(не) как и планировалось

      — Аль-Хайтам!       У упомянутого мужчины была всего секунда, чтобы запомнить номер страницы в книге, прежде чем его притянули за воротник и повернули голову, а тёплые губы прижались к его собственным.       Аль-Хайтам старался не морщиться, когда почувствовал на языке металлический привкус крови. «Ах, черт, мы не рассчитали время».       Кавех отпустил его через секунду, тяжело дыша и краснея. Он прочистил горло и сказал дрожащим голосом:       — Аль-Хайтам, ты выйдешь за меня?       Всё в Академии остановилось. Пара студентов врезались друг в друга, отправляя ворох бумаг в воздух. Исследователя ударило дверью, которую он придерживал. Профессор застыл, не успев допить свой напиток, и пролил тёплый кофе себе на грудь.       Сто пар глаз устремились на двух мужчин, держащихся за руки у фонтана — фонтана у входа в Академию, фонтана, рядом с которым проходили тысячи людей ежедневно. Вероятно, у самого людного места во всём заведении, в котором тех же мужчин, привлёкших внимание толпы, нередко можно было увидеть дискутирующими (спорящими) по самым бессмысленным темам.       Аль-Хайтам улыбнулся:       — Конечно, Кавех.       Кто-то упал в обморок. Кто-то вскрикнул:       — Что происходит, чёрт подери?       И вот так Аль-Хайтам и Кавех обручились.       

***

      Неделю назад       — Эй, Аль-Хайтам       — Хм?       Кавех допил остатки своего вина:       — Мы можем выйти замуж друг за друга?       Аль-Хайтам напрягся, его пальцы вцепились в уголок книги. В мгновение Кавех начал жалеть о сказанных словах:       — Забей, я просто напился, не воспринимай…       — Можем, но зачем?       — …всерьёз, подожди… — Кавех резко повернулся, чтобы посмотреть на него, — что?       — Что? — Аль-Хайтам передразнил его восклицание, смотря в ответ своим раздражающим взглядом, не выражающим никаких эмоций.       — Т-ты согласен?       — Если у тебя есть хорошие причины — то да, — ответил он через секунду, — и это должно быть что-то интереснее, чем налоговые льготы.       Кавех посмотрел на него, совершенно сбитый с толку. Он просто вбросил эту идею, потому что он скорее умрёт, чем открыто попросит Аль-Хайтам о помощи. Он не ожидал, что Аль-Хайтам согласится, но раз всё шло так…       — Ты же не влюблён в меня, да?       Кавех возмущенно фыркнул, его сердце подпрыгнуло в груди:       — Ч-что? В-влюблён? В тебя? Ха, не смеши меня!       — Вот как, — сказал Аль-Хайтам, а после промямлил что-то настолько тихо, что Кавех уловил только часть. — Как…       Злость вспыхнула в груди Кавеха. Он что, говорит про него гадости? Как посмел-       — Тогда почему хочешь замуж за меня?       Кавех прочистил горло, подавляя свой гнев. Сейчас ему нужно было хорошо себя вести и попытаться быть дружелюбным с его дорогим, бесценным соседом, который обычно доводил его до ручки.       — Ну, понимаешь… — начал он, садясь так, чтобы можно было спокойно смотреть на Аль-Хайтама. — Есть один парень, который никак не оставит меня в покое…       — Ты пытался сказать ему «нет»? — спросил Аль-Хайтам, как обычно прямо и раздражающе. — Ты не умеешь отказывать людям, сам знаешь.       Кавеху захотелось ударить его. Но вместо этого он продолжил, пытаясь найти достаточно убедительную причину, чтобы заставить этого подонка выйти за него:       — Я отказываю ему на протяжении последних 6 месяцев. Я испробовал всё, что только мог придумать, а потом использовал мозг Тигнари и попробовал всё, что мог придумать он. Толку ноль. Он не отстаёт от меня, а матра не могут вмешаться, потому что он не сделал ничего такого, что можно было бы рассчитывать, как угрозу.       — Поэтому ты хочешь выйти за меня замуж?       — Поэтому я хочу выйти за кого-нибудь замуж, — поправил Кавех. — Не обязательно за тебя, но с тобой было бы… удобнее.       — Удобнее, — повторил Аль-Хайтам, подняв брови в недоверии.       — Ну да. Мы уже живём вместе, и я уверен, что мы можем прийти к соглашению или написать контракт, который принёс бы нам обоим преимущества, — объяснил Кавех, активно жестикулируя своим пустым бокалом.       — Вот как? Умоляю, скажи, Кавех, что мне даст этот наш фиктивный брак?       — Ну, как минимум, ты будешь замужем за мной.       Нет ответа.       — И-и ещё есть налоговые льготы…       Аль-Хайтам не выглядел впечатлённым.       — Эм… — мозг Кавеха начал работать на все сто процентов, отчаянно пытаясь придумать хоть что-то, что показалось бы Аль-Хайтаму заманчивым, и от чего он не смог бы отказаться. Получалось плохо. — Ох, ну ради всего святого, почему ты не можешь быть просто порядочным человеком и сделать это ради меня? Долго не продлится, месяц, ну максимум два!       — Кавех, я пригласил тебя жить в моём доме.       — Да, и?       Аль-Хайтам захлопнул книгу, выпрямляясь:       — Разве этого ещё не достаточно, чтобы считать меня «порядочным человеком»?       — Я плачу тебе аренду!       — Чего тебе делать не придётся, если мы поженимся, так что я не вижу преимуществ для себя.       Кавех прожигал его взглядом:       — Ты… не будешь брать с меня арендную плату?       Аль-Хайтам нахмурился, наконец отложив свою книгу, чтобы уделить Кавеху сто процентов своего внимания:       — Каким бы я был супругом, если бы брал с моего мужа арендную плату? По крайней мере деньгами.       — Но ты же не будешь за мной замужем по-настоящему. Просто показуха…       — Я не возьму твоих денег, Кавех, фиктивная свадьба или нет, — заявил Аль-Хайтам, а потом, подумав, добавил. — Но, думаю, ты можешь платить аренду по-другому.       — Я уже готовлю и убираюсь, — выпалил блондин, сведя брови вместе. — Что ещё… ох…       Аль-Хайтам молчал с бесстрастным выражением лица.       Кавех проглотил ком в горле и старался игнорировать румянец на щеках:       — В л-любом случае, это только на время, просто заставить парня отстать от меня. Думаю, нам даже не обязательно играть свадьбу — может хватить и помолвки!       — Потому что пары недель помолвки, безусловно, будет достаточно, чтобы избавиться от мужчины, который, по сути, преследует и домогается до тебя уже шесть месяцев?       — Ты… Аргх, так ты выйдешь за меня или нет?       Аль-Хайтам посмотрел на него несколько мгновений, а потом его взгляд расфокусировался, что означало, что он начал размышлять над своими вариантами. Кавех ждал, затаив дыхание.       Пожалеет ли он утром, когда головокружительный эффект от вина и парочки других напитков, что он взял у Ламбада перед приходом домой, исчезнет, и его разум снова начнёт нормально функционировать? Наверняка.       Лучше ли это других альтернатив? Абсолютно. Аль-Хайтам может раздражать его так, как никто другой никогда не смог бы, но это лучше, чем парень, который ходит за ним по пятам, отчаянно упиваясь каждым кусочком внимания Кавеха. Аль-Хайтам — лучшее из двух зол, хотя это не отменяет того факта, что он является своего рода «злом» в жизни Кавеха.       (И учитывая тот факт, что судьба продолжала сводить их, кажется, Аль-Хайтам был неизбежным злом.)       — Кавех, — прервал тишину Аль-Хайтам, вытягивая Кавеха из его мыслей, — доставай блокнот. Напишем официальный контракт.       Победная улыбка появилась на губах Кавеха, и, как бы он ни старался, он не мог скрыть того, что чувствовал себя победителем. Кавех вскочил с кресла и почти бегом бросился в кабинет, возвращаясь мгновение спустя с блокнотом и ручкой в руках.       Он увидел, как уголок губ Аль-Хайтама подёргивался — его забавляла эта ситуация. И хотя Кавеху бы очень хотелось подразнить младшего по этому поводу, он знал, что его собственное волнение слишком очевидно, чтобы подшутить над Аль-Хайтамом и не получить в ответ язвительного комментария.       — Что ж, вот что я думаю по поводу помолвки…       

***

      Настоящее время       — Чёрт, извини! — выругался Кавех, затаскивая их в пустой офис. — Я не хотел ранить твою губу!       — Всё в порядке, Кавех, — ответил Аль-Хайтам, отмахиваясь от него и прижимая палец к ране. Кончик пальца покрылся кровью.       Кавех начал копаться в шкафчиках в поисках салфетки или лишнего бинта, чтобы помочь младшему. Но тут он вспомнил о кое-чём.       — Зачем ты меня второй раз поцеловал? — прошипел Кавех. — Это не было частью плана!       — Заставлять мою губу кровоточить тоже не было частью плана, — напомнил ему Аль-Хайтам. — Ты хотел, чтобы все увидели, как из-за тебя у твоего дорогого жениха течёт кровь?       Наконец, он нашёл упаковку салфеток, засунутую в дальний угол полки. Он выдернул одну из пачки и раздражённо передал Аль-Хайтаму.       — И всё-таки, ты мог меня предупредить!       — Ох? Объявление сделать? Как все нормальные пары делают, — Аль-Хайтам стёр кровь, стекающую по подбородку, и приложил салфетку к порезу, чтобы остановить багровый поток. — К тому же, ты неплохо подстроился.       Кавех покраснел, вспоминая, как быстро он ответил на этот импровизированный поцелуй. Было слишком просто притянуть к себе Аль-Хайтама рукой в его серебряных волосах. Было слишком просто наклонить его голову и соединить их губы таким образом, чтобы язык Аль-Хайтама проскользнул внутрь, принеся с собой металлический привкус крови.       Жар разлился по его телу:       — Т-ты засунул свой язык в мой рот!       — Да, чтобы ты знал, что у меня кровь течёт, — озвучил факт Аль-Хайтам. Раздражающе уравновешенный, как будто всего несколько минут назад он не пытался засунуть язык в глотку своему старшему. Ни стыда, ни совести.       Кавех сдался, отмахиваясь и отбрасывая своё смущение. Почему ему вообще должно быть неловко из-за поцелуя? Он взрослый человек, у него было немало интимных отношений и партнёров. Это не было чем-то новым, но всё же…       Он тряхнул головой, отгоняя мысли о том, насколько приятным был поцелуй, несмотря на неожиданность. Размышления о таком не принесут ему — им — ничего, кроме проблем.       — Кровь остановилась? — спросил Аль-Хайтам, подняв голову и слегка приоткрыв губы, чтобы Кавех мог осмотреть их.       Без задней мысли Кавех протянул руку и провёл большим пальцем по распухшей нижней губе Аль-Хайтама. Кавех не увидел нигде кровавых следов, ранка начала затягиваться. Горячее дыхание пощекотало его руку, и, вау, прикосновение к губам Аль-Хайтама кончиком пальца ощущается так же тепло и нежно, как и прикосновение их губ…       Осознание ударило его по голове, и Кавех отпрыгнул.       — Эм, тут было ещё немного крови… — прикрикнул он, рывком открывая шкаф и доставая ещё салфеток. — На, убери сам! Мне надо сделать, эм, кое-что!       Дверь закрылась за ним с оглушительным лязгом. Он помчался по коридору, убеждая себя в том, что сердце так стучит из-за адреналина, вызванного их представлением, а не из-за пристального взгляда Аль-Хайтама, пока Кавех держал его за подбородок и осматривал рану.       Кавех врезался в кого-то, пока пытался сбежать как можно дальше.       — Ох, прошу прощения…       — Всё в порядке, сеньор Кавех, — этот голос… — Я надеялся наткнуться на вас, но, конечно, не в прямом смысле, ха-ха!       У Кавеха пробежали мурашки по коже, и он увернулся от руки, которую мужчина протянул, чтобы помочь ему удержаться на ногах. Он упёр руки в бока, пробормотав себе под нос: «Конечно, ты надеялся…»       — Хм? Вы что-то сказали? — спросил мужчина, но, не дожидаясь ответа, продолжил. — В любом случае, я видел ваше предложение только что…       — Ох, правда? Как неловко! — Кавех, строя из себя саму невинность, прижал ладони к щекам в притворном стеснении. «Успех! Может, хотя бы сейчас этот подонок от меня отст…»       — Да, я был удивлён. Не знал, что вы были… вместе.       — Ах, да. Неловко признавать, но мы вместе уже какое-то время. С момента завершения строительства дворца, на самом деле, но мы хотели сохранить всё в секрете, — ответил Кавех, придерживаясь истории, которую они придумали с Аль-Хайтамом, — так что не говори никому!       — Правда? — уточнил мужчина, явно не убеждённый ответом. И не удивительно. Как будто предложение не было сделано в самом людном месте города и любой, использующий свой мозг хотя бы немного, не мог понять сам.       — Да! — Кавех поморщился от тона мужчины. Настырный… — Да, мне пришлось переехать к нему на время, и вот всё и закрутилось!       — Понимаю. Что-ж, я слышал, что помолвка нередко приводит к разногласиям, так что если вам надо будет с кем-нибудь поговорить или если всё не сложится…       — Ох, нет, у нас с Хайтамом всё замечательно! — прервал его Кавех, прикрывая разочарование громким смехом. Этот парень вообще намёков не понимает? Хотя, на него так и не подействовал прямой отказ, так что чего от него ещё ожидать. — Мне пора идти…       Мужчина схватил его:       — Подождите, сеньор…       — Кавех!       Кавех повернул голову и увидел в конце коридора Аль-Хайтама, его спасительное благословление и ходячий кошмар. Он только вышел из офиса, ещё с салфеткой в руках. Кавех был одновременно окрылён и раздосадован его появлением.       — Что происходит? — спросил Аль-Хайтам, подходя ближе. — Всё в порядке?       Кавех попытался высвободиться, но мужчина не ослаблял хватку на его тонком запястье.       — Н-нормально всё!       Аль-Хайтам подошёл к ним секундой позже, его шаги длиннее и быстрее, чем обычно. Его глаза устремлены к месту, за которое мужчина удерживает Кавеха.       — Точно?       — Ах, секретарь Аль-Хайтам, не верится, что мы встретились, — сказал мужчина с улыбкой, всё ещё не отпуская Кавеха. — Я — Эрик, близкий друг Кавеха. Он только что рассказывал мне о вашей помолвке.       «Близкий друг, чёрт возьми». Кавех хотел открыть рот, но Аль-Хайтам начал говорить раньше.       — Отпустите его.       Эрик нахмурился:       — Хм?       Аль-Хайтам подошёл ближе и притянул Кавеха к себе за плечо.       — Вы держите моего жениха за запястье — отпустите его.       — О-ох, эм…       — Я не буду повторять, — резко предупредил Аль-Хайтам.       Эрик ослабил хватку, и Кавех выдернул своё запястье, приложил его к груди и прислонился к Аль-Хайтаму.       — Конечно, прошу прощения…       — Напомните своё имя?       — Эрик. Близкий друг Кавеха.       — Удивительно, — съязвил Аль-Хайтам, — он никогда вас не упоминал.       Лицо мужчины покраснело, а руки сжались в кулаки.       Кавех ударил Аль-Хайтама локтем в живот. Ему нужно, чтобы парень отстал от него, а не вышел из себя и устроил сцену. Он убирает руку Аль-Хайтама со своего плеча и переплетает их пальцы.       — Хаха, посмотри на время! Мы не можем опоздать на наше, ээ, свидание за ужином! Пойдём, дорогой!       Аль-Хайтам последовал за ним, держась за руки и метая сердитые взгляды в Эрика, который вызывающе смотрел в ответ.       — Ещё увидимся, сеньор! — крикнул Эрик в след их уходящим фигурам. — Можем как-нибудь сходить кофе попить!       — Нет, ни за что, — ворчание Кавеха заглушил ветер, и он ускорил шаг, торопясь к выходу из Академии. — Аргх, этот гад…       Кавех был так взволнован, что Аль-Хайтаму пришлось заставить его остановиться, упираясь ногами и отказываясь сдвинуться с места.       — Расслабься, Кавех, — Аль-Хайтам провёл его до ближайшей скамьи и чуть ли не силой усадил на деревянное сиденье. — Так это он?       — Ага, это он. Не верю, что даже после всего этого он всё ещё пытался ко мне подкатить!       — Настырный мужчина, — Аль-Хайтам нежно сжал его руку — и даже тогда Кавех не до конца осознал, что они всё ещё держались за руки. — Так ты угощаешь меня ужином, сеньор?       — Чего? С каких пор? — Кавех бросил на него растерянный взгляд, нахмурив брови и поджав губы.       — Ну, ты сказал ему, что мы опаздываем на свидание за ужином, и я считаю, что важно подыгрывать нашей «постановке»…       — Я просто искал подходящую причину, чтобы уйти!       В глазах Аль-Хайтама промелькнул игривый огонёк, и Кавеху это не понравилось.       — Знаешь, я любезно согласился на всё это и только что помог, так что был бы признателен за какую-либо компенсацию.       — Ты невыносим.       Аль-Хайтам ухмыльнулся с присущей ему подлостью.       — Но всё же вот ты, здесь, выходишь за меня замуж.       Кавех ненавидел, когда Аль-Хайтам улыбался. Это слишком бросалось в глаза — неоспоримая красота в изгибе его губ и пара ямочек на щеках, которые проявлялись только тогда, когда он широко и искренне улыбался. Он ненавидел то, как Аль-Хайтам прищуривался, а его ресницы трепетали в этот момент. Он ненавидел то, как весь мир исчезал, и единственное, что имело значение — розовые губы и очаровательные ямочки.       Но что Кавех ненавидел больше всего, так это то, как улыбка Аль-Хайтама заставляет его самого улыбаться, даже если совсем не хотелось.       Так что Кавех улыбнулся в ответ и возненавидел себя за это.       — Всё это — огромная ошибка.       — Твои слова не совпадают с выражением лица, сеньор.       — Ой, замолчи! — щёки заболели от того, насколько он широко улыбался. — Хорошо, я тебя угощу. Пойдём!       — Хм, я хочу бирьяни.       — Я деньги лопатами не гребу, Аль-Хайтам! Мы пойдём есть самосы!       Может это игра света, но уши Аль-Хайтама порозовели, когда Кавех снова начал с ним спорить. Его собственные уши горели от всего того внимания, которое пара привлекала, пока шла, но на сердце у него было легко, а шаги ощущались ещё легче.       И так они и пробирались по улочкам, препираясь, но всё ещё крепко сжимая руки друг друга.       Они поели бирьяни, потому что Кавех искренне благодарен, хотя вслух он бы не признался. Если бы он выпил ещё несколько бокалов вина, то мог бы и проговориться, но Аль-Хайтам остановил его после первой бутылки и повёл домой.       Уличные фонари и звёздное небо освещали улицу, пока они шли домой из таверны. Улицы были пусты, магазинчики и уличные торговцы прекратили работу на ночь и ушли домой ужинать с семьями.       Аль-Хайтам и Кавех всё равно держались за руки. Кавех не был уверен, кто это начал — может, он сам, но рука Аль-Хайтама такая тёплая и комфортная, поэтому это было последним, что его волновало.       Может, это соглашение не будет таким ужасным, как он ожидал.       Позже, когда Кавех устроился в своей постели, он решил, что, несмотря на несколько заминок, сегодняшний день прошёл хорошо. Всё шло не настолько идеально, как хотелось бы, но разве хоть что-то связанное с ним и Аль-Хайтамом бывало идеальным? Главное, что они преодолели первое препятствие и поняли, как лучше справляться с последующими.       Сны Кавеха были необычно сладкими этой ночью. Ему снилось, как он катался по травянистым лугам, усеянным сумерскими розами и падисарами, крепко держась за чью-то мягкую руку.       Тепло от этого прикосновения казалось таким знакомым и настоящим, что на утро он почувствовал себя сбитым с толку пустотой в его руке.       Кавех отмахнулся и сфокусировался на составлении плана того, как рассказать Сайно и Тигнари об их фиктивных отношениях на еженедельной игре в карты.       Кавех молился, что бы это прошло не настолько унизительно.       

***

      Его молитвы были услышаны… Отчасти.       Это было не так унизительно, как он ожидал.       Было в разы хуже.       — Так, — начал Тигнари, когда все четверо сели на свои места и разложили доски, — утром я услышал одну интересную сплетню.       — Ох? — рефлекторно спросил Кавех, подкидывая кость и выбирая элемент. — Рассказывай.       — Я слышал, что вас с Аль-Хайтамом видели в непристойном положении около Академии вчера.       Кавех чуть не подавился вином.       — Я… что?       — Непристойном положении, — повторил Тигнари, начиная свой ход. — Знаешь, что-то вроде занятия с…       — Да я понял о чём ты! — прервал его Кавех с краснеющим от слов Тигнари лицом. — И это не правда. Мы просто сошлись.       — Во мнениях, да? — ответил Тигнари, метая взгляд между мужчинами. Его уши дрогнули. — Да?       Кавех нервно посмеялся и положил карту. Аль-Хайтам стащил его бокал вина, пока Кавех отвлёкся, сделал глоток и откинулся в кресле.       — Сошлись, готовимся к свадьбе, — ответил он безразличным тоном, — свадьба на этих выходных. Вы приглашены, если хотите прийти.       — Тебе говорили, что шутки у тебя дурацкие? — сказал притихший до этого Сайно Аль-Хайтаму. За этот комментарий Тигнари бросил на него многозначительный взгляд.       — Он не шутит. Мы правда выходим замуж, — пробормотал Кавех, выхватывая свой бокал вина из рук Аль-Хайтама. — Ну не совсем правда, потому что это фиктивный брак, но мы выходим замуж друг за друга.       — Фиктивный брак? Это связано с тем ублюдком, который преследует тебя? — спросил Тигнари, опуская карты. Игра отложена далеко и надолго из-за интересного поворота событий.       — Да, и я надеюсь, что он оставит меня в покое, когда я буду «замужем», но он всё ещё пытался флиртовать со мной после предложения! — ответил Кавех, придерживая подбородок и взбалтывая сладкое вино в своем бокале.       Сайно уставился на него:       — Предложение?       — Кавех «сделал мне предложение» у фонтана и утащил в пустой офис. Отсюда, наверняка, слухи и пошли, Тигнари. Хотя я должен признать, что удивлен тем, насколько всё исказили, — Аль-Хайтам помахал официанту, заказывая себе напиток, раз больше ему нельзя было пить из бокала Кавеха.       — Брак, хах? — спросил Сайно, и Кавех сразу же ощутил ментальную агонию просто от тона мужчины. — Я думал, вы отбраковали эту идею.       Тишина. Прошло мгновение.       — Ну ладно, так какое имя у сталкера? Могу помолвить словечко, — продолжил Сайно с выражением лица, лишённым каких-либо эмоций, несмотря на веселье, сверкавшее в его глазах.       — Остановись, прошу, — простонал Тигнари, накрывая лицо ладонями.       Кавех притворился, что эти каламбуры не отняли у него пару лет жизни:       — Эрик. Я думаю, он из Вахуманы, но могу ошибаться. Я стараюсь не проявлять к нему больше внимания, чем следует.       — Но вчера ты даже побеседовал с ним, — промямлил Аль-Хайтам себе в стакан.       — Потому что я пихал ему в лицо информацию о нашей помолвке! — объяснил Кавех. — Я надеялся, что это хотя бы немного отпугнет его, но он даже глазом не моргнул.       Аль Хайтам хмыкнул и больше ничего не говорил по этому поводу. Тигнари же наоборот, выглядел удивлённым реакцией секретаря.       — Тебя это раздражает, Аль-Хайтам? То, что твой жених разговаривает с другим мужчиной?       — Нет, а почему должно? — сухо ответил мужчина. — Это брак по расчёту, если ты вдруг забыл, а не по любви.       — Верно, — Тигнари фыркнул, делая глоток своего напитка и размахивая хвостом. — Так как вы вообще к этому пришли?       Кавех пожал плечами и отвёл глаза от пронзительного взгляда Тигнари.       — Само как-то. Я перепил вина и сидел в отчаянии… ты же знаешь, я теряюсь, когда дело доходит до этого парня.       — И ты согласился?       Аль-Хайтам пожал плечами.       — Я знал, что если откажусь, Кавех привлечёт к этому кого-нибудь непонятного человека и, вероятнее всего, напортачит ещё больше…       — Эй!       — …так что я решил принять во всём этом участие.       — Как не похоже на тебя, — прокомментировал Тигнари и проницательно посмотрел на Аль-Хайтама. — О, кстати, о кольцах, вы уже выбрали?       — Кольца? Зачем нам они? — Кавех наклонил голову и бросил на своего друга забавный взгляд, на его тонких чертах проступило замешательство.       Тигнари посмотрел на него с отвисшей челюстью. Даже Сайно был потрясён вопросом Кавеха, как будто ему самому не потребовалось несколько месяцев, чтобы купить ему и Тигнари пару колец.       — Я думал, ты хотел устроить показушное шоу, чтобы все знали, что ты занят. Кольца — важнейшая часть «шоу». Они могут казаться маленькими и не особо важными, но каждый раз, когда ты размахиваешь рукой, все видят обручальное кольцо на твоём безымянном пальце, — объяснил Тигнари. — Поверить не могу, что ты даже не подумал о важности такой детали, Кавех.       Его доводы были здравыми и не нуждались в критике, правда, но…       — Ну, я могу носить кольцо, но Аль-Хайтам всегда в перчатках…       Тигнари прервал его.       — Разве всё это не для того, чтобы показать, что именно ты замужем? После шумихи, что вы вчера навели, все и так знают, что твой муж — Аль-Хайтам. Я сомневаюсь, что этот Эрик так нуждается в напоминании о том, что Аль-Хайтам замужем, если бегает за тобой, — он раздражённо закончил свою мысль, начиная собирать карты и кости.       — Кроме того, — добавил Сайно, — Аль-Хайтам может носить кольцо на цепочке или держать в кошельке. Я редко ношу своё на пальце, потому что оно мешает пользоваться мечом.       — Д-думаю ты прав… но хорошие кольца такие дорогие! — Кавех повалился на стол, распластав по нему руки.       — Вернёшь, когда «проблема» рассосётся, разве нет? И, думаю, Аль-Хайтам понимающе отнесётся к твоей следующей арендной плате, — с этими словами Тигнари бросил взгляд на Аль-Хайтама, с вызовом прищурив глаза.       — Конечно, — спокойно ответил Аль-Хайтам, — я в любом случае не собирался брать деньги за проживание в нашем доме у моего мужа, так что нет смысла беспокоиться о финансах. Мы с Кавехом договорились об альтернативном способе оплаты на время действия этого соглашения.       — Ох? — Тигнари многозначительно хихикнул, и Кавех испугался неизбежного комментария, который, как он знал, готовил его друг в своём коварном, хищном мозгу. — Значит ли это, что слухи скоро станут правдой?       — Нет, конечно! — Кавех ударил по столу ладонью, звеня бокалами и привлекая внимание других столиков. — Я согласился взять больше работы по дому! И выполнять все поручения!       — Это так сейчас секс принято называть? — поддразнил Тигнари, повернувшись к Сайно. — Работа по дому? Выполнение поручений?       — Хм, я не скорострел… — вздохи отвращения и тревоги, — в понимании популярных фраз, но я уверен, что эти двое так его и называют!       Кавех потянулся через стол, чтобы пожать руку Тигнари:       — Тигнари, если ты выдержишь ещё пару недель, сможем вместе подать на развод.       — Не искушай меня, Кавех, — Тигнари успокаивающе похлопал его по тыльной стороне ладони. — В любом случае, — начал он, но остановился, прерванный зевотой, — думаю, на сегодня нам стоит закончить. Утром в деревню Гандхарва придут студенты, а вам надо пойти за кольцами.       — Подожди…       — Без «подожди», — Тигнари пригрозил пальцем, его хвост повилял в абсолютной синхронизации.       — Без попа-жди? Не говори такое Аль-Хайтаму, расстроишь его, — Сайно хихикнул. Краем глаза Кавех увидел, как губы Аль-Хайтама дрогнули в улыбке.       Кавех изо всех сил старался не злиться, правда пытался. Он представил славный берег у моря, представил, что может слышать шум волн, разбивающихся о песок. Мирно и спокойно.       Он продержался две секунды, а потом сорвался.       — Послушай сюда, ты, мелкий…       Другие посетители не обратили внимания на кричащего блондина и его ссорящихся компаньонов. Для них это был просто очередной вторник в «У Ламбада», и в этом не было ничего странного.       Аль-Хайтам прошёл у бара, направляясь к двери с разгневанным и размахивающим руками Кавехом, перекинутым через плечо, как (милый, красивый, элегантный) мешок картошки, пока тот разбрасывался проклятиями.       Ламбад смотрел на них пару секунд, а потом продолжил протирать стойку.       Ага, обычный день в таверне.       

***

      — Что об этом думаешь?       — Слишком броско.       — Это просто золотое кольцо! Даже драгоценных камней или надписей нет!       То, что должно было быть быстрым походом к ювелиру, превратилось во подобие испытанию.       Кавех должен был понять, что тащить Аль-Хайтама на базар покупать украшения — кольца — было изначально провальной затеей. С ним даже за продуктами ходить сложно, не говоря уже о мебели. И заставить этого мужчину выбирать свадебные кольца? Ха, грибы были бы и то сговорчивее.       Кавех был на грани того, чтобы начать рвать на себе волосы от раздражения. Внутренний судья всё ещё не был уверен, рвать ли волосы на себе или на Аль-Хайтаме, но, учитывая то, сколько раз он расчесал пальцами свои распущенные локоны вместо того, чтобы обернуть их вокруг восхитительной шеи его жениха, у него, возможно, не осталось ни одной золотистой пряди, которую можно бы было вырвать.       Надо было поставить ультиматум.       — Аль-Хайтам, если ты не выберешь кольцо за 5 минут, тогда его выберу я, и ты будешь обязан его носить, даже если это самое огромное и безвкусное кольцо в магазине, — прошипел Кавех сквозь стиснутые зубы, крепко вцепившись пальцами в предплечье Аль-Хайтама. Ювелир бросил на них взгляд, и Кавех улыбнулся, добавляя. — Тебе всё ясно, дорогой?       — Кристально.       — Отлично! Тогда…       — Нет, — сказал Аль-Хайтам, указывая на кольцо на полке позади ювелира, — кристальное кольцо.       — Ах, у вас изумительный глаз, сэр, — заверил ювелир, хотя они оба знают, что этот человек лжёт. Он достал кольцо с дисплея и положил на кусок ткани перед мужчинами, чтобы они могли его осмотреть, а потом начал его описывать. — Это кольцо было вырезано из кристалла, добытого от Дендро кристальной бабочки. Процесс был долгим и трудным, у него своя особая история. Ремесло вырезания колец было передано через многие поколения моей семьи, таких нет нигде в Тейвате. Говорят, что кольца, изготовленные нашим методом из Дендро кристалла, получили благословление от Дендро Архонта, которое передаётся в браке. Многие наши покупатели и члены семьи могут подтвердить это, потому что находятся в долгом браке, полном верности друг другу.       «Ах, такое благословление потратить на нас». Кавех тряхнул головой, не сводя глаз с переливающегося кольца.       — Кольцо прекрасное, но не думаю, что оно подходит нам…       — У вас есть для него пара? Мы можем их примерить? — спросил Аль-Хайтам. Его руки, которые до этого были скрещены на груди, опустились по бокам, мужчина с интересом выпрямился.       — Конечно! Я принесу второе кольцо, подождите секунду! — он убежал в заднюю комнату, штора дёрнулась за ним.       — Что ты делаешь?! — шёпотом прокричал Кавех Аль-Хайтаму. — Нам не нужно благословление на свадьбу!       — И что? Что не так с благословлением?       Кавех был застигнут врасплох любопытством Аль-Хайтама, и ещё больше его озадачило выражение лица Аль-Хайтама. Он выглядел… серьёзным? Нет, не в этом дело. Возможно, искренне хотел примерить кольца.       Кавех впервые видит его таким за гораздо большее количество лет, чем ему хотелось бы признать. Аль-Хайтам никогда не был тем, кто показывает свои эмоции, — хотя проблем со словесным выражением у него нет, особенно когда он с чем-то не согласен, — а те эмоции, которым всё-таки удается просочиться сквозь трещины, часто приглушены, размыты и смягчены по сравнению с тем, что он на самом деле чувствует. Чтобы ещё сильнее ухудшить дело: он никогда особо не интересовался различными товарами и лавками на базаре, поэтому выбирать с ним мебель или шторы было до ужаса тяжело. Если вещь выполняет свою задачу, то Аль-Хайтам практически не заботится о какой-либо эстетике — цвете, форме, размере, тематике.       Из всех вещей, то, что привлекло его… свадебные кольца?       Такое ощущение, что мир со скрежетом остановился под ногами Кавеха — за исключением того, что он продолжал вращаться.       — Может это решит твою «проблему».       Кавех посмотрел на него, слегка нахмурившись.       — Вот так мы сейчас это всё называем? Моей «проблемой»?       — Ситуация и… мужчина — проблемы, разве нет? — задал вопрос Аль-Хайтам, продолжая водить пальцем по кольцу напротив него.       — Да, но…       Аль-Хайтам продолжил:       — Тогда в чём проблема так это всё и называть? В любом случае, никто не поймёт о чём мы, это выгодно для нашей игры.       — Не знаю… звучит странно.       — Как будто всё это не странно: свадьба и прочее.       Ювелир вернулся до того, как Кавех успел ответить. В его руках была маленькая зелёная подушечка. На плюшевой поверхности лежало второе кристальное кольцо, такой же формы и цвета, но немного меньше.       — Вот, второе свадебное кольцо! Кольца, благодаря своему происхождению и дизайну, сами подстроятся под ваши пальцы. Кроме того, поскольку я вижу, что вы двое — носители Глаза Бога, у вас должно получиться ещё лучше управиться с размером при использовании элементов. Например, можно сделать его поменьше, чтобы повесить на цепочку, или увеличить и надеть на другой палец. Держите, попробуйте.       Аль-Хайтам взял кольцо с подушечки и протянул руку Кавеху.       — Чего? — Кавех наклонил голову и протянул руку, чтобы взять кольцо из рук Аль-Хайтама.       Аль-Хайтам отдёрнул руку прежде, чем Кавех успел приблизиться:       — Нет, дай мне свою руку.       — Зачем?       — А как ещё нам их померить?       Лицо Кавеха залилось краской.       — Н-не обязательно надевать его на меня, я и сам могу справиться.       — Да, знаю, но ведь это традиция. Супруги обмениваются кольцами и надевают их на руки друг друга, — Аль-Хайтам ласково взял левое запястье Кавеха в свою руку так, чтобы ладонь смотрела вниз.       Кавех позволил ему прикоснуться к своему безымянному пальцу. Его сердце странно колотилось, пока Аль-Хайтам надевал кольцо. Кристалл слегка сжался, чтобы плотно прилегать к пальцу.       Он полюбовался им недолго, как только оно оказалось на пальце, неохотно признавая, что зеленоватый кристалл действительно выглядел довольно красиво, резные грани сверкали в ярко освещённом магазине.       Что ж, раз Аль-Хайтам это сделал…       — Твоя рука, — сказал Кавех, поднимая второе кольцо с прилавка. Тёплая рука Аль-Хайтама ощущалась так хорошо в его, мозоли на кончиках его пальцев были немного грубее, чем атласный материал перчаток. Говоря о перчатках… — Наверное тебе стоит снять перчатку? Хотя бы померить кольцо.       Аль-Хайтам хмыкнул и послушно снял перчатку, бросив её на прилавок.       Кавех снова взял его руку, кожу слегка покалывало от прикосновения. Он буквально чувствовал пристальный взгляд Аль-Хайтама, прожигающий в нём дыру, пока Кавех надевал кольцо на палец. Оно, как и второе кольцо, идеально обернулось вокруг пальца.       В тот момент, когда пара колец закрепилась, Кавеха охватило успокаивающее ощущение, как будто кто-то накинул ему на плечи тёплое одеяло. Аль-Хайтам, должно быть, тоже это почувствовал, если судить по внезапному расслаблению его тела и нежно сжатой руке.       — Ох, — выдохнул Кавех, его сердце трепетало.       — Видите? Сработало! Но раз вы приняли благословление, то должны купить кольца, — ювелир одарил их лукавой ухмылкой. — Возврат запрещён!       — А? — Кавех повернул голову, чтобы посмотреть на него, разинув рот. — О чём вы? Вы же этого не упоминали!       — Благословение может быть выдано только один раз от одной пары колец. И я планировал предупредить вас о том, что не надо мерить кольца одновременно, но вы меня обогнали. А теперь, если вы мне их вернёте, они будут стоить копейки.       Аль-Хайтам оторвал взгляд от их соединённых рук и одинаковых колец, на его лбу появилась лёгкая морщинка.       — Смею предположить, это недешёвые кольца?       — Конечно, нет! Это одни из самых ценных колец в нашей коллекции! — воскликнул ювелир.       Кавеха почувствовал, что его сейчас стошнит.       Мужчина продолжил говорить, без сомнения называя бессмысленную и огромную цену на пару колец из кристальной бабочки. Кавех ни черта не слышал, он выключился из разговора ради собственного здравомыслия и модного коврового покрытия магазина, чтобы тошнота не взяла над ним верх.       К счастью, он смог не вывернуть все свои органы на этом полу, но он был чрезвычайно близок к тому, чтобы отрубиться, когда увидел чудовищное количество моры, которое Аль-Хайтам оставил на прилавке.       — Спасибо вам, мои дорогие уважаемые клиенты! — ювелир улыбнулся во все зубы, пока Аль-Хайтам выводил ошеломлённого Кавеха из магазина. — Заходите ещё!       

***

      — Он напомнил мне кое-кого, — сказал Кавех, когда наконец пришёл в рассудок. Они сидели в кафе «Паспа» на своём запланированном «свидании». Он таращился в кремовую глубину дымящегося кофейного напитка, стоящего перед ним.       — Ювелир? — Аль-Хайтам смотрел на него поверх края своей чашки.       Кавех кивнул. Непроизвольная дрожь прошлась по его телу.       — Он напомнил мне Дори…       — Ах, — сказал Аль-Хайтам, и что-то похожее на понимание мелькнуло в его глазах. Он отпустил кружку и неуверенно протянул руку, чтобы провести пальцами по руке Кавеха, остановившись на мерцающем кристалле на его безымянном пальце.       Это движение казалось странным и неловким от того, кто обычно избегал физического контакта, но оно всё равно принесло немного успокоения. По крайней мере, это привлекло внимание нескольких клиентов, которые начали перешёптываться со своими спутницами и толкать их локтями в бока, чтобы показать на успокаивающий жест. Кавех надеялся, что слухи распространятся и придадут ещё большей достоверности их фиктивному браку.       Кавех слегка улыбнулся ему, как бы говоря: «Я в порядке, не беспокойся».       Аль-Хайтам понял его без слов, интерпретируя значение, стоящее за нежным изгибом его губ и полуприкрытыми глазами, с привычной легкостью, которая лишний раз доказывает, насколько они хорошо знают друг друга. Он сжал ладонь Кавеха разок, стукнул пальцем по кольцу и убрал руку.       «Я не буду волноваться, и ты тоже не должен», — читалось в его действиях, и Кавех не мог не испытать благодарность к мужчине. Конечно, Аль-Хайтам временами бывал невыносим и вёл себя неуважительно к старшему, но он умел показывать, что ему не всё равно, даже если немного.       «Мне нравится», — понял Кавех. Этот момент, здесь, в кафе, сидеть напротив кого-то, кто абсолютно искренен, пить кофе и ласково прикасаться друг к другу.       Их лодыжки столкнулись под столом. Их взгляды задержались на кольцах, что их связывали — по-настоящему или нет, это не важно, потому что они всё равно есть.       Было спокойно, тепло.       Здесь он чувствовал себя немного как дома.       Ему пришлось напомнить себе, что это всё просто игра, тщательно продуманное действие, в которое они вовлечены для решения проблемы, а не потому, что между ними есть реальные чувства. Было больно осознавать холодную реальность.       Понимание того, что он был расстроен — ещё одна горькая пилюля, особенно если задуматься над причинами разочарования.       Поэтому он не стал думать над этим.       Кавех позволил своим ногам переплестись с ногами Аль-Хайтама под столом, а сладкому кофе со сливками, который он пил, наполнить тело теплом. Он позволил себе просто наслаждаться моментом, пока он не закончился.       В этот раз, когда Аль-Хайтам улыбнулся ему, на щеках появились ямочки, а выражение лица стало мягким, Кавех искренне улыбнулся ему в ответ и не начал ненавидеть себя за это.       

***

      — Аль-Хайтам, чёрт побери, куда ты положил наши кольца?       Послышались шаги сзади.       — Вот, — Аль-Хайтам обогнул Кавеха и протянул ему маленькую бархатную коробочку, — они были в кабинете.       Кавех выхватил коробочку из его рук и открыл её, чтобы удостовериться, что оба кольца на месте.       — Аргх, я знал, что тебе нельзя их доверить, ты такой неряшливый и кладёшь всё не на своё место…ох.       Его будущий муж стоял перед ним, одетый в идеально выглаженный чёрный костюм. Лацканы костюма были украшены белой и золотой вышивкой, узором из завитков, которые почти идеально сочетались с узорами на пиджаке Кавеха. Бирюзовый жилет в сочетании с чёрным галстуком и чёрными брюками завершали наряд.       Внезапно Кавех забыл, как дышать.       Аль-Хайтам поднял бровь, глядя на него, это движение было отчетливо видно из-за зачесанной назад чёлки, уложенной так, чтобы она слегка падала на лоб и вдоль боковой части лица.       — Вы в порядке, сеньор?       Кровь прилила к его ушам, почти заглушая дразнящую нотку, лежащую в основе обеспокоенных слов Аль-Хайтама.       Крайне несправедливо, насколько хорошо он выглядел в костюме.       Кавех наконец поднял свою челюсть с пола и протолкнулся мимо Аль-Хайтама, больше не доверяя себе смотреть в глаза его до смешного привлекательному младшему.       — Отлично, — его ответ был отрывистым и слегка натянутым, — никогда не чувствовал себя лучше.       — Уверен? У тебя всё лицо красное, — парировал Аль-Хайтам, ухмылка в его голосе ещё больше раздражала Кавеха. — На самом деле, оно по цвету как твой галстук.       Может Кавех не разведётся с ним после того, как сталкер сдастся. Может Аль-Хайтам просто исчезнет при загадочных обстоятельствах, и Кавех будет притворяться невиновным, когда матра постучат в их дверь.       — Ой, завали! Мы опоздаем на нашу собственную свадьбу, если ты не поторопишься! — прикрикнул Кавех, отвлекаясь на макияж и возню с заколками.       На самом деле Кавех был на пороге нервного срыва. Он знал, что всё это — ненастоящее: и свадьба, и костюмы, и кольца — но с каждым днём, предшествующим этому моменту, ему становилось всё труднее и труднее игнорировать своё сердце.       Правда такова:       Кавех, несмотря на то что идея фиктивного брака принадлежала ему, ненавидел ту ситуацию, в которую он себя загнал.       Потому что Кавех впервые за много лет чувствовал себя любимым.       Он считал себя испорченным товаром. Ему нечего было предложить, кроме самого себя: у него не было ни дома, ни постоянной работы, ни припасённых запасов моры. Он слишком много пил и слишком мало зарабатывал, слишком мало спал и слишком много работал. Ни один человек в здравом уме не захотел бы быть с ним.       Несмотря на это, Кавех знал, что был популярен в Академии, где толпы студентов стекались к нему и умоляли дать совет по проектам. Он знал, что продавцы на рыночной площади и базаре обожали его. Он знал, что много людей считали его физически привлекательным, пуская хищные взгляды и покупая ему напитки в его вечера в таверне.       Всё это ничтожно по сравнению с пристальным вниманием единственного человека, который видел его таким, какой он есть на самом деле, и не уклонялся от сложностей. То, что кто-то относился к нему так, словно он драгоценен, даже если всё это притворство, разрушило его представление о себе.       Он верил, что недостоин такого внимания, а потом Аль-Хайтам соединял их руки, или целовал его в щеку, или приносил ему обед, или делал что-нибудь ещё — и Кавех разбивался на кусочки.       Но всё-таки, всё это было лишь игрой. Каждое длительное прикосновение, каждое сладкое слово, каждый нежный взгляд. Тогда почему это всё казалось таким правдивым?       (Почему он мечтал о том, чтобы это всё было правдивым?)       — Кавех?       Он вздрогнул от удивления, практически роняя заколку, из-за руки на его плече и низкого голоса у уха.       — Архонты, Аль-Хайтам, не делай так! Чего тебе?       Аль-Хайтам щёлкнул языком.       — И ты говорил, что мы опоздаем из-за меня, когда не готов тут только ты. Давай, — он забрал невидимки у Кавеха, — я помогу.       Кавех поворчал, но разрешил Аль-Хайтаму поправить его причёску: заплести свою шелковистую золотистую чёлку в замысловатую косу и закрепить кончик заколкой, украшенной драгоценными камнями. Он расчёсывал остальные волосы, аккуратно распутывая узелки, пока Кавех заканчивал наносить тени, красноватый оттенок смягчал его острые глаза.       Немного смущало то, насколько они привыкли вот так прикасаться друг к другу. Аль-Хайтам и раньше заплетал его, особенно, когда Кавех был слишком пьян или страдал от похмелья, но в этот раз всё по-другому. «Конечно, — думал Кавех, пока Аль-Хайтам заканчивал расчёсывать крашенные кончики его волос, — мы прихорашиваемся к свадьбе… к нашей свадьбе».       Но даже так — было в этом нечто большее. Когда Кавех опустил руки, чтобы в последний раз проверить свой макияж в зеркале, он мельком заметил выражение лица Аль-Хайтама, и от этого у него заболело сердце.       Бирюзовые глаза Аль-Хайтама были устремлены на прядь волос, которую он зажал между пальцами, распутывая непослушный узел. На его губах был намёк на улыбку, которая появилась, как только у него получилось освободить прядь. Он выглядел довольным и счастливым, выполняя такое интимное действие.       Их глаза встретились в зеркале. Кавех продолжал смотреть ещё секунду, две, три… и отвёл взгляд.       — Пошли — сказал он, выходя из ванной и направляясь к двери. Коробочка с кольцами казалась тяжеленой ношей в кармане пиджака.       Если Аль-Хайтам и заметил дрожь в его голосе — как он мог не заметить, после всех этих лет — то не озвучил этого.       Кавех переступил порог, размышляя о том, что в следующий раз он перешагнёт его уже будучи замужним человеком.       Входная дверь захлопнулась, Аль-Хайтам закрыл её со звоном ключей.       Тревога сжала ему горло и создала пустоту в желудке.       Аль-Хайтам взял его за руку, нежно сжал её в знак ободрения и не отпускал до конца дня.       

***

      Когда Кавех проснулся на следующее утро, первое, что он сделал, это подкатился к краю кровати, схватил мусорное ведро, стоящее на тумбочке, и опустошил желудок.       Голова раскалывалась настолько, что это состояние вполне могло посоперничать за звание самой сильной головной боли в его жизни, Кавех откинулся на матрас, наслаждаясь ощущением прохлады атласных простыней, скользящих по его разгоряченной коже.       Атласных простыней…? Его глаза вмиг открылись. Коже?       «Это не моя кровать, — первая реакция, за которой последовал вопрос, — а где моя одежда?»       О нет. О нет нет нетнетнет…       Он резко выпрямился, от резкого движения на него накатила очередная волна тошноты. Его взгляд обвёл комнату и подтвердил его опасения: это на самом деле не его кровать и не его комната.       Вдоль стен тянулись книжные полки, прогибающиеся под тяжестью сотен увесистых томов. Простые, белые шторы обрамляли окно, приглушая утренние лучи солнца. На крючке возле двери висела слишком знакомая чёрно-бирюзовая накидка.       Это была комната Аль-Хайтама.       Это была кровать Аль-Хайтама.       А дремавшая копна серебристых волос в нескольких сантиметрах от него — Аль-Хайтам.       «О боги», — он почувствовал, что его снова стошнит.       Кавех сидел, бесшумно крича, пока оценивал ситуацию. Он не был голым — не полностью, слава богу — на нём всё ещё были вчерашние боксеры. Его тело ныло, но не болело, так что, к счастью, он сможет выкрутиться… из этого.       В его голове не было ничего, кроме паники, а попытки вспомнить, что привело его к тому, что он оказался практически голым в кровати Аль-Хайтама, вызывали головную боль.       Он помнил подготовку, помнил путь до Академии. Он помнил, как они подписали бумаги и обменялись кольцами, помнил, как обхватил руками лацканы пиджака Аль-Хайтама, когда они целовались. Он помнил, как они пошли к Ламбаду праздновать. Он помнил, как выпил один бокал вина, потом ещё, и ещё, и… больше ничего. Статичные, нечёткие, размытые изображения звёздного неба и тепло чьей-то руки в его ладони.       Прямо как то, что он чувствовал в этот момент.       Он опустил взгляд туда, где Аль-Хайтам переплёл их руки, затем снова поднял его на пару затуманенных бирюзовых глаз.       — Доброе утро, — прошептал Аль-Хайтам, его голос был хриплым от сна и очень, очень глубоким.       Кавеху показалось, что он сейчас взорвётся.       — Привет, — то, как он прокричал приветствие, было бы комично, если бы он внезапно не осознал, как выглядел. Он, вероятно, был ужасно растрёпанным — волосы были в беспорядке и выпали из нерасплетённой косы, на щеках были следы от подушки, он сидел без рубашки. Без штанов.       «Селестия, прошу, сжалься и прикончи меня прямо сейчас», — молился он, пока Аль-Хайтам поднимался и садился на кровать.       Тоже без рубашки.       Тоже без штанов.       «Чёрт побери…»       — Где твоя одежда? — Кавех спросил настолько спокойно, насколько это возможно, учитывая ситуацию, что значит, что он задал свой вопрос очень неспокойно. — Где моя одежда?       Аль-Хайтам протёр глаза и зевнул, игнорируя состояние его старшего… мужа.       — Я так сплю, — ответил он, указывая на пару шорт для сна, которые задирались у него на бедрах, — а ты пролил на себя вино прошлой ночью, так что я постирал твои вещи, пока ещё можно было вывести пятна.       — Почему я в твоей кровати?       Аль-Хайтам вздохнул и начал качать ногами, свисающими с кровати.       — Ты забрёл сюда, пока я убирал за тобой, и вёл себя так, будто это твоя комната. Ты… — он оглянулся через плечо со странным выражением на лице. — Ты начал плакать, когда я попытался отвести тебя в твою комнату, поэтому я оставил тебя здесь.       — О-ох… — лицо Кавеха горело. — Мы не, хм…да?       — Вступали в половую связь? — прямолинейно сказал Аль-Хайтам. — Нет. Не волнуйся, ты всё ещё можешь развестись со мной без суетящихся по поводу старомодных правил тётушек.       — Это самая неромантичная вещь, что я от тебя слышал когда-либо.       Аль-Хайтам пожал плечами и встал, чтобы достать одежду из комода.       — Мне надо заняться делами в Академии. А тебе надо будет снова постирать свой костюм, как встанешь.       — Чего? Ты идёшь на работу? — Кавех растеряно моргнул. — Сегодня?       — …Да?       — Мы буквально только что поженились! Что подумают люди, когда ты придёшь с утра по раньше сразу же после свадьбы? Кто так делает?       Аль-Хайтам надел рубашку и повернулся, чтобы посмотреть на него.       — Ты просишь меня остаться и валяться с тобой в кровати весь день?       — Я… Нет! Я просто беспокоюсь о нашем плане! Мы должны уверить всех в том, что мы любим друг друга, помнишь? А сейчас ты хочешь бросить меня во время медового месяца, чтобы подписать пару бумаг и посидеть на собраниях? — объяснил Кавех. Архонты, надежд на этого мужчину нет. Тем не менее, Кавех знал, что ему не следовало так расстраиваться из-за этого — в любом случае, их брак не был настоящим, его не должно было беспокоить то, что Аль-Хайтам уходит.       Но это его беспокоило. Так неразумно. И тот факт, что его это беспокоило, вызывал ещё больше беспокойства.       «Возьми себя в руки, Кавех», — сказал он себе, пытаясь противостоять сильному желанию задушить своего мужа. Ох, к этому надо будет привыкнуть…       Аль-Хайтам что-то проворчал и вышел из комнаты.       — Ты… куда ты?! — Кавех поплёлся за ним на подгибающихся ногах, голова ужасно болела, в висках пульсировало, когда он натянул на плечи одеяло с кровати. Он выругался, прислоняясь к стене, чтобы удержаться, потому что земля, кажется, вращалась под ним.       Аль-Хайтам вернулся к нему через минуту со стаканом воды в одной руке и таблеткой в другой.       — Вот, — он уговорил Кавеха открыть рот и вложил в него пилюлю, — пей.       Кавех послушно опустошил стакан и скорчился от горького лекарства. Вода помогла: как минимум, у него во рту больше не было так же сухо, как в пустыне. Он собрался вернуть Аль-Хайтаму стакан, но остановился, заметив, как младший бесцеремонно глядел на его ноги.       — У тебя ни стыда, ни совести? — Кавех сильнее завернул себя в одеяло, а его щёки покраснели от того, что Аль-Хайтам не скрываясь глазел на него.       Аль-Хайтам промычал что-то, ещё раз осматривая его бледную кожу и стройные ноги, прежде чем отвернулся.       — Я твой муж, не забыл? — ответил он, пока шёл на кухню. — Думаю, мне можно смотреть на то, что принадлежит мне.       Кавех начал бормотать, путаясь в каждом слове, пока пытался обозвать эту сволочь и отругать его одновременно:       — Я не… Это не… Аргх!       Кавех был крайне неправ — следующие несколько месяцев будут сущим кошмаром.       

***

      Кавех поменял своё мнение, как только попробовал блинчики, приготовленные Аль-Хайтамом на завтрак. Он решил, что будет не так уж и плохо, но он не мог сдаться Аль-Хайтаму так быстро.       — Паршивец, — промямлил он с ртом, набитым сладким блином и свежими фруктами, — тебе повезло, что я настолько отчаялся и вышел за тебя.       Аль-Хайтам посмеялся и положил ещё один блинчик в тарелку Кавеха.       — Конечно, я самый везучий человек на свете.       Кавех проткнул блин вилкой.       — Тебе повезло, что ты ещё жив.       Самодовольная улыбка заставила его раздражённо пыхтеть — и в этом есть некая нежность, но он никогда не признался бы в этом Аль-Хайтаму.       

***

      Кавех смог упросить Аль-Хайтам взять целую неделю выходных после их свадьбы. Он максимально использовал эту возможность, таская Аль-Хайтама на «свидания», чтобы показать всем кольца и распространить новости об их браке по всей Академии.       Прошло две недели, и, по большей части, всё шло по плану. Как только Кавех краем глаза замечал Эрика, поворачивался на 180 градусов и уходил, или Аль-Хайтам появлялся рядом с ним в ту же секунду, как мужчина пытался подойти к Кавеху.       Но ещё были… они.       Несколько сбивало с толку то, как легко у них вошло в привычку разделять трапезу и держаться за руки, прогуливаясь по городу. Они по-прежнему много препирались и относились к публичным доскам объявлений так, как будто это их личный форум, но теперь их гнев проходил быстрее, рассеиваясь вместе с упакованным ланчем или на вид нежным прикосновением губ к костяшкам пальцев.       Это всё ощущалось так правильно, как будто это был логичный следующий шаг в их отношениях.       (Кавех выбрасывал эту непрошеную мысль из головы, как только она появлялась.)       Несмотря на всё это, он продолжал избегать прямых поцелуев с Аль-Хайтамом — это заставляло его сердце болеть от желания, которое, как он знал, не было взаимно. В дни, когда становилось ещё больнее, когда каждое ласковое слово, слетающее с губ Аль-Хайтама, вонзалось в сердце, как нож, Кавех шёл в таверну.       Прибегать к алкоголю, когда мыслей становиться слишком много, это то — что он делать не должен, он знал это, но понятия не имел как справиться иначе. Ему хотелось, чтобы что-нибудь пригубило боль и одиночество в его груди, даже если всего на время.       Вот так он и оказался в баре, крутя в руке уже невесть знает какой по счёту бокал вина и кивая головой в такт оживлённой музыке.       Время было уже позднее, если верить темноте на улице и часам на стене.       Ему пора было домой.       Но вместо этого он выпил остатки вина и движением попросил Ламбада наполнить его бокал.       — Уже поздно, — сказал Ламбад, наливая в бокал воду вместо вина, — вам пора домой.       Кавех хмуро посмотрел на него, попивая воду.       — Не хочу…       Вздох.       — Вы двое снова повздорили?       Кавех нахмурился ещё сильнее. Люди всегда предполагали, что ссоры с Аль-Хайтамом выводят Кавеха из себя. Однако в последнее время именно доброта Аль-Хайтама приносила Кавеху больше всего тоски.       Мозг взрывало от того, как легко его младший мог говорить или делать что-то в сторону Кавеха, на самом деле не имея это ввиду — даже дома, где были только они двое. Он звал его «дорогой сеньор» или просто «муж». Он приносил Кавеху тарелку свежих нарезанных фруктов, когда тот корпел над чертежами и деталями, находил минутку, чтобы убрать выбившиеся пряди волос с его лица или провести руками по ноющим плечам Кавеха. Он даже улыбался больше — иногда губами, но чаще всего глазами, его взгляд излучал счастье и делал что-то невероятное с сердцем Кавеха.       Всё это казалось таким реальным. Это больше не выглядело, как игра — как будто это никогда ей и не было.       Это пугало Кавеха, приводило в ужас, потому что он знал, что рано или поздно план подойдёт к концу, а вместе с ним и их замужество.       Говоря о плане…       — Сеньор Кавех! — Эрик, по-видимому, возник позади него, как будто он чувствовал, что Кавех доступен, а Аль-Хайтама рядом нет. — Мы так давно не виделись! Давайте я куплю вам напиток.       Он заказал выпивку и сел на место рядом с Кавехом. По его лицу было понятно — он взволнован, но в его глазах мелькнуло что-то тёмное. Ламбад перевёл взгляд с одного мужчины на другого, но всё равно сделал напитки и передал один Эрику, а второй — Кавеху.       Кавех пробормотал приветствие и положил подбородок на ладонь, рассматривая яркий и без сомнения фруктовый напиток, который ему купил Эрик. Он выглядел вкусно, с мириадами крошечных пузырьков, всплывающих на поверхность и смешивающих цвета вместе. Кавех немного протрезвел из-за воды, а завтра у него всё равно будет ужасно болеть голова, так станет ли хуже от ещё одного напитка?       — Как ваши дела, сеньор? — спросил Эрик, пока Кавех разглядывал свой напиток.       — Хорошо, — ответил он, очевидная ложь для любого, кто видел раздражение на его лице. Он попробовал напиток и был приятно удивлён вкусом. Он был сладким и освежающим, немного опьяняющим даже от глотка. Может, всё не было так плохо.       — Как дела с вашим браком?       Кавех нахмурился, что вполне можно счесть за ответ. Он сделал ещё один глоток напитка как раз в тот момент, когда кто-то врезался в него сзади, чуть не опрокинув его плашмя на стойку.       — Ого! — Эрик пододвинулся ближе и придержал бокал. — Вы в порядке?       Человек, который толкнул его, обильно извинился перед ними обоими, в его глазах ясно читался страх, прежде чем он убежал.       — Я в порядке, — отгрызнулся Кавех, забирая свой напиток обратно и допивая его одним глотком. Он обжигал, особенно под конец: немного острее, чем до этого. — Я иду домой, — объявил он, и несмотря на то, что его язык немного заплетался, никто не обращал внимания, — запиши мои напитки… на счёт Хайтама… пожалуйста.       — Ох, я провожу вас домой, сеньор! Вы, кажется, сейчас не очень твёрдо стоите на ногах! — Эрик последовал за ним и бросил на стойку несколько монет моры.       — Я в порядке, — ответил Кавех, несмотря на то что ему пришлось прислониться к двери на секунду, чтобы пойти дальше.       — Пожалуйста, я настаиваю…       — Я сказал «нет»! — прикрикнул Кавех и обернулся, чтобы свирепо посмотреть на него, скривив губы в усмешке. — Архонты, почему ты просто не можешь… отвалить от меня! Ты, подонок, аргх…       У него начало двоиться в глазах, и он схватился за перила, ограждающие зону отдыха на открытом воздухе. Он смутно ощутил руку на своем плече и голос в ухе, шепчущий что-то, что он улавливал лишь обрывками.       — Сеньор… послушайтесь меня… будет… проще…       На несколько минут всё стало нечётким, а когда Кавех пришёл в себя, он оказался прижатым к стене переулка, горячее зловонное дыхание обдало его шею.       — Что за? — он моргнул и начал яростно извиваться, умудрившись застать нападавшего врасплох и ненадолго оттолкнуть его.       — Ах! Сеньор, расслабьтесь, это я! — послышался маниакальный голос Эрика, а после он снова прижал Кавеха к стене. — Это Эрик!       — Отпусти, мудак! — прорычал Кавех, отчаянно сопротивляясь, но сил на освобождение не хватало. Его разум был затуманен, перед глазами всё расплывалось, а в ушах звенело. «Чёрт, — подумал он, — должно быть, в том напитке что-то было…»       — Сеньор, зачем вы со мной боретесь? Вы сказали, что вам очень одиноко. Я просто хочу помочь!       Кавех с силой топнул ногой и попытался сосредоточиться настолько, чтобы призвать свой меч. Увы, его тело ужасно болело, а мышцы ослабли, поэтому, когда его оружие действительно появилось с вспышкой зелёного света, он выскользнул у него из пальцев и со звоном упал на землю.       — Я никогда… Аргх, отойди от меня!       — Хм, наверное, я не совсем так смешал ингредиенты. У вас не должно было получаться пользоваться Глазом Бога, — прокомментировал Эрик. Что-то в его тоне пробрало Кавеха до костей.       — Ты… — сказал Кавех сквозь стиснутые зубы. Его руки пытались заставить мужчину отойти, царапая его грудь и плечи, — что ты… сделал?!       Рука проскользнула сквозь ворот его рубашки, начала скользить по коже и спустилась к пупку.       — Я повозился с некоторыми успокоительными, которые мы используем для лечения ришболандских тигров. Видишь ли, ты всё неправильно понял. Я из Спантамаде, а не Вахумане, так что игра со стихиями — моя специальность.       Кавех уклонялся от прикосновений так сильно, как только мог, на глаза наворачивались слёзы. Его охватила ярость, смешанная со страхом из-за того, насколько слабым его сделали наркотики. Он не хотел этого — у него пробежали мурашки по коже, и отвращение переполняло его каждый раз, когда блуждающие руки Эрика касались его кожи.       Он пытался снова и снова использовать Глаз Бога, надеясь хотя бы на искру Дендро, которая помогла бы ему защитить себя, но все попытки были тщетны. Его сердце бешено колотилось от выброса адреналина, тело протестовало — Кавех кричал и корчился под нападавшим.       Он пытался кричать о помощи, но голос подвёл его — ничего, кроме хриплого вскрика не выходило. Кавех не видел никого рядом, он даже не знал, где находится.       Он мечтал оказаться дома.       Он мечтал оказаться дома, сидеть на диване с блокнотом, пока Аль-Хайтам читал бы в кресле напротив.       Его взгляд упал на кристальное кольцо на пальце, блестящее зелёным в свете ночного неба, несмотря на темноту в переулке.       Кавех закрыл глаза.       Он мечтал быть рядом с Аль-Хайтамом.       В этот момент сквозь его веки пробился зелёный свет, за которым последовал крик и тяжелый глухой удар. Тяжесть, давящая на него, исчезла, и Кавеху едва удалось удержаться на ногах. Его глаза распахнулись, зрение затуманилось слезами, и он судорожно вздохнул.       Аль-Хайтам стоял перед ним, возвышаясь над дрожащим телом Эрика, который лежал на земле, истекая кровью. Всё его тело тряслось от гнева — нет, от ярости — на который, как думал Кавех, мужчина не способен. Его глаза заблестели, когда он наклонился вперёд, и голосом, едва слышным, начал говорить с Эриком:       — Что, чёрт-побери, ты делал с моим мужем?       Эрик прорычал и бросился вверх, нападая на Аль-Хайтама. Они упали на землю, царапаясь и раздирая друг друга в схватке. Кавех ошеломленно увидел, как Эрик замахнулся ножом на Аль-Хайтама, задев его предплечье, прежде чем оказался прижатым к земле.       Аль-Хайтам сел на него, его грудь вздымалась, пока он жадно хватал воздух. Кончик его меча был прижат к шее Эрика, вонзаясь в плоть ровно настолько, чтобы из раны выступила единственная капля алой крови.       — Назови мне хотя бы одну причину, почему я не должен тебя убить, — холодно и серьёзно сказал Аль-Хайтам.       Эрик разразился лающим смехом:       — Ох? Ты правда можешь такое сотворить на глазах нашего дорогого сеньора?       Кончик меча глубже вонзился в его кожу.       — Не испытывай меня.       — М-матра арестуют т-тебя, — Эрик заикался, его глаза широко раскрылись.       — Ты накачал моего мужа наркотиками и напал на него, — прошипел Аль-Хайтам, — уверен, они поймут.       Кавех оттолкнулся от стены и, спотыкаясь, направился к двум мужчинам.       — Не, — он сделал тяжёлый вздох, сжал плащ Аль-Хайтама в руках и опустился рядом с ним на колени, — не убивай его, Хайтам.       Бирюзовые глаза опасно сверкнули, его челюсть плотно сжалась.       — Он распустил руки в твою сторону, он заслужил…       — Наказания, да, согласен. Но, пожалуйста, пускай этим занимаются матра, — Кавех положил руку ему на предплечье, призывая ослабить давление меча на шею противника. Он прошептал дрожащим голосом. — Ты не такой, Хайтам.       Позади был слышен слабый лязг доспехов и эхо криков, свет факелов пошёл в пляс на стенах, когда стражники вошли в переулок:       — Что здесь происходит? Бросьте оружие!       Аль-Хайтам издал рык, полный разочарования и ударил мечом, вгоняя его в землю рядом с головой Эрика. Он отступил, когда матра приблизились. Рука обхватила Кавеха за талию и притянула его к себе в попытке защитить.       — Что здесь происходит? Кто вы? — спросил один из мужчин, размахивая факелом, чтобы увидеть хотя бы что-то.       — Я секретарь, Аль-Хайтам. Этот мужчина накачал моего мужа наркотиками и домогался до него, так что я сделал то, что должен был.       — Он практически убил меня! — вскрикнул Эрик, указывая пальцем на Аль-Хайтама.       — Надо было закончить дело, — пробормотал Аль-Хайтам, смотря на то, как стражи подняли Эрика на ноги и связали ему руки. Угроза была нейтрализована, поэтому он повернулся к Кавеху, нахмурив брови и обхватив лицо руками. — Ты в порядке? Можешь стоять?       Разум всё ещё пытался всё переварить, Кавех мог сделать немногим больше, чем слабо кивнуть головой, прежде чем рухнул на Аль-Хайтама, крепко прижимаясь к нему. Слёзы, в конце концов, начали течь по щекам.       — Я… Хайтам…       Аль-Хайтам прижал его к себе, целуя в макушку.       — Ты в безопасности, я здесь.       — Прости, я… — Кавех всхлипнул в его грудь. Шок и действие таблеток стали спадать. Он чувствовал себя оскорблённым, испытывал отвращение к себе за то, что им так легко воспользовались, и за то, что был слишком слаб, чтобы должным образом защитить себя, — я должен был быть осторожнее, должен был сильнее пытаться избежать этого…       — Кавех, посмотри на меня, — Аль-Хайтам поднял его подбородок, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. — Ты не виноват ни в чём, виноват только он. Ничего из этого — не твоя вина, понимаешь?       — Но…       — Кавех.       Он кивнул, проглатывая ком в горле, пока Аль-Хайтам стирал его слёзы и нежно целовал в лоб.       — Давай, пошли домой, — он встал, поднимая за собой Кавеха, потом подхватил его под коленями и поднял. Кавех вцепился в Аль-Хайтама, укутывая своё лицо в его шею, желая, чтобы всё тело перестало дрожать.       — Сэр, нам нужны ваши показания…       — Мы можем дать показания завтра, — сказал Аль-Хайтам с такой резкостью в голосе, что матра отступили с его пути, — сейчас мне нужно позаботиться о моём муже.       Матра дали ему пройти — мудрое решение. Кавех крепко держался за мужчину, его ресницы трепетали от изнеможения. Руки Аль-Хайтама прижали его к себе, и его сердцебиение стало слышно Кавеху: сильное, ровное и успокаивающее.       «Безопасно,» — подумал он перед тем, как отключился.       

***

      Первое, что заметил Кавех, придя в себя, — это то, что его рука тёплая.       Он посмотрел вниз и увидел, как Аль-Хайтам переплёл их пальцы, ладонь в ладонь, кольцо к кольцу. Рядом Аль-Хайтам, ссутулившись на кресле, крепко спал с открытой книгой на коленях и подбородком, упёршимся в ключицу. Его предплечье было обмотано марлей, свисающей с подлокотника, а на щеке была повязка, вокруг которой кожа покраснела и воспалилась.       Сердце Кавеха пропустило удар.       Он поёрзал под одеялом, и Аль-Хайтам резко открыл глаза, мгновенно просыпаясь.       — Кавех? — спросил он, приближаясь достаточно близко, чтобы убрать с лица Кавеха чёлку. — Как ты себя чувствуешь?       Кавех повернул голову навстречу мягкому прикосновению.        — Я в порядке, — хрипло выдавил он, обнаруживая, что в горле пересохло. — Воды?       Аль-Хайтам взял стакан с тумбы и помог мужчине сесть. Он аккуратно поднёс стакан к губам Кавеха и наклонил вперед, вливая прохладную жидкость ему в рот.       Он опустошил стакан, затем откинулся на спинку его — нет, Аль-Хайтама — кровати.       Между ними стояла тишина.       Кавех не знал, что сказать. Воспоминания о том, что произошло, медленно возвращались к нему. Дрожь пробежала по спине. Если бы Аль-Хайтам появился всего минутой позже…       — Я прошу прощения, — пробормотал Аль-Хайтам, снова беря Кавеха за руку. Его глаза были расфокусированы, он смотрел в пол рядом с кроватью. — Я планировал пойти за тобой в таверну, но подумал… подумал, что с тобой всё будет в порядке, только в этот раз.       — Аль-Хайтам…       — Мне стоило быть осторожнее, особенно раз мы с тобой пытались справиться со сталкером. Если бы я пришёл пораньше…       — Хайтам, — перебил его Кавех, прозвище легко слетело с языка, и потянул за руку, чтобы привлечь внимание, — ты был рядом, когда я нуждался в тебе, и это всё, что имеет значение. Никто из нас не мог знать, что это произойдет.       Аль-Хайтам кивнул, видя правду в словах Кавеха. Морщина на его лбу не разгладилась, но, по крайней мере, в его взгляде стало меньше гнева, чем было несколько мгновений назад.       Кавех удивленно смотрел на него, когда он перебирался со стула на кровать, садясь так близко, что их бедра прижались друг к другу.       — Что…       — Где он тебя трогал? — задал вопрос Аль-Хайтам таким же тяжёлым тоном, каким был его взгляд.       — Чего? Зачем…       — Где? — он повторил, и Кавех знал, что смысла с ним спорить нет.       Он закрыл глаза, следы нежелательного контакта покалывали его кожу.       — Шею и торс. Ничего больше, ты появился перед тем, как он смог… сделать что-либо ещё.       Пальцы заскользили по чувствительной коже его шеи, прижимаясь к отметинам, оставленным нападавшим.       У Кавеха перехватило дыхание от лёгкого, как пёрышко, прикосновения, это ощущение было невыносимо для его колотящегося сердца.       — Х-Хайтам…       — Могу я? — прошептал он, проведя рукой по обнажённой ключице Кавеха, и запустил пальцы в свободный вырез его рубашки, чтобы отодвинуть ткань в сторону.       Кавех не был до конца уверен, о чём именно спрашивал Аль-Хайтам, но кивнул, соглашаясь. Он верил ему — его нежным касаниям, мягкому взгляду и теплу.       — Конечно.       Аль-Хайтам осторожно придвинулся ближе, его лицо оказалось на стыке шеи и плеча Кавеха. Он крепче сжал руку Кавеха и другой рукой собрал мешающие волосы.       «Что он…?» — Кавех не двигался, несмотря на жар, разливающийся по его телу при первом прикосновении губ Аль-Хайтама к его шее. Его сердце начало бешено колотиться в груди, и через каждый нерв в теле будто прошло электричество.       Аль-Хайтам невесомо целовал его шею, передвигаясь от отметки к отметке.       Кавех не мог дышать.       — Ч-что ты делаешь?       — Переписываю, — промурчал Аль-Хайтам, касаясь нежной кожи над точкой его пульса.       — Перепи…ха?       Кавех хлопнул себя по губам. Смущение наполнило его всего, щёки горели ярко-красным от звука, что он издал, когда Аль-Хайтам оставил укус на его шее.       Каковы бы ни были его намерения, он, должно быть, был доволен результатом, потому что сделал это снова, погружая зубы в другую отметину и снова извлекая приятный звук из Кавеха. Затем он сделал это в третий раз, немного резче и вдоль челюсти Кавеха.       Кавех не мог понять, что происходит. Почему Аль-Хайтам ведёт себя так, почти по-собственнически, по отношению к нему? Вокруг никого, кроме них, нет необходимости притворяться или устраивать шоу для посторонних глаз.       — Хайтам, подожди… — он слегка оттолкнул широкие плечи напротив него, пока Аль-Хайтам неохотно не создал между ними немного пространства. — Что на тебя нашло? Почему…?       Оранжевый цвет его глаз, кажется, светился в тускло освещённой комнате.       — Он трогал тебя, оставил на тебе следы. Я… я не могу видеть их.       — Не то, чтобы я хотел, чтобы он накачал меня и атаковал, — ответил Кавех, нахмурившись. — Поэтому мы с тобой и устроили свадьбу, знаешь?       — Я не это имел ввиду.       — Тогда что ты имел ввиду, Аль-Хайтам.       Они долго смотрели друг на друга, прижавшись друг к другу на кровати, в тишине, нарушаемой только звуками их дыхания. Непоколебимый взгляд Аль-Хайтама, кажется, пригвоздил Кавеха к месту, не давая сил пошевелиться под его тяжестью. Его легкие с трудом слушались, сердце колотилось, когда он пытался разглядеть эмоции, написанные на лице молодого человека.       Что-то в выражении его лица поменялось, и Аль-Хайтам отодвинулся ещё дальше, его глаза закрылись в знак смирения. Он вздохнул, беря Кавеха за руку, звон их обручальных колец разнёсся по тихой комнате.       — Я не могу видеть на тебе отметины других мужчин, потому что… — он сглотнул, собираясь с духом, и открыл глаза, — потому что я…       — Подожди, — Кавех остановил его пальцем у губ. Его сердце заколотилось от понимания того, что собирался сказать Аль-Хайтам. — Не надо. Это слишком, Хайтам, даже для тебя.       Аль-Хайтам наклонил голову и сказал, приглушённо:       — Почему?       Горе и раздражение переполняли его изнутри — или, возможно, они всегда там были.       — Я устал от того, что ты делаешь и говоришь не то, о чём думаешь. Я знаю, что всё это фальшь, и я знаю, что это была моя идея, но это… чересчур. Я не могу…       — Кавех, — Аль-Хайтам убрал руку мужчины, переплёл их ладони и снова начал уверенно говорить. — Я был серьёзен во всём.       — Нет, ты врёшь, ты…       — Я люблю тебя.       Кавех чуть не подавился всхлипом.       — Я люблю тебя, Кавех.       — Прекрати, ты не всерьёз!       — Но я серьёзен, — прошептал Аль-Хайтам, поднимая их руки, чтобы поцеловать костяшки Кавеха. Его взгляд был наполнен искренностью, его улыбка тоже, как и его слова… он говорил правду, и Кавех не знал, как на это реагировать.       Он хотел этого, так хотел, чтобы всё было правдой. А в момент, когда Аль-Хайтам признался, всё что он мог — задаться вопросом…       — Почему? — его голос был тихим, слабым и хрупким, когда он задал свой вопрос.       — Мне нужна причина?       — Да, нужна, Аль-Хайтам. Конечно, тебе нужна причина!       Аль-Хайтам задумчиво хмыкнул, потирая большим пальцем руку Кавеха.       — Думаю, ты прав. Хорошо. Я полюбил тебя, потому что я так решил, потому что захотел.       Его слова медленно дошли до сознания Кавеха. Аль-Хайтам решил любить его, несмотря на их противоречивые убеждения, несмотря на их споры и пререкания. Несмотря ни на что, Аль-Хайтам любил его.       — Как давно? — Кавех бросил взгляд на светящиеся кристаллы на их руках.       — Думаю, всегда любил, просто не понимал этого, пока ты не предложил выйти за тебя, — Аль-Хайтам криво усмехнулся.       — Ты поэтому спросил про мои чувства…?       — Отчасти, — признался мужчина, — но мне было бы интересно в любом случае. Когда ты начал всё отрицать, я даже расстроился.       — Ты что-то пробормотал тогда. Я помню, что слышал, но слов не разобрал.       — Как жаль.       Кавех пришёл в замешательство от комментария Аль-Хайтама. Что это должно было значить? Жаль, что он услышал его? Жаль, что Аль-Хайтам осознал свои чувства?       — Как жаль, что ты не любишь меня, — уточнил Аль-Хайтам, в его голосе послышались печальные нотки, а лицо помрачнело. — Вот о чём я подумал тогда, и в тот же момент я всё осознал.       Но Кавех действительно любил Аль-Хайтама, странным и присущим только Кавеху образом. Он любил то, как Аль-Хайтам приносил ему обед или ключи от дома, когда он забывал их в спешке перед встречей с клиентом. Он любил то, как они горячо спорили друг с другом, но после всегда сидели на диване, прижавшись висками друг к другу в молчаливом извинении. Он любил то, как идеально сочетались их руки, словно последние два кусочка головоломки, которые медленно складывались вместе в течение недель, месяцев, лет.       Он любил все добрые жесты и сладкие слова, даже если и ненавидел тогда, но лишь потому, что считал ложью. Но сейчас, зная, что они были правдой, он больше не был скован страхом.       Так что Кавех решил рискнуть.       — Думаю, я люблю тебя, — пробормотал он куда-то между ним и Аль-Хайтамом, — ну, как минимум, я хочу тебя любить… Я выбираю любить тебя.       — Кавех…       — Нет, дай я договорю. Пожалуйста, — он сжал руку Аль-Хайтама, опустил взгляд и собрался с мыслями. — С того момента… как мы согласились на это, я хотел, чтобы всё было правдой. Я должен был постоянно напоминать себе, что это всего лишь игра, что все наши слова и действия — всё во имя «плана», а не потому, что мы любим друг друга. И это ранило, Хайтам. Ранило думать о том, что ты притворялся, пока держал меня за руку в ресторанах или целовал в щёку в Академии. Ранило думать, что ты не придавал значение тому, как надел на мой палец кольцо и поклялся в верности. А сегодня, когда… — он замолк на мгновение, глубоко вдыхая, прежде чем продолжить, — когда он касался меня, и я не мог сбежать, всё, о чём я думал — о тебе, потому что рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.       Аль-Хайтам поднял руку, чтобы погладить Кавеха по лицу, пока он говорил, проводя большим пальцем по выпуклостям его щек и сгибая пальцы под подбородком.       — Ты стал моим домом, Хайтам, — пробормотал Кавех и подвинулся к нежному прикосновению, на его лице появилась улыбка, — и я надеюсь, что смогу стать твоим.       — Ты уже, Кавех, — мягко ответил Аль-Хайтам.       Кавех почувствовал успокаивающее ощущение, которое легло на его плечи и окутало своим теплом. Их обручальные кольца слабо засветились, зелёные отблески покрыли всю комнату. Благословение.       — Кажется, Дендро Архонт дал нам своё одобрение, — сказал Кавех, протягивая руку, когда свет, исходящий от его кольца, начал меркнуть, наблюдая за переливающимся кристаллом.       Тихое хихиканье и звон колокольчика эхом отдались в его голове.       — Думаю, так и есть, — Аль-Хайтам посмеялся, хватая Кавеха за руку и перебрасывая её через свое плечо, когда он наклонился ближе. Их носы соприкоснулись, лбы прижались друг к другу, дыхания смешались. Взгляд бирюзовых глаз опустился, чтобы полюбоваться розовыми губами. — Кавех?       — Хм? — Кавех поддался вперёд, скользя другой рукой по шее Аль-Хайтама и расчёсывая серебристые пряди.       — Я могу тебя поцеловать?       Ресницы Кавеха затрепетали, глаза прищурились от улыбки.       — А надо ли тебе вообще спрашивать?       — Ну, как мне помниться, кое-кто сказал предупреждать перед… мф!       Кавех не был в числе терпеливых, особенно когда дело доходило до общения с Аль-Хайтамом. Итак, когда его муж — уже не только на бумаге — решил лишний раз поумничать, Кавех схватил его за шиворот и заставил замолчать долгожданным поцелуем.       Как оказалось, это был довольно эффективный метод вывести его из себя.       Кавех познал это на собственном горьком опыте, обнаружив себя прижатым к кровати, в то время как Аль-Хайтам продолжал целовать его до потери сознания. Это казалось правильным — вес Аль-Хайтама над ним, рука, которая тянула за золотые пряди, чтобы запрокинуть его голову, губы, которые оставляли пылающий след поцелуев вдоль его подбородка и вниз по шее. Каждое прикосновение переполняло чувствами и чем-то ещё более головокружительным, чем-то более глубоким — чувством собственничества, выражавшееся тем, как они цеплялись друг за друга.       Аль-Хайтам прекратил, как только он достаточно «переписал» существующие отметины на гладкой коже Кавеха и добавил ещё несколько своих. Кавех позволил ему сесть без споров, разделяя желание не торопиться, вместо того чтобы поддаться похоти, витающей в воздухе. После предыдущих событий он был вполне удовлетворен простыми поцелуями и любовными объятиями.       Рука убрала волосы с его глаз и приласкала щеку, хрустальное кольцо на пальце Аль-Хайтама остужало пылающую кожу Кавеха. Аль-Хайтам смотрел на него сверху вниз с нежной улыбкой на лице, губы были слегка изогнуты, а глаза полны такой любви и обожания, от которой у Кавеха перехватило дыхание.       — Я принесу тебе ещё воды, — промурчал Аль-Хайтам, целомудренно целуя его в губы, — вернусь через минутку.       Будучи верным своему слову мужчиной, он вернулся со стаканом холодной воды, которую Кавех быстро поглотил. Аль-Хайтам убрал пустой стакан на тумбу и скользнул под одеяло.       Кавех пододвинулся, когда он присоединился к нему в постели, хотя отодвинулся сразу же, как только Аль-Хайтам устроился поудобнее, и неуверенно положил руку ему на живот. Он удивленно хмыкнул, когда Аль-Хайтам перекатился на бок и прижал Кавеха вплотную к себе, касаясь губами его макушки в мимолетном поцелуе. Кавех дышал ему в ключицу. И ох, если бы только Кавех знал, как чудесно чувствовать себя вот так в объятиях Аль-Хайтама, то набрался бы смелости признаться гораздо раньше.       — Спокойной ночи, Кавех.       — Спокойной ночи, — Кавех подвинулся ещё ближе, переплетая их ноги. — Я люблю тебя, Хайтам.       Ещё один поцелуй в макушку.       — И я тебя люблю.       Кавех заснул под эти произнесенные шепотом слова, эхом отдававшиеся в его голове, и с успокаивающей рукой, поглаживавшей его по спине.       

***

      Несколько недель спустя       — Аль-Хайтам!       У упомянутого мужчины была всего несколько секунд, чтобы пометить страницу красной заколкой, прежде чем рука на плече подняла его, рука на подбородке повернула его голову, и тёплые губы прижались к его собственным.       Деятельность в Академии не остановилась даже на секунду. Студенты не врезались друг в друга, бумаги не взлетели в воздух. Ни один исследователь не получил по голове дверью, через которую торопился протиснуться. Ни один профессор не пролил на себя кофе.       Никто даже глазом не повёл при виде двух мужчин, прижавшихся друг к другу у фонтана — фонтана у входа в Академию, фонтана, рядом с которым тысячи людей проходят ежедневно.       Аль-Хайтам разорвал поцелуй и остался с широкой улыбкой, которая наверняка привлекла бы внимание толпы, если бы не была скрыта светлой шевелюрой.       — Кавех, — поздоровался он со своим мужем, своим любовником, а потом снова поцеловал его — так сладко, глубоко и страстно.       Ни одна кружка не разбилась на полу. Никто не упал в обморок или красочно описал эту сцену у фонтана.       И с чего бы кому-то вообще что-либо говорить? Аль-Хайтам и Кавех женаты — безнадежно, безумно, до смешного влюблены друг в друга — и именно так они вели себя каждый день.       Пара почти сразу же начала ссориться, голоса повысились, когда они рука об руку выходят из Академии. Одинаковые кристальные кольца ловили свет послеполуденного солнца, переливаясь зелёным и сияя ярче по мере того, как они приближались друг к другу, споря о том, куда они собираются пойти пообедать.       Аль-Хайтам хотел бирьяни.       Кавех хотел самосу.       Аль-Хайтам пригрозил, что понесёт его, как мешок с картошкой.       Кавех сказал, что не против посмотреть на его попытки.       Что он и сделал, перекинув своего разгневанного мужа через плечо и, наконец, заработав несколько любопытных взглядов. Однако, как только зрители поняли, из-за кого поднялся шум, они просто вздохнули и покачали головами, прежде чем вернуться к своим делам.       Да, просто ещё один день в Академии.