Коньки, Ольшанка и мы

      Антон проснулся в прекрасном настроении. Зимние каникулы начались уже как три дня назад, но для Петрова длятся порядка недели.        Угораздило же его заболеть прямо в самом конце второй четверти.        А сейчас он лежит у себя в комнате на уже застеленной кровати. Причем, полностью здоровый.        Ну, кашель еще присутствует, но кого это вообще волнует? Главное, что температуры нет, а остальное неважно, пережить можно.        Петров сегодня не планировал выходить из дома. Если бы не одно «но»…

★★★

      Ромка проснулся сегодня довольно рано— в шесть утра. Впрочем, это не сильно и рано, но для Пятифана это еще время для сна, тем более на каникулах.       Однако сегодня спать больше совсем не хотелось, но и вылазить из-под теплого одеяла-кокона желание отсутствовало.       Но лежать Пятифан больше был не намерен. Слишком затекла спина валяться в постели и ужасно хотелось пить. А как назло, Ромка ещё ночью рукой случайно опрокинул стакан с водой, который он обычно ставит на прикроватной тумбочке. Вся жидкость пролилась на мебель, пол и ковер.        С тихим стоном Рома выбрался из-под теплого одеяла и, встав с кровати, наступил в ту самую лужу из воды.       «Да что ж такое…?» тихо выругался Пятифан.        Пришлось оперативно идти на кухню за тряпкой.       Матери дома, к счастью, не было. А то очередного скандала было бы не избежать.       Уже к девяти утра Ромке сидеть дома крайне надоело, но мороз на улице так и твердил: «Сиди в помещении, дурак». Однако желание курить было сильнее, превозмогая все остальное.       И всё-таки, выйдя из своего «убежища», Рома удивился довольно хорошей погоде на улице. Несмотря на то, что на дворе двадцать шестое декабря, так твердил календарь, висевший на Пятифановской кухне, солнце светило довольно сильно и ярко, даже, казалось, грело. Хотя это всего-навсего так думало подсознание, если проще — самовнушение.        Гулять Ромке одному было, естественно, скучно. Бяшку не позовешь — он тоже заразился от Антона и сейчас валяется дома.       Кстати об Антоне…       Он там, случаем, не выздоровел? Может, гулять его позвать? Говорят, река замёрзла, можно будет коньки взять, покататься…       И именно с такими мыслями Роман направился по уже давно изученной дороге — к Антону.        Путь был близкий. Хотя, в деревне все, в общем-то, относительно недалеко. А если ещё и свернуть на нужном повороте, то идти надо будет от силы минут пятнадцать. А Ромка знает все короткие пути. Ему, в принципе, поселок известен, как свои пять пальцев. Недаром он тут почти шестнадцать лет живёт.        Ночью был довольно сильный снегопад, от чего дорогу засыпало почти по колено. По крайней мере, по щиколотку точно.       А чистить снег тут никто не планировал от слова «совсем». Зачем жителям время попросту тратить, расчищая дороги, которые на следующие сутки заваливало точно так же? В больших городах чистят на тракторах, но тут, в селе, которое находится почти в четырехстах километрах от Москвы, о таком только мечтать можно.       В этой Богом забытой деревушке словосочетание «уборка снега» совсем не имела никакого смысла. Ну, может, если только на своем участке большой лопатой, и то, половина сельчан давно забросила эту затею. В основном это старые бабушки и дедушки, которым лет под восемьдесят. Сил у них еле хватает, чтобы встать с постели утром, не то что идти на улицу и чистить белый от снега участок в несколько соток.        Ребята-старшеклассники иногда помогают им, но сами понимаете — дети, есть дети. Часто могут ненароком забыть о своих пожилых соседях, которые немым взором просят помощи, и уйти гулять со своими сверстниками.        Именно поэтому Ромка сейчас утопал в снегу, направляясь к Петрову.        И все же, Роман, не без лишних усилий, добрался до заветного дома. Однако постучавшись, ему никто не открыл.       Через несколько минут, Пятифан уже долбился в двери. Но даже так ему никто не отворил.        Поразмыслив, Рома принял довольно странное решение: а что, если постучать в окно? Если дома кто-то есть, то тогда его точно заметят.       Скомкав довольно большой снежок, Ромка попал точно в середину окна, Тошиного окна. Парень настолько часто бывал в гостях у своего друга, что прекрасно знал расположение всех комнат.       Окно распахнулось и оттуда выглянула макушка Петрова.       Заспанное лицо и небрежно лежавшие, взлохмаченные волосы говорили о том, что Антон совсем недавно проснулся.       —Ты спал только, что-ли? —не здороваясь, спросил Ромка.       —И тебе привет, Ром… Да, задремал случайно, —речь Тоши прервал протяжный зевок.—А ты чего тут?       —У тебя родители дома?        Антон многозначительно поднял правую бровь, явно намекая на то, что он не понимает, зачем Роме информация про его родителей.       И тут даже Ромка засомневался, для чего он задал этот вопрос. И правда, зачем ему это знать? Он же даже не собирался заходить к нему в гости, а просто сразу позвать гулять. Теперь придется зайти, если родителей и вправду нет дома.       —Нет, нету… Уехали, Олю с собой взяли, а что?       —Можно к тебе зайти, а то замёрз, как собака!        Антон молча кивнул и скрылся в доме. Пятифан побежал обратно ко входной двери, которую сейчас должен был открыть ему его друг.       Через минуту Рома уже раздевался в прихожей, а Антон находился на кухне, ставя на плиту чайник.       —Что привело Вас в наши края? — в шуточной форме спросил Петров.       —Да я это…—с набитым ртом печеньем, которое он успел по-быстрому схватить со стола, попытался ответить ему Пятифан.—Погулять тебя… Позвать хотел. Ты как, согласен?       —А у меня есть выбор?       —Нет.

★★★★

       —У тебя коньки есть? —уже выходя из дома, спросил Ромка.       —Да, но катаюсь я, честно признаться, плохо.       —Бери, я научу. Только забежим ко мне, я свои возьму, ферштейн?       Петров вновь ничего не ответил, а лишь кивнул и забежал обратно в дом, взять те самые коньки.

★★★★

      И вот, парни уже стоят около реки, завязывая шнурки.        Антон справился быстро, но вот у Ромки со шнурками вечная, до сих пор нерешенная, проблема. В основном, на кроссовках он эти верёвочки засовывал под язычок на обуви и дело с концом. Но с коньками так не сделаешь, а иначе зарушишься где-то посреди реки.        Рома бубнил себе что-то под нос (в основном матерные выражения) пытаясь справиться со сложнейшей для него задачей.       Антон, смотря как его друг мучается уже несколько минут, решил предложить свою помощь.       —Помочь?       —Да…       Был бы на месте Антона кто-то другой, то Пятифан бы в жизни так легко не согласился. Но это же Тоша. С ним всё не так, все по-другому. С ним ощущается мир не так. Петров кажется таким беззащитным, так и хочется его защитить от всего сурового реального мира. Хочется обнять его, но так нежно, чтобы ненароком не сломать его. Хочется бесконечно видеть его добрую детскую улыбку с белоснежными зубами. Хочется слышать его звонкий смех. Хочется. Очень хочется. Рома уже давно заметил изменения в своем поведении по отношению к Антону.

★★★★

       —Короче, смотри… Так… Хватайся за мои руки.       Антон послушно сжал ладони Пятифана, отчего у того мгновенно заалели щеки, но Рома быстро пришел в себя, мысленно дав себе сильную пощечину.       «Соберись, идиот»        Ничего сложно не было: Рома всего лишь возил Антона по замершей Ольшанке за руки. А тот лишь иногда вскрикивал, когда Ромка хоть чуть-чуть набирал скорости.        Пятифан позвал Антона погулять для того, чтобы расслабиться, но случилось все ровно наоборот. Такое смущение и зажатость Роман в своей жизни ещё не ощущал, наверное, никогда.        Руки сильно потели от стресса, и если бы у Тоши не было перчаток на ладонях, то тот с вероятностью в сто процентов это почувствовал. По спине тек холодный пот, но в то же время было ужасно жарко, что хотелось раздеться полностью и лечь в какой-нибудь сугроб, находившийся неподалеку.        Петров расслабленно смеялся со своей неуклюжести на льду, а Пятифанов лишь скромно улыбался.        Хотя парень был ужасно рад, что Антон вообще согласился на его затею катания на коньках. Можно сказать, тот благодарил Бога за этот весьма редкий шанс.        И тут или правда помог Господь, или удача повернулась к нему лицом.        Можно было кататься так хоть целую вечность, но время давно перевалило за семь вечера. На улице стемнело уже как два с половиной часа, а силы иссякли давно.        Сейчас оставалось надеяться только на то, чтобы не заболеть.        Только вот река — это далеко не специально залитый каток, поэтому тут есть некоторые неровности на льду.        Наехав на одну такую «кочку» то ли из снега, то ли, камень, то ли что-то ещё, но Антон, потеряв равновесие, упал прямо на задницу, потащив за собой и Ромку.       С громким «А-а… Сука!» оба подростка упали на крепкий лёд. Болезненные вздохи сменил истеричный смех. Им было смешно с самой ситуации.        Антон, недолго думая, совсем распластался на заснеженной замёрзшей реке, раскинув руки по обе стороны от себя, продолжал смеяться.        Рома повторил те же действия, но положив руки под голову для удобства.        Темы для разговора закончились уже давно, поэтому они лишь молча лежали, смотря на чистое, безоблачное ночное небо со звёздами.       Рома лежал, ища созвездие большой медведицы, чтобы отвлечься. Однако ее он найти так и не смог.

★★★★

       —Ром, может, по домам? —Антон приподнялся на локтях и внимательно взглянул на Пятифанова.—Не знаю на счёт тебя, но я устал ужасно. Ног не чувствую совсем, —Петров нервно усмехнулся.        И правда, пора домой.        Но так не хотелось…        Этот момент Ромке казался самым идеальным для признания. Или сейчас, или никогда.        Пятифан набрал как можно больше морозного воздуха в лёгкие.       —Тох, слушай…—но тут Роман осознал, насколько ему сейчас страшно. Вся уверенность улетучилась мгновенно. Остался лишь пожирающий его заживо страх.       Петров вопросительно промычал.       Ну раз начал говорить, то договаривай.        Нужно было срочно что-то придумать. Все же признаваться Рома был совсем не готов.       —А-а… Помнишь, я у тебя брал. этот.—нужно срочно что-то придумать, вспомнить, что угодно.—Ручку в школе. Помнишь? Я же тебе ее так и не вернул, забыл…—Ромка сделал виноватой лицо и неловко усмехнулся, почесав затылок.      —Давай я тебе завтра ее принесу, ферштейн?       —Ну… Ладно. Пошли по домам, Ром, правда.

★★★★

       Пятифану смириться с тем, что ему неравнодушен пацан, так ещё и его друг, было ой как непросто.        Этот путь к принятию был совсем нелегкий. Он состоял из огромного количества слез, сбитых костяшек, истерик…        Но он его прошел. Самостоятельно, без чьей-либо помощи. Об этом не знает никто. Даже Бяша. Хотя они ещё в детстве поклялись, что ни за что не будут друг от друга что-либо скрывать.       Но Рома понимал, что, рассказав об этом Игорю, он потеряет дружбу с ним. Почему? Он прекрасно знает отношение Бяши к педикам.        Пятифан и сам никогда бы не подумал, что окажется тем, над кем издевался всю свою сознательную жизнь.       Может, карма? Все возможно.        Но это все в прошлом. Теперь Ромка научился более-менее контролировать резкие порывы чувств, а от них — эмоции. Роман стал более хладнокровный, резкий, дерзкий… И все для того, что бы случайно не накинуться на объект обожания и не расцеловать его прямо на улице, дома, в школе…        Но у него был иногда слишком сильный прилив чувств, от чего приходилось уходить от Антона подальше — лишь бы его не видеть. Тогда, спустя несколько минут, все поутихало и можно было возвращаться обратно.       Да, это было сложно. Да, это было тяжело. Но выбора у Пятифана нет и не было. Он боялся. Боялся признаться Антону во всем. Боялся потерять его навсегда. Боялся. Пятифан, какая же ты тряпка.