Не успел

"1943 год 4 декабря" 817 дней. С начала блокады. —Что же будет с моими людьми, если я умру? В маленькую комнату, больше походящей на деревянный ящик, сквозь каждую щель в стене, и каждую трещину, на злосчастном окне, проникал нещадный декабрьский ветер. —Вся боль города, в моём теле... Морозом окоченевшие губы, обволакиваемые белыми клубами пара, истекающие горем и затаившиеся в обречённом шепоте произнесли слова. Все чувствительные ощущения оставили изможденное и ослабевшее за годы войны тело. Единственное, что он мог ощутить, это холод, сопровождаемый бесконечной болью, которую он испытывал за свой город, и горе несчастные люди, живущие здесь словно в клетке. И душа его была неразрывно связана с этим телом, и с этим столь некогда прекрасным и величественным городом. Худенькие руки нежно обхватили хрупкие плечи в попытке согреться, но всё безуспешно. Ледяной ветер пронизывающий все до костей, заставлял кожу охватываться мурашками, а тело содрогаться. —Слабость... во всем теле... Александр рухнул на деревянный пол, сгибаясь пополам, и внезапно начал судорожно кашлять. Когда приступ отпустил его, он медленно убрал ладонь от губ и с тревогой взглянул на свою руку. На потрескавшийся коже ладони остались алые капли, а во рту появился неприятный металлический привкус. — Это то, что чувствуют перед смертью? Задался вопросом Невский, прислонившись головой к холодному полу и прикрыв глаза. — Прости меня Миш... Я не смог... Не смог дождаться тебе. Не смог, постоять за своих людей и город... Усталость охватывает Александра, сковывая каждую клетку его тела. Он ощутил как руки и ноги стали тяжелыми и окоченели, а кровь в венах будто замерзла в лёд. "27 января 1944 года" После восьмисот семидесяти двух долгих и мучительных дней, испытаний голодом, холодом и постоянными обстрелами, Ленинград наконец-то был освобождён от блокадного кольца. И хотя война еще не окончена, жители города не могли перестать радоваться этой долгожданной свободе. "Под подошвой тяжёлых кирзовых сапог, хрустел свежевыпавший снег. Красные зрачки, напоминающие флаг Советского Союза, озирали пустые улицы, переключаясь с одной стороны на другую, в поисках знакомой фигуры." Не найдя взглядом в толпе живых трупов, узнаваемые черты лица, Михаил Московский оправился вглубь города, игнорируя вопрос полковника то том, куда тот направился, и нужны ли ему солдаты. Проходя мимо разрушенных зданий, обломков, мусора и обледеневших трупов, Московский заметил перед собой нужный дом, или, вернее, то, что осталось от него. Парадная дверь отсутствовала, приглашая любого желающего зайти, в обшарпанный подъезд. Поднявшись на третий еле уцелевший этаж, он огляделся вокруг. На этаже находилось четыре двери. Первая из них, самая ближняя, была раскрыта на распашку, но квартира оказалась пустой. Соседская дверь едва держалась на петлях и тоже была приоткрыта. Третья дверь, напротив первой, оказалась уже закрытой, и оставалась только последняя - самая дальняя. К ней то Михаил и направился. Приближаясь к двери, и обнаружив, что дверь этой квартиры тоже не заперта, вызвало у него удивление, но его тут же перекрыла настороженность. Проходя в прихожую, его сразу встретила оглушающая тишина. И если на улице это было не так ощутимо, то в тут, в четырёх бетонных стенах, тишь сводила с ума. —Александр. Разрезав беззвучие громогласный голос Москвы, отразился от серых стен, но, как и ожидалось, ответа на него не последовало. Больше не смея стоять на одном месте, тяжелым, неспешным шагом столица двинулась дальше по коридору квартиры, по пути заглядывая в пустые, без мебели комнаты. Кухня, ванная, зал, всюду одна картина. Голые, без обоев стены, заклеенные каким-то тряпками окна, но даже так они все равно промёрзли, и покрылись коркой льда. От такой картины, в груди первопрестольной зарождалось плохое предчувствие, а в голову била тревога. Приближаясь к спальне, Михаил надеялся хотя там отыскать олицетворение Ленинграда. Но зайдя в комнату, к его разочарованию он никого там не увидел, и уже собираясь покинуть комнату, а после, и саму квартиру, его взгляд упал на фигуру в углу комнаты. Сердце в один миг, кажется забыло как перекачивать кровь, но мгновенно возобновила свою работу, и забилась уже, бешеным стуком отдаваясь в ушах. Зрачки уменьшились в размере с точку, от ужаса накрывшего Московского с головой. Михаил лицезрел тело у стены, в холодном помещении. Можно было подумать, что Александр просто сидя на полу, устало облокотился к стене, но взгляд... Взгляд некогда живых, свинцовых, выразительных и гордых очей был стеклянный, пустым, безжизненным. Всякий свет и иска, покинули их, отражая только ледяную, страшную и мучительную погибель. Алебастровая кожа приобрела тон ещё белее, сравнимый с полотном холста, а длинные каштановые волосы, что наполовину скрывали впалые щёки с густыми ресницами, покрылись зернистым снеговидным, рыхлым льдом матово-белого цвета. —Нет... Сломленным голосом прохрипел Московский, подходя ближе к обледенелому трупу, и падая перед ним на колени, не отрывая взгляда от измученного лица. На губах синего оттенка так же, как и под носом, виднелись засохшие, тонкие струйки крови. —Как же так...