succuba

В клубе накурено и слишком шумно. Кэрол жестом просит бармена повторить её виски с колой и со скучающим видом осматривает посетителей. Незнакомые лица сливаются в безликое нечто, все кажутся одинаковыми, и это далеко не из-за опьянения. Кэрол выпила слишком мало, чтобы мир настолько поплыл. Просто посетители настолько одинаковые, что смысла запоминать эти лица попросту нет. Пока не появляется она. Её харизма расплывается по всему клубу. Выглядит она нетипично для этих мест, но Кэрол именно это и цепляет. Пышные рыжие кудри в необычном свете выглядят невероятно, почти инопланетно. Короткий топ с какой-то надписью, которую Кэрол так и не смогла прочитать, едва прикрывает большую грудь. А кожаные леггинсы блестят в редких ярких вспышках. И её, очевидно, совершенно не смущает, что она совсем не худая, что ничего из одежды не скрывает живот. Кэрол тоже это не смущает, она смотрит на неё, рассматривает все детали. Чёрная кожаная полоска на шее, ещё несколько каких-то побрякушек очень удачно размещаются во впадине меж грудей. Ногти выкрашены абсолютно пошлым красным лаком, а на пальцах по несколько колец. Бармен отвлекает Кэрол стаканом с коктейлем. Она с неохотой отводит взгляд от неё и делает первый небольшой глоток. Виски слишком мало, его почти не ощущается, но Кэрол не возмущается. Снова оборачивается, но там её уже нет. Кэрол грустно хмыкает. — Кого-то потеряла, красавица? — она подсаживается за соседний стул и абсолютно нахально, и очаровательно, на вкус Кэрол, улыбается. И смотрит таким же оценивающим взглядом, как сама Кэрол на неё несколькими минутами ранее. Это даже немного смущает, и Кэрол прячется за стаканом с коктейлем. Она щурит глаза, продолжая улыбаться, и цокает языком. — Тебя, — прямо отвечает ей Кэрол и улыбается, решив, что отступать всё равно некуда. Да и она ей понравилась. А если она гетеросексуальна, то можно провести алкогольный вечер в приятной компании с глупыми разговорами. В любом случае, скучно точно не будет. Она широко улыбается, кивая. — Шейла, — расслабленно протягивает руку она, и Кэрол пожимает её. — Очень приятно. — Кэрол. Взаимно. Кэрол почему-то отмечает, настолько разные у них ладони: её тонкая, с узловатыми пальцами и без единого кольца, в то время ладонь Шейлы мягкая, крупная, с короткими, но ухоженными пальцами. Её ладонь больше напоминает мужскую или, скорее, мальчишескую, а Шейлы — чисто женская, идеальная, для её форм. Странно. Странно, но почему-то ужасно красиво. Или, боже, это уже виски бьёт в голову? — Что пьём? — голос у Шейлы игривый, приятный… С лёгким опозданием до Кэрол доходит мысль — с ней же флиртуют! Ещё абсолютно невинно, легко, но это не просто вежливость. — Виски с колой, — Кэрол покачивается стакан в руках и допивает остатки жидкости. Лёд касается её губ, обжигая холодом, и она пальцами вытаскивает один кубик, самый подтаявший, и засовывает его в рот. Шейла внимательно смотрит за этим, кончик её языка касается края губы, который тут же прикусывается. Но ярко-красная помада от этого совершенно не смазывается. Кэрол зеркалит движения, когда лёд почти полностью тает во рту. Всё это длится не более десятка секунд, но по спине Кэрол проходят десятки мурашек и выступает пот. Что-то слишком жарко становится… Какое счастье, что топ на ней имеет не больше ткани, чем на той полуголой девчонки у самого входа. Главное, что грудь прикрывает, а всё остальное не важно. — А что будем? — А ты угощаешь? Шейла снова осматривает её оценивающим взглядом и кивает: — Угощаю, — и достаёт из пачки сигарету, закуривая прямо здесь, за барной стойкой. Кэрол восхищает её наплевательское отношение, восхищает расслабленность. И она даже не замечает, как ещё одна сигарета касается её пальцев. Это даже не предложение, а факт, от которого нельзя отказаться. И Кэрол зажимает фильтр пальцами. Шейла щёлкает зажигалкой. С лёгким отсветом от огонька её зелёные глаза лукаво поблёскивают, и Кэрол почти уверена, что сама выглядит не лучше. Шейла подзывает бармена и называет какие-то коктейли, которые Кэрол никогда не пробовала. Или это шоты? В общем, не важно. Кэрол пьёт всё, любой крепости и консистенции. — Привет, малышка, — рядом с ней, оперевшись на барную стойку, оказывается мужчина. Определить его возраст не получается, но седину в висках Кэрол замечает. Вся напрягается, вытягивается, как струна, и невольно отодвигается подальше. Мужчина явно не вызывает доверия. — Одна отдыхаешь? Предлагаю скрасить вечер… Его сальная улыбка бесит. — Не одна, — сквозь зубы говорит Кэрол, нервно сжимая кулаки. — Не интересно. — Ну чего ты, — он кладёт свою ладонь на её голую спину. — Будет весело. Кэрол не успевает среагировать, как рука мужика пропадает с поясницы. Зато за спиной она слышит злые выдохи Шейлы, которая, оказывается, вывернула руку этого ублюдка. — Ты, ублюдок, — шипит она, и Кэрол только сейчас замечает лёгкий непривычный акцент у неё. — Она сказала, что не одна. Ей не интересно. А теперь встал и отъебался от нас. Явно перепуганный мужик, не выдержав давления, как физического, так и словесного, сбегает. Шейла вслед отпускает ещё несколько нелестных слов и снова залезает на барный стул. Их коктейли как раз ставят на стойку. — Спасибо, — кивает головой Кэрол, делает затяжку и притягивает первый попавшийся стакан. Благодарность получается комплексной — и за напиток, и за спасение. Шейла отмахивается и забирает свой бокал. Коктейль оказывается приятным на вкус, после него в голове приятно плывёт и хочется танцевать. В целом, пьяной Кэрол часто хочется танцевать. — Идём на танцпол? — спрашивает она, склонившись над Шейлой. Губы едва касаются ушной раковины, но почему-то даже ей это прикосновение кажется слишком интимным. Шейла заметно сглатывает и смотрит прямо в глаза Кэрол. — А пойдём, — и, улыбнувшись, хватает за запястье. Только сейчас Кэрол замечает, что она значительно, приблизительно на шесть дюймов, выше неё. Но это нисколько не смущает, когда они буквально вваливаются в центр танцпола и, положив друг другу ладони на бока, начинают покачиваться в такт музыке. На танец это не сильно похоже, но Кэрол оглаживает мягкие бока Шейлы и думает, что это восхитительно. Что она сама восхитительная. И их разница — и в росте, и в размерах, и в образах — тоже восхитительная. Музыка меняется. Играет что-то динамичное, громкое, требующее активных движений. Кэрол не хочется этим заниматься. Шейле, похоже, тоже — она поднимает взгляд, ловит её и качает головой. Шейла, похоже, ещё слишком трезвая, чтобы наслаждаться местной музыкой. Но у Кэрол другой план. В конце концов, один раз на свете живёт, а от жизни нужно брать всё. Ладони Кэрол, ещё недавно лежавшие на боках, теперь неловко сжимают щёки Шейлы, пальцы едва касаются рыжих кудрей. Сама же Кэрол склоняется над лицом Шейлы и, забив на обдумывание любых последствий, мажет языком по её губам. Привкус помады гадкий, но даже он не останавливает от повторения действия. И Шейла тут же ловит её язык губами и втягивает в адекватный, горячий поцелуй. Окружающий мир на мгновение перестаёт существовать, а когда возвращается, Кэрол замечает несколько недовольных взглядов в их сторону. И, оскалившись, показывает средний палец какому-то пацану, который провожает их злым взглядом. От этого становится почему-то слишком весело. Кэрол сжимает ладонь Шейлы и снова тянет её за барную стойку. — Как-то ты слишком быстро сдаёшься, — шёпот Шейлы вызывает мурашки по коже, но Кэрол только улыбается и делает заказ. — Я нацелена была на что-то подобное, — в итоге хихикает она и разворачивается к сидящей на стуле Шейле. — Мне казалось, это очевидно. Шейла тянет руки к бокам Кэрол и обнимает её, почти прижимая к себе. Кэрол, едва не завалившись на неё, случайно прижимается ладонью к груди. Но спешит убрать только несколько секунд спустя, когда осознаёт, что неприлично так долго трогать чужую грудь. Даже если она отлично ложится в ладонь. Даже если она абсолютно восхитительная не только на вид, но и на ощупь. Даже если… — Отличная грудь, — почему-то смущённо шепчет Кэрол, опуская взгляд, конечно, на грудь. — Можешь ещё потрогать, — смеётся Шейла и тянется за стаканом с очередным коктейлем. — Разрешаю. — Я ещё не настолько пьяная, — признаётся Кэрол и тоже забирает свой стакан, но не меняет местоположение. Шейла и не собирается её отпускать. Зато ловит губами одну из трубочек в стакане Кэрол и делает небольшой глоток. — Дрянь, — заявляет она, недовольно сжав губы в линию. — Предлагаю перестать пить эту гадость и взять шоты. Кэрол свою дрянь не рискует пробовать, но нагло повторяет действие Шейлы — её коктейль оказывается таким же сомнительным, как и собственный, судя по реакции Шейлы. Поэтому она соглашается, кивнув головой, и предлагает на выбор несколько сетов шотов. — На твой вкус, дорогуша, — отмахивается Шейла, сконцентрировав свой взгляд на голых ключицах Кэрол. Судя по всему, просто смотреть ей скучно, Кэрол еле заметно вздрагивает от прикосновения и давит еле заметную улыбку. Но полностью скрыть не получается, и она списывает это на вежливость с барменом, так, на всякий случай. Но бежать от себя сейчас нет никакого смысла — ей всё это нравится. И даже когда пальцы случайно мажут по груди, зацепив вставший сосок, по телу пробегают приятные мурашки, собираясь внизу живота и немного ниже. — Маленькая грудь это искусство, — тихо смеётся Шейла и, наконец, отпускает Кэрол. Та пожимает плечами — собственные маленькие сиськи никогда не вызывали особого восторга. Но приятно знать, что это кому-то нравится. После первого же шота в горле ужасно жжёт — крепкий. В голову отдаёт чем-то тяжёлым, почти неприятным. Смешивать градусы, пожалуй, не лучшая идея для продолжения вечера, но это уже случилось. Кэрол переводит взгляд на Шейлу и облизывает нижнюю губу. Та, кажется, совсем не пьянеет, но выглядит ещё более нахально и расслабленно. — Торчащие соски это сексуально, — внезапный шёпот Шейлы возвращает Кэрол в реальность. Но она не сразу понимает, что это относится непосредственно к ней — сквозь короткий красный топ действительно заметно торчат соски. Её соски. Кэрол невольно пытается прикрыть их ладонью на миг, и тут же опускает руку. Пусть смотрит, почему нет. Ещё немного, и Кэрол уже сама будет не против, чтобы её потрогали. Может, даже прямо здесь. Может, даже под одеждой. Или сама потрогает — она ведь разрешила. У Шейлы сквозь топ тоже видны соски. Кэрол снова облизывает нижнюю губу и чувствует лёгкое покалывание между ног. Невольно сжимает бёдра, но это остаётся незамеченным. Горячие губы Шейлы касаются её шеи, и Кэрол давится выдохом, который едва ли похож на стон. Руками она цепляется в кудри и заставляет чуть отстраниться от собственной шеи. Люди возле бара неодобрительно смотрят на них. — Не здесь, — тихо говорит Кэрол и сама, не сдержавшись, коротко целует алые губы. — Идём, идём куда-нибудь подальше. Шейла кивает и, оставив на баре несколько купюр, соскальзывает со стула. Кэрол снова тянет её на танцпол. Сейчас общая масса людей сконцентрировалась именно там, но в толпе проще всего что-то скрыть. В толпе никто не заметит, что происходит совсем рядом, под носом. В толпе Шейла оказывается за спиной Кэрол и сразу обнимает её. Прижавшись спиной к мягкому животу, Кэрол начинает потихоньку покачиваться, отдаваясь музыке. И не сразу чувствует ладонь, которая оглаживает плоский живот и касается края мини-юбки. Кэрол давится воздухом и замирает на несколько мгновений. Но Шейла шепчет ей в шею «двигайся», и она не может ослушаться. Музыка меняется, но её движения не начинают походить на танец. Просто приятные покачивания в такт музыки. Шейла ловит её ритм, её руки продолжают исследовать живот и в моменте обнаруживают проколотый пупок. Кэрол чувствует, как пальцы играют с украшением, и в очередной раз сжимает бёдра. Когда вторая ладонь ложится ей на бедро, она даже не удивляется. Это настолько ожидаемо, насколько и желанно. Но по бёдрам пробегают мурашки, в какой уже раз, и Кэрол шумно выдыхает. Ногти игриво дразнят чувствительную кожу с внутренней стороны бедра чуть выше коленки, и едва касаются края юбки. Всё настолько прилично, что перейти грань пошлости — малое дело. Кэрол закрывает глаза и накрывает своей ладонью руку Шейлы, переплетая их пальцы. Теперь она сама может контролировать ситуацию. И поэтому без зазрения совести опускает ладонь ниже, позволяя пальцам забраться под пояс юбки. Те оглаживают оголившуюся для них часть кожи и снова возвращаются наверх, на живот. Ладонь, бывшая на бедре, сжимает коленку, а после снова сжимает напрягшиеся мышцы. Большой палец еле касается края нижнего белья, и Кэрол приходится закусить нижнюю губу, чтобы не издать звука. Внезапно руки пропадают, а Шейла оказывается лицом к лицу. На её губах едва заметна улыбка. Теперь очередь Кэрол трогать всё, что дозволено. В голове даже не возникает никаких тормозов, когда её ладонь забирается под топ и едва касаются груди. Вседозволенность развращает, но Шейла сама тормозит, прижавшись этой самой грудью к её телу. Кусаче целует в район ключицы и, явно улыбаясь, говорит: — Тише, тише, не здесь же, — и смеётся, положив голову на плечо Кэрол. Почему-то начинает играть медляк. Совершенно скучный, нужный медляк, от которого только в сон клонит. Но Кэрол размещает свои ладони сначала на боках, а потом ягодицах Шейлы, и начинает неловко вести. Шейла не возражает, только сцепляет руки за её спиной и шумно дышит в шею. Музыка ещё не заканчивается, когда Кэрол снова становится скучно на танцполе. Шейла тоже поднимает голову и намекает, что пора бы им отсюда уходить. За барную стойку обеим, очевидно, возвращаться не очень хочется, и в голове Кэрол возникает самая безумная мысль за весь вечер: — У меня есть что-то интереснее паршивого пойла, — говорит она, а Шейла только улыбается и кивает, мол, удиви меня, дорогая. Кэрол удивит. Обязательно удивит. В маленьком кармане юбки, который с первого взгляда даже сложно заметить, есть крохотный пакетик с непонятным содержанием. Шейла, заметив его, удивлённо приподнимает брови. К такому она, очевидно, не была готова. Значимый эффект должен наступить где-то через полчаса, а выползать из туалета обратно на танцпол не хочется. Кэрол садится прямо на пол и смотрит на Шейлу снизу вверх, улыбаясь. Всё-таки она правда красивая. Чарующая. В туалете свет не такой ядрёный, более красный, и пышные кудри идеально сочетаются с ним. Шейла опускает напротив и зачарованно трогает волосы Кэрол. — Красивые, — спокойно говорит она. — Натуральные? Цвет удивительный. — Ага, — качает головой Кэрол, позволяя и дальше трогать свои волосы, и закрывает глаза. — Красивая, — впервые за весь вечер говорит прямо Шейла, спускаясь ласками к напряжённой шее. — Ты очень красивая, знаешь? Не для этого засраного клуба. — Слишком дорогая проститутка, — открыто смеётся Кэрол. Шейла цокает языком и недовольно качает головой — шутку, очевидно, она не оценила. — Почему проститутка? — спрашивает, касаясь второй рукой щеки и губ. — Проститутки потасканные, даже дорогие. — Ты так много проституток видела? — Достаточно, — хмыкает Шейла. Кэрол негромко смеётся, после чего чуть прикусывает подушечку указательного пальца. Тот проходится по ровному краю зубов и касается нижней губы. Странная ласка отзывается в груди приятным теплом, и Кэрол вскоре тянется за поцелуем. Сейчас губы на вкус кажутся чем-то удивительным, помада не горчит, привкус алкоголя едва ли ощущается. Вкусно. — Вкусная, — повторяет Кэрол вслух. — Какая ты вкусная, не могу. — Как насчёт попробовать везде? — Шейла смотрит прямо в глаза и выглядит… выглядит… В голову лезут только странные сравнения, недаром Кэрол воспитывалась в строгой христианской семье. Спасти это не спасло, но кое-что вспомнилось. Шейла выглядит как суккуб. Суккуб, инкуб, наплевать — её личный демон похоти. Вслух, правда, она этого не говорит. Вместо этого облизывает губы в который раз и тянется за новым поцелуем. — С радостью, — шепчет между поцелуев и ловит довольную улыбку Шейлы, которая опускается на колени Кэрол. Никакой мягкости в поцелуях нет, как и аккуратности и бывалой неловкости, только окутывающая страсть, отдающая в районе груди и внизу живота. Руки Кэрол скользят по спине Шейлы, оглаживают поясницу, мягкие бока, которые хочется трогать до бесконечности, ягодицы и бёдра. Остановиться на чём-то одном кажется невозможным, её тело хочется изучать везде. Она и изучает, но крупно вздрагивает и почти больно сжимает плечи Шейлы, когда чувствует, как чужие ладони сжимают её грудь. Пальцы зажимают сосок прямо через одежду, Кэрол не может сдержать тихого стона прямо в губы Шейлы. — Не стесняйся, — отстранившись, говорит Шейла и кладёт одну ладонь Кэрол на собственную грудь. Она всё такая же большая и мягкая, такая же приятная, но сейчас восхищает ещё сильнее. Это возбуждение или начинает действовать волшебный порошок? Кэрол склоняется к первому варианту. Получив зелёный свет, она не просто щупает грудь через ткань, она забирается под топ, приподнимая его, и не верит своему счастью. Шейла зеркалит её движения — и теперь обе сидят с обнажённой грудью. Кэрол сдаётся — наклоняется, насколько возможно, и языком проводит по соску, вбирает его в рот и осторожно покусывает. Шейла чуть сжимает её волосы и отводит голову от груди. — Не кусайся, — буквально требует, и Кэрол, кивнув, возвращается к соску. Но больше не кусает, а только ласкает языком и целует; ниточка слюны, тянущаяся от соска к языку, выглядит так пошло, что становится неловко. Но всего на несколько секунд — ниточка разрывается быстрее, чем приходит понимание. Кэрол и раньше спала с женщинами, но впервые получает такое удовольствие от одних ласк. А отзывающаяся на любое действие Шейла, её негромкие стоны, её руки на груди и под юбкой — всё это буквально сводит с ума. Шейла совсем не трогает промежность, предпочитая гладить нежные бёдра, лишённые волос. Едва ощутимо царапает, вызывая у Кэрол лёгкую, почти незаметную, дрожь в ногах. Но она замечает и шепчет на ухо, как появляется возможность: — Умница, — и прикусывает мочку. — Такая хорошая… маленькая, красивая, послушная. В миг Кэрол вздрагивает — от последнего слова по спине течёт несколько капель холодного пота, становится совсем неприятно. Это отрезвляет, даже возбуждение чуть спадает. — Не надо, — настойчиво просит Кэрол, вздрогнув. — Меня не прёт на похвалу или около того. — О, — кажется, это удивляет Шейлу. — Хорошо. Поняла. Новая волна поцелуев отвлекает от ненужных мыслей, и совсем скоро руки Кэрол оказываются под кожаными леггинсами, оглаживают живот и касаются края белья. Шейла одобрительно шепчет что-то и целует в шею. Её руки снова только на груди Кэрол, сжимают её, несильно тянут соски, сжимают и чуть скручивают их. Кэрол шумно дышит, прижимая пальцы к влажному белью Шейлы, и ловит её приглушённый стон губами. Она совсем не понимает, в какой момент Шейла поднимается на ноги и в спешке снимает леггинсы. То есть, как снимает — полностью стаскивает только с одной ноги, едва не завалившись на стену, и… Кэрол не понимает, как так вышло, что она сидит прямо перед промежностью Шейлы и смотрит ей в глаза. Пальцами касается лобка под тканью трусов, и задыхается от непонятного восхищения — там, под бельём, кожа покрыта жёсткими волосками. Их очень приятно трогать, будто… Сравнения всё в голову не лезут, но переставать не хочется. Совсем-совсем. — Интересно, а там тоже такая же рыжая? — не заметив этого, спрашивает Кэрол. — А ты посмотри, — мягко приказывает Шейла и кладёт ладонь на макушку Кэрол. И та, получив одобрение, опускает взгляд. Оказывается, рыжая. Кэрол зачарованно сдвигает ткань чуть набок и снова трогает лобок в немом восхищении. И, скользнув по половым губам, немного удивляется — ого, влажно… И только спустя полсекунды она понимает, что именно происходит. Набухший клитор привлекает внимание, стоит чуть развести пальцами половые губы. Кэрол большим пальцем скользит по нему, оценивая скорее собственные ощущения. Это интересно. Так интересно, что она приближается и осторожно касается языком чувствительной головки. Ноги Шейлы на миг вздрагивают, она сильнее вцепляется в волосы Кэрол, но больше ничего не делает. Восприняв это своеобразным разрешением продолжать, Кэрол осторожно начинает ласкать клитор языком, действуя скорее интуитивно. Сейчас нужно чуть задержаться, вот тут чуть сильнее нажать, а сейчас лучше совсем отстраниться. Шейла громко, совсем ничего не стесняясь, стонет. По пальцам Кэрол течёт немного смазки, которую она размазывает по малым половым губам и клитору и снова пробует на вкус. Чуть солоновато. Вкусно. О, чёрт, почему они раньше до этого не дошли? Почему так поздно? От не совсем привычных действий челюсть быстро устаёт, хочется сжать зубы, прикусить, надавить… Но нельзя, Поэтому Кэрол, недовольно вздохнув, накрывает клитор пальцами и начинает ласкать его. Облизывает пальцы, пытаясь посмотреть в глаза Шейлы, и продолжает задуманное. Она и сама не замечает, насколько сильно это возбуждает её саму. Жар между ног усиливается, а мышцы невольно немного сокращаются. Но это всё не интересно. Интересна Шейла. Интересна её реакция. Интересно её тело. Мелкие рыжие кудри лобковых волос, попадающие под подушечки пальцев, не перестают вызывать восторга. И в голове у Кэрол возникает самая лучшая, по её мнению, мысль сейчас: — Кустик лобковых волос теперь в качестве накладных усов, — озвучивает она совсем тихо, и снова касается языком клитора. Всё же логично: она рыжая, Шейла рыжая, её лобок тоже… всё очень логично. Шейла подрагивает от участившихся касаний, сжимает волосы Кэрол почти до боли и сильнее прижимает её к промежности. Ну же, ещё чуть-чуть, давай, совсем немного… Её ноги трясутся от напряжения, внутренние мышцы чаще сокращаются, и с протяжным громким стоном, сорвавшимся в мгновение на фальцет, она кончает. Кэрол не отстраняется. Целует клитор. Целует бёдра, живот, грудь, шею, и оказывается втянутой в совсем бешеный поцелуй. От неудобной позы болят колени, ноги совсем не держат, и Кэрол снова опускается на пол. Юбка совсем неприлично задирается, теперь Шейла может видеть её красные, в тон костюму, стринги. Ещё и влажные. Наплевать. Абсолютно наплевать на это, боже. Кэрол снова тянется к лобку и гладит его против роста волос. И сдавленно хихикает. Это не смешно, нет — приятно. Шейла сама опускается к ней, снова на колени, и втягивает в очередной бешеный поцелуй. Такой, что болят губы и сводит немного скулы. Такой, от которого то, что осталось от функции мозга, совсем отключается. Такой, что она снова перестаёт замечать происходящее вокруг. Пальцы, оказавшиеся в трусах Кэрол, не кажутся ей чем-то удивительным. Но именно так ощущаются. Удивительно. Они трут клитор, как надо, сразу с небольшим нажимом, чуть сильнее, чем при обычных ласках. Иногда скользят по чувствительной головке, вызывая мурашки по коже и стоны. И едва не проникают внутрь, но из-за неудобной позы не получается. — Пошире ноги, — просит Шейла, слишком нежно целуя в щёку. Кэрол пытается развести колени, но упирается в бёдра Шейлы. — Не могу? — звучит почти разочарованно. Шейла переставляет ногу так, чтобы она оказалась между бёдер Кэрол и снова просит раздвинуть ноги пошире. На этот раз получается без проблем. Пальцы снова ласкают клитор, Кэрол давится негромким стоном и чуть напрягает бёдра. Неудобно. Ногу сводит лёгкой судорогой. Кэрол шипит, пытаясь изменить положение, но получается не очень удачно. Шейла второй рукой давит на бедро, прижимая его к пол. Это больно. — Больно, — вслух шипит Кэрол. — Давай по-другому. Она не просит — требует. И Шейла поддаётся, не возмущаясь. Отпускает Кэрол и даже отшатывается к противоположной стене, благо, она не слишком далеко. И теперь Шейла оказывается на полу, а Кэрол седлает её. Но когда не получается удобно притереться, она перекидывает ногу так, чтобы своим бедром втиснуться между её ног. Шейла стаскивает её бока, чуть сгибает колено, и заставляет Кэрол опуститься на него. Места у них и так не слишком много, поэтому Кэрол действительно садится на её ногу и целует. Почти больно целует, прихватывает зубами нижнюю губу. Тереться об обнажённое бедро приятно. Недостаточно, чтобы всё так быстро закончить, но приятно. Тем более Кэрол, несмотря на всё, всё-таки контролирует все свои движения, а Шейла только направляет её. Но они обе тормозят, стоит отвлечься на поцелуи. — Ты выглядишь… выглядишь… — через короткие стоны говорит Кэрол, но подобрать слов не может. — Ты…пиздец. Как и она сама, конечно. Ладонь Шейлы оказывается снова между ног Кэрол, и она с запозданием понимает, что сама направила её туда и всё ещё держит за запястье. Почти смущённо хихикает и отпускает ладонь, чувствую, что пальцы снова пробираются сквозь бельё. Вот так удобнее. Вот так даже самой двигаться необязательно. Вот так хорошо. Кэрол сначала целует Шейлу, но надолго её не хватает — пальцы слишком правильно нажимают на клитор, слишком правильно касаются чуть ниже и достаточно активно трут. Утыкается лбом в прохладную стену и часто-часто дышит. Ещё чуть-чуть, ещё немного… Когда ласка начинает приносить боль, Кэрол соскальзывает сначала ниже по ногам, а потом падает на пол рядом. Расфокусированным взглядом пытается найти хоть что-то, что поможет прийти в себя, но весь мир плывёт. Да и хрен с ним, с миром, когда рядом такая шикарная женщина пошло облизывает пальцы. Подниматься с пола ей совсем не хочется. Шейле, очевидно, тоже — она укладывает голову ей на плечо и целует его. В дверь туалета кто-то начинает настойчиво стучаться. — Эй, блять, там! Хватит ебаться, нам тут вообще-то поссать надо! — Пошла на хуй, шалава! — огрызается в ответ Шейла и всё-таки поднимается с пола. Совсем небрежно опускает топ, не беспокоясь о том, насколько аккуратно он ляжет, и натягивает леггинсы. Кэрол, пошатываясь, тоже поднимается на ноги и поправляет юбку. Про топ вспоминает только когда видит свою голую грудь в зеркале. Ого, завтра она явно будет пересчитывать засосы… — Как насчёт снова потанцевать? — предлагает Кэрол. Шейла соглашается. Когда они выходят из туалета, какая-то из баб в очереди орёт «лесбухи!», но на неё никто не реагирует.

•••

Кэрол задумчиво курит сигарету, пока стоит у магазина. Через пятнадцать минут надо забирать Кенни из детского сада, а Кевина из школы. Стюарт, ублюдок, снова слился, сказав, что у него какие-то неотложные дела с мужиками. Знает она, какие там дела — потеряться в местном баре да нажраться несколькими литрами пива. Конечно, в компании таких же непутёвых папаш. И почему она вообще с ним связалась на свою голову? Сигарета заканчивается почему-то слишком быстро. Или это она слишком много думает? Дешёвые часы на запястье намекают, что уже ничего не важно, что пора идти забирать ребёнка. Сигарета догорает до фильтра и обжигает пальцы. — С-сука, — зло шипит Кэрол, выронив окурок. Носком ботинка наступает на него и тушит, откинув куда-то в траву. Ну и хрен с ним. Всё равно никто не видит. Во дворе детского сада Кенни весело играет с несколькими мальчишками из его группы, которых Кэрол ещё не успела запомнить. Но её радует тот факт, что её сын всего за несколько дней нашёл себе… друзей? Хотя бы ту небольшую группу людей, с которыми он спокойно играет, а не сидит в уголке и плачет, как в первый день. — Кенни, малыш, — с лёгкой улыбкой зовёт сына Кэрол и тот оборачивается, хлопает в ладоши и спешит к ней. Мальчики, с которыми он играл, смотрят ему вслед, и один мальчик тоже подрывается и бежит в их сторону. Кэрол оглядывается — за ней стоит невысокая женщина, вероятно, немного старше неё. Этот малыш зовёт её мамой. Сначала Кэрол хочет просто отвернуться и пойти домой, но Кенни снова отбегает от неё, и кучка мальчиков собирается недалеко от неё. — Попрощайся с друзьями, Кайл, — подозрительно знакомый голос звучит из-за спины. Кэрол снова оглядывается. Женщина напоминает что-то из прошлого, что-то давно забытое, что было каким-то странным моментом, помешательством. В голове что-то крутится, но сформироваться в какую-то картину не может. Женщина внимательно рассматривает её в ответ. Зелёные глаза тоже прищурены в непонимании. Кэрол внезапно становится неловко. — Ваш сын? — в итоге спрашивает она, качнув головой в сторону мальчишек и Кенни в частности. Кэрол кивает: — Мой. Она удовлетворённо поджимает губы, скрывая лёгкую улыбку, и снова зовёт своего сына, Кайла. Но тот не может закончить болтать с мальчишками. Кенни тоже не спешит уходить, стоит чуть сбоку, почти за спиной Кайла, и всё слушает. — Дайте им ещё пять минут, — пожимает плечами Кэрол. — Сначала их в сад не заставишь идти, а потом не заберёшь, — вздыхает она. Кэрол улыбается, понимающе качнув головой. С Кенни всё абсолютно так же. — Извините, забыла представиться. Миссис Брофловски. Она протягивает свою маленькую, чуть пухленькую ладонь. Кэрол пожимает её. — Миссис МакКормик. Очень приятно. Её руки худые, тонкие, с длинными пальцами, без колец и с несколькими ожогами непонятного происхождения. Её руки с коротенькими пальцами, с одним обручальным кольцом, аккуратно ухоженные. Без красного маникюра. Кэрол вспоминает. — Кенни, малыш, нам ещё твоего брата забрать надо. — Пока, Кен! — кричат мальчики, когда Кенни берёт Кэрол за руку и бодро топает с территории детского сада. Миссис Брофловски провожает их странным взглядом и, забрав своего Кайла, направляется к машине. Обе надеются, что больше никогда не пересекутся.