Мы не договорили

      — Ты не понял, что я хочу сказать!       — Ты только что сравнил наши… — он смутился. Слово «отношения» в контексте мужчины, тем более его старого лучшего друга, для Николая Игоревича до сих пор звучало непривычно и странно, — назвал нас one night stand.       — Я такого не говорил. Почему ты не хочешь меня услышать? — эта фраза прозвучала чуть громче, чем стоило, поэтому несколько коллег, общающихся на другом конце кабинета, обернулись в поисках источника шума. Он нервно сглотнул и понизил тон, — я заебался каждый раз думать, сбежишь ли ты домой, даже не попрощавшись. Будь я девушкой, почувствовал бы себя шлюхой.       — Мы уже говорили об этом, и, кажется, разговор будет длиться вечно. Мы же договорились, что опять не так?       — Так, я понял — Таранец на пару секунд устало прикрыл глаза, после чего бросил взгляд на часы, отдалился от Николая и поспешил к выходу — до начала пары оставались жалкие 3 минуты; студенты на ходу начинали вопрошающе поглядывать на преподавателя, но желание выкурить пару крепких сигарет и мысли из головы уже тащили его из кабинета куда-то прочь. Несчастные биологи-второкурсники не горят желанием бежать на физику после анатомии, да и при всём желании не всегда успевают дойти от пятого корпуса до главного здания вовремя. В отличие от первокурсников, летящих на пару к Рулю с любого конца планеты за 20 минут. Ну а кто желает видеть и без того грозного преподавателя ещё более недовольным?       Зайдя в небольшой отсек кабинета и сев за стол, Коля отправил короткое «Мы не договорили.» Константину. Дальше последовал короткий опрос до ужаса тупых физмеховцев, которые не смогли ответить на вопросы даже «школьной», в понимании препода, программы. Быстро поставив всем галочки вместо подписей и пригрозив допсой нерадивым студентам, Николай Игоревич напомнил первакам о существовании кооперации и покинул кабинет. Выходя, он очень вовремя открыл дверь чуть ли не в лоб человеку, к которому так спешил. Резко взяв того за локоть, он повёл его вниз по лестнице. Хотя во время дневных пар по нижнему коридору шастает совсем немного людей, да и те — студенты, предпочитающие перекус занудным лекциям, Коля не останавливался, через ближайшую к лестнице дверь заводя друга в небольшое помещение, насквозь пропитанное табачным дымом. Костя потянулся к ручке двери, ведущей во двор, но Руль остановился, прислонившись к стене и сложив руки на груди.       — Что ты хочешь? Съехаться? Так давай, в чём проблема?       — Ладно, вернёмся к разговору, — Таранец прикрыл глаза, тяжело втягивая носом запах сигарет, витавший в воздухе. — Я предлагал тебе переехать ко мне. Хотя бы частично. Но ты, упёртый баран, говорил, что не съедешь со своей квартиры ради отношений. А переезжать к тебе нет никакого смысла, ты сам это понимаешь. — Голос Кости звучал спокойно, будто он объяснял что-то не взрослому бородатому дяде, а пятилетке. Повисло напряжённое молчание; мужчины смотрели друг другу в глаза, не видя при этом ничего, кроме темноты маленького коридора. Коля вдруг приблизился к Константину и крепко обнял друга, сильно сжимая рубашку и почти падая на него, вдавив в стену сзади. — Ты чего?       — Я люблю тебя, ты об этом знаешь, не заставляй меня продолжать нести сопливую хуйню. Твоё предложение останется в силе, если я захочу согласиться? Плевать на квартиру, хочу засыпать с тобой.       Константин грустно усмехнулся, лишь сильнее прижал Николая к себе и глубоко вздохнул. На его лице появилась лёгкая улыбка, — Ты офигенно пахнешь… — близость и смесь запахов сладковатого, но не приторного одеколона и табачного дыма сводили с ума почти буквально. Хотелось уткнуться носом в шею Руля и просто остаться. Растаять в этом моменте. Не то чтобы ему не нравился терпкий цитрусовый одеколон, столь любимый Николаем, но это сочетание было таким родным. Оно оставалось неизменным курса с третьего, и ассоциировалось только с ним. Поэтому Колины попытки бросить курить через электронные сигареты и раздражали Константина Борисовича — ему нравилась мысль о том, что хоть один из них перестанет травить себя никотином, только вот теперь Николай не расставался с Айкосом, отвратительный запах которого пропитал всю его одежду, кожу и, что самое неприятное, губы.       — Пора идти, у моих сейчас работа с кипячением, мало ли, до чего они додумаются. — Коля отстранился, но потом нежно дотронулся губами до губ партнёра, аккуратно обхватив его лицо. В этом здании было много мест, в которых можно было достаточно «беспалевно» целоваться двум преподавателям посреди учебного дня, но путь к любимой курилке физиков точно не входил в этот список, поэтому необходимый обоим поцелуй длился совсем недолго (ну, или по крайней мере не настолько долго, как хотелось бы им).       — И правда пора. Ещё немного и уйдём мы отсюда нескоро. — Костя приоткрыл дверь. Не увидев никого поблизости, он протянул руку Коле. Тот крепко её сжал.       Поднявшись, они разъединили руки. Николай потёр шею и покрутил головой. Их разница в росте не была большой, но приподнимать голову во время поцелуев всё-таки приходилось. Необходимость проводить большую часть рабочего дня на жутко неудобных университетских стульях становилась причиной дискомфорта во всех отделах позвоночника, а из-за недавнего поцелуя шея мужчины напомнила о себе, лёгкой ноющей болью отдавая в голову.       Вернувшись в кабинет, Николай Игоревич снова занялся ужасно скучным делом — продолжил проверять протоколы по прошлым лабораторным. После проверки уже сегодняшней лабы и отправления студентов исправлять погрешности, он заметил непрочитанные сообщения на телефоне.       “Поехали сегодня вместе ко мне?»       «Обещаю массаж для твоей шеи, а то будешь потом стонать, что спина болит»       

“Настоящая интеллигенция стонет по ночам только от тяжких душевных мук!”

      “Позавчера ты явно не мучился))»              Прочитав новое сообщение, Руль ответил «Иди нахуй», но смущённо усмехнулся.       В голове возникли красивые руки Константина, плавно блуждающие по напряженной шее, и музыкальные пальцы, которыми он будет проводить по Колиному затылку и закапываться в волосы. Эти мысли могли бы продолжаться ещё долго, если бы Николай Игоревич не заметил группу студенток, сидящих напротив него с принесёнными исправленными значениями. Он резко наклонился над столом и слегка встряхнул головой, возвращаясь мыслями в работу. Мельком взглянув на протоколы (боже, ну и почерки), он поставил подписи и отпустил девушек. Счастье свободы было близко, но преподавателя тут же окружили две другие бригады. Этот день будет очень долгим…