Первый. Последний. Единственный.

Этой ночью мне впервые снится дом. Я смотрю на него со стороны сада – я стою под своим любимым персиковым деревом, посаженным дедушкой в день моего рождения. Я вижу каждое окно, каждую дверь, каждый балкон, каждую щербинку на стенах, лестницы и черепичную крышу. Я помню каждую комнату и каждый закуток внутри – я выросла в этом доме. Я стою под своим любимым персиковым деревом, посаженным дедушкой в день моего рождения, и наблюдаю, как мой дом горит. Сначала заходится огнём первый этаж, второй, крыша – и вот уже горит всё, что я люблю. Я слышу крики – внутри кто-то есть. Родители? Брат? Бабушка с дедушкой? Они там все. Я хочу вытащить их всех из пламени, но не могу пошевелиться – ноги приросли к месту. Я хочу потушить огонь, но снова не могу пошевелиться – руки не слушаются. Я могу только смотреть и умирать. Каждую секунду умирать вместе с теми, кто умирает внутри. На порог выходит человек, и я узнаю его. Вместе с моей семьёй внутри моего дома Блейз. Нет, пожалуйста. Только не Блейз. Только не Блейз тоже. Он улыбается мне, а я чувствую, как слёзы обжигают моё лицо. Я ничего не могу сделать, только смотреть, как пламя подхватывает его рубашку и заходится прямо на его плечах. Нет, нет, нет, пожалуйста! Уходи! Уходи оттуда! Нет, Блейз! - Всё хорошо, Лив. Его голос прямо в моей голове. Достаёт до самого нутра, рвёт на части и бросает окровавленные куски сердца прямо в пламя. - Ну же, детка. Всё хорошо, я здесь. Он улыбается мне так, словно никого и ничего в жизни не любит больше, чем меня. Я продолжаю плакать. Я не могу остановиться – я теряю семью и Блейза прямо сейчас. Пожалуйста, нет. Только не это. Всё, что угодно, только не это. Последнее, что я вижу – за спиной Блейза появляется человек. Его взгляд абсолютно безумный, зубы скалятся в улыбке, и мне становится жутко. Языки пламени у него за спиной облизывают его плечи, но не жгут, словно огонь – часть него самого. Я узнаю его и не узнаю одновременно. Он поднимает палочку. Нет, не вздумай. Не смей. Не смей! - Папа! Меня вышвыривает из сна настолько резко, что первую секунду я не понимаю, что происходит – только загребаю лёгкими воздух. - Тихо, всё хорошо. Всё закончилось. Меня обнимают. Меня гладят по голове. Мне что-то говорят. Меня возвращает к реальности запах солнца. Блейз. Я выдыхаю и прижимаюсь лбом к его плечу. Объятия Блейза – самое безопасное место в мире. - Блейз, - шепчу я ему еле слышно, - ты тоже там был. - Я знаю, милая. Всё хорошо. Ничего не хорошо, Блейз. Я вернулась в свой самый страшный кошмар. Я вернулась в ночь, когда потеряла всю свою семью. А во сне – и тебя тоже. Наверное, я всхлипываю, потому что пальцы сжимают мою спину ещё крепче. - Давай, иди сюда. Руки на моём теле приходят в движение, утаскивая меня обратно на кровать и укладывая на подушку. Подушкой оказывается грудь Блейза, но я не возражаю. Я дошла до крайней точки, когда перестаю справляться сама. Этого дерьма слишком много для меня одной. - Блейз? - М? Завтра я пожалею об этом. - Ты мне нужен. Он вздыхает и гладит меня по волосам. - А почему ты от меня бегаешь тогда? Я снова всхлипываю и жмусь к нему крепче. - Так надо. Я слишком привязалась к тебе. - Это плохо? - Да. Он молчит, и в темноте его молчание переносить гораздо легче. - Я не могу рисковать ещё и твоей жизнью. Тёплые пальцы перебирают мои кудри, и я чувствую, как успокаиваюсь всё больше. - Расскажи мне, Лив. Я вдыхаю – наконец, ровно. Рано или поздно это должно было случиться, правда? Сейчас, в темноте, говорить гораздо легче, чем глядя в глаза. Если я не вижу проблему, значит, её нет. - Это сложно объяснить. Скорее всего, в конце следующего курса я исчезну. Я кожей чувствую, как он хмурится. - В каком смысле? - Я не знаю точно. А если бы и знала, не сказала бы. Мне нельзя. Блейз молчит. Наверняка у него сейчас ещё больше вопросов, чем было. - Ты ведь не просто так сюда переехала? Я качаю головой. Нет. Он молчит целых несколько минут, и я начинаю думать, что он уснул. - А если мне всё равно? Вопрос застаёт меня врасплох. - Всё равно? - Ну да. Кто ты, откуда ты, зачем ты здесь и сколько здесь пробудешь. Мне всё равно. - Так не должно быть. - Возможно, - он слегка пожимает плечами, - но так и есть. - Так нельзя. Ты должен думать о себе. - Я и думаю. - Если бы ты знал всё с самого начала, ты бы возненавидел меня. - Так расскажи мне всё с самого начала. Я глотаю вдох, пока он гладит меня по плечу. - Не могу. Может быть, позже. Он вздыхает. - Можно вопрос? - Мгм. Слышу его вдох, как перед прыжком. - Почему ты боишься Рональда Уизли? Я цепенею настолько, что не могу даже вдохнуть. Кажется, он замечает. - Лив? - С чего ты взял, что я его боюсь? - Лив, я не слепой. У тебя сегодня на зельях такое лицо было, как будто ты дементора увидела. Ну, почти. - И вовсе нет. - Если не хочешь говорить, так и скажи. Но не выдумывай. - Я не хочу говорить. Блейз обречённо вздыхает. - Я так и знал. - Не злись, пожалуйста. - Я пытаюсь тебя понять, и у меня очень дерьмово получается. Неудивительно, Блейз. Я сама себя понимаю с трудом. - Завтра ты опять начнёшь от меня прятаться? Я поднимаю голову и жмусь носом к его щеке. - Прости. Он глухо усмехается. - Я всё равно не оставлю тебя в покое, Лив. Теперь уже точно. Он ёжится, устраивая меня поудобнее в своих объятиях. - Спи. Мы завтра продолжим этот разговор. Уже дрейфуя на волнах сна, я думаю ещё одну мысль. - Блейз? - М? Он тоже почти спит. - А как я здесь оказалась? Последнее, что я помню – зелья и ошарашенное лицо Рона. - Я принёс тебя после больничного крыла. Помфри сказала, что твой обморок на нервной почве. Накачала тебя сонным, и я принёс тебя в твою комнату. - А почему ты здесь спишь? Где Дафна? Он сонно смеётся, и его грудь слегка дрожит от смеха под моим ухом. - Дафна выставила меня из нашей спальни со словами, что с Тео остаётся она, а мне прямая дорога к тебе. Мерлин, Дафна просто неподражаема. - Так и сказала? - Ну, не совсем. Дословно это было «Иди, Забини, и чтоб я до утра тебя не видела. Завтра отчитаешься». Я хихикаю. Дафна… Я засыпаю с мыслью, что привязалась не только к Блейзу.