Легенда об ундине

      Несмотря на то, что день был выходным, Рауль проснулся едва за окном рассвело. Въевшаяся за годы службы привычка вставать рано укоренилась в нем прочно. Повернув голову, он посмотрел на Михаэля, тот спал на животе, обняв руками подушку. Сбившееся к пояснице одеяло обнажало ровную спину со слегка выступающими позвонками. Удержавшись от желания провести по ней рукой, Рауль поднялся, надел халат и, прихватив лежащие на комоде сигареты, вышел на балкон. Открывавшийся с него вид был прекрасен: в лучах восходящего солнца из-за аллеи красных кленов проглядывало озеро с раскинувшимся за ним коттеджным поселком. Одинаковые домики были построены в псевдоисторическом стиле, имитирующем старый центр Чартона — первый этаж из белого кирпича, второй из массивного коричневого бруса. Вокруг озера тянулся променад, выглядевший особенно красиво вечером, в свете фонарей и гирлянд, увивающих деревья. Три дня назад они переехали в Солсберг.       Небольшая уютная квартира, которую они сняли, находилась на самом верхнем, десятом этаже еще не полностью заселенной новостройки. Особенно Раулю нравился полукруглый балкон с остеклением в пол. Вчера они вынесли на него журнальный столик и пуфы из прихожей и за ужином любовались видом на вечерний променад и озеро.       Хотя Михаэль и отнесся к выбору квартиры отстраненно, предоставив его Раулю, с переездом его настроение заметно улучшилось: то ли отъезд из Чартона подействовал на него благотворно, или романтичная атмосфера тихого, лишенного суеты пригорода, а может тому были какие-то другие, неведомые Раулю причины. И все же, несмотря на спокойствие последних дней, Рауль не мог избавиться от тревоги. Дело о нападении никак не продвигалось, а разговор о том, что Михаэль ненавидит Чартон и Империю, не шел из головы. Решив не омрачать выходной день тревожными мыслями, он прошел на кухню, намереваясь приготовить завтрак. Они планировали пройтись по магазинам, закупить продуктов и бытовых мелочей, необходимых в хозяйстве, а после совершить променад к озеру.       Когда Михаэль, проснувшись, заглянул на кухню, на столе уже высилась горка аккуратных тонких блинчиков на фарфоровом белом блюде, а на плите остывала яичница с томатом и зеленью.       — Ого, — коротко оценил он кулинарные способности Рауля.       — Доброе утро, — улыбнулся такой реакции Рауль. — Иди, умывайся, а я сварю кофе.       Достав узорчатую медную джезву — кофемашины в квартире не было, но в остальном она была укомплектована техникой по высшему разряду, — Рауль принялся за процесс. Дождавшись, когда крема поднялась округлой шапочкой, он выключил конфорку и разлил напиток по кофейным парам.       После завтрака они оделись и спустились на лифте в холл, где радушный пожилой консьерж пожелал им хорошего дня, заметив, что погода сегодня отличная.       Торговый центр попался им уже через пятнадцать минут неспешной ходьбы. Выстроенный в форме полусферы, над которой словно парили полупрозрачные синие буквы «Mall of Solsberg», он издалека привлекал внимание, сверкая на солнце фиолетово-зелеными витражами.       — Какой интересный стиль, — прокомментировал Михаэль, останавливаясь и разглядывая здание. — Выглядит как драгоценный камень в перстне, а вечером, наверное, еще и подсвечивается. Как думаешь, это футуризм?       Рауль был рад, что у Михаэля сохранился интерес к архитектуре, но, увы, он особо не разбирался в стилях.       — Я бы назвал его нечто космическое, — пошутил он, желая поддержать разговор.       — Тогда точно футуризм, — хмыкнул Михаэль.       Зайдя внутрь, они подошли к информационной панели и принялись читать перечень располагавшихся на трех этажах здания магазинов и бутиков. Помимо промтоварных и продуктовых отделов, в списке имелись несколько кафе и ресторанов, парикмахерская и даже кинотеатр.       — Можно больше никуда не ходить, — сделал вывод Михаэль, — тут можно купить все необходимое и, вообще, провести целый день.       — Не возражаешь, если я зайду в парикмахерскую? — спросил Рауль.       — Почему нет, мы никуда не спешим. Я тоже подстригусь, — заявил Михаэль.       Они поднялись на второй этаж на эскалаторе и, немало поплутав, наконец нашли мужской зал. Несмотря на целый ряд кожаных коричневых кресел, располагавшихся напротив зеркал в золоченых рамах, парикмахер был только один, но и посетителей, кроме Рауля и Михаэля, тоже пока не было. Мастер, пожилой седовласый мужчина, явно обрадовался их появлению.       — Какую стрижку вы бы хотели? — поинтересовался он у Михаэля, севшего в кресло после Рауля.       Раулю он такой вопрос не задал, просто подстриг машинкой и без того короткие темные волосы до нужной тому длины.       — Как у молодого человека, — глядя в зеркало ответил Михаэль.       — Ох, может не стоит настолько коротко? У вас такие красивые волосы, естественная волна, редкий цвет, давайте просто подправим, — попытался отговорить его парикмахер.       — Мне надоела такая длина, — возразил Михаэль.       Раулю было безумно жаль волнистых светло-русых прядей, падающих на пол под безжалостными парикмахерскими ножницами. Впрочем, как оказалось, короткая стрижка шла Михаэлю ничуть не хуже прежней, открывая лицо и подчеркивая красоту черт.       — И как тебе? — спросил Михаэль, когда они вышли из зала. — Еще усы и бороду отрастить для конспирации, и меня точно никто не узнает.       Рауль попытался представить Михаэля с бородой и усами и не сразу заметил, что тот улыбается. Это был первый раз, когда Михаэль пошутил.       — Немного непривычно, но тебе идет.       Проходив по центру пару часов и купив все необходимое, они оставили покупки в ячейках для хранения и решили пообедать в одном из заведений.       Ресторанчик, который они в итоге выбрали, был небольшой, обстановка — уютная: приглушенное освещение, деревянные круглые столы с мягкими обитыми бордовым бархатом диванчиками, разделенные резными ширмами. Они сели за выбранный Михаэлем столик, друг напротив друга. Официант принес меню.       — А тут есть что-то из суонской кухни? — поинтересовался Михаэль. — Что-то из того, что тебе нравилось в Эль Дейе?       — Сейчас посмотрим, — листая меню, отозвался Рауль. — Есть паэлья с креветками или с курицей, а на десерт можно заказать альфахор.       — Давай закажем с креветками, — предложил Михаэль. — Это же рис? А что такое альфахор, я даже не представляю.       — Да, рис, подкрашенный шафраном. Он может быть с морепродуктами, курицей или крольчатиной, в зависимости от региона. В Эль Дейе обычно с креветками или каракатицей, а еще местные обязательно добавляют сахарные бобы. Альфакор это что-то вроде печенья. Традиционно с медом и орехами, но опять же состав зависит от региона, — пояснил Рауль.       Они сделали заказ.       — А какая кухня в Роухе? — поинтересовался Рауль.       — В основном что-нибудь из рыбы и без особых изысков. В Роухе нет никаких фабрик и заводов, только несколько артелей, изготавливающих различные изделия из дерева. У нас почти все мужчины рыбаки. Зажиточные имеют свои рыболовецкие суда, а бедные нанимаются к ним на работу. А на десерт у нас делают клюкву в сахарной пудре и варят варенье из шишек.       — Серьезно? Варенье из шишек? — удивился Рауль.       — Да, из молодых зеленых шишек. На вкус это не так ужасно, как звучит. Но не думай, что мы такие отсталые и наши дети даже не пробовали мороженое или шоколад. На самом деле в магазинах продается практически все то же самое, что и в Чартоне, — улыбнулся Михаэль.       Официант принес паэлью и, составив блюда с подноса на стол, спросил, что из напитков им подать к десерту и не желают ли господа настоящего суонского вина.       — К десерту кофе, черный и без сахара, — ответил Рауль. — И мы возьмем на вынос две порции вашей фирменной рыбы под овощам и бутылку белого полусухого суонского, на ваш выбор.       Поблагодарив их за заказ, официант удалился.       — Чтобы не готовить вечером, — пояснил Рауль Михаэлю.       — Ты не слишком шикуешь? — несколько смущенно произнес Михаэль.       — Отнюдь. Это же не «Лоренс Эдлон», — вспомнив завтрак с бургомистром, усмехнулся Рауль. — Это такое пафосное место в Чартоне. Вот там ужин, наверное, обошелся бы в треть моей зарплаты.       Вернувшись в квартиру, они разложили продукты и покупки и отправились на прогулку.       — Архитектура коттеджного поселка копирует постройки старой части Чартона, семнадцатого века, — пояснил Рауль. — Дома в то время строились в два этажа. Первый д елали из камня, по сути, он выполнял функцию подвала. Там располагались хозяйственные помещения, винные погреба и хранились рыболовные снасти. Второй, деревянный ярус, был жилым. С гостиной в центре и спальнями и гостевыми комнатами вокруг. По площади он значительно превосходил первый. Налоги на землю были слишком высоки, и потому придумали вот такой выход. В результате вторые этажи нависают над улочками. Снаружи деревянная часть дома обшивалась широкими досками из мореного дерева, это делало постройку долговечной.       — Хитрая задумка, со вторым этажом, — отметил Михаэль. — А у нас только фундамент делали из камня. Обычно он был достаточно высоким. А сам дом строился из деревянных бревен, иногда их тоже обшивали досками, но это уже кому как нравилось. Хозяйственные постройки пристраивали к задней части дома, обращенной во двор.       Дома выглядели достаточно просто, поэтому их фасады и окна украшали резными деталями. У нас вообще много изделий из дерева, даже посуда. Отец, кроме изготовления мебели, занимался еще скульптурой. В нашем дворе всегда стояли какие-нибудь фигуры животных: медведи, лошади, аисты и царь-рыбы — их многие заказывали, это что-то вроде символов, привлекающих в дом здоровье, достаток и семейное благополучие. Мама не работала, отец говорил, что он сам в состоянии обеспечить свою семью. Но, подозреваю, так проявлялась его ревность — она была очень красивой, первой красавицей в Роухе. Правда, она увлекалась шитьем. Сначала шила платья для себя, а потом и для подруг и знакомых — говорила, что ей скучно заниматься только уборкой и кастрюлями.       Выйдя к променаду, не такому просторному и многолюдному как в Чартоне, но оживленному и нарядному в свете зажегшихся фонарей и гирлянд, они медленно пошли в потоке прогуливающихся пар и молодых семей с детьми мимо палаток торгующих всякой снедью, маленьких магазинчиков и детских аттракционов, наслаждаясь теплым вечером и неспешной прогулкой.       Дома, они разогрели еду, купленную в ресторане, и открыли вино, поужинав на балконе. Потом Рауль решил испытать посудомоечную машину, а Михаэль отправился принимать душ.       Когда Михаэль заглянул на кухню, Рауль все еще мучился с техникой.       — Давай я помою посуду обычным способом, — улыбнулся Михаэль. — Это займет пять минут, а ты возишься уже полчаса.       — Она не запускается, — пожал плечами Рауль. — Вроде я все по инструкции сделал.       — Напряжения не хватает, видишь кнопка «старт» мигает красным, — подойдя ближе, пояснил Михаэль. — У нас в кафе была подобная и когда ломалась, приходилось мыть посуду вручную, а это не две тарелки и пара бокалов.       — Ну ладно, хотя с чего бы напряжению упасть, дом даже полностью не заселен, — смирился Рауль, ставя посуду в мойку.       Вернувшись из душа, Рауль застал Михаэля устроившимся с блокнотом и карандашом в постели.       — Ты что-то пишешь или рисуешь? — спросил он, с любопытством заглядывая в блокнот.       — Рисую. Хотел тебе показать, как выглядят старые офирские дома. Ну, не совсем старые, конечно, не семнадцатого века. Вот такой дом был у нас, в Роухе, — Михаэль протянул Раулю блокнот.       Рауль присел рядом, с интересом рассматривая рисунок. Дом на нем был высоким, двухэтажным с ажурными наличниками и фризами, а конек крыши украшала оленья голова.       — Олень символизирует связь с предками, их защиту и благословение — это что-то вроде оберега, — пояснил Михаэль.       — Красивый рисунок и дом красивый. У тебя талант.       — Ну, он совсем простенький, как говорят — на коленке. Я отрисовывал для отца эскизы мебели, вот это было посложнее.       — А есть еще что-нибудь посмотреть? — спросил Рауль.       Михаэль покачал головой.       — Альбомы остались на прежней квартире. Когда мы переехали к Карлу, я больше не рисовал и отец больше не занимался мебелью, он плохо себя чувствовал и умер спустя три месяца после переезда.       Рауль вздохнул. Избежать тяжелых тем было невозможно. Даже безобидный разговор о рисунке привел Михаэля к тягостным воспоминаниям.       — Прости, — забирая блокнот и кладя его на тумбочку, произнес Михаэль. — Я не хотел тебя расстроить.       — Тебе не за что извиняться, это мне хочется извиниться за все, что случилось с тобой и твоей семьей в Империи.       — Давай не будем об этом, — опустив глаза, произнес Михаэль. — Сегодня был такой хороший день. Иногда мне кажется, что жизнь могла бы быть прекрасной…       Не выдержав, Рауль обнял его, привлекая к себе. Ему хотелось сказать, что все наладится, что он постарается во всем его поддержать и защитить, но он понимал, что Михаэль не воспримет этих слов. Облегчить его боль могло только время и много-много таких хороших дней. Но было ли оно у них?       Он приоткрыл рот, чтобы ответить хоть что-то, но Михаэль не дал ему заговорить. Припав к его губам в поцелуе. От губ он перешёл к щекам, уху, шее и, развязав пояс халата, коснулся холодными кончиками пальцев живота.       — Я хочу тебя, — прошептал он. — По-настоящему.       — Подожди, — Рауль прижал его ладони к своей груди, согревая. — Ты уверен?       Вместо ответа Михаэль мягко высвободил руки и опрокинул Рауля на постель, садясь сверху. Рауль сдался, позволяя Михаэлю действовать, как он хочет. Михаэль продолжил целовать его, гладя рукой грудь, и вдруг остановился, осторожно дотронувшись до круглого шрама над грудиной.       — Так близко от сердца…       Взяв Михаэля за руку, Рауль коснулся губами его ладони.       — Михаэль, я безумно тебя хочу, но боюсь сделать тебе больно, боюсь, что потом…       — Я знаю про боль, — прервал его Михаэль. — Знаю, что сначала будет больно… Не останавливай меня. Я готов.       Приподнявшись, он направил член Рауля в себя и, закусив губу, стал медленно опускаться. Рауль вглядывался в его лицо, оглаживая напряженные бедра и ягодицы. Опустившись до конца, Михаэль замер, давая себе время привыкнуть, и начал осторожно двигаться, прислушиваясь к себе, постепенно ускоряя темп. Рауль тоже стал двигать бёдрами в такт. Ощущая, как тугая горячая плоть раздвигается под его напором, он ласкал рукой член Михаэля, уже чувствуя себя на грани оргазма и опасаясь кончить первым. Когда Михаэль, всхлипнув, сжал его плечи, изливаясь на грудь и живот, Рауль легко приподнял его под ягодицы, ссаживая и, застонав, кончил следом. Михаэль перекатился на бок, тяжело дыша. Поднявшись, Рауль направился в ванную и, обтеревшись полотенцем, вернулся к Михаэлю.       — Я хочу, чтобы ты был со мной. Ты мне нужен, — целуя и прижимая его к себе, тихо произнес он.       Михаэль не ответил, уткнувшись лицом в его грудь, и, только засыпая, Рауль услышал едва различимое:       — Ты не все про меня знаешь.       Тогда эти слова совсем не насторожили его.