Kill me, Park Sunghoon!

Гребаная семейная жизнь. Если бы Сонхун мог себе представить, что их первая встреча с Кимом выльется в отношения длиной в 4 года, он бы тысячу раз подумал перед тем, как хватать симпатичного парня за руку в чужой стране и говорить, что они встречаются. Потому что тогда поспособствовали обстоятельства в лице толпы полицейских, внезапно ворвавшихся в ресторан и кричащих на своем родном японском что-то про задержание одиноких туристов, а сейчас... Сейчас Сону всё такой же, как и тогда, но что-то в нем не то. Раньше казалось, что это просто наваждение, и этот флёр лжи моментально слетит с него, стоит лишь вновь поцеловать, но это оказалось самообманом. Потому что время шло, а чувство уходить не собиралось. Сейчас ничего не заставляет Сонхуна жить с ним, ничего, кроме совести и внезапного чувства безмерной любви, моментами возникающего. Сону общается так же, ходит с ним на мероприятия и в гости к тому же самому Хисыну, которого на деле искренне недолюбливал из-за легкомыслия того, но отказываться от времяпровождения со своим парнем (хоть и в компании Хисына) не смел. Но что-то в нем всё же не то. Взять хотя бы тот случай, когда он внезапно начал хромать, отказывался от долгих прогулок в пользу посиделок дома и оправдывал всё это тем, что подвернул лодыжку, когда возвращался домой с сумками из магазинов. Но от подвернутой лодыжки не остается гематома на бедре, которую Пак заметил абсолютно случайно, когда вошел в комнату, чтобы взять полотенце из шкафа вечером. Тогда он просто сделал вид, что ничего не понял, да и сам пытался себя убедить в том, что всё придумал себе, и у Сону определенно есть веская причина недоговаривать. Ведь и самому Сонхуну есть что скрывать. – Сону! Я пошёл, – разнесся голос по прихожей, оповещая второго юношу в этой квартире о последующем уходе Пака. Парнишка почти моментально вылетел из кухни с кружкой кофе в руках, которую вскоре оставил на тумбочке у входной двери, занимая руки другим. Тонкие пальцы осторожно стали поправлять ворот рубашки и разглаживать плечи пиджака, и без того сидящего идеально. – Ко скольки сегодня вернёшься? Успеешь на ужин к семи? – Ким поднял взгляд кристально чистых ореховых глаз, одним только им выбивая оставшийся воздух из легких Хуна. – Должен успеть, постараюсь приехать так скоро, как только смогу. Но сам знаешь наш транспорт, так что ничего обещать не могу, – он тут же улыбнулся, обнажая белоснежные вампирские клыки и мимолетно касаясь губами мягкой кожи щек Кима. – Хорошо, не страшно. Хорошего дня, Хун, – парень поцеловал свою ладошку и слегка дунул на нее, как бы отправляя воздушный поцелуй в путь прямо к сердцу бойфренда. – До вечера, – кивнул он, захлопывая за собой дверь, разворачиваясь к ней спиной и уже начиная шагать к машине. Руки тут же прошлись по поясу, ощупывая кобуру и заставляя полностью убедиться в том, что оружие не осталось дома. Вес запасных магазинов безопасно ощущался на щиколотках и охлаждал кожу металлом. Сонхун быстро сел в авто, завел его и вывернул с парковки у дома, а руки, лежащие на руле, без излишних размышлений повели по знакомой дороге. И явно не в Пусан, как сказал сегодня Хун за завтраком. Или не Пусан, а какой-то другой город, он уже не помнил. Возникнут проблемы, если Сону всё же решит спросить об этом вечером, но выкрутиться не составит труда. Авто вновь паркуется, только уже не у многоэтажки в элитном районе, а возле незамысловатой закусочной на окраине города. Пак привычно входит внутрь, игнорируя всех присутствующих, кроме девушки за кассой, которой лишь кивает с доброжелательным: – Привет, Нари. Он у себя? На что она лишь заправляет длинные темные волосы за ухо и медленно моргает с легким кивком, подтверждая предположение. Не задерживаясь ни секунды, Сонхун кидает быстрое "спасибо" и, лавируя между столиками, входит в комнату для персонала. Ничего не обычного здесь не увидишь, если ты не в курсе. Пак подходит к одному из широких металлических шкафчиков, прикладывая палец к пластиковой поверхности крепления одного из квадратных крючков на стене, на что тот отзывается, загораясь зеленым. Без лишнего стука и шума шкаф отъезжает, открывая проход, в который мужчина входит даже не дождавшись, пока навороченная дверь отъедет до конца. Уже через секунду становится слышно, как она закрывается вновь, но Пак уже полностью игнорирует это, выходя из короткого коридорчика и проходя мимо женщины, сидящей за столом и выполняющей какую-то бумажную работу, в которую Хун никогда и не думал вникать. Он лишь уважительно кивает, когда та поднимает на него уставшие глаза и тут же возвращается к работе. И Пак не судит, ибо знает, как много информации ей приходится пропускать через себя. Сонхун без стука открывает одну из дверей, тут же входя внутрь и пугая этим парня за столом, который буквально подпрыгивает в своем офисном кресле и недовольно поправляет почти слетевшие с него очки. – Пак, скажи, ты когда научишься стучать? Имей хоть каплю уважения ко мне. Ну или хотя бы совести, я же, блять, инфаркт скоро схвачу с тобой. – Джей, давай без лишней болтовни. Закончим всё это побыстрее в этот раз, мне еще нужно успеть на ужин с Сону, – парень, даже не оглядываясь, падает на черный кожаный диван у себя за спиной и складывает руки на груди. Взгляд сначала проходится по ошалевшему лицу Джея, а после вновь окидывает уже знакомый кабинет. Навороченный, ничего не скажешь. На одном только столе Чонсона три монитора, куча дополнительной аппаратуры, в названия которой Хун даже не хотел погружаться, а в закрытых на замки шкафах различных интересных вещиц уже значительно больше. Начиная от гарпунов и средств связи, заканчивая бронежилетами и самым новым оружием. Только они уже хранятся под более надёжной защитой, и неподготовленный человек вряд ли догадается о содержимом, казалось бы, обыкновенной стены. – Господи, ты всё ещё с ним не разошелся? Сам же говорил, что у вас всё уже не так радужно, как четыре года назад, – и несмотря на то, что он бубнил и возмущался, всё равно взял в руки пульт и вывел изображение на экран позади себя, занимавший почти всю стену. – Это называется семейная жизнь. Конечно, страсть утихает со временем. Но это не значит, что я не захочу сохранять с ним отношения. – Ох, Сонхун... Заметь, я предупреждал тебя заранее. В любом случае... – Он кивает и крутится в кресле, вместе с Хуном поднимая глаза на громадный экран перед глазами. – Этот парень – твоя сегодняшняя задача. Этот японец портит нам все планы, – Джей жмет на какую-то кнопку на пульте и изображение сменяется фотографией молодого парнишки лет восемнадцати с полными сведениями о нем рядом. – Полное имя – Нишимура Рики, японец. Не смотри на то, что он совсем молодой. Этот малец – ценнейший информатор, который сегодня может передать очень важные сведения не тем людям. Твоя задача – избавиться от него. Желательно по-тихому, ты это можешь, я знаю. Всё ясно? – Вполне. Одежда и яд, я надеюсь, уже готовы? – Да. В соседней комнате уже всё лежит. Посмотри, что ещё нужно, и возьми, тебе лучше знать. И это... Подумай еще раз. По поводу Сону. – Обязательно, Чонсон. Как только задумаем сыграть свадьбу, приглашу тебя свидетелем, – Сонхун знал, что его друг (и босс по совместительству) просто терпеть не мог, когда его называли корейским именем в этих стенах, и даже сейчас видел, как его губы скривились при одном только упоминании. Хотя, возможно, не при упоминании его имени, а при звучании злополучного слова "свадьба", сорвавшегося с уст так легко. – Лучше позови на вечеринку в честь вашего расставания, больше проку от меня будет там. – Охуенный из тебя друг, – выпалил тот, выходя из комнаты и хлопая дверью.

***

В ресторане играла приятная музыка, заставляя расслабиться и, с отнюдь не присущей Сонхуну легкостью, юлить меж столов с подносом в руках. Сегодня официант, значит? В принципе, ничего удивительного, он готов сыграть кого угодно, только бы оружие было при себе, а тело было защищено бронежилетом. Никогда не знаешь, чего ожидать. Тем более если учитывать, что за этого парнишку дают два миллиарда вон. Это что он там знает, раз за его голову такие деньги предлагают? Конечно, бывало и больше, но явно не за птенца, который едва только совершеннолетним стал. Но в любом случае... Пока что дело кажется вполне простым: всего-то добавить в бокал с шампанским отраву, которую подготовил Джей. Но это явно какой-то обман. Потому что стоит Сонхуну поставить бокал на стол и с услужливой улыбкой поклониться, пожелав хорошего вечера и уже представляя, как получит легкие деньги за это задание, и начать удаляться, развернувшись спиной... Позади раздается звон стекла. Сука. Пак разворачивается назад и видит, как какой-то юноша спешно извиняется перед его целью за испорченный костюм и разбитый бокал шампанского. Блять, Нишимура со стопроцентной вероятностью даже глотка сделать не успел. Дело плохо. Думать нужно быстро и так, чтобы никто не понял, кто будет действовать. Задачка не из легких, если учитывать, что на звук разбившегося стекла обернулись все, а тот самый парнишка уже почти стоял на коленях, светя перед сонхуном своим затылком и неслышно бормоча извинения, видимо, пытаясь утянуть цель в туалет, чтобы очистить костюм. Да что творит этот идиот? Времени нет. Пока все отвлеклись на эту сцену, Сонхун ставит поднос на пустой забронированный столик и взбегает по лестнице с красным ковровым покрытием на пустой балкон. Быстро тянется к кобуре, одним движением поднимая пиджак и вынимая добротный кусок металла, удобно укладывающийся в руке. На оружии глушитель, но мало кто не сможет понять, откуда стреляли. Бежать придется быстро. Пак наводит пистолет, целясь почти в голову Нишимуре, неловко хлопающему глазами и явно не понимающему, что происходит. Ровно секунда. Раздается выстрел. И этот ебучий японец прямо в этот момент наклоняется, чтобы заставить извиняющегося парнишку подняться на ноги. Пуля пролетает прямо вдоль его шейных позвонков и пробивает плитку на полу позади сидящего с завидным треском. Блять, он проебался. Нет, быть того не может. Пак стреляет вновь и слышит, как японец всё же охает и хватается за плечо. Сука, пора уходить. Он максимально быстро прячет пистолет обратно, начиная разворачиваться и планируя уходить через черный ход для персонала, но напоследок оборачивается. Вокруг японца тут же появилась охрана, явно сидящая до этого за соседними столиками, люди начали в страхе охать и ахать, крича, чтобы вызвали скорую, кто-то стал бросать еду и выбегать из ресторана, думая, что началась бездумная стрельба. Только одна фигура оставалась подозрительно спокойной среди этого хаоса, контрастируя со всеми. Тот самый парень, опрокинувший бокал отравленного шампанского. И прямо сейчас он смотрел прямо в сторону балкона, откуда стрелял Сонхун. И Господи, лучше бы Пак никогда не оборачивался, лучше бы он вообще никогда не смотрел в ту сторону, потому что лицо парнишки он хоть и не разглядел почти, быстро оборачиваясь и ретируясь, но мозг начал пририсовывать ему знакомые черты. И лучше бы это оказалось простым полетом больного воображения.

***

– Джей, ты слушаешь меня? – Орал в наушник Сонхун, всё еще слыша оры людей, отдающиеся эхом в ушах. – Я проебался, блять! Подготовь камеры за последний час из этого ресторана, срочно. Я еду к тебе. Какой-то подонок помешал мне, и нужно исправить это как можно быстрее. – Да в чем дело, блять, ты так и не объяснил! – Джей возмущался, но всё равно на том конце трубки послышался шорох и быстрое клацанье кнопок клавиатуры. – Найдешь записи и увидишь. Мне не хватило ебучей доли секунды, понимаешь? Всё из-за этого уебка, который появился в самый неподходящий момент. Мне нужна его личность и как можно скорее. – Понял. Сейчас всё будет, сделай круг и езжай сюда. Звонок обрывается коротким гудком, а Сонхун резко тормозит на светофоре, не успевая прошмыгнуть в самый последний момент. Да что ж сегодня такое. Но в голове всё еще не укладывается. Это не мог быть он. Не мог быть тот, кого Сонхун привык видеть ежедневно, кого привык видеть с улыбкой на заспанном лице. Сука, да что происходит? Парень отрывает руки от руля и активно трет ими лицо, слыша сзади громкий сигнал авто сзади. Уже зелёный. – На глаз себе надави, уебок! – Орёт в открытое окно Пак, выворачивая руль влево, чтобы навернуть лишний кружок. Ещё ему какой-то гондон на улице не сигналил. Да пошёл к чёрту. Прошло вообще всё к чёрту. Может, уволиться?

***

– У кого-то явно сегодня плохой день, – констатирует факт Джей, стоит только Сонхуну зайти в его кабинет с еще более громким хлопком дверью, чем утром. – Нет, ну ты видел? Буквально миллисекунда, и я бы попал! Это всё этот ублюдок! Убил бы его прямо сейчас, – обессиленно падая на диван, тараторил Хун, пока его друг выводил на экран записи с камер видеонаблюдения. Лицо сонхуна там едва заметно, зато их цель видно просто замечательно. – Видел. И вмазал бы тебе с удовольствием, если честно. Ты поставил себя под угрозу, выстрелив второй раз, Сонхун, понимаешь? Теперь его упекут под еще более усиленную охрану, и даже нам, даже тебе будет сложно туда пробраться. – Я думал, что попаду! – Ты попал, отлично, только ранение не смертельное. Ты поставил себя под угрозу, понимаешь? Из-за того парня. К слову о нём, – Джей жмёт на кнопку, очевидно, запуская систему распознавания лиц и приближая запись с камеры. На экране фигуру, а затем и лицо обхватывает зеленый квадратик, рядом с которым высвечивается установленная личность и данные. И вместе с тем ломается что-то внутри Сонхуна на мелкие кусочки, подтверждая все его сомнения. – Нет. Нет, Джей. – Да, Сонхун. Сам знаешь, что программа не дает сбоя, да и тут очевидно. Это Ким Сону. Неужели ты своего парня не узнаешь? – И что теперь делать? Воздух будто бы разом выбило из легких. Из-за Сону он сейчас под угрозой. Из-за Сону, с которым он уже четыре года живет под одной крышей, он в опасности, и его элементарно могут подстрелить на улице. Контора, на которую работает Нишимура, явно не оставит это просто так. Либо она отправит такого же наемника, как Сонхун, либо... – Убить его. Сонхун, ты в опасности ровно в той же степени, что и он. Вы в одинаковом положении. Он тоже крутится в нашей сфере, – произносит Чонсон, поворачивая один из мониторов к Сонхуну. На нем более подробная информация о его парне из локальной базы данных. – Он тоже наемник. – Убить? Сону? – Мысли в голове всё не сходились к одному точному решению, хотя Джей буквально только что произнес его вслух. Выход один. Отвратительный, но он один. – Как думаешь, он понял всё про меня? – Скорее всего. Учитывая то, как он смотрел в твою сторону, когда ты стал убегать, он узнал тебя. И даже если он не был уверен, как и ты, то в конторе ему уже подтвердили информацию. Телефон на столе Чонсона завибрировал. Сонхун тут же метнул взгляд на экран и не ошибся: это его мобильный, который после задания он машинально швырнул на первую ровную поверхность. Звонил Сону. Его контакт, подписанный, как солнышко, с их совместной фотографией врезался на внутренней стороне век раскалённым клеймом. Но Пак всё же потянулся и взял трубку. – Да, солнышко? – Сонхун говорил ровно, спокойно, как и всегда, хотя на деле он бы с удовольствием сейчас ослабил хватку и прохрипел что-то невнятное ему в трубку. – Сонхун-а, ты скоро? Еда остынет. Или ты всё-таки опоздаешь? Всё из-за транспорта? – Наивным голосом не исправить ничего. Хоть и не хотелось, но Сонхун знал, что сегодня всё кардинально изменится. – Я скоро приеду, всё хорошо, – выдохнул он, поднимая глаза на шокированного Джея. – Скоро увидимся, – короткий гудок, и трубка сброшена. – Сонхун, что ты творишь? – Его ошалелые глаза надо было видеть, это просто невозможно описать. – Ты тоже у него на мушке, еще не дошло? – Значит будем стрелять друг в друга до победного конца, – выдыхает Хун, поднимаясь с места и пряча телефон в заднем кармане. – Спасибо, Джей. Тот вздыхает в ответ, но не говорит ни слова, ибо не успевает упомянуть даже об оплате за сегодняшнюю вылазку. Сонхун слишком быстро исчезает из поля зрения, вновь хлопая дверью. Путь до дома оказался менее долгим, чем был всегда. Наверное, всё потому, что Хун давил педаль газа в пол и явно наловил пару-тройку штрафов за превышение скорости и наезд на пешеходный переход. Плевать. Сейчас вообще нет дела до какого-то штрафа на лишние десять тысяч вон, больше волновало иное. В мыслях крутилось только одно: как бы сделать так, чтобы не умереть, но и не убить Сону? И даже стоя перед входной дверью в собственный дом Сонхун не мог оставить эту мысль в покое. Но всё же вошёл. – Сону, я дома, – оповещал он, едва только нога ступила на дверной коврик с надписью "welcome", а за спиной прозвучал щелчок закрытого замка. Не дожидаясь ответа, Хун осторожно зашагал в свою комнату, чтобы избавиться от незнакомой одежды, пока его не увидели. Как полный идиот, он только сейчас понял, что остался в той форме официанта, в которой выполнял задание. Как вообще можно было забыть про то, чтобы снять самую главную улику? Долбаный бред. В их с Сону спальне никого не было, потому и довольно легко было избавиться от всего ненужного. От пиджака, белой рубашки, бронежилета под ней. И от пистолета в кобуре и магазинов на лодыжке в том числе. Пока что он хочет доверять. Пока что он хочет чувствовать, что хоть каплю недостоин смерти от его рук. Что его хоть немного всё же любят, а не просто терпят, только бы не схватиться за нож. Сону оказался на кухне. Он разливал их любимое вино из бутылки по бокалам, одетый в домашнюю футболку и штаны, так же, как и Хун сейчас. Внутри еще теплилась надежда, что он может быть не в курсе. Хотелось просто верить в это без причины. Хотелось надеяться, что под его штаниной нет кинжала, который вот-вот проткнет всё ещё любящее сердце. Но в то же время, если это случится, Сонхун абсолютно точно решил для себя, что сделает это раньше. Собственная жизнь дороже всего на свете, так его учили и родители, и люди, принимающие на работу в контору. Так что если Сону направит на него оружие, то не успеет выстрелить первым, потому что Пак будет быстрее. – Сонхун-а, привет, – улыбался он, как будто ничего и не случилось, заставляя насторожиться, хоть и хотелось броситься в объятия и поцеловать. – Ты всё-таки опоздал на... – парнишка обернулся на часы, стоявшие на столешнице, и вновь вернул взгляд к парню, – на целых пятнадцать минут. – Прости, пробки, в городе петлял больше, чем хотелось бы, – выдыхал тот, безмятежно садясь за стол и оглядывая всё, что на нем лежит, чтобы взять на заметку каждый острый предмет, который в случае чего может помочь. – Как твоя поездка в Пусан? Всё уладили? – Парнишка отставил бутылку в сторону, придвигая Хуну бокал с вином, и потянулся за ножом, чтобы нарезать свежий зеленый лук в тарелки с их чанджанмёном. Сонхун не видел, чтобы кто-то, кроме них двоих, ел это блюдо так, но не был против, пока Сону нравилось. Однако всё равно напрягся. Потому что кухонными ножницами нарезать было бы проще, а нож в чужой руке двигался устрашающе резко. – Угу, уладили, договорились, – он потянулся к бокалу и без раздумий сделал глоток. Хотя в его случае лучше было бы повременить с этим, пока Ким не выпьет сам, ибо напиток мог быть отравлен. – Не забудь кинуть костюм в стирку, – Хун почувствовал, как воздух из легких выбило, будто ударом под дых. Казалось бы, что произошло? Обыкновенный их вечерний разговор, как и у любой семейной пары, но... Сону всегда было плевать на одежду парня, еще ни разу он не затрагивал эту тему. И сейчас становится просто очевидно, почему он сделал это. Он в курсе. – О, представляешь, мне пришлось сменить костюм. На старый пролили кофе прямо перед встречей, и пришлось переодеться в новый. Ким тут же резко выпрямился, поднимая доску с нарезанным луком и смахивая его ножом, распределяя по тарелкам. Поднятым вверх локтем случайно задевает бутылку с вином, отчего та шатается и тут же падает, со звонким треском стекла разбиваясь о пол. Будто оповещение о том, что битва началась. Сонхун быстро вскакивает с места, протягивая руки к осколкам, в особенности к горлышку бутылки, от которого осталась лишь "розочка", а Сону перехватывает нож поудобнее и наклоняется тоже, второй рукой пытаясь перехватить оставшуюся часть осколков. – Не трогай, Сону-я, порежешься, – изображая заботу, командует Хун, перетягивая ладонью все осколки в свою сторону. Они оба поднимаются на ноги одновременно, и оба не разжимают оружие в руках. Сонхун кладет руку на стол, внимательно наблюдая за взглядом ореховых глаз. Они изменились, эти глаза больше не любят. Они лишь хотят выжить. Сону резко сжимает рукоять ножа покрепче и с размаху втыкает его остриём меж пальцев Хуна. Его ошалелый взгляд распахнутых глаз переключается на собственную руку, ничуть не раненую, но находящуюся в опасной близости к этому. Война началась. – Я принесу метлу, – констатирует Пак, тут же бросая горлышко бутылки нацеленно в ноги Сону и срываясь с места, бегом скрываясь в просторном коридоре. – А я совок, – слышится позади родной голос и торопливые шаги в другом от Хуна направлении. Их квартира дорогая, и оттого огромная по своим размерам. И, естественно, не без своих секретов. Сонхун влетает в ванную комнату, закрывая ее на замок, стараясь выиграть себе время, и лезет рукой за стиральную машину, отодвигая ее от стены. Одним ударом запястья выбивает нужную плитку, разбивая ту на мелкие осколки, и достаёт пистолет с магазинами. Этот более габаритный и шумный, чем прошлый, но сейчас уже плевать. Отстреливаться придётся в любом случае, потому что Сону тоже побежал не за совком, чтобы осколки собирать. И Пак был абсолютно прав. Потому что Сону ринулся в пустую гостиную, открыл сервант и дернул за фигурку лисицы на полке, отчего задняя стенка быстро отъехала, открывая взору автомат, который Ким выхватывает с молниеносной скоростью и заряжает с характерным звоном. Они объявили друг другу войну. И они не остановятся, пока кто-то из этих двоих не будет мертв. Пак вылетает из ванной комнаты с пистолетом на вытянутых руках и осторожно шагает в кухню, крутясь из стороны в сторону. Там всё точно так же, как они оставили минуту назад: остывший уже ужин на столе, разбитая бутылка вина, осколки которые собранными в кучу звездами лежали на полу, а сам алкоголь въедался красным цветом в белый ламинат. Но стоит помнить, что входа в кухню два. И из второго дверного проема выглядывала темная макушка и дуло автомата. Ровно секунда, и Сонхун падает наземь, а очередь из выстрелов звучит у него над головой. Пули входят в стеклянные шкафы, разбивая в них посуду, попадают по стенам и впиваются в пол, подбираясь к Хуну всё ближе. Парень тут же перекатывается за стену и переводит дыхание, пытаясь осознать, что битва на их жизни действительно началась. И что квартире, которую они выстраивали столько лет, пришёл конец. – Сону, думаю, нам для начала стоит обсудить... В угол у его уха вновь врезаются пули, едва ли не пробивая стены насквозь. И что за качество? Пак быстро реагирует и выглядывает из-за угла, стреляя в громадную люстру над головой Сону и обрушая на него шквал колючих стеклянных осколков. – Обсужу все наши проблемы, стоя у твоего гроба, Пак, – раздается его голос позади, пока парень вскакивает с места и опрокидывает все тумбочки и миниатюрные комоды в коридоре за собой, чтобы пробраться было сложнее. Вместе с тем бьются и вазы с сухоцветами, и рамки с их совместными фотографиями, полосуя сердце кроваво-красными порезами. Сонхун открывает на повороте дверь в пустую комнату, перекрывая ей проход, и, когда пригибается, слышит, как сквозь дерево проходит три пули и врезается в стену перед ним. Не экономно, однако. Так Сону надолго не хватит. Но оно и к лучшему. Пак влетает в просторную гостиную, обходя диван в центре и присаживаясь за него. Ким быстро догадывается, что происходит, и стреляет в обивку спинки с характерным звуком рвущейся ткани. Сонхун выглядывает и вновь стреляет, когда очередь стихает, и видит, как пуля проходится вдоль плеча его любимого, едва царапая кожу, в сопровождении с болезненным шипением и ругательством. Вроде и маленькая победа, а вроде и больно от этого самому. Но Сону не сдается и вновь пускает очередь, отчего Хуну приходится пригнуться, а следом и отскочить из-за дивана, ибо разбитое позади стекло серванта больше не позволяет отступать назад без колющей боли в ступнях. Придется перейти на рукопашный. Уклоняясь из стороны в сторону, Сонхун приближается к Киму и одним движением пытается выбить автомат. Не выходит, очевидно, а чего он ожидал? Всегда знал, что его бойфренд лучший во всем. Даже в этом, как оказалось. Сону в ответ ударяет прикладом в ключицу Пака, отчего тот кривится и отшатывается назад, но всё равно умудряется выстрелить парню почти в ногу, заставляя и его тоже ошалело отойти. Это шанс. Сонхун вновь пробует выбить оружие из рук, и на этот раз у него выходит. Но и Сону лишает его пистолета одним ударом локтя по запястью. Отлично, теперь остаётся только бить кулаками. Первый удар приходится Сону прямо по скуле, хотя изначально Пак обещал себе, что не будет трогать любимое лицо никогда. Ким лишь с улыбкой встряхивает головой и бьёт четко под дых, выбивая из парня воздух уже второй раз за этот сраный вечер, только на этот раз более ощутимо. Физически. Сонхун отправляет череду ударов, сначала припечатывая ими Сону к стене, а после и опрокидывая наземь. В драке пару раз они катались по полу, меняясь местами. То старший оказывался сверху, то Ким, ударяя локтем по виску, что отдавалось тупой болью в голове. Но свелось всё к тому, что оружие вновь оказалось слишком близко, и Сонхун, даже лежа на земле, дотягивается до автомата Кима и целится прямо ему в лоб. Тот тоже реагирует довольно быстро, кидаясь к чужому пистолету. Оба оказываются на ногах, оба помотанные, в изрезанных разбитым стеклом футболках и с царапинами на лице, и оба целятся друг другу в сердце, не решаясь спустить курок. – Стреляй! – Сону командует первый, нервно встряхивая пистолетом и крича, казалось, на весь дом. – Убей меня! От этих слов Паку будто бы пришло внезапное осознание всей ситуации. Он не стал оглядываться по сторонам, не стал рисковать, но он и так знал, что их квартира теперь похожа на свалку. На дом, в котором вдруг прошелся ураган или смерч. Парень перехватывает автомат покрепче, настраиваясь на выстрел, но всё равно ослабляет хватку через секунду с тихим: – Я не могу. – Можешь! Всё ты можешь, идиот! Сону вновь кричит, срывая глотку, толкает Сонхуна в плечо снова и снова, пока тот вовсе не роняет оружие на пол и не падает вслед за ним, впиваясь локтями в разбитое стекло на белом ворсе ковра. Ким ставит ноги с обеих сторон от его груди и направляет дуло в лоб, но руки трясутся так, как не тряслись еще никогда. Сонхун даже морщится от такого, видя, как тот мучается. – Почему ты не можешь меня убить?! Просто ударь, выстрели, выкинь с окна! В чем твоя ебучая проблема, Пак?! – Вопль режет уши, а Сонхун лишь медленно поднимается с пола, обхватывая чужую руку тонкими пальцами и приставляя ствол прямо вплотную к своему лбу, не оставляя даже лишнего сантиметра. – Но ты тоже не можешь, – утверждает он, убеждаясь в своих словах еще сильнее, когда видит, как в чужих глазах застывают слёзы, а брови хмурятся сильнее с каждой секундой. – Неправда! Я могу! Я... Я могу, – прерывисто дыша, он всё ещё пытался убедить самого себя, даже не Сонхуна. И это получалось плохо. – Проверим? Смотри, – Сонхун обхватил чужую ладонь покрепче, запуская большой палец к курку и кладя его на указательный палец Кима. – Один, – глаза Сону расширяются, – два, – он пытается вырвать свою ладонь, но Пак оказывается сильнее. – Три. Сонхун жмёт на чужой палец, запуская механизм. Однако Сону успевает с силой отвести свою руку в сторону, помогая второй ладонью, и пуля проходит в стороне, врезаясь в окно и разбивая его. Ким сам не понимает, отчего именно его руки так сильно трясутся, но как только ладонь Хуна отпускает пистолет, он валится из ватных пальцев и со стуком падает на пол. Сону выдыхает так, будто перед началом самой сильной истерики в его жизни. Хотя почему "будто"? – Ты конченный?! Нет, ты точно больной на голову, Сонхун, ты долбоеб! Я мог тебя убить, блять, ты не понимаешь?! Ты мог умереть прямо тут, у меня на глазах! Ор застилает уши заставляя Сонхуна морщиться, глядя, как из уголков лисьих глаз потекли целые соленые реки. Он ничего не говорил, но сам для себя знал, что делает. Он знал, что Сону не сможет убить его, и понадеялся на одну только веру в своего парня, ни на что больше. Он помнил каждую выпущенную пулю из собственного пистолета, и знал, что эта была последней. Иронично было бы, если б он всё-таки умер от последней пули в магазине и не дал Киму застрелиться из этого же оружия следом. Но он всё же жив. И сейчас молча выслушивает чужую ругань, каждый раз морщась от тупой боли в плечах, когда Сону бьёт его ослабшей ладошкой. – Конченный! Ты ебнутый, ты мог умереть! Я бы убил тебя, блять! – Но ты же этого сам хотел. Первый его ответ, от которого Сону застыл на месте, ошалело уставляясь на парня. Хотел. Но не думал, что это будет так сложно. Не думал, что будет так больно. – Ну, вот ты и вернулся, Ким Сону, – произносит Сонхун следом, притягивая парня к себе в объятия и прижимаясь крепче, хоть и было больно. – Я тебя ненавижу. Ты чуть не убил себя моими руками, – он обмяк в чужих крепких и теплых ладонях, чувствуя, что они обязательно его поддержат, и уткнулся в чужую шею, ощущая, как кожа, пропахшая страхом и кровью, почти впитывает его слёзы. – Ну, не убил же. Значит, всё хорошо, да? Успокойся, всё уже нормально.

***

– Ненавижу тебя, серьёзно, – всё еще возмущался Сону, сидя на кухонном столе, с которого Хун услужливо смахнул остатки стекла, прежде чем усадить парня. – Ну так убил бы, в чем проблема? – Пак удивлённо поднял бровь, разворачиваясь от холодильника и прерывая свои поиски съестного, ибо всё равно ничего там не нашёл. На захлопнутой двери виднелись три вмятины от выстрелов. Сонхун только усмехнулся, глядя на них, но тут же получил чем-то по затылку. – Закрой свой поганый рот, придурок, – бурчал Сону, держа в руках второе яблоко из корзинки с фруктами, и готовясь кинуть его следом за тем, что уже лежало на полу среди мелких осколков. Пак лишь рассмеялся на это, уже полностью забывая о том, что стекло режет ноги, и подошёл ближе к парню, забирая яблоко и сминая чужие губы своими. Он так скучал по этому. По приятному запаху его карамельного бальзама, теперь смешавшемуся с привкусом металла, по пальцам, которые всегда крепко сжимали волосы на затылке при поцелуе, по прерывистым вздохам. Сонхун улыбнулся в чужие губы, слегка прикусывая нижнюю белоснежными клыками, и быстро отстранился, занимая свой рот яблоком. Ужин не состоялся, ибо тарелки с чанджанменом уже остыли, а одна и вовсе разлетелась от выстрела. Из второй выгребать стекло не особо хотелось, потому пришлось перебиваться яблоком. – Теперь будем заново узнавать друг друга, я правильно понимаю? – Мне дали двое суток, чтобы убить тебя, – как бы отвечая на вопрос, произносит Ким, заглядывая в чужие темные глаза и ища в них что-то вроде шока или страха, но слышит только усмешку. – Думаю, мне тоже. Ничего, успеем, – он вновь откусывает яблоко, наконец поворачиваясь к Сону лицом. – Что за задание дали тебе с Нишимурой? – Привезти в компанию, большего не объяснили. Просто сказали, что на него готовится покушение, вот и всё. Сказали, ценный информатор, и он нам нужен больше, чем тому, с кем он будет встречаться. – Откуда узнали, что на него покушение будет именно сегодня? Что за контора? – Без понятия откуда, мне плевать. Говорят – делаю, – он тоже тянется к яблоку, перехватывая чужую руку и притягивая к себе, откусывает и тут же отпускает, довольно хмыкая. – Коян. – Пф, – тут же прыскает Хун, едва не давясь кусочком яблока. – Вы че, под зоомагазин маскируетесь? – Нет, под компанию по производству корма для домашних животных, – Пак всё продолжает ржать, получая за это крепкой ладонью по плечу, отчего вскрикивает и корчится, но смеяться не перестает. – Да хватит уже, дебила кусок! – Прости, – он перехватывает рукой ушибленное место, переводя дыхание и успокаиваясь. – Какая у тебя должность? – Наемный убийца, – без колебаний отвечает Сону, руша надежды на то, что он еще не дошел до этой стадии. – И сколько на тебе?.. – Уже без капли смеха спрашивает Пак, заглядывая в чужие глаза и ища хоть долю сожаления. И находит. – Сто девять. Ты был бы юбилейным, – парнишка переводит уставший взгляд на окно, разглядывая огни высоток. – А на тебе? – Я не считал так точно, как ты, но... Около шестидесяти? – Сонхун всё еще не отошел от чужой названной цифры и бездумно хлопал глазами. – Откуда так много? Мне шестьдесят-то кажется огромной цифрой... – Иногда это пары. За семьи с детьми я наотрез отказываюсь браться. – Как у тебя со сном? Молчание виснет в помещении, оглушая уши, привыкшие к чужому приятному голосу. Сону будто думал, стоит ли произносить это вслух. – Кошмары снятся. Не всегда, но бывает. Всё равно сложно, сколько бы ни пытался забыть. – Понимаю, – осторожно кивает Пак, переплетая свои пальцы с пальцами Сону, будто бы боялся сказать лишнего и спугнуть редкого зверька. В тишине они сидят ровно до того момента, когда Сонхун доедает яблоко и кидает его на пол с сопутствующим хрустом. – Кстати, убираешься ты хуево, – вдруг заявляет он, вытирая с поцарапанной щеки запекшуюся кровь. – Я ни разу за тряпку не брался. Всё делал клининг. Блять, и за что я им только деньги платил? – Сону вдруг смеётся, поворачиваясь к Хуну, и тот смеётся в ответ, растрёпывая и без того небрежно лежащие русые волосы на чужой макушке. – Вот жучара, а я верил, что это ты тут целыми днями устёгивался. – Тебе еще многое предстоит узнать, Хун, – он хмыкнул, возвращаясь к обдумыванию чего-то довольно сложного, если брать во внимание сдвинутые к переносице брови и надутые губы. – Выходит, твоей задачей было избавиться от Нишимуры? – Да. Ты тоже не можешь понять, что в нём такого ценного? – Угу. Сколько пообещали? – Два миллиарда. – Сколько, блять? – Сону смешно распахнул глаза и разинул рот, тут же прикрывая его ладонью. – Собирайся, мы едем за этим пиздюком. Если он стоит настолько много, то в приоритете должен стоять он, а не ты. Тем более у меня ещё есть на тебя время, поэтому разберёмся, – парнишка тут же спрыгнул со стола и на цыпочках пробежался ко второму выходу из кухни, из которого ещё совсем недавно целился в Сонхуна. Иронично вышло. И Пак молча следует за ним, зная, что оба они идут в спальню. Сонхун без раздумий берет один из костюмов и выхватывает кобуру и бронежилет, которые небрежно спрятал под коробками с обувью перед сегодняшним ужином. Сону же фыркает, надавливает и отодвигает внутреннюю стенку шкафа, на что она реагирует приятным шорохом колесиков и холодным светом из небольшого открывшегося пространства. Пак в шоке поднимает на него глаза, видя, как Ким снимает с подставки пистолет и магазины вместе с таким же бронежилетом, как у него самого. В молчаливой обстановке они оба стаскивают с себя домашнюю одежду, и взгляд Сону цепляется за синяк на ключице Сонхуна и разодранные стеклом локти. – Что так пялишься? – Удивлённо вскидывает бровь Хун, – как будто не ты мне прикладом заехал. – Прости. Сону тянется к серой футболке на полке и черным штанам рядом, быстро надевает на себя и поверх накидывает бронежилет, который даже в этой чертовой ситуации смотрится на нем, как последний писк моды. – Что, более официального не найти? У тебя же была белая рубашка, – хмыкает Хун, уже застегивая последние пуговицы на пиджаке и закрепляя на лодыжке ремешок с магазинами. – Не делай вид, что не видел меня в костюме. Тем более, я терпеть их не могу. – Как скажешь, – проверив, всё ли на месте, он хватает парня за руку и ведёт к выходу. – Едем ко мне в контору. К твоим сейчас небезопасно.

***

По дороге Сонхун успел раз пять попытаться дозвониться до Джея, с каждым сброшенным вызовом матеря его таким матом, которого Сону не слышал еще никогда из этих уст. Казалось, он был не трехэтажным, а уже получил гораздо больше надстроек, еще и чердак сверху, с изюминкой в виде "пиздоблядь", от которой Ким всё же не выдержал и заржал на всю машину, после чего ещё минут пять пытался успокоиться. Но так называемый "ублюдок", "гондон" и так далее по списку, всё же взял трубку, сонным голосом пытаясь послать Сонхуна и вдолбить в его голову, что на часах четыре часа утра, и нет ничего важнее сна для него в настоящий момент. Но не тут-то было. Пак быстро скомандовал, чтобы тот "собирал свои монатки и выезжал из дома", иначе он приедет к нему. И это сработало, потому что на том конце послышался шорох, а Хун улыбнулся, явно довольный собой. – И это был твой босс? – Ким с трудом успокоился, и теперь искренне пытался сдерживать себя, чтобы вновь не растечься по креслу от смеха. – Ворде того. Ты чего ржал-то, как больной? – Да так... – Вновь прыснул он, хихикая про себя. – Если ты общаешься с ним так на постоянке, то мне даже жаль его. – Это был первый раз. Ну, почти. В любом случае, проехали, времени у нас не так много. Добраться до закрытого ресторанчика не составило труда, и Сонхун, порывшись в бардачке машины, даже нашел ключи, с помощью которых открыл дверь и вошел внутрь. Буквально через минуту, пока в кромешной тьме он возился с замком на двери, ведущей в комнату для персонала, а Сону, словно тень, стоял рядом у стены, почти полностью сливаясь с обстановкой в своей темной одежде, входная дверь открылась вновь. Джей вошел внутрь безумно быстро, ровно так же быстро, как и собирался, видимо, ибо приехал в наспех надетом поверх футболки бомбере и спортивных штанах, больше похожих на домашние. Выглядит мило, хотя по лицу Сону никогда бы так не сказал, учитывая даже то, что видел этого мужчину впервые в жизни. – Пак, скажи честно, ты придурок? Нахера ты вытащил меня из дома, скажи? Если это не стоит и пяти минут моего времени, я прямо тут откручу тебе бошку, – и даже Хун почувствовал спиной, что тот вовсе не шутил. – Остынь, Джей. У нас тут действительно важное дело, не ори, – дверь под его руками наконец поддалась, и ручка дернулась почти с треском. – У каких "нас"? У тебя раздвоение личности уже началось от сегодняшнего? Очевидно, Чонсон элементано не увидел Сону, что почти стал единым целым со стеной в темноте, ибо был слишком сильно занят руганью в сторону своего сотрудника. Однако обратить внимание не составило труда: – Я тут, – достаточно громко произнес Ким, размыкая замок из рук на груди и взмахивая одной из них в качестве приветствия. – Блять! – Тут же отшатывается Джей, но быстро приходит в себя, шагая ближе к Сону и щурясь в попытках разглядеть чужое лицо, пока Сонхун с трудом подавляет смех. – Нахер так пугать? Два сапога пара, ей-богу. Сону, я правильно понимаю? – Правильно, правильно, – отвечает за него Пак, входя внутрь открытой комнаты и проделывая всё те же манипуляции, что и сегодня утром. Не нужно было долго думать, чтобы понять, что оставшиеся двое быстро зашагали за ним, не желая оставаться наедине в темном зале ресторана. – Джей, ты даже очки не взял? Как собрался мне помогать, если не разглядишь нихера? – В кабинете должны быть запасные, не ной, – он тяжко вздохнул, потирая глаза. Было такое ощущение, что к нужному кабинету шагают только двое, и это чертовски пугало. Чонсон даже обернулся, чтобы убедиться, что Сону всё-таки идет за ним, и только тогда успокоился. Этот парнишка шагал настолько тихо и неслышно, что это настораживало до дрожи. Но видать, Сонхун настолько привык, что теперь игнорировал это полностью, врываясь в рабочую комнату Джея без стука, как к себе домой, и беся этим хозяина. Этот обнаглевший уже почти с ногами залез на кожаный черный диван, и это просто не могло не выводить из себя. – И что ты хочешь от меня, Сонхун? Нормально объяснить не пробовал? – Однако, несмотря на возмущения, Чонсон всё же запускает компьютер и включает свет, режущий глаза. Теперь он хотя бы может видеть Сону, оставшегося в дверном проёме, более четко, чем просто темные очертания на фоне серой стены. – Куда увезли Нишимуру? Где он сейчас? – Ты хочешь прямо сейчас полезть на рожон и забрать этого японца? Да ты конченный, Сонхун, – это даже не вопрос, а утверждение факта, и второй даже спорить не стал, ожидая, пока ему наконец скажут нужную информацию. – Хотя, мысль хорошая. Хочешь переключить всё внимание на этого парнишку, чтобы дать вам двоим фору? Я так понимаю, убивать друг друга вы уже не собираетесь. – Правильно понимаешь. И сейчас мне от тебя нужна информация о месте, где его держат, и желательно побольше оружия. Но это уже по возможности. – Судя по тому, что нарыли наши... – Он наклоняется ближе к экрану, хмурится, понимая, что ничерта не видит, лезет рукой под какие-то листы бумаги на столе, выуживая оттуда очки, и наконец надевает их. – Он в отеле? В пятизвездочном отеле "moonlight". Координаты тебе скину. Судя по всему, охраны там просто дохрена, хрен проберешься, особенно сейчас. В такое время сразу увидят, кто вошел. В любом случае, японец сейчас на шестнадцатом этаже в 1032 номере. Мирно спит, скорее всего. – Замечательно, это то, что нам и было нужно. Так я возьму чего-нибудь в соседней комнатке для нас? – Сонхун явно имел ввиду оружие, и Джей прекрасно это осознавал, кивая в ответ. – Осторожнее, Пак. Я понимаю, что на крыльях любви всё кажется возможным, но охрана у него действительно нехилая. Большей части нашей конторы она была бы не под силу. Я не хочу, чтобы всё закончилось херово, поэтому просто будь более внимательным. И удачи вам. – Обязательно, бро, – опираясь ладонями о колени, Хун рывком поднялся с места и направился к выходу. – Можешь ехать досыпать домой. И жди приглашения на свадьбу!

***

Возможно, со свадьбой Сонхун и погорячился, ибо получил потом подзатыльник от Кима за такие слова, но не жалел о сказанном абсолютно. Это будто придало сил. И потому даже сейчас, выхаживая по территории отеля, он чувствовал, как будет рад вмазать этому Нишимуре, только бы он сказал нужную информацию. Но пока с этим стоит повременить и разобраться с охраной. Пак машет Сону, чтобы тот осторожно начинал пробираться внутрь, и он понимает всё без лишних слов, словно кот начиная огибать поле зрения камеры видеонаблюдения, а после и заклеивая ее, для чего хватило только прыжка и касания пальцев с прочной черной клейкой лентой на них. Удобно, однако. Сонхун быстро всё видит, и уже через секунду оказывается на входе, тихо шагая следом за Сону, пока тот действует по уже придуманному плану. На входе, на удивление, их не встречает ни единая живая душа. Скорее всего, все силы сконцентрированы у номера, хотя это и было достаточно грубой ошибкой. Возможно, Джей даже преувеличивал, когда говорил о хорошей охране. Парни по старой схеме заклеивают и камеру в вестибюле, чтобы она не успела среагировать на движение. Самые опасные они уже деактивировали, на остальные наплевать. Как выяснилось, на движение в ночное время реагируют только те, что стоят у входа, и в случае чего тут же вызывают службу безопасности и бьют тревогу. Остальные, в коридорах, на это не нацелены, и следит за ними один единственный человек в будке охраны, который сейчас спал крепким сном. Замечательно. Наверное, Хун посоветовал бы владельцам отеля уволить этого бездаря, если бы не был им сейчас так благодарен за то, что своим пофигизмом эти люди облегчили ему работу. Два силуэта мелькнули в полумраке темного холла, едва ли освещаемого приглушенным светом ламп, и тихо взобрались по широкой лестнице к первому этажу с развилками в различные стороны, где уже начинались номера. Какой там этаж? Шестнадцатый? У Сонхуна кровь в жилах стынет от одной мысли, что им придется бежать туда на своих двоих, ибо лифтом пользоваться слишком опасно и привлекает излишнее внимание. Но план, по которому они планировали тихо пройти к запасным пожарным лестницам и спокойно подняться выше, с треском провалился, когда из-за одного из поворотов вывернули двое вооруженных охранников, шагавших так тихо, что даже звона оружия не было слышно. Действовать нужно было настолько быстро, чтобы они даже не успели сообразить, что происходит. Сонхун берёт на себя одного, быстро и точно ударяя по шее, и добивая так, чтобы сознание уж наверняка покинуло тело. Ким в то же время успевает сделать то же самое, и парни почти синхронно опускают тела на пол, осторожно поддерживаяя, чтобы не вызвать лишнего шума. Чужие автоматы тут же оказываются перекинуты через плечо, а пара магазинов спрятана во внутренних карманах пиджака, а в случае с Сону – штанов. Теперь обстановка накалялась всё сильнее, и бежать нужно было быстрее. Благодаря тому, что оба изучили план здания по дороге, они знали, куда бежать, и уже через минуту перепрыгивали через ступеньки, пробираясь выше. А у Сонхуна всё рот не закрывался. – Знаешь, что я подумал? – шептал он, видимо, не боясь запыхаться. – Мы похожи на отца с сыном-подростком в его период юношеского максимализма. – Это ты меня сейчас так оскорбить пытаешься? Что-то не устраивает в моем стиле? – Сону настолько же плевать, насколько и Паку, и потому ответ звучит предельно быстро. Но всё же тихо. – Наоборот. Тоже хочу так. – Учись, пока я жив, – уже пыхтел он в ответ, понимая, что явно переоценил себя, когда решил, что сможет поддерживать диалог на ходу. Тем временем миновал уже пятый этаж. – Говоришь, как мой бывший, – усмехался Хун, но тут же осёкся, когда по затылку прилетела сильная затрещина. – У тебя был кто-то до меня?! – Было слышно, как шепот Сону становился всё более громким и ядовитым. – Да ладно тебе, это было давно и по пьяни. – Его имя и фамилию с номером айди. Положишь мне на стол завтра утром. – Зачем? Чтобы ты убил его? – Чтобы ты не задавал тупых вопросов, идиота кусок, – парнишка замирает в пролете между девятым и десятым этажом и стихает. Хун хотел было продолжить разговор, но Ким быстро заткнул ему рот, прижимая ладонь к горячим пухлым губам и заставляя вслушаться в тишину. Помимо их дыхания снизу послышался топот. Сону молча, но до жути выразительно глянул Сонхуну в глаза, в которых всё было буквально написано. Оба заторопились еще быстрее, и уже спустя минуту бездумно вылетели на нужном этаже, осматриваясь по сторонам. У Кима получалось лучше ориентироваться в этих бесконечных коридорах, потому он быстро хватает Сонхуна за руку и тащит в нужном направлении. По пути вновь встречается охрана, и им всё еще приходится бесшумно их обезвреживать двумя ударами, укладывая на землю и перескакивая через тела. Огонь открывать опасно, ибо вокруг за стенами гражданские, хотя судя по тому, что эти амбалы ходят тут с автоматами – конторе Нишимуры плевать. Ким останавливается у нужной двери с надписью 1032 на позолоченной табличке, и без разбору сбивает прикладом ручку. Треск раздается по всему коридору, но вместе с тем и бесполезный кусок древесины отходит от проема и позволяет двум парням влететь в номер. В котором, между прочим, горит свет. И в котором, кажется, никого нет? Потому что судя по всему, на просторной кровати, на которую падает вид из просторного мини-холла, никто не лежит, хотя простыни и смяты. Пак уже хотел было в непонимании повернуть голову на Сону, но услышал у своего виска щелчок, от которого дыхание перехватило. Ровно на секунду. – Какого черта вам здесь нужно? – выдает японец, стискивая пистолет в руке и приставляя к голове Сонхуна еще плотнее. Ким оставляет его без ответа и совершенно спокойно шагает чуть в сторону, чтобы получше разглядеть развернувшуюся картину. Чужой ствол быстро мечется к нему, а брови совсем еще юного парнишки сдвигаются к переносице. Было заметно, как раненое Сонхуном плечо чуть опущено, и эта рука не так сильно сжимает холодный металл. – Стой на месте! Что вы хотите?! – Вновь срывается парень, на что Сонхун просто улыбается, глядя Сону в глаза, и, пользуясь шансом, пинает Нишимуру по внутренней стороне колена, отчего тот моментально падает на пол и даже не успевает убрать руки от оружия. Жалко, конечно, портить милое личико, но содранный подбородок уже не вылечить так быстро, увы. Сонхун давит коленом меж лопаток и заламывает чужие руки за спиной, на что японец только тихо стонет, но стойко молчит, терпя даже острую боль в плече после относительно свежего пулевого ранения, пока Ким ищет в просторной комнате стул, ставит его в центре помещения и достает из кармана штанов пластиковые стяжки. Надо же, подготовился. Или он всегда носит подобное с собой? Наверное, стоит насторожиться. Пак без лишних слов усаживает бедолагу, и его парень быстро справляется с задачей, пристёгивая еще не отошедшего от удара юношу к жёстким деревяшкам стула. Пластик больно впивался в кожу, но тот всё равно старался не морщиться, хотя и выходило плохо. – Итак, – начинает Сонхун, усаживаясь на кровать прямо перед ним и заглядывая в темные глаза, больше похожие на угольки. – Дорогой Нишимура Рики, я думаю, ты еще не совсем понял, в каком положении ты находишься. – Я... – хотел уж было начать он, но был прерван повышенным тоном. – Не перебивай, когда я говорю. Пожалуйста. Иначе будет больно. Хорошо? – Японец выдавливает из себя положительное мычание и смолкает, следя взглядом за Сону, который абсолютно безразлично подошёл к миниатюрному холодильнику, открыл его и вытащил ледяную бутылку воды. Отпил глоток, но назад не убрал, красноречиво о чем-то намекая. – Отлично. Быстро схватываешь, молодец. В общем, смотри. Мне пообещали за твою голову два миллиарда вон, – он тыкает пальцем в чужую грудь, отчего юноша хмурится, но молчит. – И я бы просто ужасно сильно хотел знать, что ты такого знаешь, что за тебя предлагают такие суммы. – Я... Я скажу, но можно сначала одну просьбу? – Сонхун выгибает бровь, но молчит, позволяя сказать пленнику. Ким к тому времени уже стоял почти напротив него, но последующие слова заставили изменить положение. – Сону, будь добр, дай мне попить, – ухмыляется мальчишка. И, безусловно, Кима это до жути выводит из себя, и его кулак, прямо со сжатой в нем холодной бутылкой, врезается в щеку обнаглевшего японца, отчего тот дёргается, голова опрокидывается в сторону, а рука пытается дотянуться до ушибленного места на лице, но боль от стяжек даёт о себе знать. И это еще не конец. Пока Нишимура пытается проморгаться и прийти в себя, отойдя от жгучей боли, уже ощущает ледяную жидкость, стекающую по волосам прямо на лицо. Сону вылил на него всю бутылку, не пожалел. – Понял, – выдает Рики, пытаясь выровняться на стуле и слегка встряхивая головой, чтобы вода не текла в глаза. – Обойдусь. – Замечательно, что ты у нас такой доходчивый, – произносит Пак, останавливая Сону от броска пустой бутылкой по чужому лицу и усаживая его рядом с собой. – Но я повторю вопрос. Что такого ты должен был сказать в том ресторане? – Ничего, – спокойно заявляет он, пытаясь кивнуть куда-то вниз. – Лучше посмотрите мой задний карман, там информация поинтереснее. Пак тут же поднимается, обшаривает чужие джинсы и выуживает оттуда сложенное пополам фото. Стоит его развернуть, и глазам предстает их с Сону совместное фото во время одной из поездок в Японию, которой они отмечали первую годовщину их знакомства. – Нет никакой информации. Конторы отправили вас на одно задание, чтобы вы убили друг друга, но, очевидно, не вышло. Да и судя по вам сейчас, вы не собираетесь убивать никого в этой комнате. Я под вопросом, – Рики вздыхает и опускает голову, разглядывая свою намокшую одежду. – Зачем конторам нас натравливать друг на друга? Что за хуйня? – Абсолютно несдержанно ругается Сону, всё ещё разглядывая фото. – Меня больше интересует то, почему ты таскаешь это фото с собой, тупень. Это на самых первых курсах по подготовке объясняют, ты должен был сразу избавиться от него, как от главнейшей улики, – бурчит Сонхун, но всё же напрягается. Полученные новости вовсе не радуют. – Зато я знаю, что нельзя встречаться с сотрудниками вражеских контор, Сонхун, – собственное имя режет по ушам. Этот малец даже по именам их знает, стоило заметить ещё тогда, когда он обращался к Сону. – Мне просто пообещали приличную сумму, и всё, что нужно: всего лишь сделать вид, что я веду важные переговоры в каком-то рестике. Думаю, я отлично справился если не учитывать пулю, которую ты пустил мне в плечо. Больно, вообще-то. – Тебя же не Джей назначил? – Закрадываются сомнения в собственном друге, и это не есть хорошо, потому Сонхун всё же уточняет. – Кто? Не знаю, о ком ты, но мне пришло письмо из нашего офиса в Токио, и на следующий день я уже был здесь. Мало того, что сумма приличная, так еще и сказали, что за это дело могут и в должности поднять. – Всё с тобой ясно, оболтус, на лёгкую добычу клюнул, – выдыхает Ким, поднимаясь с места и поправляя одежду. – Ну, значит так и посидишь еще немножко, ага? Пока твоя липовая охрана не придет и не разрежет стяжки, – он подмигивает мальчишке, который хотел уже было что-то сказать, но вновь был перебит. – Хун-а, собирайся. У нас мало времени, нужно сваливать. Желательно из города. А лучше из страны. Так и оставив возмущающегося японца пристёгнутым к стулу, парни быстро ретировались из номера, однако поняли, что разобрались с ним недостаточно быстро. Стоило только выйти, как дула автоматов нацелились на обоих с двух сторон, потому пришлось бежать прямо, где оставался единственный проход, и делать громадный крюк, водя за собой толпу охранников, в которых Хун даже выпустил почти весь магазин, пытаясь не попасть по стенам. Получилось вполне неплохо. Перепрыгивая целые пролёты, не то что ступени, парням удалось спуститься, отбиваясь, только до третьего этажа, ибо снизу путь уже был преграждён. Не оставалось ничего, кроме как вваливаться в коридор третьего этажа почти кубарем, почти сразу же стреляя в мужчину, который норовил сделать это раньше. Они буквально заперты в этом чёртовом коридоре, и выход только один – громадное панорамное окно. – Сону! – Пытаясь перекричать звук выстрелов и обратить на себя внимание, Сонхун отступал все ближе к стеклу. – Как только слышишь звук разбитого стекла, бросай всё и прыгай за мной, хорошо? – Ты больной?! Третий этаж, Сонхун! Но его уже никто не слушал. Пак для начала пригибается, уклоняясь от пуль, которые уже оставляли сквозные дыры в тонком стекле, после чего со всей силы бьёт по нему ногой, оставляя острые клыки окна только вдоль самой рамы. Ким оборачивается, ошарашенно хлопая глазами, но всё равно доверяется Хуну, когда тот протягивает руку и тянет его на себя, сильно отталкиваясь от края рамы. Казалось, полёт вниз был бесконечным. Хотя, сложно сказать, что это могло ощущаться как-то иначе, если учитывать беспредельно громко бьющееся от страха сердце в груди и осознавать, насколько крепко чужие руки прижимали Сону к себе, чтобы тот не сменил положение и не принял удар о землю на себя. Будь его воля, Ким бы с огромным удовольствием наорал на Сонхуна за эту жертвенность, но сейчас было не до этого, потому что воздух выбило из грудной клетки резким ударом, который вышел намного более мягким, чем должен был. Всё это время глаза открыть было до жути страшно, но только после приземления получилось сделать это так, чтобы еще и осознать происходящее. Сону медленно выпрямил руки, поставленные по обе стороны от чужой головы, и осмотрелся под громкое и прерывистое дыхание, сам пытаясь выхватить как можно больше воздуха каждым глотком. Каждая попытка отдавалась ноющей болью в груди с непривычки, но проигнорировать это вышло вполне неплохо, потому что Ким переключился на окружающую обстановку. Стоило поднять глаза, и причина такого мягкого приземления стала ясна. Натянутая ткань, похожая на тент, была разорвана, но оставшиеся четыре, похожие на стены, давали понять, что упали они буквально на грузовик. Взгляд метнулся вниз, на руки, и уперся в мягкую белую ткань, а под ладонями резко стали ощущаться пружины. – Ты додумался прыгнуть на грузовик с матрасами? Серьёзно? Да ты гений, Хун, – радостно воскликнул парнишка, наконец слезая с чужого тела и обращая внимание на каждое его движение. И наблюдения ни капли не обрадовали. Пак тяжело дышал, хмурясь и жмуря глаза, а после того, как Сону избавил его от собственного веса, вовсе перекатился на бок и обхватил грудную клетку руками, поджимая к ней колени. Неужели что-то сломал? От одной только мысли кровь стынет в жилах, потому что тогда весь план пойдёт под откос. Хотя и сильным удивлением перелом не станет: всё-таки, высота в три (если уж брать точнее, два с четвертью с учётом высоты грузовика) этажа, два резких удара, сначала об успешно порванную крышу, а потом и о более мягкие матрасы, так еще и чужой вес сверху – кошмар наяву. За Сонхуна действительно становилось страшно. – Сонхун, ты как? Насколько всё плохо? – Парнишка быстро спохватился и постарался перевернуть того на спину, но хриплый и сдавленный голос немного успокоил. – Нормально. Вроде ничего не сломал, и то ладно. Сейчас отдышусь, и придется бежать до машины. Поможешь? Конечно, поможет. Пак пролежал в таком положении едва ли еще пару минут, и по их истечении уже подскочил с места, всё еще хмуря густые брови, но всё равно это было лучше, чем в первые мгновения после падения. Они действительно побежали. Достаточно быстро нашли свою машину на стоянке, вырулили оттуда и теперь гнали по утреннему Сеулу. Куда? Черт его знает. Но вёл теперь Сону, ибо Сонхун был элементарно не в состоянии. Всё тело ныло от удара, а виски пульсировали странной болью. Пытаясь оторваться от погони, Ким сворачивал из одного переулка в другой, а его парень пытался дозвониться до Джея, который на этот раз взял трубку гораздо быстрее, чем в прошлый. Ситуацию Сонхун изложил кратко и ёмко, буквально в четырех предложениях, последним из которых слёзно попросил совета, куда им ехать дальше, и куда лучше вывернуть, чтобы отбиться от преследования. И как только Пак сообщил нынешние координаты, Чонсон быстро сгенерировал план. – Выворачивайте на следующем повороте направо и езжайте прямо. Тормозите в первом переулке и берите документы из бардачка хотя бы по минимуму, всё, что есть. Остальное постараюсь потом найти в вашей квартире, если код скажете. Я отправлю людей, чтобы вас встретили и проводили, всё будет в порядке. Ты сам как? Ранен? – Нормально. Возможно, отбил себе что-то, но пока не чувствуется, значит не критично. Так дальше что? – Дальше вас посадят на частный самолет нашей конторы до Нью-Йорка, я разберусь. Сейчас буду долбиться в головной офис, пусть уроды отвечают за то, что устроили здесь и чуть не потеряли лучшего работника. Сука, да я их в клочья... Давай, до связи, сообщи, как долетите, – и Чонсон бросает трубку.

***

И не соврал. Всё было ровно так, как и сказал Джей, и пока парни летели от Сеула до Нью-Йорка, Паку даже оказали первую помощь. Всё, что было возможно в воздухе, они сделали. Сону по максимуму старался не отлипать от Хуна, сцепив их руки, казалось, мертвой хваткой, и перебирая тонкими пальцами чужие костяшки. Обсудили они как минимум половину того, что скрывали друг от друга, к примеру, большую часть заданий в подробностях, объяснили, куда пропадали в самые внезапные моменты, и как всё возвращалось на круги своя. И даже по прилёте ничего не поменялось. До самого конца, до самой двери отеля в Нью-Йорке их сопровождали люди из компании, но отнюдь не с целью пристрелить. И слава богу. Потому что от этого чувства облегчения язык развязывался, и даже когда оба уже едва ли не засыпали, всё больше тянуло на разговор. – Теперь каждый раз, когда буду получать по ключицам, буду вспоминать твой удар прикладом, – смеялся Хун, делая глоток воды из стакана, который налил буквально минут пять назад, и откидываясь на мягкие подушки двуспальной кровати. – Не надо. Не хочу, чтобы ты вспоминал обо мне только тогда, когда тебе больно. Лучше знаешь, что? Сонхун поднимает брови и задумчиво моргает, но свое "что?" озвучить не успевает, потому что Сону оказывается быстрее, и затыкает чужой рот поцелуем. С привкусом крови от разбитой губы Пака, запахом шампуня из отеля, потому что оба они только вышли из душа, и призрачным ароматом спирта от обработанных медиками ссадин на лице. Но так приятно получать этот горячий и глубокий поцелуй в конце всего произошедшего бреда. Такое странное ощущение свободы и вседозволенности возникает внутри от теплого дыхания, обжигающего щеку. До жути непривычно, но Хуну нравится. Он с удовольствием бы вспоминал этот момент до самого конца. – Лучше вспоминай это каждый раз, когда хочешь подумать обо мне, хорошо? – Отрываясь от чужих губ, с улыбкой шепчет Сону, а глаза его сверкают полумесяцами. – Люди подумают, что я больной, если я каждые пять минут буду краснеть от таких воспоминаний, – хмыкает в ответ Хун, на что слышит звонкий смех. Как же он греет душу. Он так скучал по этому. – Дурак. Тогда не думай об этом так часто, – парнишка быстро находит решение, и довольный собой откидывается на свою подушку. – Хун-а, как думаешь, теперь всё будет хорошо? – Думаю, да. Не думаю, а знаю. Всё будет хорошо, Сону. Клянусь тебе. – Но на задания мы вместе больше не поедем никогда, – хихикает он, устремляя глаза в потолок. – Только если с одинаковой целью. И желательно без прыжков с окна третьего этажа. В одном из номеров пятизвёздочного отеля в Нью-Йорке раздается звонкий смех, и теперь уже хохочут оба. От осознания того, что всё закончилось, от счастья за то, что никто из них не хочет никого убивать. Разве это не рай на земле? Сонхун думает, что так. Да и Сону не стал бы спорить.