Библиотека Серфаилова

Мир, начиная с 1890 года, сильно изменился. Этот год стал для человечества одним из самых тяжелых времен. Кто же знал, что для перехода в новое время нужно чем-то жертвовать? С развитием более сложных механизмов, всем с каждым днём становилось понятно, что данный мир катится в бездну с катастрофической скоростью. Само мироздание будто изжило себя, сгнило и ожесточилось, давая самим людям убить себя.       Но люди показали себя как самый живучий вид на планете. Многие задавались целью: достичь невозможного. Этим «невозможным» и стало создание нового мира. Зачем же пытаться сохранять ошметки загнивающей Земли, когда можно создать что-то своё? Что-то поистине совершенное. Так же и подумал великий ученый Генрих Серфаилов. С помощью неведомых способностей, он смог воссоздать новый мир, новые порядки.       Генрих был мальчишкой тихим, потому всё своё детство и юность провёл именно в библиотеке своего покойного дяди. Мальчик действительно думал, что только тут, в этом краю, где полки из лакированного сандалового дерева взмывают ввысь подобно великану из сказки про Джека и волшебные бобы, хранится вся мудрость и красота этого мира. Он мечтал когда-нибудь жить в мире, подобно дядиной библиотеки. Тебя окружают полки, скрывающие многовековую историю в буквах, вытесненных чернилами на пожелтевших листах, и люди, что созерцают эти мгновения, разделяя их со всеми и сразу.       Именно с таким желанием Серфаилов и смог спасти всё человечество, воздвигнув на месте огромной галактики библиотеку. До сих пор неизвестно, как сумел человек поглотить столь огромное космическое пространство и, будто бы из пластилина, создать нечто новое. Однако это сработало. И теперь Генрих не только воплотил свою детскую мечту в реальность, но и стал народным героем, известным своим могуществам не только в своей реальности, но и во многих других!       Такая слава опьяняет, делает тщеславным, безумным и уничтожает некогда прекрасные идеи руками обезумевших создателей. Будет ли эта история с таким же плачевным финалом…?       

***

      В огромном сером помещении кипела работа. Гул вертящихся механизмов заглушал треск сварочных машин, прикрепленных к их концам. Гигантские клешни, хвастаясь своими обнаженными шестернями, ездили по комнате, передавая и вставляя детали в странную конструкцию, походящую на человека.       Железные руки, скрепленные множеством болтов, лежали вдали от тела. Масло сочилось из плечевых шарниров, беззвучно капая на пол. Тело, напоминающее прямоугольник, скругленный в углах, показывал нам всю прелесть технического прогресса. Хоть машина и не функционировала, однако в открытой грудной клетке была своя собственная жизнь. Шестерни желтоватого цвета приводили в движение более сложные конструкции внутри с тихим шипением. Тем временем манипуляторы, с помощью своих проворных пальцев, приделали к машине ранее бесхозные руки и ноги.       Пару мгновений, и вот ранее мертвая машина заскрежетала несмазанными частями тела. Поднявшись на столе, новоиспеченный робот застыл. Лампочки в глазницах начали трещать, и уже через мгновение глаза зажглись тускло-желтым цветом.       Робот осмотрел свои руки, подвигал фалангами и провернул свою голову на 360. От таких манипуляций картинка размылась. От этого неприятного чувства машина лишь приложила ладони к «фарам». Немного придя в чувство, робот повернул голову к его создателям. Они как-то странно шатались вверх-вниз, скрипя петлями и болтами. Он предположил, что они смеялись над его странным поведением. Не понятно, почему его посетила такая догадка, однако она ни на что не повлияла: он всё ещё сидит, а они – все ещё шатаются. Попытавшись подняться с койки, машина сразу же зашаталась. Хоть в коде и было заложено умение ходить, но ощущение, будто твои конечности – чужеродные объекты сбивало с толку. Только ему стоило начать падать, как тут же он был схвачен сзади за шею. Это манипуляторы решили перестать насмехаться над новорожденным организмом. Приведя машину в вертикальное положение, один из них отъехал за табличкой. Немного проведя пальцами по черной поверхности, он включил её. На дисплее ярко-синим цветом были выведены характеристики, которым и должна была соответствовать модель. Возле каждого проверенного пунктика появлялась галочка и раздавался противный писк. То поднимая, то опуская руки и ноги ничего непонимающего робота, манипуляторы вызывали из раза в раз этот противный писк. Наконец диагностика прошла, и теперь параметры пропали, и рядом со схематичным изображением робота возникло имя: «Мольб’ер».       Удовлетворительно тряхнув панелью, манипулятор показал его машине. Посмотрев на него немного, Мольб’ер щёлкнул своими глазами, будто камерой. Теперь он явно запомнил своё новое имя. Поступившая информация отпечаталась на всех его механизмах. Хоть сейчас в его существовании появилась какая-то определенность. Когда от него отсоединились многочисленные провода и один из манипуляторов, робот вежливо поклонился. Настал второй этап его жизни: выход в белый свет.       Сделав несколько неуверенных шагов, Мольб’ер увидел в темноте дверь. Только-только он уже быстрыми, мелкими шагами направился к этой неизвестности, как сразу же его оттащили в центр комнаты. Он явно не понял, почему ему запрещают идти туда. Вопросительно склонив голову, робот недовольно пощёлкал створками глазниц. Оттащившие его знакомые манипуляторы грозно помотали пальцами, один даже щёлкнул Мольб’еру по его нерадивому железному лбу. Отшатнувшись назад, робот демонстративно скрипнул, но его обидчики этого даже и не заметили. Уехав куда-то в другой конец комнаты, они достали заранее приготовленную кем-то одежду. Белая рубашка с коричневой жилеткой, украшенная золотистыми орнаментами шестерней, такой же коричневый фрак и темные брюки. Следом другой манипулятор принёс лакированные туфли.       Глядя на эту одежду, Мольб’ер взял в руки рубашку. Поворочав её в разные стороны, робот попытался натянуть на ноги. Вызвав недовольство его создателей, он оставил свои попытки. Манипуляторы же, отобрав назад рубашку, достаточно заботливо принялись его одевать. Уже через несколько минут робот уже был одет. Ему явно не привычно ощущать на себе небольшой, но вес. Робот принялся ворочаться в разные стороны, будто бы пытаясь себя оглядеть даже сзади. Но, увы, шаловливые манипуляторы начали пихать его с двух сторон. Послышался металлический скрежет, напоминающий смех. Мольб’ер пытался от них защититься, однако это не помогало. Когда от него отстали, он гордо выпрямил спину и отряхнул пыль с фрака. Он поморгал своими затворками, глядя на манипуляторы. Они же, решив ему подыграть, сделали реверанс, который походил больше на разминку для кистей. Это не могло не насмешить, отчего Мольб’ер вновь прыснул скрежещущим смехом. Манипуляторы, тоже не выдержав, вновь зашатались вверх и вниз.        Но тут в комнате за дверью прозвенели часы. Приятное, легкое пение заполнило всё вокруг, а струящаяся мелодия колокольчиков музыкальной шкатулки заставляла раствориться в прекрасном мгновении. Как бы не хотелось оставлять своих создателей, однако Мольб’ер для себя твердо решил: нужно идти к двери. Помахав на прощанье манипуляторам, робот двинулся к ранее недоступной для него двери.       Быстро преодолев небольшое расстояние в темноте, робот бесстрашно открыл дверь. Взору открылся огромный зал, залитый ярким утренним светом. Всё ещё в воздухе витала мелодия музыкальной шкатулки. Огромные стеллажи книг из лакированного дуба взмывали ввысь. Огромные книги уже приветствовали Мольб’ера своими толстыми переплетами и названиями, написанными на разных языках. Этих книг огромное количество, настолько огромное, что на многие метры простираются лишь книги. Возле стеллажей стояли гигантские лампы, которые больше напоминали уличные фонари. Иногда показывались столы со стульями, маленькие полочки, но для кого они нужны – никто не мог ответить. Шагнув вперед, Мольб’ер помотал головой из стороны в сторону. Он пытается понять, откуда этот звук, однако не может. Прислушавшись ещё немного, машина поняла, что музыка и пение затихает. Внутри что-то щёлкнуло, и Мольб’ер сорвался с места. Пробегая стол за столом, стеллаж за стеллажом, робот добежал до огромной двери, украшенной позолоченными шестернями, звёздами и лианами. Долго не рассматривая её, машина толкает её и вбегает в такой же коридор, но с небольшим отличием.       Во всю сцену, по правую руку от Мольб’ ера, были огромные часы. Их ставни были украшены всевозможными цветами и птицами. В самой середине был портрет женщины, нарисованный лишь линиями. Глаза у неё были закрыты, а волосы струились куда-то вверх. Сами часы представляли собой ещё один стеллаж, на полках которых играет своя собственная история. Самая нижняя повествует об истории двух собак, участвующих в гонках. В середине уже были люди, кружившиеся в вальсе на балу, а наверху уже вовсю кипела работа на полях! Но на самом верху, кружась вокруг себя, была женщина. По всему её телу были крылья, пронизанные шурупами и гвоздями. Её волосы из тонкой позолоченной пластины едва качались по мере вращения прекрасного ангела. Именно от неё исходило пение. Махая ими в такт мелодии, она с закрытыми глазами поклонилась. Музыка затихла, песня кончилась. Спрятавшись за железным занавесом перьев, Ангел пропала. А вслед за ней и истории на полках прекратили своё движение. В воздухе повисло чувство недосказанности. До сих пор слуховые сенсоры улавливали тихие нотки мелодии и громкое тиканье часов. Мольб’ер стоял и не мог понять, что ему делать дальше. Теперь, когда он увидел второй функционирующий механизм, ему хотелось узнать чуть больше о ней. Только робот хотел подойти поближе к этой машине, как его окликнули. Развернувшись и немного смерив взглядом потенциального собеседника, Мольб’ер помахал рукой. Это был такой же робот, как и он, только вид у него был слегка причудливый.Во-первых, собеседник был намного выше и тоньше. Руки напоминали больше палочки, на которые были прикреплены шарниры с кистями. На лице красовался один единственный фонарь, заменявший незнакомцу глаз. По всему телу, скрежеща, всё время менялись местами шестерни, железные пластины и другие составляющие корпуса. Из одежды можно было отметить немного зеленоватую рубашку с подвернутыми рукавами, штаны в коричневую полоску и зачем-то висящие на шее часы, качающиеся из стороны в сторону.        Незнакомец стоял согнувшись. Грациозно заведя руки за спину, он неприлично долго смотрел на Мольб’ера. Моргая затвором, или веком, робот резко выпрямился и хлопнул в ладони.       – Отлично!- протянул надрывно и с помехами робот.- Вот и наш прекрасный заведующий. Как приятно с вами увидится!Сказать, что Мольб’ер был в недоумении – ничего не сказать. Вопросительно склонив голову, он попытался что-то сказать в ответ. Однако собеседник услышал лишь громкие помехи. Закрыв свой несуществующий рот, машина извинилась лишь небольшим кивком. Незнакомец на эту странную сцену рассмеялся, заставляя пластины на своём лице двигаться ещё быстрее. – Спасибо большое, я к ак раз поспорил с Клещом, что вы будете как все. Ну, почти все. Но давайте перейдём к сути…Не успев и договорить, незнакомец был прерван агрессивными мотаниями головой Мольб’ера. Когда же на последнего обратили внимание, робот принялся тыкать себя в горло. Настроя у него явно не было, чтобы разбираться с какими-то более важными делами, пока он не научится говорить.– Успокойтесь, господин заведующий...- немного натянуто ответил на немой крик о помощи высоченный механизм.- Вас Клещ подлатает, и будете лучше прежнего. Он ручается за это! Пройдёмте со мной, прощу вас!       Наотрез отказавшись, Мольб’ер отступил назад. Заметив этот странный акт трусости, незнакомец развернул свою голову на 180 градусов, продолжая светить своим глазом-фонарём на робота. Таких ужасов новоиспеченный заведующий явно не ожидал, отчего и пустился в бегство. «Стойте!» – раздался неприятный высокочастотный крик собеседника, который пустился в погоню за напуганным Мольб’ером.       Мимо проносились огромные полки с книгами, столы, лампы-фонари, даже какие-то странные манекены! Не представляя, куда ему прятаться, Мольб’ер не придумал ничего лучше, чем спрятаться за книгами. Взобравшись на нижнюю полку, робот забежал в щель между потрёпанными обложками. Сев в тёмный угол, он обхватил шарнирные колени руками. Ему нужно было выбраться отсюда и не столкнутся с этим страшным типом. От мыслей его шепот, обращенный к Мольб’еру. Повернувшись в сторону источника, он принялся глядеть в темноту, пока она не посмотрела на него. Напрягшись от такого момента, Мольб’ер опешил, хоть и не отводил взгляд от темноты.       –Ну здравствуй, X-56.-прервало молчание нечто из темноты. Не ожидала тебя так быстро увидеть. А ты изменил свою форму на более стабильную, как я вижу?В ответ на вопрос Мольб’ер молчал. А что-то в тени, похоже, злилось. – Молчишь, значит…Вот как ты…- чуть ли не рыдая, вдруг продолжило оно и вышло из тени. Теперь взору открылись оголенные медные провода, трубки, шестерни и винты. Лицо было обезображено огромными дырами вместо глаз и отсутствием верхней челюсти. Качаясь из стороны в сторону, оно подошло ближе и обнажила свою единственную руку, которая была представлена лишь извивающимися проводами без изоляции. – После того, как я отдала тебе все свои части, ты меня бросил, оставил умирать!- истерично завопила женщина, плюясь машинным маслом прямо в лицо Мольб’еру. Я тебя не прощу!       Только Мольб’ер осознал, что сейчас с ним может быть, как его подхватил тот странный тип с бегающими частями тела. Откинув его подальше от стеллажа, механизм и сам отпрыгнул, ожидая следующих действий от той странной женщины. По пришествию нескольких минут, незнакомец развернулся и помог встать ещё шокированному Мольб’еру.       – Вы целы? - коротко спросил защитник, озадаченно двигая пластинами на лбу и лице.- Простите, что я вас так напугал. Я хотел вас сразу ввести в курс дела, а вы наутёк. Просто, понимаете…       Только Мольб’ер хотел успокоить своего собеседника, как сразу же услышал знакомый крик. Отбежав в сторону, робот подставил незнакомца под удар этой странной особе. Раздался ещё два крика: один женский, другой – мужской. Слышался скрежет металла, треск электричества. Высокий незнакомец всеми силами пытался отбиться от разобранной женщины, которая явно превосходила его в силе, хоть и была неполноценной. Переворачиваясь с одной стороны на другую, противники начали уже разрывать друг друга на мелкие части. На полу уже лежали горы мелких деталей и лужицы машинного масла.Мольб’ер лишь наблюдал за тем, как измывались над механизмом, что недавно его спас. Его будто парализовало, он не мог ничего сделать. Боясь того, что, когда эта чокнутая закончит с долговязым, она примется и за него, он решил действовать. Метнувшись вбок и взяв тяжелую отлетевшую деталь, он занёс её над головой женщины в самое подходящее время. Она, поднося провода к глазу поверженного механизма, хотела вырвать его единственный глаз. С оглушающим треском, будто помехи на радио, Мольб’ер с размаху ударил сумасшедшую по голове. Застыв на месте, она вскоре упала прямо на незнакомца, который не верил в такой подарок судьбы.       – Не могу поверить…- ошарашенно начал незнакомец, убирая с себя тело незнакомки.- Вы спасли меня! О, Святые Механизмы матери Рамоны, ха-ха-ха!       Он был явно счастлив, потому поспешил обнять своего спасителя, который был ошарашен не меньше своего оппонента.       – Вы так её оглушили, я прям поражен! Ещё бы чуть-чуть, и она бы меня всего на части и растаскала по всей библиотеке. Боже, Боже!Немного придя в себя, Мольб’ер остудил радость механизма. Собрав все детали, потерянные во время боя, незнакомец, поправляя испачканную в масле рубашку, представился: – Позвольте представиться: модель U-2565-F2, или Никанор Компольский. Верный архивариус библиотеки Серфаилова. Моя основная задача: встречать новые модели и проводить им экскурсии... Но, обычно, меня сразу игнорируют. А вы, дорогой заведующий, первый, кто убежал…Выглядело так, будто Никанор расстроился из-за этого факта, однако сразу же попытался отвлечься от таких мыслей, переключив внимание на свои нашейные часы.       –Ах, что за невезение? Опоздали. А я же обещал представить вас коллективу ровно через пять минут после песни Ангела. А уже скоро и вторая начнется…       Похоже, месье Компольский окончательно повесил нос, которого даже и не было. Но Мольб’ер не растерялся. Подняв кулаки вверх, он молча призывал Никанора встать. Посмотрев на него понуро, он всё-таки встал и лениво повёл робота сквозь залы.       Мольб’ер не придумал ничего лучше, чем попытаться найти ответы на счёт той женщины. Указав на неё перед уходом, он попытался донести до Компольского, что от него хотят. Благо он был не глупым.       –А, это…- безразлично ответил ему Никанор.- Это Обломки. Что-то вроде черновика создателя, которым не повезло стать деталями для более послушных моделей, как мы с вами…Так что лучше быть осторожным со своими частями тела, а то появится ещё больше Обломков…       Не рассказав ничего больше, Никанор вновь продолжил вести Мольб’ера куда-то. Он всё ещё шел мрачнее тучи, отчего Мольб’ер захотел его приободрить. Единственное, что робот помнил веселого, так это щелбан от создателей-манипуляторов. Воспроизведя сие действие, робот сразу получил недовольный взгляд Компольского.       – Не смешно, господин заведующий. Даже не пытайтесь повторять это!- раздраженно проскрежетал Никанор, переставляя части своего лица с места на место.- Да и что вы пытались этим сделать?       Немного подумав над вопросом, Мольб’ер попытался что-то сказать, но получились лишь помехи. Недовольно замотав головой, робот провел дугу пальцем по корпусу своего лица. Компольский, склонив голову и мигнув глазом, даже немного выпрямился и приободрился.       –Ха-ха. Весьма признателен, господин заведующий. Но не так нужно веселить. Лучше как-то поддержать собеседника, отвлечь его от грусти или же просто оставить наедине с собой.       Получив достаточно нужную информацию, Мольб’ер незамедлительно продолжил интересоваться. Указав на руки Компольского, внутри которых двигались шестерни, он вновь издал тихое шипение. Посмотрев детальнее, Никанор издал щелчок, дернул головой в сторону и ответил:       – А…Это моя особенность. Ха-ха, настолько странная, что некоторые убегают, правда? В какой-то степени, этим можно хвастаться, но это жутко неудобно. Моя модель «Архивариус» была создана для записи ужасно огромного количества данных. А эти шестерни весьма помогают перестраивать структуру конечности, чтобы повысить эффективность. Но, когда нужно достать какую-то книгу, так я сразу ломаюсь! Конечно, я не приспособлен для переноса тяжестей, но раньше мне это приходилось делать. «Компольский, принеси это». «Компольский, принеси то». Тю! Надоели!       Из-за такой жалобы на жизнь, Мольб’ер немного затрещал. Похоже, это его развеселило. По крайне мере так показалось Никанору. Он уже и думать забыл о своей неудаче и теперь достаточно живо и восторженно рассказывал об этом месте. Его части двигались достаточно резво, отчего его словам придавалась некая экспрессивность. Идя дальше по коридорам, они вновь вошли в огромную комнату с часами. Только за ними успела закрыться дверь, как сразу раздался громкий бой часов. Вновь зажглись огни на полках с историями, заиграла музыка и Ангел вновь начала петь. Исполняя арию, в которой даже не было слов, она вновь начала кружится в легком вальсе. В полном одиночестве. Махая крыльями в такт музыке, она не соизволила открыть свои глаза и взглянуть на тех, перед кем старается каждый час. А на полках в это время начало что-то меняться. На самой нижней полке история с собаками потухла. С громким грохотом внутри полки поднялись стены, разделяя потухшую историю на три части. Под громкое пение Ангела, только что образовавшаяся новая ячейка заполнилась. Два манекена, в окружении огромных стеллажей, сражаются с птицеподобным существом с разветвленной рукой. Прыгая из стороны в сторону, Птица ловит одного из манекенов. Щелкая своим острым клювом, она уже хотела откусить голову лежащему, но сразу падает на него без сознания, оглушенная ударом огромной детали от другого. Закончившись, история, как и другие, прекратила своё движение. Песня закончилась, Ангел вновь спряталась за фасадом перьев.       Никанор, наблюдавший за появлением новой истории, слегка удивился. Мольб’ер всё это время наблюдал за Ангелом и с восхищением стоял, задрав голову вверх. Неизвестно, что ему приходило в голову в этот момент, но он явно хотел видеть её ещё бесчисленное количество раз. Робот не сразу понял, что всё уже закончилось. Если бы не Компольский, который аккуратно его потряс за плечо.       –Господин заведующий, пойдёмте. Мы уже опаздываем. Наш коллектив не будет ждать, как бы я не упрашивал. Уже завтра, мы сможем возобновить нашу работу в новом составе!- воодушевленно возвращал с небес на землю Мольб’ера Никанор. – Это очень важно для нас, не поверите как.