честно, ни разу не был в океанариуме. Не особо интересовался этим всем, да и мне казалось, что поддерживать такие места — это поддерживать издевательство над животными, а мне этого не хотелось.       — Океанариум не просто развлечение. Океанариумы способствуют сохранению многих редких видов, их размножению и возвращению обратно в естественную среду обитания. Условия в аквариумах близки к идеалу и подобраны под особенности каждого проживающего там вида. Недавно ученым удалось вернуть один из видов тунца, который считался вымершим. Они делают это не просто ради забавы. На счет дельфинариев я не могу что-то сказать, но если смотреть на идею создания океанариума в целом то, — Ёсан тоже пожал плечами. — Не такая уж это и плохая идея.       — Звучит и правда не так страшно, как я себе представлял, — Чонхо задумался и вскоре поднял на Ёсана взгляд. Молчание повисло не дольше, чем на пару секунд, но для Ёсана секунды превратились в минуты. — Я не знал об этом и даже не догадывался. Всё-таки в нашем университете можно встретить много интересных людей и получить от них ценные знания. Спасибо!       Обмен улыбками и небольшая беседа прервалась «криками» о помощи остальной части команды, которые не могли выстроить последовательность предстоящего выступления.       — Я пойду, — Чонхо поднялся со стула и задвинул его, напоследок сжав рукой крепкое плечо Ёсана. — Ты отлично справляешься, продолжай в том же духе, если нужна будет моя помощь — обращайся.       Ёсан заторможенно кивнул и уткнулся в свою писанину. Собственная ладонь легла на место недавнего касания. Оно снова отдавало приятной теплотой. Ёсан кинул ручку на стол, схватил рюкзак и выбежал в туалет. Ему срочно нужно было сделать запись, а ещё желательно поговорить с Уёном.       Сев на подоконник в туалете, он начал писать: «18.12.18. Впервые мне не хватило терпения дождаться прихода домой. Я слишком много не понимаю и мне нужно выгрузить это здесь, чтобы продолжить работать над проектом дальше. Я не могу подвести Чонхо своими глупыми мыслями»       Ёсан недолго подумал и добавил галочку между «Чонхо» и «своими» преписав сверху «и команду». «…Я не могу подвести Чонхо (и команду) своими глупыми мыслями. Но почему мне кажется, что он не просто задумался, когда лег на парту рядом со мной, почему мне кажется, что его прикосновения ощущаются иначе? Что мы могли бы обойтись и без них, но они все ещё присутствуют? Почему они так не похожи на те хлопки по спине и плечам, которые Чонхо даёт своим сокомандникам и друзьям? И почему меня это так сильно беспокоит?»       Ёсан оторвал ручку от бумаги и хмуро прошипел себе под нос:       — Какая разница сильно не сильно, почему я вообще из-за этого волнуюсь?       Следующие мысли никак не формировались в слова. Ёсан отправил Уёну краткое сообщение и в ожидании приложился затылком к холодной плитке туалета.       Слова, завершающие его поток мыслей имели мало общего с изначально написанным, но один конкретный вопрос, совершенно случайно, заставил жизнь Ёсана развернуться на все сто восемьдесят градусов: «…Когда мы молча смотрели друг другу в глаза, Чонхо этот миг показался таким же долгим и значащим, что и для меня?» ***       Ёсан обвел всё предложение с вопросом несколько раз красной ручкой и разсметил его в самом низу. Первые три листа были запечатаны клеем карандашом в крафт конверте. А на нём маркером была выведена цифра один и мельче подписаны даты первой и последней записей, находившихся внутри.       Под вырезки из дневника у него лежало еще три пустых крафт конверта. А завершающий пятый принадлежал письму — последней, самой новой, записи, которую Ёсан собирался написать для Чонхо в конце.       Взгляд упал на недавно запечатанный конверт с обведенным вопросом, и голос Уёна зазвучал где-то глубоко в подсознании. ***       — Ёсан, — Ёсан встрепенулся, как на приеме у врача, в ожидании своего диагноза. Уён выглядел не на шутку озадаченным. — Ты втрескался в Чонхо?       — Что?       В руках Уёна был личный дневник, в котором бумажками было скрыто то, что другу лучше не видеть и показано то, что Ёсан хотел обсудить. Особенно последние раздумья с кучей неотвеченных вопросов.       — Тебе понравился Чонхо? — перефразировал свой вопрос Уён и наклонился к другу чуть ближе.       — Ну, я хотел подружиться с ним ещё с первой встречи, потому что он показался мне очень хорошим. Но, я думаю, я не один такой, так что… Я не знаю, что ответить.       Уён поудобнее сел на подоконнике и взял руки Ёсана в свои. То что он не засмеялся ещё в первые секунды после прочтения пары абзацев, как бывало обычно, заставляло нервничать только сильнее. Лучше бы поприкалывался и забыл.       — Ты ведь в футбольный клуб пошел только из-за Чонхо?       — Я решил, что нужно попробовать что-то новое и тут подвернулся случай… — Ёсан взглянул в серьезные глаза напротив и сдался. — Я думал, что смогу подружиться с ним там, но я полный неудачник в футболе, поэтому с позором выписался оттуда через две недели.       — Ты писал, что ушел в тот день с его бутылкой воды и полотенцем.       — Да, он поделился со мной, потому что мне было плохо, и я забыл воду дома. На меня ещё тогда все пялились, до сих пор стыдно.       — Нет, подожди, так… — Уён потер пальцами переносицу и понизил тон голоса. — Они смотрели на тебя не потому что ты плох в футболе, а потому что капитан ни с кем не делиться своей бутылкой воды. Он скорее всё поле пробежит за водой в автомате, чем отдаст свою.       — Звучит по-идиотски, — Ёсан недоверчиво нахмурил брови.       — Сан знаком с Чонхо чуть ли не с детского сада, а в футбольном клубе — с момента его основания. Чонхо всегда держит свою бутылку при себе и брезгует всех, кроме своих младших. Он давал выпить из неё только двум людям: своему младшему брату и тебе.       Ёсан всё думал о словах друга, думал, но не пришел ни к чему конкретному.       — Хочешь сказать, что я ему как младший брат?       — Да ты- — Уён сделал вид, что сейчас то ли его покусает, то ли на него нарычит, а потом практически зашипел. — Сложи дважды два в своей забитой чувствами башке и получишь, то, что ваша симпатия вероятно взаимна.       — Что значит взаимна?! Я не говорил, что мне нравится Чонхо!       Эти слова прозвучали чуть громче, чем следовало. Хотя «чуть» с низким тембром Ёсана было не подходящим словом. Уён в панике зажал ему рот рукой.       — Придурок ты что орешь?! В туалете двери картонные, акустика бешенная, заткнись, если не хочешь, чтобы эти слова дошли не до тех ушей.       — Я понял, убери свои руки!       Они расселись по разным сторонам подоконника и Уён глубоко вдохнул.       — Окей, сейчас мы все решим с твоей симпатией-которой-нет. Давай-ка разберем вопросы, которые сам тут и написал, — Уён прокашлялся. — Знаешь почему тебе кажется, что Чонхо не просто задумался, когда лег на парту рядом с тобой?       — Почему?       — Потому что он либо правда на тебя пялился, либо ты хотел бы, чтобы это было так, либо и то и другое!       Ёсан прищурился.       — Допустим.       — Знаешь почему его прикосновения кажутся другими? — Ёсан только собирался открыть рот, но Уён с тем же выражением лица ответил на вопрос. — Потому что так твой организм реагирует на человека, который по-доброму тебя волнует. А почему вы не можете обойтись без прикосновений, хотя, казалось бы, могли? Потому что организм Чонхо тоже что-то волнует.       — Что волнует?       Уён недовольно стукнул Ёсана дневником по голове:       — Попробуй подумать и проглотить то, что я уже сто раз тебе разжевал и положил в рот, — Уён устало задрал голову к потолку. — Господи, все становятся такими глупыми, когда влюбляются?       — А кто глупый? — потирая ушибленную голову пробубнил Ёсан.       Уён одарил его многозначительным взглядом с каменным выражением лица.       — Ты.       Ёсан понурил голову.       — Идем прогуляемся, твоему мозгу нужен кислород, а мне ещё несколько сведений для подтверждения моего умозаключения, — Уён слез с подоконника и подозвал друга с собой.       Ёсан сложил принадлежности в сумку и не глядя перед собой поторопился к выходу, впечатываясь носом в худощавую спину Уёна.       — Ой.       Он поднял взгляд и на мгновение ему показалось, что у него начались галлюцинации, потому что в дверях стоял никто иной как Чонхо.       — Чонхо-о! Я сворую Ёсана ненадолго, — сладко улыбаясь Уён потянул друга за руку на себя.       Чонхо чуть нахмурив брови обратился к Ёсану:       — Что-то случилось? Ты в порядке?       — Да, все хорошо, просто немного закружилась голова, и я встретился с Уёном здесь чтобы… В общем, сейчас мне уже лучше! Я вернусь скоро.       Чонхо поджал губы и кивнул:       — Если тебе нехорошо, ты можешь поработать в другой день, всё равно ты сделал работы больше, чем мы все вместе взятые. Отдохни сегодня.       — Нет! Я вернусь! Мне просто нужно подышать свежим воздухом и всё! Прости, что не предупредил, всё как-то неожиданно случилось-       — Всё хорошо, не беспокойся об этом. Мы будем работать тут ещё до шести, — Чонхо, наконец-то улыбнулся. У Ёсана полегчало на душе, и он уже собирался уходить, когда в разговор вклинился Уён.       — Вы ещё не обменялись контактами? Так было бы проще сообщать о том, где ты и когда вернешься, разве нет?       Ёсан знал эту милую лисью улыбочку друга. Он никогда ничего не говорил просто так, когда она появлялась у него на лице. Но его слова сработали на Чонхо.       — О, правда, — Чонхо достал телефон из кармана спортивок и нервно постукивал по его краям когда спросил у Ёсана, — Я могу взять твои контакты?       — Конечно, — пробубни под нос Ёсан им так же неловко стал вытягивать из кармана телефон, он почти выпал у него из рук, когда он диктовал свой ник.       Уён подметил у себя в голове, что прогулка и дополнительные вопросы ему уже не требуются для подтверждения своих доводов. Осталось только донести их до светлой головы его лучшего друга.

***

      Ёсан уже минут двадцать держал руку с ручкой над пустым листом бумаги. Слова лились одним бездумным потоком, в котором не было и грамма того, что он хотел бы сказать Чонхо.       В комнате было тихо, Уён сегодня ночевал не в общежитие, но даже он, наверное, сейчас уже спал. Ёсан махнул головой и взял со стола свой потрепанный и ободранный дневник вместе с ручкой. Ему нужно было освежиться, нужно было вспомнить то, о чем он думал в тот момент, когда Чонхо выплеснул всё, а после не дал сказать и слова, прежде чем уйт.       Охранник на посту только провел студента взглядом, ему было все равно кто куда и во сколько выходил. Поэтому Ёсан легко выскочил из здания и направился к мосту, через улочки и небольшую аллею недалеко от перекрёстка.

***

      — Так, какие вопросы ты хотел мне задать? Я проветрил мозги и готов, — Ёсан повернулся к Уёну, сидя на трибунах, и сжал плечи от неприятного холодка. Декабрь выдался довольно теплым, только Ёсан не расчитал перед выходом из вуза свои возможности, и теперь холодил попу о белоснежный снег и думал о шарфе, который оставил в помещении.       — Дай свою руку.       Ёсан протянул ладонь и Уён уверенно перехватил запястье, что-то нащупывая.       — Что ты де-       — Тш, дай почувствовать пульс.       Они сидели в тишине не больше тридцати секунд, когда Уён, не отпуская руку тихо заговорил.       — Вспомни как Чонхо подбадривал тебя, почти коснувшись своим носом твоего. Его взгляд, руки, которые сушили полотенцем твои взмокшие от пота волосы, бутылку, которую он протянул тебе, — Уён зашептал ещё тише. — И только тебе.       Глаза Ёсана с каждым словом комично распахивались всё больше, кожа бледнела на глазах, почти сливаясь с цветом снега. Уён прижал к коже пальцы посильнее, ощущая подушечками пальцев, как резко учащается ритм сердца.       — Что думаешь? — высоким задорным голосом спросил Уён       — Я- я-       Уён отпустил руку Ёсана, захлопнул его приоткрытый рот.       — Можешь не продолжать, вопросы уже закончились, дальше только факты, слушай внимательно, — Уён закинул одну ногу на другую, сцепил руки в замок и со знанием дела заключил. — Я, конечно, не смог договориться с твоим мозгом, но зато твоё сердце уже мне проболталось.       — О чем? — прижав руку к груди, пробубнил Ёсан.       — Что тебе абсолютно точно не безразличен Чонхо в романтическом плане.       — Ч-чего, — бледное лицо стало покрываться алым румянцем, на глазах превращаясь в одно ярко красное пятно. Ёсан поднялся с трибун, схватившись за свое запястье. — ЧЕ-ЕГО-О?!       Он зажмурился и громко закричал, недовольно прыгая на месте. Бедная рука болталась из стороны в сторону, будто он пытался задушить её или хотя бы успокоить учащенный пульс.       Уён молча наблюдал со стороны и тяжело вздохнул.       — Чем скорее ты поймешь и примешь это, тем лучше.       Ночью на страницах дневника появилась новая запись. «…Я теперь могу показывать фокус, Уён научил меня. Биение моего сердца учащается, когда говоришь мне имя Чонхо и напоминаешь о наших безобидных встречах. Этот фокус не срабатывает на Уёне. Правда, только если это имя Чонхо, конечно. А так он тоже умеет его показывать, но совсем не стесняется. А вот мои щеки, кажется, все ещё горят».

***

      Полупустые улицы согревали высокие стройные фонари. Снежные хлопья плавно опускались на землю, накрыв тротуары и макушки прохожих белым покрывалом. Ёсан остановился у скамейки посреди небольшой аллеи, он задрал голову вверх, так, чтобы лучше было видно снегопад. Легкий холодок касался его лица, прежде чем снежинки превращались в капельки воды.       Он подумал: «В тот день на лице Чонхо тоже были просто снежинки?»

***

      После разговора с Уёном Ёсан практически не разговаривал с Чонхо, тот, кажется, прочувствовал атмосферу и не обращался к нему лишний раз без дела. Ёсану просто было стыдно: за саму беседу, за то, что воспринимал чужую доброту таким образом и за то, что не мог контролировать свой пульс, когда рядом звучало чье-то имя. Не просто «чье-то», конечно, но признавать самому себе это ещё раз, даже мысленно, было жуть каким смущающим делом.       Зато с какаотолк стало проще работать над проектом и, что более важно, восполнять нехватку общения и внимания в реальной жизни. Ёсан впервые осознал, что может валяться с телефоном часами и потерять счёт времени. Ему никогда особо нечего было делать в своем гаджете и пользовался он им только для связи (или, чтобы заходить в соц. сети лайкать новые посты Уёна. всё добровольно). Поэтому он ощущал странное волнение от ожидания нового сообщения и почти не выпускал телефон из рук.       Он наслаждался моментом, потому что считал, что после завершения работы над проектом Чонхо будет не до Ёсана и его сообщений.       Но все оказалось с точностью наоборот.       Проект был успешно сдан, каждый получил плюшевую игрушку в качестве благодарности за проявленный энтузиазм и добродушие, а в копилке Чонхо было ещё одно достижение — проект его команды собрал самый большой отклик.       — Благодаря тебе у нас была самая интересная доска информации, — сказал Чонхо с легкой улыбкой, когда все расходились.       — На самом деле я плохой исполнитель без должного заказчика, — Ёсан накинул сумку на плечо и встретился взглядами с Чонхо. — Только благодаря тебе команда сработала лучше, чем могла себе представить, и я в том числе. Но спасибо, — Ёсан улыбнулся и сделал пару шагов к выходу. — Мне уже пора бежать, ещё увидимся?       Перейти на бег, чтобы скрыть неловкость, перевалившую через край, было лучшим решением. Но образ удивлённо застывшего на месте Чонхо, который слабо помахал ему рукой на прощание не вылезал из головы весь день.

Чхве Чонхо тем же вечером

Я знаю, что проект закончился, и я могу не беспокоить тебя каждую минуту своими сообщениями И не хочу делать всё таким официальным Но Ты бы хотел продолжить наше общение и дальше? Просто… переписываться иногда?       Ёсан обнял руками подушку, снова и снова перечитывая, только что полученные, сообщения. Неосознанно на губах заиграла улыбка, которую он даже не замечал, полностью погружаясь в придумывание ответа.       Сколько только вариантов сообщений он не настрочил и сразу же удалил… Конечно хотел бы Давай переписываться всегда Да, я бы очень хотел Конечно, я даже сам думал тебе предложить но… Хотел бы Сделаем это ещё более официальным и сходим куда-нибудь вместе? Завтра? Сейчас? Очень хочу и хотел И в итоге отправил:

Чхве Чонхо

Да

***

      Ёсан стер с лица следы растаявших снежинок, опустил голову и прошел дальше. Выход из аллеи ввел к перекрестку, где в час пик было не протолкнуться. Но сейчас улицы пустовали. Только изредка по дороге проезжали машины и в далеке галдели пьяные веселые компании.       Ёсан ощутил, как начинало покалывать кончики пальцев от одного взгляда на автобусную остановку на противоположной стороне улицы.        В воздухе раздался сигнал и красный светофорный человечек сменился на зеленый. Но Ёсан так и остался стоять на месте.       Автобус, проезжающий через эту остановку вёл к огромному красивому океанариуму. Его пыхтящий звук во время движения прозвучал будто наяву и отдался дрожью где-то в груди.

***

      В автобусе все прижались друг к другу, как сардины в консервной банке. Ёсан сначала стоял на расстоянии локтя от Чонхо, но с каждой остановкой придвигался все ближе, чтобы освободить вошедшим людям места. Руки некуда было деть, а дорога предстояла длинная. Ёсан надеялся, что удержит равновесие и без опоры, но с его стороны, так считать было довольно самонадеянно.       На первом же светофоре, когда водитель дал по тормозам, Ёсан не удержался и намеревался свалиться на толпу незнакомых людей, но его вовремя схватили и притянули к себе.       — Держись за меня. — прозвучало над ухом и Ёсан послушно схватился двумя руками за чужую белую куртку.       — Ладно. — произнёс он на автомате, будто выполнял приказ, хотя Чонхо говорил спокойно с привычным добродушным тоном. Это всё нервы. Ёсан от стыда прикрыл глаза.       То что Ёсан был зажат со всех сторон незнакомцами являлось, конечно, неприятным фактом, но это можно было пережить; но то, что Ёсан оказался прижат с одной из сторон к Чонхо уже сбивало ритм его дыхания и на пульсе срабатывали фокусы Уёна.       Хорошо, что красные щеки и похолодевшие от волнения пальцы можно было списать на мороз. Ёсан глубоко вздохнул. В нос ударил слабый аромат чужого парфюма. От досады захотелось застонать, он ведь только настроился успокоиться.       Как он вообще оказался в таком положении?       Пять дней переписок и редких бесед лично в вузе на перерывах и в столовой стали катализатором в развитии их взаимоотношений. С Чонхо было просто и комфортно и Ёсан верил, что ему с ним тоже. Никто не мог бы так искренне улыбаться от встречи с человеком, который ему был бы неприятен. А Ёсан верил в искренность Чонхо. Уён уже множество раз подтверждал его доводы, глядя на них двоих со стороны.       Когда проект завершился было ощущение, что они не закрыли один существенный гештальт и среди ночи Ёсана, наконец, осенило какой.       Вакиты!       — Ты говорил, что никогда не был в океанариуме и в жизни не видел вакит, — Чонхо согласно кивнул. — Хочешь сходить туда вместе со мной? Я могу устроить тебе небольшую экскурсию по самым интересным морским обитателям.       Глаза Чонхо засияли от этой идеи, он широко улыбнулся и воскликнул чуть громче обычного:       — С радостью!       А ещё через пару дней они состыковали свои графики и выбрались, всё-таки, в океанариум. Ёсан хмыкнул себе под нос от воспоминаний радостного Чонхо в коридоре универа. Тот говорил, что сходил бы с радостью и по его виду было очевидно, что именно это он и имел в виду. Рвущуюся наружу улыбку пришлось спрятать за искусственным мехом капюшона Чонхо.       Он больше ничего не говорил, только поддерживал рукой постоянно стремившееся куда-то завалиться Ёсана, и тот был ему за это благодарен.       Их беседа в автобусе плавно сошла на нет из-за толпы людей вокруг, поэтому она так же плавно восстановилась только на пороге океанариума, когда они пробили свои билеты и вошли внутрь.       — Так, с чего мы начнем? — расстегивая свою куртку, улыбнулся Чонхо.       — Думаю, сперва сходим в первый зал, посмотреть на маленьких рыб и интересных беспозвоночных, а потом по коридору доберемся до черепах, акул и морских свинок, — со знанием дела кивнул Ёсан и просунул в рукав куртки шарф.       От гардероба начинался первый зал. Темная арка с неоновой цифрой «один» наверху встретила их множеством больших и маленьких аквариумов, в которых резво плавали рыбки.       Работа экскурсовода-Ёсана началась.       Когда Ёсан бывал здесь один или с семьей, он часто пропускал какие-то залы и ходил посмотреть на то, что не успел увидеть в прошлый раз, потому что рыба или млекопитающее где-то попрятались, либо шел в любимые залы просто посидеть в окружении знакомых водных обитателей. У него всегда в груди что-то с трепетом щекотало от мысли, что он будто находится на дне океана в воздушном вакууме, а вокруг него, не замечая, проплывают рыбы, акулы или большие скаты. Когда Ёсан впервые осознал это, он ощутил бесконечный восторг и надеялся, что Чонхо тоже почувствует что-то похожее.       Они пришли в будний день утром пораньше, когда основной народ собирался на работу или учебу. Поэтому людей в океанариуме было немного. Именно так Ёсан и планировал. Чтобы сесть посреди коридора, задрать голову и стать ненадолго частью морского мира.       Чонхо сидел в позе лотоса, приоткрыв рот, наблюдал за гигантскими акулами-молотами, величественно проплывающими над их головами среди стаи мелких рыбешёк. Ёсан мог и в десятый раз провести их восхищенным взглядом, но голова сама по себе обернулась на сидящего рядом парня. Его восторг был таким ребяческим, что от этого зрелища в груди вновь поползла приятная щекотка. Будто Ёсан впервые увидел самый завораживающий вид в своей жизни.       — Ну как тебе? — почти прошептал Ёсан, чтобы не нарушить момент, и наблюдал за тем, как чужие щеки натянулись от улыбки. Чонхо сделал вдох поглубже, будто затаил дыхание от вида над собой, а потом засмеялся, когда в легких будто не хватило воздуха, и он поперхнулся.       — Это очень красиво, — быстро откашлявшись произнёс Чонхо.       Уголки губ сами по себе приподнялись вверх, и Ёсан часто закивал.       — А я говорил.       Чонхо посмеялся, посмотрел на огромный аквариум над ними ещё раз, и они двинулись дальше.       Осьминоги большие и маленькие, резвые каракатицы, рыба клоун: «Это же как из Немо, Ёсан!», тунцы большие, маленькие, редкие и не очень, красивая форель, необычные мурены и различные морские звезды среди ветвистых кораллов: «Наверное, ты знаешь, что многие кораллы являются активными фильтраторами воды и оберегают прибрежье во время штормов, но, несмотря на то, что они похожи на растение, кораллы являются животными и среди них много хищников!», посмеялись над милыми аротронами, провели взглядами проплывающих вблизи черепах: «Это тоже как из Немо, Ёсан!» и вышли к большой стене аквариума с оседлыми акулами в окружении рыбешек и скатов.       Это была предпоследняя их остановка перед тем, как зайти в зал с животными, временно перевезенными для научных наблюдений и исследований, среди которых как раз и были вакиты.       Они стояли в темном помещении с приглушенным светом, горящим вдоль потолка длинного коридора. Акулы няньки, которые обычно спят на дне как сытые коты бóльшую часть времени, сейчас медленно плавали, а над ними плавно передвигались молодые скаты. Было тихо, только шум воды за стеклом и далекий гул разговоров посетителей, разбавлял эту тишину.       Они оба стояли у широких перил недалеко друг от друга и смотрели на яркую и живую картинку перед собой. Ёсан не знал, как много времени прошло с того момента, как они остановились и разделили этот момент на двоих. Он даже не заметил, как потертые кроссовки Чонхо стали на шаг ближе к его кедам. Очнулся, только когда чужая ладонь проскользнула по перилам и робко коснулась его пальцев. Ёсан опустил голову, чтобы взглянуть на их соединенные мизинцы и безымянные пальцы, а после поднял взгляд на Чонхо, который смотрел вперёд, на аквариум, с той же безмятежной улыбкой.       Но оглянулся, когда ощутил на себе взгляд. Челка аккуратно спадала на лоб, прикрывая брови, карие глаза казались глубже дна марианской впадины в отражении воды и свете небольших лампочек, а припухлые розовые губы по-прежнему растягивались в улыбке: легкой и искренней, которая заставляла сердце пропустить удар и торопливо забиться из-за своего промаха.       — Спасибо, что пригласил меня сюда и рассказывал здесь про всё, я очень хорошо провел время, — спокойным, немного хриплым от долгой тишины голосом, заговорил Чонхо.       — Нас ещё ждут вакиты, — нервно засмеялся Ёсан, сжимая другой рукой перила до побеления костяшек. — Но я тоже был рад провести это время с тобой, ты хороший слушатель.       Чонхо ничего не ответил, они вновь молча смотрели друг на друга, как тогда, за партой. Говорили через эту тишину больше, чем могли бы произнести вслух. Ёсан думал, что его сердце выпрыгнет из груди, когда Чонхо качнулся в его сторону.       Но опасения были напрасны.       Он сделал шаг в сторону, убрав руку с пальцев Ёсана.       — Ну что, пошли к вакитам?       И двинулся вперед, незаметно сжав руки в кулаки.       Ёсан крикнул в догонку, что сейчас подойдет и для пущей убедительности засмеялся и махнул рукой, а когда Чонхо пропал в следующем зале, то через секунду схватился за сердце, и почти упал на корточки.       Громко кричать, как тогда, рядом с Уёном, он не мог, поэтому запищав куда-то в рукав кофты, он глубоко задышал и просто бормотал себе под нос:       — Что это было?!

***

      Ёсан перешёл дорогу на следующий зеленый свет. Опустив руку на перила моста, покрытые снегом и тонким слоем льда, он неспешно стал подниматься к его середине и вспоминать слова в дневнике о том дне в океанариуме, которые выучил уже наизусть.       В которых нечего было выделять что-то маркером, только если один сплошной текст. «29.12.18. Чонхо, сегодня я думал, что ты хотел меня поцеловать. И если бы ты в тот момент, у аквариума, спросил разрешения сделать это — я бы согласился, и даже если бы ты поцеловал меня, не сказав и слова, — я бы позволил. Я думал об этом моменте уже сотню тысяч ряз и мой ответ оставался всё тем же. Твои глаза были слишком чистыми, улыбка слишком доброй и щеки слишком розовыми, чтобы я мог возмутиться хотя бы на что-то. Сначала я воображаю об этом и пишу здесь, а потом думаю хотел ли ты вообще меня тогда поцеловать?»       Ёсан убрал продрогшую руку с перил и спрятал в карман. Последние слова, с волнением написанные в дневнике, вызвали у него улыбку. Он всё еще не знал, было ли это желание поцелуя обоюдным, но зато мог сказать наверняка, что испытываемая друг к другу симпатия, возникшая ещё после первых встреч определенно была взаимной.

***

      — Юнхо, можешь пожалуйста, подойти? — Чонхо выглянул из-за двери раздевалки, капитанским тоном приглашая друга на тет-а-тет.       Юнхо переглянулся со своим сокомандником Минги и, поджав губы, прошел к капитану. А в голове вертелась только одна мысль: «что он успел натворить?»       — Да?       Чонхо потянул друга за футболку в душевую, закрыл дверь и встал в дальний угол.       Он топтался на месте, скрестив руки на груди.       — Чонхо, в чем проблема?       — В чем проблема? — повторил он вопрос сам себе, и Юнхо, приподняв брови, пригнулся, ожидая продолжения. Чонхо резко остановился и ответил четко, с той же серьезной гримасой. — Я думаю, я влюбился.       — Влюбился?       Этот вопрос — очевидно риторический — имел в голове Чонхо слишком долгий ответ, он не знал с чего начать и затараторил, как в бреду:       — Я не могу перестать думать о нём, а когда думаю, то слово «любовь» подходит сюда лучше всего остального, я не знаю как можно быть таким хорошим и добрым и вообще замечательным и его лицо, ты видел его лицо? Он просто божий одуванчик или любой другой цветок, потому что цветами тоже хочется часами любоваться, а ещё это родимое пятно, я постоянно на нём застреваю, надеюсь я на смущаю его этим, мне нужно прекратить так делать, а я не могу.       — Подожди, — Юнхо схватил друга за плечи, — Это ты про Ёсана?       — Чт- Как ты-       — Правда про него? — на глупой щенячьей физиономии стала появляться слишком радостная улыбка. — Ты просто всё вертелся вокруг него, болтал постоянно вот Ёсан такой, вот Ёсан сказал, Ёсан подышал.       — Когда это?!       — С момента вступления Ёсана в клуб. Ты даже не замечал?       Чонхо сбросил его руки со своих плеч.       — Кошмар, — он снова зарылся в свои волосы и слабо оттянул. — А что если он тоже понял? А что если… Нет.       — Что? Продолжай.       — Нет, я не могу.       — Да скажи уже, легче станет.       Чонхо посмотрел другу в глаза и на одном дыхании выдал:       — Мы с ним были в океанариуме вчера, и я чуть не поцеловал его прямо там.       Юнхо с глухим стуком хлопнул рукой по губам.       — Все настолько серьёзно?       — Что если он тоже это понял? Я мог всё испортить! У меня аж губы дрогнули в тот момент. Боже, надеюсь, он ничего не заметил. Ёсан ко мне со всей душой, а я думал о таком.       — Ты слишком загоняешься.       Щеки капитана раскраснелись от стресса и смущения одновременно. Он даже не заметил, что Юнхо старался себя сдержать, как мог, чтобы не засмеяться в голос. Он прикусил губу и пытался скрыть улыбку за пальцами ладошки.       — Не смейся блин!       — Но ты бы себя видел со стороны, просто втрескался по самые уши!       — Эй! — Чонхо накрыл руками свои уши, к которым уже прилила кровь.       Юнхо бросил смешок, но случайно хрюкнул, когда попытался его сдержать, от чего даже Чонхо уже начинал сдаваться и щеки сами напряглись от улыбки.       — Скажи, что мне делать, — Чонхо посмеивался, но проныл слова со всей серьезностью.       Юнхо глубоко вздохнул, успокоился и промычал, будто задумавшись. А потом щелкнул пальцами и утвердил:       — Просто наслаждаться этим.       — Как можно наслаждаться этим в одиночку? Несколько дней назад, я случайно услышал кое-что, что заставило меня засомневаться, Ёсан говорил так серьезно… Думаешь, есть шанс, что я ему нравлюсь?       — А что он говорил?       Чонхо не успел даже рот открыть, когда из-за двери раздался голос Минги:       — Конечно есть, капитан!       А следом и голос Сана:       — Он не устоит перед вашим очарованием!       — Не сдавайтесь, капитан, у вас все получится! — третий голос принадлежал Пак Сонхва. Он был таким же отличником и активистом как Чонхо, но в компании сокомандников использовал исключительно одну клетку мозга.       Чонхо протолкнулся через Юнхо к двери, щелкнул замком и раскрыл её резким движением нараспашку. Вся его команда стояла полукругом вокруг душевой и слишком довольно улыбалась.       — А мы можем помочь, — бесстыдно заявил Сан, красуясь своими ямочками на щеках.       — И как же? — перешагивая через тираду, которую он хотел выплеснуть на них за подслушивание, (стоило признать ради приличия, что стены здесь и правда картонные, а беседа с Юнхо вышла не самой тихой) спросил Чонхо с нескрываемым раздражением.       Сан самодовольно кивнул в сторону дверного косяка, где прислонившись к нему стоял парень. Чонхо помнил его ещё со встречи на первом дне благотворительного проекта. Тот, кто постоянно ошивался рядом с Ёсаном и вызывал своим поведением и привилегиями друга, то ли зависть то ли ревность то ли все вместе.       Короче говоря.       Чон Уён собственной персоной       — Я здесь, чтобы развеять твои сомнения, капитан, — отсалютовал он и заставил Чонхо многозначительно приподнять одну бровь.

***

      Чонхо пригласил Ёсана погулять вместе. А на выходные они назначили поход в кино. После обсуждения фильма сходили в кафе. А после кафе ещё долго гуляли по парку, потому что не хотели прощаться.       Спустя пару дней Ёсан осматривал свой гардероб, понял, что ему необходимо пройтись по магазинам и решил, что хочет сделать это вместе с Чонхо. Он всё искал причину встретиться и, наконец, нашёл. Шесть часов в огромном центре наполненных смехом, разговорами и комплиментами. Они почти не купили одежду, зато приобрели плюшевые брелочки, которые напоминали им друг друга: у Ёсана смешной мишка, а у Чонхо почему-то белый человечек с шапкой рыбки на голове.       Ходить по коридору университета и видеть, как на спортивной сумке болтается брелочек, котрый напоминает одному очень важному человеку тебя — непередаваемые чувства. А иметь такой же брелочек на своем рюкзаке — тем более.       Кажется, с каждым сообщением, с каждой встречей, всё глубоко запрятанное и тайное становилось явью. Грудь Ёсана с каждой встречей переполнялась щекочущим нервы волнением. Вот-вот что-то должно было безвозвратно измениться, он это чувствовал. С нетерпением ждал.       Это случилось неожиданно, когда Чонхо вечером вызвался проводить Ёсана до общежития.       Он долго спорил с капитаном команды, что в этом нет необходимости, потому что дом Чонхо был совсем в другой стороне, а на улице мороз. Но он заверил, что ему нужно было ещё зайти к другу забрать кроссовки и ему как раз по пути. Ёсан сдался, и теперь они неспешно шли по аллее, переговариваясь. Темы сменялись одна за другой, но в какой-то момент между ними повисло молчание.       Комфортное молчание, Ёсан молчал бы так хоть каждый день по несколько часов. Он с силой сжал в кармане пропуск от собственных мыслей.       — Ёсан, я давно хотел обсудить с тобой кое-что, — вдруг заговорил Чонхо. Он выглядел задумчивым, а напряжение в его мышцах выдавало то, насколько он переживал. — Тебе нравится проводить со мной время?       Ёсан часто заморгал, честно, особо и не подумав, ответил:       — Да, очень.       — А я… тебе нравлюсь?       Они резко остановились. Кажется, даже плавно опускающиеся снежинки замерли в воздухе в ожидании ответа. Ёсан поймал взгляд чужих глаз, он хотел видеть их, когда, наконец, признает то, что со стыдом скрывал всё это время.       — Да, нравишься.       — Тогда ты бы хотел стать моим парнем?       — Хотел бы.       Чонхо прикрыл лицо руками, начиная счастливо смеяться, а Ёсан просто стал рассматривать асфальт под ногами, прикусив губу, чтобы не улыбаться так глупо. Чонхо в два шага оказался рядом и стал стягивать с себя шарф:       — Я хотел пригласить тебя куда-нибудь и сделать все красивее, но не мог большое смотреть на твои замершие пальцы и открытую шею, — он накинул шарф на Ёсана и аккуратно стал оборачивать вязанный аксессуар. — Подумал, что хотел бы сделать это не для просто друга.       Ёсан собрал брови домиком и совсем не шевелился, ощущая как теплый шарф прикрывал пол лица, будучи обернутым где-то под носом.       — Поэтому, в качестве извинения, я приглашаю тебя в ресторан, — Чонхо взял озябщие уже покрасневшие пальцы Ёсана в свои — мягкие и теплые, даже горячие.       — Можно не в качестве извинения, можно просто на свидание, — ровным тоном пробубнил в шарф Ёсан и Чонхо прыснул в сторону, широко заулыбавшись.       — Хорошо, тогда я приглашаю тебя просто на свидание.       Глаза Ёсана сщурились от улыбки. Они определенно хотели сказать друг другу что-то ещё, но все сводилось к неловким посмеиваниям и нежеланием двигаться хотя бы на миллиметр.       — Чонхо, — высоким голосом позвал его Ёсан. — Ты не сказал, что я тебе нравлюсь, — он потряс их соединенными руками, наиграно возмущаясь. — А я тебе да. Так нечестно получается.       Чонхо удивлённо приоткрыл рот. В его глазах блестели искорки каждый раз, как Ёсан выдавал нечто подобное. Он признал свой промах и в мгновение оказался ещё ближе. Когда их кончики носов почти соприкоснулись, он прошептал:       — Ты мне нравишься, Ёсан. — он подтянул ладони к лицу и прижал их руки к своим щекам. — Очень нравишься.       Ноги Ёсана вдруг стали ватными, вблизи он не видел чужих черт лица, но ощущал тепло, такое близкое и необходимое его сердцу и телу. Он затаил дыхание, когда Чонхо аккуратно потерся кончиком своего носа об его.       — Теперь честно?       — Да, — пробубнил Ёсан в шарф.       Чонхо остранился с легким румянцем, поцеловавшим его щеки, и потянул Ёсана за одну руку вперёд.       — Пойдем? А то ты замерзнешь!       Если бы Чонхо задержался хотя бы на мгновение дольше у его лица, то сейчас ему пришлось бы волочить Ёсана по снегу, как пятилетке санки. Он зажмурился от слишком ярких картинок в голове и рванул вперёд. Чонхо от неожиданности чуть не свалился, но умения футболиста вскоре поровняли его с убегающим от стыда за собственные слова Ёсана.       Шарф согревал его шею и лицо, руки — теплые ладони Чонхо, а слова, произнесенные с горячей искренностью — его сердце.       Чонхо нехотя отпустил ладонь Ёсана у дверей общежития, подождал, когда тот зайдет внутрь и свернул обратно к своему дому. Ему не нужно было ничего забирать у «друга», он просто хотел побыть подольше в его компании, убедиться, что тот доберется целым, невредимым, а главное в тепле.       Сжав в руках шарф, который минутами ранее был обвязан вокруг шеи Ёсана, он неторопливо шел по аллее к автобусам, улыбался, когда проходил мимо скамейки, у которой были произнесены неловкие признания в любви. Щеки его покраснели, хотя на улице был далеко не самый сильный мороз.       В ту ночь они оба не могли уснуть.

Чхве Чонхо

Не спишь?

Неа, не могу уснуть

Я тоже       Ёсан повернулся набок с телефоном в руках, смотря на значок «печатает» у иконки. Я совсем забыл тебе рассказать сегодня В середине февраля планируется матч против команды соседнего университета Знаю, что ты не большой фанат футбола, но мне бы хотелось увидеть тебя на трибунах в этот день Мы давно не играли и, если честно, я немного переживаю

Я с радостью!

Надеюсь, мне останется место, потому что уверен, что весь университет придет поболеть за вас хахах

Конечно останется, я позабочусь об этом В трибунах нет смысла, если на них не будешь сидеть ты       Ёсан вцепился зубами в подушку, чтобы не разбудить Уёна после рабочей смены своими возгласами умирающей чайки. Его пальцы печатали быстрее, чем он успевал подумать.

Если я скажу, что в футбольном поле тоже нет смысла, если по нему не бегаешь ты, это будет слишком плохо?

Хахахахахахах Ёсан прикусил губу. Он радовался как ребенок каждый раз, когда заставлял Чонхо смеяться. Получается Ты придешь?

Да

Спасибо, это много для меня значит

Не благодари

Это многое значит и для меня

      Ответ не приходил довольно долго, Ёсан подумал, что Чонхо уже пошел спать и забыл закрыть чат, но вскоре пришло новое уведомление. Из-за матча я буду сильно занят, но хотел бы до этого сходить с тобой на свидание У тебя будет время на этой неделе?       Через пару часов Чонхо вышел из сети, а Ёсан все так же лежал с телефоном в руках и пытался собрать мысли в кучу. Он приподнялся, чтобы посмотреть на Уёна. Тот спал лицом к стене, поэтому Ёсан поднялся с кровати и включил настольную лампу. Его дневник значительно пополнился новыми записями за последние время. Особенно тяжело тонким страницам приходилось после их недолгих встреч.       Он достал ручку и принялся писать: «15.02.19 Сегодня Чонхо спросил меня нравлюсь ли я ему, и я сказал да. Казалось, что этого достаточно, но после признания Чонхо, я понял, что нет. Этого было недостаточно. Я не сказал ему, что он нравится мне, потому что усерден в том, что делает. Нравится, потому что прекрасный лидер и капитан команды, потому что у него доброе сердце и в нём для каждого есть место. Потому что он смелый и сильный, умный и воспитанный. Он заботится о чужих личных границах, хотя я уже не против, чтобы он наглым образом ворвался в мои. Потому что рядом с ним хорошо. Потому что он мне тоже очень нравится».       Свет настольной лампы погас, а дневник закатился в ящик стола. Веки потяжелели от вдруг возникшей сонливости и Ёсан вскоре крепко заснул.

***

      Ёсан почти в припрыжку добрался до раздевалки футбольной команды. На его сумке так же весело качался брелочек плюшевого мишки. Он осторожно потянул на себя дверь и заглянул в проём, негромко протянув:       — Чонхо-о.       Но на его зов вышел Юнхо, потирая мокрые волосы полотенцем.       — О, Ёсан! Заходи, Чонхо сейчас в душе, он скоро выйдет, — Ёсан закрыл за собой дверь и присел на скамейку. — Остальные уже разошлись, я тоже скоро пойду.       Юнхо натянул на голову шапку, накинул куртку и проверил уведомление в телефоне. Улыбнулся чему-то и поспешно схватил свою спортивную сумку.       — Хорошего вечера! — Юнхо поднял руку и дал проходящему Ёсану пять.       — И тебе.       В помещении резко стало очень тихо, только далекое журчание воды из душевой разбавляло тишину. Ёсан привалился спиной к шкафчикам и прикрыл глаза.       За несколько дней до свидания Чонхо пригласил Ёсана к своей команде в раздевалку. Был уже вечер, все уставшие, но довольные, неспешно собирались по домам. Когда он пришел, то в помещении осталась только малая часть от всего футбольного клуба — четверка, которую Ёсан подметил ещё с его неудачных попыток в спорт.       Чонхо сказал, что хотел бы представить его ребятам в качестве своего парня, но за всю встречу с ними не сказал об этом ни слова. Наверное, у футбольного клуба были свои традиции, о которых знал только сам футбольный клуб. Потому что, когда Чонхо невзначай накинул на Ёсана свою капитанскую курту и задержал на его плечах свои руки, у всех ребят в раздевалке чуть ли не потрескались лица от улыбок, а Сонхва не сдержался и от чего-то присвистнул. Ёсан в тот момент только недоуменно захлопал глазами, а Чонхо шепнул на ухо, что объяснит всё позже.       Губы дрогнули в улыбке от воспоминаний. Мысли оказались материальными и в помещение вместе с клубами пара вошел Чонхо, громко шлепая тапочками.       — Ты давно здесь? — собрав брови домиком, обратился он к Ёсану.       — Нет, я минут пять назад пришел, Юнхо сказал, что ты в душе и что я могу подождать здесь.       — Прости, мы немного заигрались, все очень ждут предстоящую игру и выкладываются на полную.       — То что ты в своем забитом расписании всегда находишь для меня время намного важнее, поэтому не извиняйся, я не расстраиваюсь.       Ёсан пожал плечами. Он бы на месте Чонхо не справился со всей ответственностью, которую ему приходилось нести на себе каждый день. Подрабатывать на выходных, ходить на тренировки, состоять в студсовете, учиться на отлично на бюджетном месте и при этом успевать строить отношения? Для него всё это звучало как идеальный план, чтобы сойти с ума.       Плечи Чонхо расслабились, будто с них упал тяжелый груз. Он негромко произнёс:       — Спасибо.       И обменялся с Ёсаном улыбками.       Чонхо полез в свой шкафчик за одеждой. На нём только висела большая белая футболка, которая местами прилипла к влажной коже и ноги прикрывали шорты по колено. Он определенно собирался полностью переодеваться.       Атмосфера в помещении стала максимально неловкой. Она начинала становится такой ещё с момента их приветствия… которого не было. После смены статуса с друзей на возлюбленных всё казалось другим, даже простые объятья. Поэтому они по-прежнему смущенно махали друг другу на прощание и робко держались за ручки.       Чонхо переглянулся с вмиг заробевшим Ёсаном и сделал шаг назад.       Им предстояло ещё многое обсудить. Желательно, как можно скорее.       — Я…, — Чонхо со стопкой вещей в руках собирался что-то сказать, но Ёсан его опередил.       — Я подожду снаружи, не торопись, — он вскочил со своего места и вылетел за дверь. Прижавшись затылком к холодной стене он выдохнул.       Ёсан с радостью бы сказал: «Не переживай, переодевайся здесь». Но переживать стоило. Видеть Чонхо в шортах и футболке дело привычное, но видеть его без того или без другого или сразу без ничего? Нет, Ёсан ещё не готов. Даже во времена своей пробы в футболисты капитан всегда возвращался либо уже в спортивной одежде, либо в своей повседневной. А Чонхо ведь был спортсменом. Он бегал каждый день столько километров, сколько Ёсан не успевал находить за неделю и это без учета разминки и подкачки на самих тренировках и отдельно в зале.       Даже от картинок, которое вырисовывало ему его сознание становилось дурно и сердце билось чересчур быстро, а если бы он остался в раздевалке, то не велика была вероятность, что Ёсана хватил бы удар или ещё чего похлеще.       Дверь скрипнула и из неё показался Чонхо — полностью одетый и с растегнутой курткой на плечах. На его смуглых щеках красовался румянец.       «Наверное, после душа» — подумал Ёсан и старался игнорировать собственное пылающее лицо.       — Можем идти!       — Подожди, — Ёсан приблизился к Чонхо и хмуро глянул на его волосы. — Ты пойдешь с мокрой головой?       — Я не успел их высушить, но всё в порядке.       Спорить с ним не хотелось, заставлять как какое-то маленькое дитя идти и досушивать свои волосы до конца было бы нелепо.       Поэтому Ёсан порылся в своей сумке и вытащил шапку.       — Я взял её на случай, если будет холодно. Ты можешь её надеть, — Ёсан отвел взгляд от карих глаз и тем же ровным тоном произнёс, — Мне так было бы спокойнее.       Чонхо аккуратно принял шапку из его рук и без вопросов натянул на голову.       — Спасибо, — в его голосе была слышна улыбка. — Интересный стиль.       — Она ещё с моих скейтерских времен, поэтому без осуждения.       — Ты занимался скейтингом?       Чонхо протянул ему раскрытую ладонь и тот без раздумий вложил в неё свою руку.       — Да, со средней школы. — они двинулись к выходу из университета. — Я учавствовал во всяких соревнованиях в местном скейт парке. Призом служили уважение и почёт от старших, а это тогда дорогого стоило, поэтому все выделывались как могли.       — А сейчас?       — Я давно бросил. Катаюсь иногда для себя, могу выполнить какие-то трюки, но чтобы профессионально, как тогда, больше нет.       — Почему?       — Не знаю, — Ёсан пожал плечами. — Местный скейт-парк перенесли в другое место, когда я перешел в выпускной класс. Туда набежали новые ребята и от прошлой компании почти ничего не осталось. Да и сам интерес уменьшился и сменились ценности, ориентиры… В общем, всё неожиданно разом поменялось, так просто сложилось.       Чонхо внимательно слушал неторопливую речь. Он кивал на чужие слова и после них вспомнил что-то своё:       — У меня тоже была похожая история. Я раньше жил в секции в старых невысоких домах. Там во дворе было крошечное поле с забором таким поломанным и ржавым. Почти после каждого удара в ворота приходилось бегать за ним куда придется: и в кусты крапивы, и в лужи грязи, и на чужой дворик, — Ёсан усмехнулся и Чонхо сам улыбнулся своим же воспоминаниям. — Пока все были детьми, мальчишки, и иногда девчонки, выстраивались в очередь, чтобы погонять с мячом быструю партию. Я сбегал с музыкальной школы, чтобы успеть на игру. До такой степени был одержим футболом, — Ёсан засмеялся, представляя себе маленького Чонхо, который после «уроков музыки» возвращался потный грязный и смотрел на маму невинными ребяческими глазами с помятой папкой нот в руках. — У меня была своя небольшая команда, с которой мы обычно играли. Но потом кто-то переехал, кто-то перешел в другую школу и ему было не по пути, кто-то вырос и сменил потрепанное поле на хороший спортивный клуб. Изредка там ещё играли, конечно, но это было уже совсем не то, — Чонхо вздохнул прижавшись ностальгии. — Но бросить футбол я так и не смог. Родители поддержали моё увлечение и позже отдали в спортивную секцию. А музыкалку я быстро оставил.       — Я рад, что ты не бросил футбол. Был бы сейчас у нашего клуба такой капитан? Я и представить себе не могу команду без тебя, — Чонхо смущенно спрятал улыбку в поднятом воротнике куртки, а Ёсан вздохнул и спокойно заявил, — А я видимо был просто позёром.       Чонхо засмеялся, сжимая его руку в своей сильнее.       — Научишь меня потом каким-нибудь трюкам? Я как-то давно становился на доску, но ничего крутого так и не смог выполнить.       — Давай попробуем, когда наступит весна.       Чонхо кивнул в ответ.       Они вышли на улицу, освещенную высокими фонарными столбами. Уже стемнело, хотя на часах ещё не было шести. Ёсан удивлённо остановился у чёрной лакированной машины. Он не придал значения тому, что они шли на уличную парковку, но сейчас был крайне озадачен.       — У тебя есть машина?       Чонхо промычал, немного неловко улыбаясь:       — Одолжил на сегодня. Подумал, что было бы немного неудобно добираться на общественном транспорте до ресторана. — Чонхо открыл водительскую дверь и завёл машину. Ёсан поторопился сесть тоже. На улице (ещё и без ладони Чонхо) становилось слишком холодно.       Он щёлкнул ручкой двери и вдруг замер. На его сидении лежал букет. Кустовые розы, обернутые в салатовую упаковочную бумагу и перевязанные белой ленточкой.       — Они ведь твои любимые?       Чонхо наклонился пониже, чтобы посмотреть на чужую реакцию снизу вверх и широко улыбнулся от забавного вида Ёсана. Он выглядел чересчур мило, когда что-то не понимал или чему-то удивлялся.       Ёсан взял в руки букет и сел в машину.       — Я всегда думал, что не люблю цветы и они мне безразличны. Когда я проиграл финальное состязание скейтеров, Уён встретил меня с букетом кустовых роз. С тех пор они стали моими любимыми, — Ёсан аккуратно коснулся бутонов, уходя мыслями в прошлое. Он проиграл, но чувствовал себя победителем, когда выходил из скейт парка с цветами в руках. — Это он тебе сказал?       Чонхо вдохнул воздух через плотно сжатые зубы и улыбнулся:       — Кажется, придется признаться, что так и есть, — он откинулся на водительское сидение и негромко спросил. — Вы с Уёном близки, да?       — Он был моим единственным другом сколько я себя помню, поэтому можно сказать и так, — Ёсан положил букет на коленки и обернулся к Чонхо. — Но теперь у меня появилось больше друзей. Твои ребята так хорошо ко мне относятся. Юнхо каждый день шлет мне мемы с щеночками и спрашивает как у меня дела. Это твоя заслуга?       — Это твоя заслуга, потому что ты хороший человек. — Чонхо выпрямился и сделал печку поменьше, продолжая говорить будто уже больше для себя. — Приятный в общении и молчании, понимающий и принимающий, даже если о себе говоришь не много и кажешься отстраненным, ты всё замечаешь. Иногда я удивляюсь, как в твоей голове помещается столько рандомных фактов обо всём на свете, а если учесть ещё эту ужасно притягательную внешность, — Чонхо аккуратно стал выезжать с парковки, завершая свой парад мыслей, — У тебя не было и шансов остаться без друзей в универе.       — Но я нашел друзей только на третьем курсе.       — Не все умеют заглядывать так глубоко, а я всего лишь немного приоткрыл завесу, — уверенно заявил Чонхо и сразу дал понять, что не потерпит возражений.       Ёсан усмехнулся, отворачиваясь к окну:       — Спасибо.       — Я же уже сказал, что в основном это твоя заслуга и-       — Я про цветы. Приятно, что теперь кустовые розы будут ассоциироваться у меня, не только с Уёном, но и с тобой.       — Я тоже этому рад, — почти прошептал Чонхо и спрятал смущенную улыбку в вороте куртки. Ехать было недолго, а согреться в машине они вряд ли успеют за это время, поэтому они оба хрустели своими пуховиками почти в полной тишине.       Дорога была свободной, Ёсан откинул голову на подушку сиденья и следил за проносящимися мимо пейзажами.        Но когда он заметил боковым зрением тянущуюся в его сторону руку, его будто прошибло ударом тока. Ёсан неосознанно пододвинул ногу ближе к краю сидения, от мысли, что сейчас его бедра коснётся тепло чужой ладони.        Сердце забилось где-то в горле и в голове успела пролететь сотня панических мыслей, когда до него, наконец, дошло осознание, что к его бедру даже не собирались прикасаться.        Чонхо поменял скорость на коробке передач и снова взялся за руль, совершенно ничего не заметив.       От этого стало ещё хуже.        Ёсан шумно выдохнул. Стыд окрасил его лицо в красный, такой же яркий, как цвет светофора перед ним. Чонхо оглянулся и с беспокойством спросил:       — Всё в порядке?       — Да, я приоткрою окошко, а то меня укачивает немного, душно стало, — затараторил Ёсан с самым спокойным выражением лица.        Ему надо было идти на актёрское, когда Уён звал его с собой. Определенно надо было.        Ёсан с силой сжимал букет, хрустящий упаковкой под его пальцами, и осуждал себя за собственные мысли. Чонхо даже за руку его в первые пару раз не брал без разрешения, с чего бы ему сейчас просто так хвататься сразу за бедро? От картинок, в которых это происходит становилось дурно. А от картинок, где Чонхо перед этим ещё и спрашивает можно ли ему это сделать становилось только хуже. Бедная переносица раскраснелась от того, сколько Ёсан её тёр всю дорогу, чтобы прийти в чувства и перестать размышлять о ерунде.       Чонхо молча бросал на него обеспокоенные взгляды, но ничего не говорил.       Машина плавно остановилась и Чонхо выдохнул:        — Мы на месте. — он коснулся плеча Ёсана и тихо спросил. — Ты как?       Собранные домиком брови и озадаченный взгляд — Чонхо правда переживал о нём. Пока он сам всю дорогу переживал сценарий у себя в голове, где его просто держат за ногу, как делают все парочки в кино.        — Стыдно, — он сказал это вслух?       — Что?       — Ничего. Я в порядке. Просто задумался. — Ёсан отстегнул ремень с третьего раза и вылетел из машины с букетом в руках.       — Не хочешь прогуляться подышать свежим воздухом? У тебя всё ещё щеки красные, — на пути от парковки к небольшому зданию спросил Чонхо.        — Нет, все в порядке. Тем более, ты наверное голоден после тренировки, потому что даже я — да.        Чонхо улыбнулся, показывая ровный ряд зубов. Чтобы он сейчас не думал, о чём бы не переживал, для него сделать вид, что всё в порядке, чтобы поддержать Ёсана, было важнее.       Уже в ресторане Ёсан умылся холодной водой и стал постепенно приходить в себя. Сидя за столиком на двоих с видом на местный парк, они тихо беседовали в ожидании заказа. Чонхо начал размеренно говорить о прошедшем дне, он не знал, что потревожило покой Ёсана в машине, поэтому аккуратно держал его руку в своей и успокаивающе поглаживал кисть большим пальцем. В приглушенном свете ламп всё ощущалось глубже, интимнее, и с каждой минутой Ёсан всё больше ощущал, что терялся в этом моменте. Он подпёр голову свободной рукой и внимательно слушал Чонхо. Даже если тот не говорил ничего смешного, вид помятых от шапки волос, немного пухлых щек и меняющихся на лице эмоций от рассказа, заставляли губы неосознанно растягиваться в улыбке. Тема плавно перетекала с одной на другую. Ёсана разморило от всеобъемлющего чувства комфорта, он настолько расслабился от прикосновений к своей руке и случайным столкновением ботинок под столом, что в момент тишины, когда очередное обсуждение подошло к концу, он без задней мысли выдал:        — Ты бы хотел прикасаться ко мне больше?       — Что? — Чонхо оторопел, удивленно подняв брови и вытянув голову вперёд.       Ёсан не понял, что не так. Он ведь просто хотел обсудить расширение личных границ в статусе "бойфренды", потому что замечал эти невидимые стены, когда находился рядом с Чонхо, и задал вполне адекватный вопрос, чтобы, наконец, поговорить об этом и...       О нет. Ёсан вытянул руку из чужой ладони и хлопнул по себя губам.              Официант молча положил перед ними тарелки с блюдами.       — О, нет, я не это— я не так— то есть—       Когда Чонхо стал откровенно смеяться, он с досадой накрыл лицо руками и откинулся на спинку дивана.       — Я всего лишь хотел обсудить с тобой то, что со сменой статуса наши отношения к прикосновениям практически не изменились.       — Ты правда решил начать обсуждение именно с этого вопроса? Кажется, ты уже давно держишь это в себе.       — Не-е-ет.       От ироничного тона Чонхо становилось только хуже, Ёсан застонал от досады. На них уже стали оглядываться посетители, поэтому он убрал руки с пылающего лица и навис над своей тарелкой с ароматной пастой.       — Ты так легко краснеешь, — хмыкнул Чонхо и стал накручивать свои спагетти на вилку, когда его вдруг осенило. — Ты думал об этом ещё в машине?       Ёсан хлопнул по столу и поднялся с места. Он больше не выдерживал.       — Я в туалет.       Чонхо, смеясь, удержал его на месте за руку.       — Ёсан, всё в порядке, сядь поешь, ты же говорил, что был голоден, — он кивнул пару раз для большей убедительности, и Ёсан послушно сел.       — У меня аппетит пропал.       — А у меня только сильнее разыгрался.       Ёсан исподлобья посмотрел на абсолютно довольного Чонхо, который ещё подмигнул ему, пока жевал свои спагетти. Он стукнул его ботинком под столом и вздохнул.       — Ёсан, — тон Чонхо вновь звучал спокойно и рассудительно, поэтому Ёсан поднял на него свой взгляд. — Если отвечать на твой вопрос без шуток, то я бы тоже этого хотел. Мне просто казалось, что тебе не нравится лишний физический контакт, и я не хотел сделать тебе неприятно. Мне самому стоило поговорить с тобой об этом раньше.       Ёсан почти пробубнил, изредка опуская взгляд вновь на свою тарелку:       — Я думал, ты понимаешь, что твои прикосновения мне нравятся.       Чонхо ничего не ответил и Ёсан подумал, что на этом их диалог и завершился. Но у виска вдруг защекотало. Пальцы осторожно заправили отросшие темные прядки за ухо, почти невесомо прикасаясь к горячей коже щёк. Чонхо убрал руку и слабо улыбнулся, когда поймал взгляд карих глаз.       — Теперь знаю. Давай поедим и обсудим это позже, хорошо?       От чужого задорного тона не осталось и следа. То, что Чонхо относился к этой теме так же серьезно, как Ёсан, его успокаивало. Как этот человек мог чувствовать его так умело, но не ощущать этого особого отношения к себе? Ёсан сделал себе пометку стараться над этим больше.       Чонхо решил сконцентрировать внимание на чем-то приятном для них обоих и перевел тему с той, которая ставила кого-то из них в неловкое положение, на ту, на которую любят поболтать все:       — Здесь правда лучшая паста, которую я только пробовал.       Еда действительно была восхитительной, поэтому Ёсан активно поддержал разговор и остаток вечера прошел без неожиданных сюрпризов.       К позднему вечеру на улице похолодало и с неба стали стремительно падать снежинки. Чонхо и Ёсан неспешно прогуливались по парку, после сытного ужина и сладкого десерта. Букет был аккуратно упакован официантом в пакет, чтобы хотя бы как-то защитить цветки от снега, но парни оставили его в машине, когда захотели немного походить по заснеженным тропинкам.       Их руки были соединены в замок и спрятаны в широком кармане куртки Чонхо. Они больше получаса обсуждали ту самую тему, которую Ёсан всё хотел поднять в последнее время. Хотели ли бы они обниматься при встрече? Нравится ли им, когда их приобнимают за плечи или за талию? Раздражаются ли они, когда к ним прилипают без спроса или нет? На эти и многие другие вопросы, они отвечали по очереди, иногда, вдаваясь в подробности. Ёсан со смешком подумал о том, что они «включают и выключают опции», как в настройках в телефоне и вернулся к теме обсуждения — поведение на публике.       — Я не люблю выставлять что-то личное напоказ, но держаться за руки или обниматься иногда, даже при людях, мне кажется приемлемым.       Чонхо согласно промычал.       — Я тоже придерживаюсь подобного мнения. Особенно в компании близких. Я не люблю посвящать их в такие, я бы сказал, интимные моменты моей жизни.       — Перед друзьями ещё хуже, чем перед незнакомцами.       — Да-а!       Ёсан ощутил долгожданное облегчение после разговора с Чонхо. Тема вскоре сменилась и ушла совсем в другое русло, парк закончился, а лепить снеговика без перчаток в короткой куртке и джинсах оказалось плохой идеей. Когда они мокрые и счастливые от недолгой игры в снежки торопились в машину поскорее согреться, грудь Ёсана наполнилась ярким теплом. Словно десятки феерверков рассеялись на искры где-то за сердцем. Он вдруг понял, насколько с Чонхо всё получалось правильно. Ёсан никогда не состоял в серьезных отношениях и не был на официальных романтических свиданиях, он не знал как всё должно быть и особо об этом не задумывался до встречи с Чонхо.              Ёсан смотрел на то, как их красные от мороза руки держались друг за друга в бесполезной попытке согреть, смотрел на то каким было расслабленным лицо с щипающим щеки румянцем и сам от этого ощущал бесконечное спокойствие. А когда на пешеходном переходе его слабо потянули назад, за спину, чтобы проверить наличие машин, а потом уже перейти дорогу, он вдруг осознал такую простую для себя истину.       То, что происходило между ним и Чонхо являлось для Ёсана лучшим вариантом отношений. Даже если они где-то торопились, а где-то медлили, если вели себя неловко или глупо, а может местами слишком осознанно, для Ёсана было важно, что его никто не торопил, а что ещё важнее, что они вместе хотели двигаться в одинаковом темпе.       Возможно Чонхо был спортсменом, в котором бушевало много энергии, пока Ёсан любил тихонько посидеть за книгой или посмотреть фильм. Возможно, у них были абсолютно противоположные вкусы в еде, одежде и выборе факультативов — это никогда их не напрягало. Чонхо всегда находил в этом возможность узнать или попробовать что-то новое, а Ёсан чувствовал себя принятым от такого подхода и не променял бы это чувство комфорта ни на что на свете.       Чонхо был его неидеальным идеалом и это заставляло почувствовать слишком много разом.       Поэтому Ёсан не мог дать себе отчета, когда обогнул машину и притянул Чонхо к себе, взявшись промерзлыми ладонями за его щёки. Он остановился, когда их носы встретились и до чуть приоткрытых губ осталось несколько миллиметров. — Я никогда не целовался по-настоящему, — прошептал Ёсан натянутым от напряжения голосом. Размеренное горячее дыхание, щекочущее щеку стало прерывистым. Ёсан прикрыл глаза, когда крепкая рука обхватила его талию и притянуло ближе. Ресницы слабо задрожали, когда его собственных губ коснулись в невесомом трепетном поцелуе.       Под закрытыми веками блестели искры, а на губах появилась улыбка от мысли, которую он собирался записать в свой дневник. "21.02.19 Я всегда стеснялся того факта, что у меня совсем не было опыта в отношениях, даже поцелуях, но теперь я совсем об этом не жалею. Разделить первый "настоящий поцелуй" с Чонхо было моим лучшим решением".

***

      Ёсан открыл оборванный дневник, прожигая чистую страницу долгим взглядом. Клубок пара сорвался с его губ и рой мыслей отразился на лице чуть нахмуренными бровями. Спину холодило от воспоминаний. Их совместные яркие деньки накрыло тучами, когда с Чонхо вдруг случилась жизнь во всей её красе.       Рука дрожала от мороза, щипающего пальцы, но Ёсан уперто выводил ручкой немного кривые буквы в раскрытом дневнике. "Чонхо, я давно должен был тебе сказать, что…»

***

      Перед скорым контролем знаний все студенты засуетились и потерялись в учебных буднях. Даже всегда бодрый Чонхо ходил с явным недосыпом на лице, совмещая тренировки допоздна с организацией всего мероприятия в студсовете и самой учебой. Они с Ёсаном успевали только изредка пересечься и обменяться парочкой фраз, немного подержаться за руки, а если сильно повезёт, то и подарить друг другу краткий поцелуй. После у них хватало сил только молча посидеть рядом, прижавшись плечами, и передохнуть от постоянных дедлайнов, тестов и проверок.       После свидания Ёсан ощущал себя окрыленным совсем недолго. Это было незаслуженно и нечестно по отношению к нему. А ещё больше — по отношению к Чонхо.       На выходных, с вечера третьего февраля по утро четвертого Ёсан впервые не получил ответ на свои сообщения. Он знал, что сейчас Чонхо особенно занят, через неделю контроль знаний, а через две уже сам матч, но он обычно всегда давал знать, что ответит позже, прежде чем пропасть из сети на несколько часов. Неприятное чувство зародилось где-то в глубине души, но Ёсан решил не торопить события и подождать.       Но ответа он так и не получил.

Юнхо

Той же ночью

Привет, Ю

Вы сейчас на тренировке? Чонхо не с тобой?

      Его сообщение быстро прочитали, но значок "печатает..." появился не скоро. Ёсан не мог оторваться от телефона, рядом ещё не было Уёна, чтобы поделиться переживаниями с ним. А сейчас ему, наверное, не до Ёсана. Привет! Нет, мы сегодня закончили пораньше уже разошлись Что-то случилось?

Чонхо не отвечает на сообщения со вчерашнего дня

Я просто забеспокоился, поэтому решил узнать всё ли в порядке

      Снова ответ пришел через несколько минут. Юнхо обычно печатал быстро и присыла сообщения десятками. Ёсан нахмурился. Он наверное совсем потерялся в делах, не переживай, скоро ответит       После слов Юнхо, Ёсан действительно быстро получил ответ от Чонхо. Только что-то явно было не так. Несколько односложных ответов и очередные сообщения Ёсана остались непрочитанными.       Писать снова Юнхо он не стал, посильнее укутался в одеяло, прижал телефон к себе, чтобы, если вдруг что, не пропустить уведомление и постарался уснуть. Получилось у него это с трудом и только к четырем утра. Он встал в шесть до прихода Уёна и ведомый своими неутихающими неприятными чувствами направился в футбольный клуб. Он всегда открывался раньше всех и закрывался позже всех, потому что за ключи отвечал Чонхо. Тренировок три раза в неделю им было мало, поэтому тренер доверил их капитану в свои нерабочие часы.       Когда Ёсан дернул за дверь, и она даже не шелохнулась, он напрягся сильнее. Сегодня был день Чонхо, без тренера, а он никогда не пропускал тренировки. Ёсан достал телефон и напечатал еще пару сообщений.

Чхве Чонхо

Почему ваш клуб сегодня закрыт?

Что случилось?

             Ответа, как обычно, не последовало. Чонхо и в сети был день назад.       Пары тянулись непозволительно долго. Конспекты, тесты, проверочные — казались одним сплошным бессмысленным потоком. Тело покрывалось нервными мурашками далеко не от предстоящего контроля знаний, а пальцы холодило не от мороза. Никого из ребят клуба он так и не встретил в стенах университета, под вечер становясь совсем взвинченным.       На паре по психологии Ёсан вдруг заметил свет в раздевалке футбольного клуба. Он резко подорвался с места, заработав удивленные взгляды преподавателя и всей группы. Сорвавшись на бег, Ёсан выбежал на улицу в одной кофте и джинсах, чуть не подскользнувшись на подтаявшем снегу почти у самой двери в клуб. Он с силой дернул на себя ручку, ощущая, как внутри разгоралось раздражение. Твердым шагом он сначала добрался до зала, а когда никого не заметил — зашел в раздевалку. Так же резко и грубо прошагав к её середине.       Все были здесь: Сонхва, Минги, Сан, Юнхо. Они разом повернули к нему головы, на которых еще румяном остался уличный мороз. Значит пришли недавно, значит где-то были весь день. Были там, где Чонхо, потому что его среди всех ребят не было. Ребята выглядели крайне побито, от чего Ёсан нахмурился только сильнее.       — Где Чонхо? — глубоко дыша после бега спросил Ёсан. Парни не ответили, опустив головы вниз. — Его здесь нет, ведь так? — снова тишина. — Тогда где он? Почему всё стало таким странным, когда буквально три дня назад всё было нормально?! — голос срывался, хотя Ёсан даже не кричал на них. Его сердце бешено билось в груди от страха услышать правду. В горле уже начал образовываться ком, через который Ёсан снова спросил, — Почему вы молчите?       Юнхо отвернулся и заперся в душевой. Остальные ребята прожигали дыры в стене и в полу, но не могли ничего сказать. Сан вышел вперед первым, Сонхва хотел его остановить взяв за руку, но быстро сдался, когда его руку убрали с плеча и прошли дальше.       — Чонхо тебе что-то рассказывал о травме, которую он получил еще в школе?       Ёсан нахмурился.       — Нет.       Сан собирался с мыслями, поджав губы, в его опущенном в пол взгляде ощущалось сомнение: стоит ли говорить об этом? Он сжал руки в кулаки покрепче и решительно заговорил.       — В средней школе Чонхо не ладил с одним пацаном с параллели. Их обоюдная ненависть никогда не выходила за рамки, пока они сильно не поругались во время урока физкультуры. Через пару дней тот придурок решил поквитаться дракой и дрался он так же грязно, как играл в любые спортивные игры. Чонхо увезли на скорой с многочисленными ушибами и серьезной травмой колена. А тот пацан вышел почти сухим из воды, его родители оплатили лечение и перевели его в другую школу, а ситуацию замяли. У меня тогда не было столько сил, чтобы отомстить этому придурку, — Сан обессилено пожал плечами и собрал брови домиком, — Чонхо сделал всё, чтобы восстановиться за полгода и постепенно вернуться в спорт, — Сан подошел ближе. — Вчера, во время игры, он пытался поставить подножку Юнхо и выбить мяч, но они оба неудачно упали. Чонхо забрали сразу же. Это просто неудачная череда обстоятельств, такое случается, но… Любой из нас восстановился бы за пару или несколько недель и вернулся в игру, почти как новенький, но засторелые травмы повторяются с большей легкостью от таких неудачных падений. Это случается уже не первый раз.       — Получается он сейчас в больнице? — голос Ёсана звучал так же слабо, как голос Сана. Он поджал губы и глубоко вздохнул, согласно качнув головой. — Почему вы не могли сказать мне об этом?       — Чонхо очень не любит делиться своими проблемами, он справляется с ними по своему, прежде чем кто-то узнает, поэтому он попросил не говорить тебе. Но я посчитал это несправедливым. Ты тоже был частью нашего клуба, а в футбольном клубе никто ничего не скрывает от своих сокомандников, поэтому я не мог больше молчать.       — А что будет потом? Чонхо сможет вернуться в спорт?       Сан еле выдержал взгляд больших темных глаз, которые одновременно горели переживанием и надеждой. Он прерывисто вздохнул и проговорил полушепотом:       — В школе у него было больше шансов.       Ёсана ощутил сильный толчок от этих слов. Он сделал пару шагов назад. Сердце в его груди горело. Футбол не был его страстью, это была не его команда и на нём не лежало никакой ответственности, но складывалось ощущение, что прямо сейчас именно его жизнь будто подошла к концу. А какого тогда Чонхо?       — Что будет с командой? С игрой?       — Чонхо сказал, чтобы мы не отменяли матч. В среду придет новый капитан на замену. Никто из нашей команды не хочет занимать место Чонхо, даже временно, поэтому было принято это решение.       Ёсан закивал, почти вплотную прижимаясь к двери.       — Спасибо, что сказал мне.       Ёсан обессилено толкнул дверь и неспешно прошелся по мокрому снегу, так же медленно собрал свои вещи в кабинете и молча покинул пару. Он находился в прострации весь путь до общежития. Когда дверь в комнату за его спиной закрылась, он навалился на неё всем телом и прерывисто вздохнул. Ком, который собирался в его горле всё это время, в миг развязался и стал причиной немых беспрерывных слёз.       Ёсан боялся, что Чонхо сдастся, потому что тот и так выглядел плохо последнюю неделю. Ёсан боялся, что Чонхо решит оттолкнуть его, потому что не справится с тем, что на него взвалилось. Прямо сейчас он просто боялся.       — Ёсан? У тебя уже закончились пары? — высокий голос Уёна раздался словно из другой вселенной, его друг вытирал лицо полотенцем, он явно хотел сказать что-то ещё, но замер, когда выглянул из-за мохровой ткани. Ёсан стоял у двери наверняка с раскрасневшимися глазами, сопливым носом и мокрыми дорожками на щеках. Уён давно, очень давно не видел его таким. — Эй, что стряслось? — Уён откинул полотенце и в мгновение оказался рядом, прижимая Ёсана в объятья. — Тебя кто-то обидел?       Ёсан не мог сказать что-то связное, не мог выразить все свои мысли, чтобы всё объяснить. Поэтому он просто заплакал, но уже в голос и выплеснул, кажется, всё, что копилось у него на сердце годами.       Уён молчал вместе с ним весь вечер, лег спать с ним на кровати рядом и так же на пару пропустил вместе с ним учёбу. Это было не самое разумное решение перед контролем знаний, но между промежуточным экзаменом и лучшим другом Уёну даже не приходилось тяготить себя выбором. Всё и так было очевидно.       Рассказать Уёну всё же пришлось. Не в подробностях, но по делу и он уверенно заявлял, что Ёсану с Чонхо просто необходимо поговорить лично.       Он бы и сам был рад, но его сообщения все еще оставались непрочитанными.       — Пиши ему каждый день, не важно, если он не читает. Уверен, он видит твои сообщения, даже если старательно делает вид, что нет.       Ёсан не умел надоедать людям, но в этот раз он послушался. Его сообщения не несли сильной смысловой нагрузки. Он просто пытался показать, что всё ещё здесь, не злится, не обижается и уж точно сам от Чонхо не отвалится.       Годы, прожитые с Уёном давали о себе знать.

Чхве Чонхо

Сегодня солнышко появилось, ты видел?

Я сегодня погладил белого кота на улице и забыл помыть руки. Не помнишь, как назывались их паразиты? А вдруг они уже внутри меня…

Сегодня проходил мимо цветочного и так обрадовался от вида кустовых роз. Когда я сказал, что теперь они будут ассоциироваться и с тобой, я не соврал

А у тебя есть любимые цветы?

Я понял, что ещё не делился с тобой своей едой. Сегодня я готовил панкейки. Возвращался скорее, я хочу угостить и тебя ими!

Погода сегодня хорошая

Мой брелочек мишки скучает по твоему странному человечку, кажется, что они не виделись давно, хотя прошла тольно неделя

Иногда мне просто интересно как твои дела и улыбаешься ли ты в эти дни хоть иногда

Стирал сегодня свой брелок и думал о том, что, наверное, я тоже по тебе скучаю

Я хочу встретиться с тобой

      Последнее сообщение Ёсан написал поздней ночью перед тем, как уснуть от усталости. Он всё больше терял силы, сталкиваясь с полным игнорированием, поэтому позволял себе слабости. Но обещал, что не сдастся.       Утром он привычно собирался напечатать что-то, что ещё не успел рассказать, но резко сел, когда увидел сообщение от Чонхо.

Чхве Чонхо

Ты сможешь сегодня прийти на мост у перекрестка? К семи

Да

      — Что такое? — сонно спросил Уён, испугавшись реакции Ёсана.       — Чонхо ответил, назначил встречу на сегодня.       Секундная тишина прервалась визгами Уёна и воплями Ёсана, когда на него налетели с объятьями. Тогда у двери была разовая акция, он не подписывался на постоянную.       — А я говорил тебе!       — Может мы встретимся, и он скажет мне выкинуть телефон с моста, откуда ты знаешь?       — Не неси чепухи, — Уён щелкнул Ёсана по носу. — Если бы было так, он бы тебя просто заблокировал. Давай, поднимайся, нужно морально подготовиться к сегодняшнему вечеру.       Для Уёна моральная подготовка включала два этапа: забота о себе и забота о своем желудке. После внепланового спа дня (утра), на который были способны студенты (умывание со скрабом и масочкой для лица, а под конец увлажняющий крем), они вышли в ближайший от перекрестка торговый центр и ближе к пяти сели в недорогом кафе выпить кофе с пиццей.       Ёсану это правда помогло отвлечься, но чем ближе стрелка часов придвигалась к семи вечера, тем сильнее сводило его живот в волнении. Он не привык к тому, что встречи с Чонхо вызывали у него такое переживание. Поэтому уже забытый в случайной истерике страх вдруг напомнил о себе.       Ёсан постарался отмахнуться от глупых мыслей и попращался с Уёном на остановке, прежде чем подняться по мосту к его вершине.       Ровно в семь у моста остановилась и включила аварийки знакомая машина. Из водительской двери показался Сан, который побежал к переднему пассажирскому сидению и вытянул сперва два белых костыля, а потом и помог встать на них Чонхо.       Ёсан оставался стоять на месте. Когда Чонхо стал осторожно приближаться к нему, Сан сел в машину и отъехал. К вечеру машин здесь становилось меньше и прохожих было не так много.       Чонхо выглядел иначе. Под глазами залегли темные круги, по его немного впалым щекам было видно, что он сбросил в весе. Ёсан хотел бы подойти ближе и обнять его или подержать за руку, но подсознательно ощущал, что сейчас делать этого не стоило.       — Ты пришел, — вдруг вырвалось с губ Ёсана.       Чонхо поднял голову, опираясь на здоровую ногу в волнении нахмурил брови и произнёс больше для себя:       — Я заставил тебя переживать даже об этом.       — Нет, я просто рад тебя видеть, - слова вырвались сами по себе, — Ёсан улыбнулся, но атмосфера оставалась все такой же напряженной. — Я был так удивлен, получив твое сообщение.       — Ты не оставил мне выбора, — Чонхо слабо усмехнулся. — И я хотел сказать спасибо тебе за это. — А? — Ёсан удивлённо приподнял брови, собрав у живота нервно холодеющие пальцы. — Я был очень зол. Зол на себя, но моё раздражение неконтролируемо распространялось на всех, кто хоть как-то пытался меня пожалеть или успокоить. Я отключал телефон днём, чтобы не получать никаких звонков или сообщений, но иногда по ночам всё просматривал. Видел твои сообщения каждый раз и сперва так же без раздумья от чего-то злился. — Чонхо хлопнул себя по груди. — Злился снова на себя. Потому что хотел отвечать на твои вопросы, обсуждать погоду и писать глупости в ответ. Я подумал, что так может и правда было бы проще всё принять, но с комом в горле говорил себе, что «проще» я не заслуживаю. Мне… Стыдно. Перед командой, за то, что подвел их в такой ответственный момент, перед тобой, за то что заставил сильно волноваться и игнорировал всё это время. Перед младшим братом, что так и не смог показать ему достойный пример, за мамины слезы и разрушенные надежды. Перед отцом, потому что стал его главным разочарованием.       То, как Чонхо потряхивало от переизбытка эмоций было видно даже издалека. Ёсан почти не моргал. На его ресницы стали опускаться снежинки.       — Я бросил музыкальную школу, чтобы заниматься футболом, я мечтал играть за хороший университет и заработать для него кубок, хотя бы раз. Но споткнулся ещё в школе, когда даже не попытался избежать той глупой драки. Не уберег свое здоровье, оступился дважды, когда в выпускных классах загремел в больницу с тем же диагнозом, и где я сейчас? Моя успеваемость под вопросом, моё спортивное будущее уже предрешено, пока я буду восстанавливаться после операции кто-то выполнит работу в студсовете лучше меня и от Чхве Чонхо, над которым я так долго работал ничего не останется. Сплошное разочарование.       Чонхо буквально выплюнул последние слова, пронзая самого себя горящими вилами каждым произнесенным словом. Будто пытался задеть побольнее, напомнить себе кто он и чего стоит — теперь уже никто и ничего. Ёсан оторопел от услышанного, ощущая нутром, что это далеко не слова самого Чонхо. Быть настолько убежденным, что без каких-то достижений ты никто — просто так без натиска невозможно. Ёсан начал говорить слишком тихо, Чонхо, кажется, не услышал его и заговорил вновь: мечтательно, но с долей грусти.       — Чонхо, послушай—       — Я представлял наши свидания весной, когда уже станет теплее. Представлял, как мог бы давать тебе свою капитанскую накидку, когда на улице неожиданно становилось прохладно, и ты шел бы в ней до общежития, а прохожие мимо студенты соглашались бы со мной, что ты в ней выглядишь очень хорошо. Я по-прежнему не хотел бы выделять так откровенно статусность наших отношений, но почему-то думал об этом так много, — Чонхо приподнял голову и нежные снежинки плавно садились на его щеки и нос, в попытке утешить. Они быстро таяли, скатываясь по гладкой коже маленькими каплями. — Я даже не оправдал собственных мечт. Таких, казалось бы простых, — Чонхо пожал плечами, пораженный собственными словами, — А не вышло.       — Не говори так, — с досадой протянул Ёсан. — Почему мы не можем сделать это?       — Потому что я не смогу больше быть капитаном и даже просто футболистом, — Чонхо поднял голову вверх и зажмурил глаза. — Я виноват в том, что это произошло.       — Это же несчастный случай.       — Мне нужно было лучше следить за своим здоровьем всё это время, чтобы несчастный случай не вылился в это, — он приподнял один костыль для наглядности и устало опёрся на него, когда опустил. — Последние полгода у меня были периодические боли, нужно было снизить нагрузки, ходить на терапию, но я не нашел на это времени. Пренебрегал словами врача и думал, что займусь этим уже после матча. А теперь всё стало в разы хуже. Мой возраст и так подводил меня к границе спортивного мира, а с такой травмой я пересёк её намного раньше, — он выдержал паузу, которую Ёсан не хотел нарушать. — Ты говорил, что не представляешь футбольный клуб без меня. А я не представляю себя без клуба.       — Чонхо, я не это имел в виду…       — Всё в порядке, я понимаю. Я встретился с тобой, чтобы рассказать всё как есть. Потому что ты заслуживаешь знать это от первого лица. — Чонхо поднял на Ёсана покрасневшие глаза. — Я…       Он глубоко вздохнул, будто слова встали поперек его горла и отвернулся.       — Прости, я бы хотел побыть один в эти дни. Только в этот раз, пожалуйста, не пиши мне, пока я не напишу тебе сам. Обещаю, тебе не придется долго ждать, — Чонхо встал в пол оборота, намереваясь уйти, он оглянулся ещё раз. Ёсан никогда не был фанатом объятий, но сейчас ему очень хотелось подарить их Чонхо. Так много сколько потребуется и таких долгих, сколько необходимо для скорейшего поднятия духа. Но когда он сделал пару быстрых шагов вперед, Чонхо вытянул руку и попросил остановиться.       Сердце с силой сжалось, но Ёсан послушно замер. Чонхо выглядел слишком серьезно, от одного его взгляда пригвоздило к земле. Ёсан так и остался стоять на мосту и смотреть на удаляющуюся спину. Смотреть, как Чонхо подобрал Сан, и они оба скрылись с его поля зрения на машине.       Всё что ему оставалось — это просто смотреть и ждать…

***

      Но Ёсан прожил с Уёном слишком долго, чтобы так просто сдаваться.       Если Чонхо не хотел выходить на связь просто так, то нужен был повод, и Ёсан его нашел. Через три дня наступало 14 февраля. Это ведь был их праздник теперь? А игнорировать подарки в праздник было бы как-то грубо. А Чонхо не грубый.       Идея самого подарка шла до Ёсана немного дольше. В ночь на 13 число его вдруг осенило.               Просто написать письмо и приложить к нему валентинку или крошечную записку было бы недостаточно. Ёсан хотел показать, каким видел Чонхо на протяжении всего этого времени так, как это было на самом деле. А мог он показать это только с помощью одной вещи — через дневник и записи о Чонхо: как о незнакомце, как о друге и как о близком сердцу человеке.       Коробка, конверты, атласная лента и ножницы смиренно ждали возвращения Ёсана на письменном столе. Его пальцы продрогли, но он по-прежнему крепко сжимал ими свой дневник в руке. Наконец в его голове появилось ясность, а на последних страницах — письмо, закрывающее парад всех откровений.       Он с волнением запечатал последний конверт, подписав на нём цифру пять. Положил в конце небольшой стопки в коробочку, но вдруг понял, что чего-то не хватало.       Руки потянулись к оставшимся вырезанным кусочкам картона, идеально подходящим под формат открытки. Ему хотелось нарисовать что-то хорошее, поделиться своим видением Чонхо незвначай, без лишнего давления. Поэтому на белой бумаге появился небольшой рисунок двух человечков, с короткой надписью наверху: «Мы!!!».       Ёсан положил открытку на письма, спрятал их в тонкой упаковочной бумаге и закрыл коробочку. Сверху, под лентой, он оставил записку: «Впервые 14 февраля стал праздником и для меня тоже. Спасибо тебе за это, Чонхо. Ты примешь этот подарок от меня? Я как-то говорил, что веду личный дневник, но никогда не упоминал какую в нём часть занимаешь ты. Вот, решил показать. Конверты пронумерованы, открывай их по порядку, пожалуйста, обрати внимание на даты. Выздоравливай, Чонхо. Надеюсь раны на твоем сердце заживут так же быстро.

Ёсан»

      ***

      Чонхо вскоре выписали домой. Лёжа на своей кровати и слушая разговоры родителей за дверью, он думал о том, что в больнице было намного комфортнее.       Вытянутая нога лежала на небольшой ортопедической подушке, Под головой мягкая большая подушка, а в самой голове — пустота. Через два дня экзамен, через неделю матч, но Чонхо не хочет и не может оказаться ни там ни там. Когда каждый день не расписан по часам, мыслям не за что было зацепиться.       Слезы быстро иссохли, на сердце залегла тяжесть, от которой Чонхо так старательно пытался избавиться всё это время. Он хотел надеть наушники, но вдруг услышал посторонний голос внизу.       Громкие шаги, щелчок двери и на пороге появился Сан. Он улыбался до ямочек на щеках, несмотря на все свои переживания. В руках у него была небольшая коробка.       — Уже не спишь! — Сан подошел ближе, поздоровавшись с Чонхо за руку и хлопнув пару раз его по плечу. — Я ненадолго, хотел занести это.       — Что это? — спросил Чонхо и взял в руки коробку.       — Подарок от Ёсана, он просил передать тебе, потому что ты ему ещё не написал, а он не хотел докучать своим присутствием, — Сан воспользовался чужой растерянностью, положил коробку на постель отошел к двери— Отдыхай.       Чонхо попрощался с Саном и сел на кровати поудобнее. Он вытянул из-под ленты записку. А после аккуратно потянул за бантик.

***

      — Я принёс обед! — Ёсан толкнул дверь плечом, врываясь в раздевалку, как к себе домой, с двумя большими пакетами еды. Довольный гул заполнил всё помещение.       После встречи с Чонхо, он стал заглядывать к ребятам в клуб, чтобы проверить каждого на наличие боевого духа. В день Святого Валентина он познакомился с их новым капитаном — Ким Хонджуном. Он казался хорошим парнем, знающим своё дело и ребята вскоре подтвердили его предположения. Хонджун принял сложившуюся ситуацию, понимал общий настрой ребят и не пользовался своим статусом, а подбадривал их тем, что действительно могло помочь — Чонхо.       — Все ваши старания сегодня — это счастливая улыбка вашего капитана Чонхо завтра, поэтому подняли задницы со скамьи и продолжили тренировку!       Наверное, самым страшным фактом являлось то, что это и правда работало.       А Ёсан поддерживал ребят по-своему: таскал еду, слушал о том, как прошла тренировка, иногда сидел на пустых трибунах со слоганом в руках и кричал кричалки, чтобы ребята старались усерднее. Особенное внимание он уделял Юнхо, который до сих пор винил себя в том, что Чонхо получил травму. Ему казалось, что это он задел его случайно другой ногой, когда падал и стал причиной, по которой их капитан сейчас находился не с ними рядом. Поэтому Ёсан ловил его в моменты погружения в себя и пытался донести до него, как это было на самом деле. Кажется, его усердство приносило плоды, но Юнхо ещё нуждался в том, чтобы услышать эти же слова от Чонхо.       Все ждали, когда Чонхо объявится. Он не связывался ни с кем после визита Сана. Они дружно решили, что сделали всё, что было в их силах и нужно просто дать ему время. Команда сплотилась сильнее за прошедшую неделю, выкладываясь на полную каждый день.       Результаты за промежуточный контроль пришли положительные практически у всех. Это стало очередной причиной для ребят, чтобы избежать диеты и объесться курочкой.              За день до матча Ёсан всё думал написать Чонхо, спросить, придет ли он, даже открывал с ним чат несколько раз, но отдергивал себя в каждый из них. Нет, ему нужно было доверять чужому выбору.       В восемь вечера Ёсан и Уён сидели на полу в комнате и докрашивали фанчиры на завтрашний матч. Окунув кисть в воду, Ёсан услышал звук рингтона, доносящегося с кровати. В такое время его мама обычно не звонила, Уён был здесь, а сестра предпочитала сообщения. Ёсан отложил своё занятие и потянулся за телефоном.       От имени вверху входящего вызова внутри все защекотало.       Чонхо.       — Алло?       — Ёсан, прости, что звоню, ты сейчас в общежитии? — протараторил Чонхо.       — Да, я в комнате с Уёном.       — Ты можешь спуститься?       — Да, я могу.       — Я жду тебя внизу.       Ёсан с доли секунды тупо пялился в телефон. А потом сорвался с места, схватил куртку и в одних тапках пробежал к лестницам. Уён крикнул ему что-то в догонку, но он не слышал, в ушах стучало сердце, а легкие горели от внезапного бега.       Ёсан пролетел мимо охранника и стал оглядываться по сторонам в поисках знакомого лица.       — Ёсан!       От одного только голоса от чего-то захотелось расплакаться. Чонхо помахал ему рукой, стоя посреди дорожки с одним костылем. Его грудь часто вздымалась, будто он пробежал стометровку на время перед этим. Ёсан от него не отставал.       Чонхо оперся на здоровую ногу и раскрыл руки. Для объятий.       Сделав шаг вперед, еще один, Ёсан сорвался на бег. Как часто он представлял себе этот момент перед сном или стоя в автобусе на пути к кафе за обедом для ребят — не счесть. Но ни одна воображаемая картинка не сравнилась с теплом чужой кожи под щекой и руками, притягивающими ближе к себе за спину, шепотом опаляющем ухо:       — Если бы я мог, то побежал бы к тебе первым и обнимал крепко, пока мы снова не поймали бы равновесие, — Чонхо отстранился, убирая волосы с чужого лица, мягко взявшись за пылающие щеки. — Прости, что не написал тебе раньше, я хотел привести себя в порядок перед встречей с тобой и это заняло больше времени, чем я думал.       Ёсан бегал взглядом по лицу Чонхо. Под его глазами больше не залегали синяки, к щекам вернулся здоровый живой цвет. Но самое главное — на его лице вновь играла улыбка, а глаза блестели в слабом свете фонаря.       — Все хорошо, — Ёсан положил руки поверх рук Чонхо, но тот отрицательно замотал головой.       — Я открыл твой подарок сразу же, как Сан передал его мне. Сперва, я ничего не понял, но когда осознал, что ты сделал. Что это про меня и для меня, я- Я правда временно потерял дар речи, — Чонхо фыркнул носом и к его щекам прилила кровь. — Я не смог прочитать их всех разом, мне нужно было время, чтобы всё обдумать. Понять, что ты видел меня именно так, что на твоих страницах жил не другой Чонхо, а я, — он поджал губы и задрал голову, чтобы не заплакать прямо сейчас, Чонхо посмотрел на Ёсана, у которого у самого раскраснелись глаза и произнес, — Я смог взглянуть на всё с другой стороны, и я так тебе за это… нет, за всё благодарен.       Его голос в конце дрогнул и Ёсан не выдержал сам, вновь обнял его покрепче за шею, позволив им двоим выплеснуть то, что копилось в них за это время.       — Вперёд мальчики! — Ёсан резко поднял голову. Из окна его комнаты в общежитие выглянул Уён с дорисованным плакатом. Чонхо отстранился тоже и тихо засмеялся, вытирая руками глаза.       — Ты репетируешь?       — Да, хорошо получается? — Уён облокотился на раму окна и крикнул снова. — А Чонхо идёт завтра с нами? Без репетиции мы его с собой не возьмем.       Ёсан приоткрыл рот, оглядываясь то на Уёна, то на Чонхо. Он не знал какой реакции ожидать, поэтому заволновался. Но Чонхо продолжал улыбаться, Уён вытянул руку вверх и прокричал:       — Вперёд, Эйтиз!       Чонхо вскинул руку вверх и неожиданно громко крикнул:       — Вперед, Эйтиз!       Они оба оглянулись на Ёсана. Ему ничего не осталось, как повторить за ними.       Уён одобрительно прикрикнул и похлопал:       — Ёсан, тебе ещё надо потренироваться, А у тебя хороший голос, Чонхо, прямо как у меня! Не пробовал петь?       — Нас сейчас за шум отчитают, залезь обратно! — недовольно протянул Ёсан и даже отсюда увидел, как Уён закатывает глаза.       — Тогда поднимайтесь к нам! Ещё один плакат нужно нарисовать.       Он закрыл окно, явно не принимая возражений. Ёсан тяжело вздохнул.       — Он умеет испортить момент.       Чонхо засмеялся от вида Ёсана и качнулся вперед, оставляя поцелуй на его щеке.       — Нам стоит поторопиться, иначе он закатит истерику, — тихо произнес Чонхо и улыбнулся, поймав чужой взгляд. — Я многое хотел с тобой обсудить, но мы могли бы поговорить об этом позже?       — Конечно, — Ёсан кивнул пару раз, с глупой улыбкой, застывшей на его лице после поцелуя.       Они неторопливо двинулись вперед, Ёсан держал Чонхо под локоть свободной руки и осторожно заговорил:       — Ты идешь сейчас ко мне в общежитие, а завтра на матч. Получается ты…       — Я в порядке. Конечно, придется долго работать, чтобы полностью прийти в себя и влиться в новый уклад жизни, но, я правда в порядке.       Ёсан понимающе кивнул. Они поднялись по трем невысоким ступенькам и перед входом в здание Чонхо его остановил.       — А, и Ёсан, хотел сказать, — он сделал шаг здоровой ногой вперед и мягко коснулся губ Ёсана своими. Невинный краткий поцелуй, чтобы закрепить следующие свои слова, имеющие значение только для них двоих. — Я понимаю. Я тоже.       У Ёсана по спине прошли мурашки, он прикрыл лицо рукой и от смущения не мог устоять на месте, быстро двинувшись вперёд.       — Уён уже заждался, наверное.       Чонхо засмеялся и продолжил следовать за Ёсаном в своем темпе.       А впереди ещё так много всего.

***

«Чонхо, я давно хотел сказать, что вижу тебя больше, чем просто капитаном футбольной команды, больше чем просто отличником, активистом и послушным студентом. Прости, если когда-то выразился неверно и заставил тебя думать иначе. Я восхищаюсь твоими достижениями, но не они заставляют моё сердце трепетать в твоем присутствии. Его заставляешь трепетать ты, просто ты. Человек с красивой правильной речью, доброй и мягкой, с теплыми руками, которые согревали меня, когда это было необходимо, с таким заразительным смехом и улыбкой, и морщинками, которые появляются возле глаз от них. То что ты просто существуешь где-то рядом такой какой есть является причиной, по которой моё сердце наполняется теплом. Я просто люблю тебя, понимаешь?

***

      Футбольный матч завершился победой футбольной команды Чонхо. Они посвящали ему каждый свой гол. Их счастливые уставшие улыбки с поблескивающим кубком запечатлели на полароидных снимках: один с Хонджуном в центре, а другой — с притянутым за куртку Чонхо в середину рядом с ним и своей командой. После фотосессии, он отвел в сторону Юнхо для разговора и спустя полчаса, казалось, что всё вернулось на круги своя. А Юнхо в последний раз хлюпал носом из-за слёз.       Футбольный клуб планировал разойтись и набрать новых ребят, после завершения матча и официального ухода Чонхо в бессрочный отпуск. Но гонять мяч с капитаном Хонджуном оказалось не так уж и плохо, они успели сплотиться за прошедшую неделю, поэтому свободным стало только место вратаря, которое занимал Сан. Когда-то он пришел в футбол, только благодаря Чонхо, поэтому и уйти решил вместе с ним.       У Чонхо появилось больше времени на себя, он старался воспринимать отсутствие былых обязанностей, как возможность попробовать что-то новое. Благодаря Уёну пение стало его новым хобби, а в мыслях появилась идея попробовать себя в будущем в качестве тренера. Но пока он просто восстанавливал свою успеваемость в университете, несмотря на то, что родители не понимали его «безделья». Поэтому младший брат, друзья и Ёсан служили для него главной поддержкой. Этого хватало, чтобы не упасть духом.       Через пару дней после матча, они с Ёсаном долго разговаривали о случившимся и о том, что происходило с ними в те недели тишины. Одной беседой они не ограничились, ощущая, как с каждой встречей их отношения становились крепче.       Шли дни, недели, месяцы, а Чонхо всё вспоминал подаренные в феврале письма. Он бережно хранил их в коробочке, перевязанной атласной лентой.       — Иногда я перечитываю их и мне становится лучше, — признался ему Чонхо в жаркий месяц май. Они лежали в тени пустой рамы для скейтинга после успешной тренировки с переплетенными в замок пальцами. Ёсан улыбнулся и прикрыл глаза.       Он думал о том, как хорошо, что существует такой прекрасный повод (и Уён, конечно, тоже).